3.
1 июля 2026 г., 00:03
Следующие дни протекали у бабушки в деревне как один миг. Чимин, привыкший к городскому шуму и суете, поначалу чувствовал себя немного потерянным, но бабушка, с ее безграничным запасом доброты и умением находить занятие для любого, быстро втянула внука в дела огорода.
Он просыпался от петуха, завтракал бабушкиной стряпнёй, выходил на веранду и спрашивал сам себя: чем же себя занять?
— Чимин-а, — сказала бабушка на второй день, протянув ему старое ведро и какое-то подобие тяпки. — Сегодня будешь пропалывать морковь. Грядка вторая от забора. Не перепутай с укропом.
Чимин взял тяпку с видом человека, которому вручили средневековое оружие.
— А как понять, где морковь, а где сорняк?
— Морковь зелёная и пушистая, — терпеливо объяснила она. — А сорняк — зелёный и наглый. Выдёргивай тот, который выглядит слишком уверенным.
Блондин, выйдя в огород, уставился на грядку. Зелёного было и вправду много. И всё оно выглядело одинаково уверенным.
Присев на корточки, Чимин взялся за первое попавшееся растение и дёрнул. Корень вышел легко. Чимин повертел его в руках, пытаясь определить, морковь это или нет. Корень был тонким и бледным.
— Вроде сорняк, — решил он и отбросил в сторону.
Через десять минут он выдергал половину грядки и чувствовал себя настоящим фермером. Потом пришла бабушка, посмотрела на его работу и замерла.
— Чимин-а, — сказала она голосом, в котором смешались ужас и восхищение. — Ты только что выдергал всю молодую морковь. Сорняки остались стоять.
— Что?! — Чимин уставился на грядку. — Но они же все одинаковые!
Хальмони на это лишь вздохнула и покачала головой.
— Ладно, иди лучше к курам. Яйца собери. Там сложнее ошибиться.
Чимин, чувствуя себя нашкодившим котёнком, побрёл в курятник. Куры встретили его настороженно. Одна из них, крупная рыжая, посмотрела на него с явным подозрением.
— Привет, — сказал Чимин, протягивая руку. — Я за яйцами.
Курица клюнула его палец.
— Ай! — Чимин отдёрнул руку. — Ты что, бешеная?!
Курица грозно закудахтала, и к ней присоединились ещё две. Чимин понял, что здесь ему не были рады. Он попытался зайти, с другой стороны, но насест был узким, а куры агрессивными. В итоге он просто стоял в углу и смотрел, как они клюют зерно, а яйца так и оставались лежать в гнёздах.
В этот момент из-за забора раздался знакомый голос:
— Французский художник, ты с курами договориться не можешь?
Чимин обернулся. Чонгук стоял, опираясь на забор, и ухмылялся во весь рот.
— Они не дают мне яйца! — пожаловался блондин.
— А ты попроси вежливо, — посоветовал Чонгук. — Скажи «кудах-кудах, дайте мне яйца, я ваш кормилец».
— Я не буду с ними разговаривать!
— Тогда они с тобой не будут, — философски заметил шатен. — Тут принцип взаимности.
Чимин, вздохнув, подошёл к гнезду и стараясь не смотреть на кур, быстро сунул руку под ближайшую. Курица взмахнула крыльями, но Чимин уже выхватил яйцо. Тёплое, гладкое.
— Получилось! — обрадовался он.
— Поздравляю. Ты собрал яйцо. Теперь ты настоящий фермер, — Чонгук зааплодировал.
— А ты что делаешь? — спросил он, выходя из курятника и подходя к забору. — Кроме того, что подглядываешь за мной?
— Я не подглядываю, — усмехнулся парень, кладя кисть на крышку банки. — Я крашу забор. Видишь, — он кивнул на ведро с краской и кисть. — Тружусь. В отличие от некоторых, кто морковь уничтожает и с курами ругается.
Чимин фыркнул, но подошёл ближе.
Чонгук чуть улыбнулся, обмакнул кисть в ведро с ярко-белой краской и небрежным, уверенным движением провёл по доске забора. Брызги краски сверкнули на солнце, несколько капель почти долетели до Чимина.
— Слушай, «фермер», — Чонгук прищурился, глядя на него с тем самым озорным огоньком в глазах, от которого у Чимина всегда перехватывало дыхание. — Раз уж ты успешно прошёл квест «добытчик», может, поможешь мне с покраской? Или боишься, что кисть будет кусаться сильнее, чем та рыжая бестия?
Чимин перевел взгляд с яйца, которое всё ещё бережно сжимал в ладони, на Чонгука, а затем на широкую, ещё не прокрашенную полосу забора.
— Если я возьмусь за кисть, я не гарантирую, что покрашу только забор, — с вызовом ответил Чимин, подходя вплотную.
Чонгук замер, глядя на него сверху вниз. Улыбка стала чуть мягче, а взгляд изучающим.
— Ну так рискни, — прошептал он, протягивая Чимину вторую кисть, что лежала на краю ведра. Чимин принял кисть. Их пальцы на мгновение соприкоснулись — сухая, тёплая ладонь Чонгука против прохладной кожи Чимина.
— Только не ной потом, что у нас забор получился абстрактным, — пробормотал блондин, макая кисть в краску.
— Я люблю абстракцию, — отозвался Чонгук, снова берясь за работу. — Особенно в компании тех, кто умеет находить общий язык с… ну, хотя бы с яйцами.
Чимин тихо рассмеялся, и в этот полдень, под палящим деревенским солнцем, запах свежей краски казался ему самым приятным ароматом в мире. Работа шла медленно, но теперь, когда они стояли плечом к плечу, даже монотонная покраска превратилась в игру, в которой не было проигравших.
***
Чимин просыпался, завтракал и выходил в огород, где его ждали новые задания от бабушки. Она была строгим, но справедливым наставником. — Сегодня будешь поливать, — сказала она, усмехнувшись. — Только не как в прошлый раз. Чимин кивнул и взял лейку. На этот раз он старался, хотя пара кустов всё же получили больше воды, чем положено. Бабушка вздыхала, но махала рукой: «Ничего, научишься». В свободное время Чимин бродил по деревне, фотографировал для себя и блога, чтобы выложить потом посты, когда он вернётся обратно в Сеул. Он заметил, что мир вокруг становится ярче, когда на него смотришь не через экран. В один из вечеров, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в мягкие золотисто-розовые тона, Чимин сидел на веранде с книгой в руках. Это был тот самый экземпляр «Искусства войны» Сунь-Цзы, который Чонгук держал в руках в первый день их встречи. Чимин одолжил её, чтобы понять, что за книгу читает человек, который проводит дни за молотком и краской. Он попытался вчитаться, но строки упрямо расплывались. Глаза слипались от усталости, но он не мог с этим ничего поделать. Он уже собирался закрыть книгу, как вдруг в тишине раздались первые аккорды гитары. Он посмотрел на забор Чона. Оттуда и доносилась приятная мелодия. Она была медленной, тягучей и немного грустной. Чонгук импровизировал, добавляя в музыку свои чувства. Отложив книгу, Чимин поднялся и направился к забору. Он не хотел мешать, но ему вдруг отчаянно захотелось увидеть, как тот играет. Брюнет сидел на своём крыльце, с гитарой в руках, чуть склонив голову. Его пальцы легко скользили по струнам, извлекая мягкие, переливающиеся звуки. Он был полностью погружён в музыку. В вечернем свете его лицо казалось мягче, спокойнее, почти беззащитным. Чимин остановился у забора, опираясь на него и Чон не обернулся. Он продолжал играть, делая вид, что не заметил зрителя. Но уголки его губ дрогнули — он знал, что Чимин стоит там. — Ты умеешь играть? — не выдержал Чимин через минуту. Чонгук поднял глаза, и в них заплясали привычные озорные искорки. — А ты думал, я только молоток умею держать? — спросил он, не прекращая играть. — Я человек разносторонний. Понимая, что от него не отстанут, Чонгук наконец перестал играть и отложил гитару в сторону. Встав, парень подошёл к забору и опёрся на него так же, как и блондин. — Я, кстати, начал читать ту книгу, которую ты мне одолжил. «Искусство войны». Только там какие-то странные советы. «Уклоняйся от сильного, атакуй слабого». — Произнёс Чимин, положив голову на руки. Чонгук усмехнулся, его взгляд скользнул по Чимину, задержавшись на его расслабленной позе. — Это не странные советы, Чимин. Это стратегия. В жизни, как и в войне, нужно уметь выбирать правильный момент и место для своих действий. Не всегда лобовая атака — лучший вариант. Иногда нужно отступить, чтобы потом нанести решающий удар. Или найти слабое место противника. Чимин поднял голову, его глаза, казалось, стали чуть шире. — То есть, ты хочешь сказать, что я должен искать слабые места в бабушкином огороде? И атаковать их? — он попытался представить себе эту картину и не смог сдержать смешка. Чонгук рассмеялся в ответ, его смех был низким и приятным. — Ну, не совсем так. Хотя, если ты найдешь слабое место в сорняках, то почему бы и нет? — он подмигнул. — Просто это книга о том, как мыслить стратегически. Как планировать свои действия, предвидеть ходы противника. — А кто мой противник? — Чимин снова положил голову на руки, его взгляд был задумчивым. — Сорняки? Или бабушка, которая даёт мне задания? — И то, и другое, — серьезно ответил Чонгук. — Сорняки — это твоя непосредственная цель. А бабушка… она твой наставник, который проверяет твою выдержку и умение учиться. И, судя по тому, как ты поливал сегодня, тебе ещё есть чему поучиться. Чимин покраснел, но тут же улыбнулся. — Ну, я старался! Просто некоторые кусты были очень уж жадными до воды. — Это называется «переусердствовать», — поправил Чонгук, но в его голосе не было осуждения. — Важно найти баланс. Как в музыке. Если слишком сильно давить на струны, звук будет резким. Если слишком слабо — его не будет слышно. Чимин посмотрел на гитару, лежащую на крыльце Чонгука. — Ты так хорошо играешь. Это твоя собственная мелодия была? Чонгук кивнул, его взгляд стал немного мечтательным. — Да. Просто что-то пришло в голову. Иногда музыка помогает выразить то, что словами не скажешь. — А что ты хотел выразить? — спросил Чимин, его голос был тихим, почти шёпотом. Чонгук на мгновение замолчал, его взгляд скользнул по вечернему небу, по золотисто-розовым облакам. — Не знаю, — наконец ответил он. — Просто… это было что-то о покое. И о том, как быстро все меняется. Как этот день, который сейчас заканчивается. Чимин кивнул, понимая, что он имеет в виду. Он тоже чувствовал это. Как быстро пролетают дни в деревне, как меняется его собственное восприятие мира. — Ты знаешь, — начал Чимин, — я раньше никогда не думал, что мне понравится в деревне. Я привык к Сеулу, к шуму, к постоянному движению. А здесь… здесь все по-другому. — Здесь есть своя магия, — согласился Чонгук. — Нужно просто уметь её видеть. И слышать. Чимин улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается по его груди. — Может быть. А ты… ты научишь меня играть на гитаре? Чонгук рассмеялся, его смех был искренним и заразительным. — Если будешь послушным хорошим мальчиком, то почему бы и нет. Чимин рассмеялся в ответ, игриво ударив кулаком по плечу соседа. Они замолчали, с улыбками на лицах смотря друг в другу глаза. Сверчки заливались всё громче, а небо темнело, зажигая первые звёзды. — Кстати, — Чонгук нарушил тишину, — завтра меня не будет. Я в Пусан еду, в автомастерскую. Запчасти нужно купить, да и двигатель проверить. — Надолго? — спросил Чимин, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Надеюсь, что на день. — Чонгук пожал плечами. — Зато будет приключение. — Я там давно так не был… иногда я вспоминаю о былых днях, о юношестве, о школе и друзьях. — Чимин вздохнул грустно, опустив свои глаза. — Если хочешь, можешь поехать со мной. Развеешься, увидишь город, почувствуешь себя в своей стихии. Блондин вмиг выпрямился, уставившись на Чона. Ему не послышалось? Он не шутит? Идея была неожиданной, но в ней было что-то правильное. Он сам не заметил, как соскучился по шуму, по людям, по городской суете. А тут — предложение от Чонгука, который, кажется, знал это лучше его самого. — Ты серьёзно? — переспросил Чимин, чувствуя, как внутри загорается предвкушение. — Абсолютно, — Чонгук кивнул. — Я зайду к вам в восемь утра. Если ты не против рано вставать, конечно. — Я научился, — Чимин улыбнулся. — Спасибо за приглашение. Между ними вновь появилась пауза. Чимин смотрел на Чонгука, на его спокойное лицо и тени от ресниц, падающие на скулы, и думал о том, что это лето приносит всё больше неожиданных поворотов. — Ладно, — сказал он, отступая от забора. — Мне пора готовиться к завтрашнему приключению. Надо выбрать правильный наряд для города. — Мы едем в автомастерскую, а не на показ мод, — хмыкнул Чонгук, но глаза его смеялись. — Я всегда готов к показам мод, — парировал Чимин. — Это моя профессия. — Ну-ну. — Чонгук покачал своей головой, усмехнувшись. — Спокойной ночи, Чимин. — И тебе! — Не проспи, Пак! — крикнул брюнет, прежде чем не скрыться за дверью. Чимин засмеялся, поднимаясь на крыльцо. Он вошёл в дом, закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. Он прошёл в свою комнату, включил свет и подошел к шкафу. Конечно, автомастерская – это не показ мод, но это не значит, что нельзя выглядеть стильно. Он достал свои любимые голубые джинсы, которые идеально сидели на нём, белую футболку и пиджак бежевого цвета. Он представил, как они с Чонгуком едут по улицам Пусана, как он снова почувствует себя частью большого города. Это было так давно, что казалось, будто это было в другой жизни. Он надеялся, что они заедут на рынок, соскучившись по местной еде. Чимин лег в кровать, но уснуть сразу не смог. В голове крутились мысли о завтрашнем дне, о Чонгуке, о гитаре, о Пусане. Он вспоминал мелодию, которую играл Чонгук, и слова о покое и быстротечности. Он понимал, что Чонгук прав. Жизнь в деревне научила его ценить моменты, видеть красоту в простых вещах, чувствовать себя частью природы. Но и город манил его своей энергией, своими возможностями. Последняя мысль, которая промелькнула в его голове, была о том, что это лето действительно приносит все больше неожиданных поворотов. И он был готов к каждому из них. Он улыбнулся во сне, предвкушая завтрашний день.***
Чимин проснулся раньше будильника. Открыв глаза, он уставился на потолок, а в груди было лёгкое, приятное предвкушение, как в детстве перед поездкой в парк аттракционов. На часах было 7:08. У него было около часа на сборы. Ровно столько, сколько нужно, чтобы спокойно собраться, не впадая в панику. Сладко потянувшись, он сел на кровать. Солнечный луч, пробившийся сквозь неплотно задернутые шторы, упал на его лицо, согревая кожу. Он встал, чувствуя, как мышцы приятно ноют после вчерашней работы. Встав, он босыми ногами поплёлся к рукомойнику, чтобы умыться. Он провёл рукой по волосам, вспоминая, как Чонгук однажды сказал, что ему идёт лёгкий беспорядок. В глазах всё ещё читалась лёгкая сонливость, но уже горел огонёк предвкушения этого дня. Вернувшись в комнату, он снова подошёл к шкафу. Выбранный вчера наряд казался идеальным. Голубые джинсы, белая футболка, бежевый пиджак – просто, но элегантно. Он представил, как они с Чонгуком будут ехать в машине, окна будут опущены, а ветер будет играть с их волосами. Чимин обожал эту дорожную романтику. Пусан. Город, который он так любил и так давно не видел. Он вспомнил шумные улицы, запахи уличной еды, смех людей. Это было не просто возвращение, это было возвращение к части себя, которую он, казалось, потерял. — Ты рано сегодня, — заметила она, мешая что-то в кастрюле. — Неужели из-за поездки? — Может быть, — улыбнулся Чимин, наливая себе чай. — Я соскучился по городу, хальмони. — Знаю-знаю, — бабушка улыбнулась, ставя на стол кашу. — Только смотри, чтобы Чонгук не потерял тебя среди городских огней. Он-то там, как ты в деревне — ничего не знает. — Я буду хорошим гидом, — пообещал Чимин. Позавтракав и быстро сделав лёгкий макияж, к восьми он уже был готов покорять город. Чонгук уже ждал его на улице, опершись плечом о калитку. Он был одет в простую чёрную футболку, джинсах и кедах. Его волосы были собраны в хвостик. Чимин подметил про себя, что если бы они не были бы друзьями, то смог бы запросто покорить его и так неприступное сердце. — Ты вовремя, — сказал Чимин. — А ты уже готов, — Чонгук окинул его взглядом и усмехнулся. — Сегодня без панамы, французский художник? — Я взял кепку в такие случаи. — Чимин показал на неё. Брюнет усмехнулся, открывая парню дверь старого, но ухоженного пикапа и жестом пригласил Чимина сесть. — Добро пожаловать в мой «мерседес» деревенского разлива, — сказал он. — Будущее мирового автопрома. Чимин уселся на сиденье. В салоне на удивление пахло приятно. Они выехали из деревни, когда солнце только начинало припекать. Дорога вилась между полями, и Чимин смотрел в окно, чувствуя, как ветер треплет его волосы. Он не заметил, как его плечи расслабились, а внутри разлилось приятное предвкушение. — Скучаешь по городу? — спросил Чонгук, не отрывая глаз от дороги. — Немного, — признался Чимин. — Не то чтобы скучаю, но… это странное чувство. Как будто я возвращаюсь в прошлую жизнь, но уже другим человеком. — А ты изменился, — заметил Чонгук. — Я надеюсь, — улыбнулся Чимин, вновь отвернув голову к пейзажам.***
Время пролетело незаметно. Разговоры о прошлом, о планах на будущее, о том, как изменилась деревня за эти несколько лет. Чем ближе они подъезжали к городу, тем чаще Чимин ловил себя на мысли, что его сердце бьётся быстрее. Пусан. Город встретил их привычным шумом. Высокие здания, мелькающие рекламные вывески, нескончаемый поток машин – всё это обрушилось на Чимина, вызывая одновременно и восторг, и лёгкое головокружение. Он прильнул к окну, жадно впитывая каждый звук, каждый образ. — Ну что, гид, куда едем? — спросил Чонгук, ловко маневрируя в плотном потоке. — Сначала в автомастерскую, — ответил Чимин, вспомнив о цели их поездки. — Нам нужны запчасти для твоего «мерседеса». — Точно. Забыл, что у меня не только «мерседес», но и «болид формулы-1», который требует особого ухода. — Чонгук тихо рассмеялся. Чонгук включил навигатор, и они направились в сторону автомастерской, расположенной в одном из промышленных районов города. По пути Чимин указывал на знакомые места, рассказывая Чонгуку истории, связанные с ними. — Смотри, это та самая пекарня, где мы с друзьями покупали булочки после школы, — сказал он, указывая на небольшое здание с яркой вывеской. — А там, за углом, был наш любимый магазин комиксов. Чон внимательно его слушал, иногда что-то спрашивал. Ему было интересно узнать о прошлом Чимина, о том, каким он был до того, как переехал в Сеул. Они припарковались у мастерской «Самсон Авто». Чимин вышел из машины и огляделся. Автомастерская выглядела как типичный гараж: старые вывески, масляные пятна на асфальте, запах металла и бензина. — Чонгук! — за прилавком появился улыбчивый мужчина лет пятидесяти, хозяин. — Опять за свечами и фильтрами? — Здравствуйте, дядя Самсон, — Чонгук пожал ему руку. — И ещё кое-что по мелочи. Они начали обсуждать детали. Чимин стоял рядом, рассматривая стеллажи с запчастями, и чувствовал на себе чей-то взгляд. В углу, у старого грузовика, стоял парень лет двадцати пяти, с масляными пятнами на щеке и нагловатой улыбкой. Он пристально смотрел на Чимина, и в его глазах читался откровенный интерес. — Привет, — парень подошёл ближе. — Я Санчоль. Ты у нас впервые? Чимин вежливо улыбнулся. — Привет. Пак Чимин. Я с Чонгуком. — Пак Чимин, — повторил Санчоль, растягивая имя, словно пробуя его на вкус. Его взгляд скользнул по лицу Чимина, задержавшись на губах. — Красивое имя. И ты… даже очень симпатичный. Чимин почувствовал, как щёки заливает краска. Он любил внимание к своей персоне, но не когда тебя разглядывают так, словно ты манекен в красивой и дорогой одежде. — Спасибо, — пробормотал он, стараясь не встречаться взглядом с Санчолем. — А ты сам откуда? Не местный, верно? В Сеуле живёшь? Чимин кивнул, чувствуя себя все более неуютно. Он старался сосредоточиться на стеллажах с запчастями, но взгляд Санчоля не отпускал. — Да, я из Сеула. Приехал… навестить бабушку. — У тебя такой… утонченный вид. Не похож на тех, кто копается в масле. Ты, наверное, чем-то другим занимаешься? Может, моделью работаешь? Или… айдол? — Санчоль наклонил голову, его улыбка стала еще шире, обнажая ровные зубы. Блондину явно было некомфортно, он то и дело поднимал свой взгляд на Чонгука, надеясь, что тот освободиться как можно скорее. На комплименты этого незнакомца Чимин лишь робко улыбался и кивал. Он не знал, как вежливо отделаться от этого навязчивого парня. — Да, можно и так сказать… медийная личность. — А с кем ты в Сеуле живешь? Один? Или… у тебя есть кто-то особенный? Вопрос был слишком личным, и Чимин почувствовал, как его охватывает паника. Он уже собирался что-то ответить, когда услышал знакомый голос. — Всё в порядке? — Чонгук остановился рядом с Чимином, и его рука, словно невзначай, легла на талию Чимина, притягивая его ближе. Санчоль, увидев это, слегка отступил, его нагловатая улыбка немного померкла. В его глазах промелькнуло что-то похожее на удивление, а затем — на легкое раздражение. — О, а это твой… друг? — спросил он, его тон стал менее дружелюбным. — Это мой парень, — спокойно ответил Чонгук, его рука на талии блондина стала чуть крепче. Он посмотрел на Санчоля с вежливой, но твёрдой улыбкой. — Пак Чимин. И он не нуждается в твоих… советах. Чонгук не повышал голоса, не делал резких движений, но в его взгляде и в том, как он держал Чимина, было столько уверенности и защиты, что Санчоль понял: здесь он ничего не добьётся. — Понятно, — пробормотал Санчоль, отводя взгляд. — Ну, если что, обращайтесь. Он быстро вернулся к своему грузовику, оставив Чимина и Чонгука в тишине. Чимин поднял голову и посмотрел на Чонгука. — Спасибо, — прошептал Пак. — Пойдём, запчасти уже готовы. Он увёл Чимина к прилавку, где хозяин с доброй улыбкой протянул коробку. — Спасибо, дядя Самсон, — с лёгкой благодарной улыбкой произнёс он. — Я заеду к тебе как-нибудь ещё. Они вышли на улицу. Чонгук, поставив коробку в кузов, обернулся к Чимину и сказал: — Прости, что так вышло. Он меня раздражает уже давно, но обычно я не реагирую. Но к тебе… я не люблю, когда кто-то лезет не в своё дело. И тем более — когда пытается увести тебя. Может я и чёртов собственник. Думай как хочешь. — Ты не обязан был этого делать, — тихо сказал Чимин, но внутри всё бурлило. — Знаю, — Чонгук пожал плечами. — Но я не хотел, чтобы тебе было дискомфортно. И я не собираюсь позволять кому-то делать тебе неудобно. Ты же мой… — он замялся, — мой человек. Друг детства. Я за тебя отвечаю. Чимин улыбнулся. — Ты мой герой в промасленной спецовке? — усмехнулся он. — Лучше, чем тот тип с грязными руками, — фыркнул Чонгук. — Идём, я обещал тебе рыбу. Он открыл дверцу машины, и Чимин заметил, как его рука задержалась на рамке двери, придерживая её для него. — Спасибо, — сказал Чимин, усаживаясь. — Это было по-джентельменски. Чимин чувствовал, что сегодняшний день станет особенным — и он оказался прав. Чонгук завёл двигатель и вырулил на дорогу. В салоне повисла лёгкая, но уютная тишина. Чимин смотрел в окно, как проплывают городские улицы, но мысли его были заняты не пейзажами. Он всё ещё чувствовал руку Чонгука на своей талии — даже после того, как они сели в машину. Словно отпечаток остался. — Ты чего молчишь? — спросил Чонгук, не отрывая глаз от дороги. — Думаю, — ответил Чимин. — О чём? — О том, что ты назвал меня своим парнем, — Чимин повернул голову и посмотрел на него. — И ещё про «собственника». Чонгук чуть прикусил губу, и Чимин заметил, как его уши начали краснеть. Но голос остался спокойным: — Ну, я же не мог сказать ему, что мы просто соседи? Он бы не отстал. Пришлось придумать что-то убедительное, чтобы он оставил тебя в покое. — Так это было просто притворство? — спросил Чимин, и в его голосе послышалось странное разочарование. Чонгук бросил на него быстрый взгляд, затем снова уставился на дорогу. — А тебе хотелось бы, чтобы это не было притворством? — вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Чимин потерял дар речи. Он открыл рот, закрыл и снова открыл. — Но, как бы то ни было, мы едем есть рыбу. — он улыбнулся. Но в сердце всё же предательски что-то больно кольнуло. Всё в порядке. — Точно? — Да! Обсудим это позже. Мы же друзья, да? — Да, друзья. — поджав губы, Чонгук кивнул, вернув свой взгляд на дорогу.***
На рынке Джагальчи было очень шумно и многолюдно. Продавцы выкрикивали свои товары, в воздухе смешивались запахи свежей рыбы, жареных морепродуктов и водорослей. Чимин сделал глубокий вдох и почувствовал, как ностальгия накрывает его с головой. — Ну что, гид, — Чонгук остановился рядом с ним, — С чего мы начнём? — Я знаю тут одного дедушку. Он торгует осьминогами и всегда даёт самые свежие. — Ты помнишь его после стольких лет? — удивился Чонгук. — Таких людей не забывают, — ответил Чимин, лавируя между рядами. Они подошли к прилавку, где сидел пожилой мужчина в резиновом фартуке. Увидев Чимина, он прищурился, а потом расплылся в беззубой улыбке: — О, Пак Чимин! Ты вернулся! Я уж думал, ты совсем забыл старика. — Здравствуйте, дедушка Ким, — Чимин улыбнулся. — Я приехал на лето. И привёл друга, чтобы показать ему, что такое настоящая свежая рыба. Дедушка перевёл взгляд на Чонгука и одобрительно кивнул: — Хороший парень. Крупный, надёжный. Такого держись, Чимин-а. Он тебя не обидит. — Мы просто друзья, — поспешил уточнить Чимин, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Конечно-конечно, — дедушка хитро подмигнул. — Все вы сначала просто друзья. Ну, что вам подать? Самые свежие осьминоги и креветки? Они заказали по тарелке морепродуктов, нашли свободный столик на открытой террасе рынка и сели. Чонгук с любопытством разглядывал огромные креветки и миниатюрных осьминогов. — Как это есть? — спросил он, поднимая глаза на Чимина. — Просто, — Чимин взял палочки и показал. — Макаешь в соус и отправляешь в рот. Не бойся, не отравят. Чонгук повторил его движение, отправил креветку в рот и зажмурился. — Ничего так, — сказал он, прожевав. — Даже вкусно. Особенно с этим… соусом. — Я же говорил, — Чимин улыбнулся удовлетворённо от того, что Чонгуку понравилось. — У нас в Пусане умеют готовить. — Это точно. Я в Пусане был ни раз, но ходил на другой рынок. Но здесь мне нравится тоже. Они ели, болтали, смеялись. Чонгук рассказывал, как в детстве его бабушка тоже жарила рыбу, но не такую, а речную. Чимин слушал, и ему казалось, что они знают друг друга всю жизнь, хотя потеряли много лет. — Всё дело в людях, — ответил Чимин. — В их энергии. Здесь каждый продавец – это маленький мир. В каждом можно найти что-то своё, что придёт по душе. — Ты очень наблюдательный, — заметил брюнет. — Я журналист, — напомнил Чимин. — Это моя работа. — Твоя работа — замечать то, что другие не видят, — Чонгук покачал головой. — Но ты сам иногда не замечаешь очевидного. — Например? Чонгук промолчал, отводя взгляд, и Чимин не стал настаивать. Он чувствовал, что сегодня не время для серьёзных вопросов, для тех, что могли бы нарушить эту хрупкую гармонию, возникшую между ними в этом шумном, но таком родном месте. Вместо этого он предложил: — Попробуй мидии, — Чимин указал палочками на соседний прилавок, где на льду лежали блестящие черные раковины. — Они здесь невероятно свежие. Или, может, морских ежей? Говорят, они очень полезны. Чонгук с сомнением посмотрел на колючие шары. — Морских ежей? Это как? Их тоже макают в соус. Чимин рассмеялся. — Почти. Их обычно едят сырыми, прямо из панциря, ложечкой. Но если ты не готов к таким экспериментам, то можем взять крабов. Или гребешки. Они нежные и очень вкусные. Глаза Чонгука загорелись. Они заказали небольшого краба и порцию гребешков. Пока ждали, Чимин рассказывал о разных способах приготовления морепродуктов в Пусане, о традициях и семейных рецептах. Чонгук слушал его, завороженный, и ему казалось, что он открывает для себя совершенно новый мир. Когда принесли краба, Чонгук с восторгом рассматривал его ярко-красный панцирь и мощные клешни. Чимин показал ему, как правильно извлекать мясо, и вскоре они оба были увлечены этим процессом, смеясь над своими неуклюжими попытками. Мясо краба оказалось сладковатым и сочным, а гребешки просто таяли во рту. — Это невероятно, — выдохнул Чонгук, вытирая салфеткой уголок рта. — Я и не знал, что еда может быть такой... очень вкусной. Я и позабыл каково это. — В этом и прелесть, — ответил Чимин, глядя на него с нежностью. — В каждом кусочке — вкус моря, солнца, труда людей. Разговоры стали еще более непринужденными, смех, а смех громче. — Знаешь, — сказал Чимин, когда они доели, — если ты хочешь увидеть настоящий Пусан, то нам нужно поехать к маяку Ёндо. Оттуда открывается потрясающий вид на город и море. — Веди, — Чонгук тоже встал, потянулся и расплатился за обед, не дав Чимину даже попытаться. — Это был мой подарок, — возразил блондин. — Завтра ты угостишь меня чем-нибудь в деревне, — отмахнулся Чонгук. — Я считаю это справедливым обменом. Они вышли с рынка, и Чимин уверенно направился к парковке, где стоял пикап. Они выехали на прибрежную дорогу. Ветер дул в открытые окна, и Чимин смотрел, как проплывают мимо причалы, яхты, старые рыбацкие лодки. Чонгук вёл машину молча, но его лицо было спокойным, почти счастливым. — Я не был на маяке ни разу, — признался он через пару минут. — Серьёзно? — удивился Чимин. — Ты же столько лет в Пусане был. — Я был здесь по делам, — Чонгук пожал плечами. — Учёба, магазины, мастерские, запчасти. Никогда не было времени на экскурсии. Да и не с кем было. «Не с кем было» — эти слова отозвались где-то внутри Чимина. Он вдруг понял, что Чонгук, такой сильный и уверенный, большую часть времени был один. И это делало его ещё более настоящим. — Тогда я рад, что мы здесь, — сказал Чимин. Чонгук бросил на него быстрый взгляд и едва заметно улыбнулся. Маяк Ёндо стоял на скалистом мысу, откуда открывался вид на бескрайнее море и раскинувшийся вдоль побережья город. Они оставили машину на небольшой парковке и пошли по дорожке, ведущей к маяку. — Как красиво, — выдохнул Чонгук, когда они поднялись на площадку. — Я даже не знал, что такое бывает. Он повернулся, глядя на закат, окрашивающий небо в золотисто-розовые тона. Море переливалось, чайки кружили над головой, и вдалеке виднелись контуры кораблей. Воздух был влажным и солёным, и Чимин вдохнул его полной грудью. — Я хотел тебе показать именно это, — тихо сказал он, становясь рядом. — Когда я уезжал в Сеул, я пришёл сюда в последний раз и пообещал себе, что вернусь. И вот я здесь. — Ты вернулся не один, — заметил Чонгук. Чимин повернулся к нему. Закатный свет делал его черты мягче, а глаза — глубже. — Я рад, что ты со мной, — признался Чимин, смотря прямо ему в глаза. Чонгук ничего не ответил, но вместо слов положил руку на талию — также как было в мастерской. И Чимин понял, что слова здесь не нужны. Они простояли так несколько минут, пока солнце не скрылось за горизонтом. Вокруг зажглись огни, и маяк начал мягко светить, указывая путь кораблям. — Спасибо, — сказал Чонгук, нарушая тишину. — За этот день. За то, что ты показал мне свой Пусан. — Ты говоришь так, будто прощаешься, — усмехнулся Чимин. — Нет, — покачал головой Чонгук. — Я говорю так, будто хочу запомнить этот момент навсегда. Чтобы, когда ты уедешь, я мог вспомнить, как мы стояли здесь. Чимин почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. — Я не уеду до конца лета. А лето только началось. Так что у тебя ещё много времени, чтобы запоминать. — Я запомню всё, — ответил Чонгук и посмотрел на него с той же мягкой уверенностью. — Каждую секунду, проведённую с тобой. — Чонгук… Чимин хотел сказать что-то ещё — может быть, спросить, что это значит, или пошутить, чтобы снять напряжение. Но Чонгук не дал ему договорить. Словно не давая ему закончить мысль, притянул его к себе. Его губы нашли губы Чимина в требовательном, но нежном поцелуе. Ветер трепал их волосы, море шумело где-то внизу, а закатное небо вокруг казалось свидетелем их зарождающихся чувств. Поцелуй был долгим, наполненным невысказанными словами и накопившимися эмоциями. Чимин на мгновение замер от неожиданности, его глаза расширились, но он не отстранился. Вместо этого он положил свои руки тому на плечи, крепче за них держась. Мир вокруг перестал существовать. Не стало моря, маяка, чаек — только Чонгук, его руки, его губы и солёный ветер, который играл с их волосами. Чимин закрыл глаза, позволяя этому моменту захватить его, чувствуя, как внутри разливается тепло, которого он так долго боялся. Когда они оторвались друг от друга, Чимин тяжело дышал, не в силах произнести ни слова. Чонгук смотрел на него сверху вниз, и в его глазах смешались нежность и лёгкая тревога. — Прости, — выдохнул Чонгук, его голос был хриплым. — Я не должен был… просто ты выглядел так, что я не мог удержаться. Чимин медленно пришёл в себя, его сердце всё ещё бешено колотилось. Он поднял руку и дотронулся до своей нижней губы, словно проверяя, было ли это на самом деле. А потом, совершенно неожиданно для самого себя, улыбнулся. — Ты мог бы просто сказать «ты мне нравишься». Это было бы легче. Чонгук усмехнулся, облегчение от того, что Чимин не оттолкнул его, смешалось с его собственной улыбкой. — Я не умею говорить такие вещи красиво, — сказал он. — Я умею только показывать. Иначе не умею. — Тогда показывай, — Чимин шагнул к нему ближе, заглядывая в глаза, в которых теперь светилась та же самая искренность, что и всегда. — И в следующий раз не извиняйся за это. Договорились? Чонгук снова обнял его за талию, притягивая к себе, и их лбы почти соприкоснулись. — Договорились, — прошептал он. — Но знаешь… прежде чем мы вернёмся в деревню, — он замялся, подбирая слова. — Я хотел признаться, что этот день был лучшим за долгое время. Я не хочу, чтобы он заканчивался. — Только начало, — ответил Чонгук. — Надеюсь, ты не устал от приключений. Потому что я планирую устроить их ещё много. — С тобой я не устаю, — улыбнулся Чимин, обняв. Взяв за руку, они пошли обратно к машине. Море шумело вдалеке, чайки кружили над головой, а маяк продолжал светить, как верный ориентир, указывающий путь домой. Чимин чувствовал, как рука Чонгука, сжимающая его ладонь, становится самым правильным и естественным ощущением в этом мире. Он больше не думал о том, что будет завтра или послезавтра. Он просто был здесь — в этом моменте, с этим человеком.
