Тяжёлые сны уступают место настоящему

Се Лянь нашёл его у озера. Ши Цинсюань сидел на травянистом берегу, улыбался каким-то своим мыслям и пускал по воде блинчики. Плоские камни отскакивали от водной поверхности три-четыре раза, прежде чем утонуть, оставляя за собой ровные круги. Круги расширялись, становились тоньше, прозрачнее, а затем исчезали, будто их и не было, напоминая о том, что ничто на свете не вечно. Се Ляню отчаянно хотелось с этим поспорить. Принц молча сел рядом, набрал несколько камешков и бросил один. Камень только громко булькнул и тут же пошёл ко дну. Со вторым вышло то же самое, с третьим и четвёртым тоже. Ни один из них даже не чиркнул по водной глади! — Ваше высочество, возьмите этот, — Ши Цинсюань протянул небольшую ровную гальку. — Смотрите, камень идеально плоский. С ним должно получиться! — Спасибо, — Се Лянь взял камень, бросил его, но камень снова булькнул и пропал без единого прыжка. — Ваше высочество, можно я вам объясню? — Конечно, с радостью послушаю, — улыбнулся принц. — Смотрите: нужно положить камешек на указательный палец, прижать его большим и средним… Да, вот так! Вы всё хорошо делаете. А теперь надо отвести назад руку и резко бросить от плеча через локоть к кисти! Се Лянь попробовал повторить, но сколько он ни пытался, камни просто сразу же тонули, в то время, как камни Ши Цинсюаня весело прыгали, как лягушки. — А попробуйте чуть опустить руку и повернуться боком, — предложил Ши Цинсюань. Се Лянь посмотрел на воду и улыбнулся. Не стоило и пытаться, он заранее знал, что ничего не выйдет. — Не стоит. Ты хороший учитель, просто камни не желают слушаться самого неудачливого бога. — И тем не менее, мне кажется, судьба Вашего высочества чуть более удачливей моей, — заметил бывший повелитель ветров. Се Лянь тут же почувствовал, как краска заливает щёки. Уж что-что, а жаловаться на неудачу тому, кто лишился друга, брата и бессмертия, было с его стороны поступком весьма необдуманным. — Ой, прости, прости! — принц тут же начал извиняться, замахав руками. — На самом деле это просто ужасно, ужасно несправедливо, и мне правда очень жаль. Но Ши Цинсюань только легко и тихо рассмеялся. — Ох, Ваше высочество, всё в порядке. Вы правда думаете, что моя судьба несправедлива после всего того, что узнали? Се Лянь вздохнул и отвёл взгляд. — Ты ни в чём не виноват, — сказал он. — Ты потерял брата и друга в один день. Разве это справедливо? Ши Цинсюань покачал головой: — Но прожить чужую жизнь — тоже несправедливо. Я рад, что больше не занимаю чужое место. И знаете, если подумать, сейчас моя жизнь намного лучше, чем могла бы быть. — Что ты имеешь в виду? — не понял Се Лянь. — С самого рождения меня должен был преследовать божок-пустослов, пока не свёл бы в могилу. Однако смотрите — я живу спокойно и умру своей смертью. Ну, я очень постараюсь, чтобы так и было. По крайней мере, теперь это зависит только от меня. Се Лянь не нашёлся сразу, что ответить. Он посмотрел на жёлтые кувшинки, покачивающиеся на воде, прислушался к спокойному шелесту ветра в листве. «Ветерок приходит к озеру, — подумал он, — потому что тот, кого он любил, был связан с водой?» Он достал из-за пазухи маньтоу, разломил пополам и протянул половину Ши Цинсюаню. Ветерок взял, хотел откусить, но заметил утку с утятами у самого берега. Он отломил от своей булочки ещё половину, покрошил и бросил в воду. Уточки довольно закрякали, лакомясь угощением. Вот такой он — бывший повелитель ветров. Даже не имея ничего за душой готов поделиться с другими. — Мне жаль твоего брата, — наконец сказал Се Лянь после долгих раздумий. Он не сразу понял, бередит ли это раны друга или же поддерживает его. — О, это был самый ужасный момент в моей жизни, — Ши Цинсюань покачал головой. — Мне слишком долго снились кошмары. Я видел смерть брата снова и снова, и не мог выбраться из этого цикла. А потом он приходил во сне живым, и я даже не знаю, что хуже — проживать его смерть или просыпаться счастливым и потом вспоминать, что это неправда. — Мне правда очень жаль, — Се Лянь осторожно коснулся ветхой ткани его рукава. — Но сейчас всё в порядке, правда, — лицо Ветерка оставалось печальным, но глаза улыбались. — Его душа упокоилась. Ши Уду нет рядом, но сейчас его ничего не гложет. Знаете, это ведь ужасно — жить с вечным страхом за своего младшего брата-дуралея. А теперь ему не нужно за меня беспокоиться. Кто его знает, куда отправляются души, но я уверен, ему там хорошо. — Откуда… откуда ты знаешь? — спросил Се Лянь. И правда, как можно проследить за душой погибшего небожителя? — Сны прекратились, — просто ответил Ветерок. — И не только. Я ведь постоянно чувствовал, что он рядом, понимаете? И, кажется, даже видел зелёный огонёк. Он прятался от меня, но я знал, что это он. Я не мог ошибиться. Ши Цинсюань вздохнул. — И это ведь понятно, — сказал он. — Он же любил меня. Ваше Высочество, я понимаю, что его поступку нет оправдания. И если бы я знал с самого начала… Если бы я правда знал — я бы ни за что не позволил ему обменять наши судьбы с Хэ Сюанем. На этом имени его голос слегка дрогнул, но Ши Цинсюань продолжил: — Но ведь любовь заставляет нас делать самые ужасные вещи, так ведь? В уголке его глаза блеснула крошечная слеза. — Именно из-за неё Ши Уду оставался рядом со мной после смерти. Он не мог смириться со всем, что случилось. С тем, кем я стал… Нищий смертный калека. Я так боялся. — Ты боялся умереть? — спросил Се Лянь. — Умереть? Ну да, немного страшно, — согласился Ветерок. — Но вообще-то я боялся, что Ши Уду не сможет отпустить меня, свою боль, свою месть. Что он навсегда останется здесь, переродится в демона, и станет кем-то страшным и несчастным, тем, кем никогда не был. Се Лянь слушал и думал о том, что сидит здесь, в чистой одежде, с сытым животом, и единственное, что он может делать для друга — это делиться иногда едой, да деньгами, которые он тут же раздавал своим нищим братьям. А Ши Цинсюань продолжал: — Но я нашёл новых друзей, у меня есть крыша над головой, и голодаю не слишком сильно. Здесь спокойнее, чем на небесах. Никаких интриг, никаких сплетен, а люди хорошие. Если там глотки друг другу грызли, здесь все горой друг за дружку. Я недолго горевал, а потом привык, и мне тут даже больше нравится. Я всё равно могу быть нужным — и зерно посеять, стены покрасить, даром что калека. А ещё сказки рассказывать умею. Его лицо снова просветлело. — И вот однажды я сидел у озера — прямо как сейчас. И вдруг на воде появилась рябь. А ведь ветра не было, совсем не было! Ни один цветочек не покачивался, но по поверхности озера побежали маленькие волны. И мне стало так спокойно, когда несколько брызг упало на щёки. Словно брат прощался со мной. А потом всё стихло, и озеро стало гладким, и… Ши Цинсюань снова вздохнул. — И я понял, что его больше здесь нет. Я его больше не чувствую, и это хорошо. Когда Ши Уду был рядом, это было тяжёлое присутствие, плохое, тревожное. Наверное, он увидел, что я вполне счастлив, и успокоился. Позволил себе уйти туда, куда уходят все души. Нет, Ши Цинсюань вовсе не был несчастен. Се Лянь молчал, смотрел на живые глаза Ветерка, и думал о том, что только что услышал историю, которая уничтожила бы кого угодно, но этот человек сидел рядом и улыбался. Какой же он всё-таки удивительный — боится, но принимает судьбу, скорбит, но не впадает в уныние. Печаль, возникшая из-за истории Ветерка, не исчезла, но стала мягче, будто её разбавили тёплым молоком. — А для чего вы искали меня, Ваше Высочество? — вдруг спросил Ши Цинсюань. — Ах, да… — Се Лянь так погрузился в историю Ветерка, что совсем забыл, зачем пришёл на это озеро. А когда вспомнил, вдруг замялся, совершенно не понимая, как о таких вещах говорить. — В общем я… Хотел сказать, что ты приглашён на свадьбу! — Свадьбу? — оживился Ши Цинсюань, и на лице его заиграла радость. — Ух ты! И там будет много гостей? — Да. — И нас будут угощать куриными ножками? — Разумеется! И не только ими. — Ооо, а что же мне надеть… У меня же совсем ничего нет! — вдруг разволновался Ветерок. — Я знаю, у кого одолжить красивое платье, но я ведь больше не могу принимать облик женщины. Эх, вот чего мне не хватает от жизни небожителя… — Дааа, в общем, через две недели, на закате, в монастыре Водных Каштанов… — Се Лянь решил закончить разговор, понадеявшись, что Ши Цинсюань забудет задать самый главный вопрос. Но тот умел увлекаться деталями и при этом не забывать о главном. — А на чью свадьбу? Се Лянь мысленно застонал. Он до сих пор не привык любить открыто! Нет, у друзей не было другого выбора, кроме как смириться, что Его Высочество Наследный Принц решил сделать своим избранником никого иного, как Непревзойдённого Князя Демонов, но Ветерок… Наивный милый Ветерок, был единственным человеком, который искренне не понимал, зачем Се Ляню и Хуа Чэну нужно оставаться наедине. И сейчас принцу предстояло разрушить эту трогательную наивность одним ударом. — На… мою. — Что? Ваше Высочество! — Ши Цинсьюань буквально засиял от радости. — Вы женитесь! Се Лянь снова не знал, что ответить, а Ветерок продолжал задавать вопросы: — А на ком? Ответить было нужно. Не отвечать было нельзя! Можно, конечно, сказать, что это сюрприз. Но ведь Ветерок увидит их с Хуа Чэном под руку и подумает, что Князь Демонов просто сопровождает его в новую жизнь, как самый близкий друг. — На… — Се Лянь вдруг осип. — На любимом человеке. Самом лучшем, милом и прекрасном. Звук ударов камней о воду прервал его. Справа, там, где ещё секунду назад никого не было, сидел Хуа Чэн и пускал блинчики идеальными бросками. Они отскакивали от поверхности раз десять, прежде, чем утонуть. — О, господин Хуа Чэн, а мы и не заметили, как вы пришли! — воскликнул Ши Цинсюань. — Представляете, у Его Высочества скоро свадьба. — Хм, — Хуа Чэн лукаво улыбнулся. — Знаю. И принимаю в этом мероприятии непосредственное участие. Се Ляню хотелось сорваться с места и убежать куда-нибудь подальше. Может, Хуа Чэн и сам справится с приглашением гостей? Конечно, справится! В мире нет ни единой вещи, которая была бы ему неподвластна. А значит, и Се Ляню тут делать, в общем, нечего. — Оо, — Ветерок аж подался вперёд. — Так вы помогаете в организации? А что взяли на себя? Украшения? Угощение? Сбор подарков? — О, будь уверен: я взял на себя самое главное. Гэгэ, — Хуа Чэн обратился к Се Ляню, — а ты правду сказал, что твой любимый человек — самый лучший? — Разумеется, Сань Лан. Се Лянь пожалел, что у него так мало магических сил, что он не может заставить землю поглотить его. — И самый милый? — Да. Истинно так, — Се Лянь изо всех сил держался, чтобы не закрыть лицо руками. — И самый прекрасный? Се Лянь поднял голову к небесам. Нет, и они тоже не разверзнутся прямо сейчас. — Будто ты сам не знаешь! — Нет, гэгэ, ты что, правда так считаешь? — Хуа Чэну словно было нужно подтверждение, сказанное трижды при свидетелях. — Ну конечно же считаю, Сань Лан. Самый лучший, самый милый, самый прекрасный, самый, самый, самый… Как же может быть по другому? Хуа Чэн просиял, и Се лянь тут же подумал, что ради этой улыбки и покраснеть не страшно. Ши Цинсюань же только переводил взгляд с одного на другого: — Так на ком же вы женитесь, Ваше высочество? Хуа Чэн поднялся на ноги и положил руку на плечо Се Ляню. — Вообще-то, он не женится. Бедный Ветерок совсем запутался. — Но вы же только что… — Скажи ему, Ваше Высочество, — обратился Хуа Чэн к возлюбленному. — Зачем вам бояться друга? Се Лянь коснулся пальцами его руки, лежащей на плече, и вдруг стало спокойно. В самом деле, зачем бояться? — Я и правда не женюсь, ваше превосходительство, — сказал он. — Я выхожу замуж. Ветерок беспомощно захлопал глазами. — За него, за Господина Градоначальника, собирателя цветов под кровавым дождём, непревзойдённого Князя демонов… За моего Сань Лана. Ши Цинсюань застыл и перестал моргать. Кажется, Се Лянь ещё ни разу не видел у него таких огромных глаз. Принц тут же почувствовал, как снова отчаянно краснеет. — О! — Ветерок, наконец, понял. — Так вот почему вы просили меня отойти, когда прощались? — Да, — пришлось согласиться. — И поэтому вы так смущались, оказавшись без одежды? — Да. Поэтому. — Вы что, целовались? — Ваше превосходительство, прошу… — простонал Се Лянь, но Хуа Чэн ответил за него: — Да, именно это мы и делали. Ши Цинсюань снова замолчал, переводя взгляд с одного на другого, а потом вновь расплылся в широкой солнечной улыбке. — Ох, Ваше Высочество! Ох, Господин Градоначальник! Так это же чудесно, это же замечательно! Ах, я так рад, я так рад за вас! Любовь — чудесное чувство… Он болтал, болтал и не мог остановиться. Се Лянь выдохнул. Задача была выполнена, свадебное приглашение вручено, тайна раскрыта. С одной стороны, стало гораздо легче. С другой же… Избавиться от смущения оказалось делом совсем нелёгким. — Хочешь — приходи в платье, — от неловкости он, как обычно, начинал болтать всякую ерунду. — Тебе совсем не обязательно становиться женщиной! — Ах, боюсь, меня не поймут, — Ши Цинсюань слегка прикрыл рот ладонью. — Ну меня же поняли, когда я собрался замуж за Господина Хуа, — выпалил Се Лянь и тут же понял, что сморозил глупость. — А тут просто платье… — Ты это о чём, Гэгэ? — Хуа Чэн прищурился. — Почему тебя не должны были понять? — Ни о чём! Ни о чём, Сань Лан! — поспешил оправдаться Се Лянь. Да что ж это такое? Взял и ни с того ни с сего обидел любимого. А вдруг теперь он… — Ты что, стесняешься меня? — Голос Хуа Чэна звучал так, будто ему вот-вот разобьют сердце. — Нет-нет, что вы, Господин Градоначальник! — Ветерок решил помочь Се Ляню, а тот молился лишь чтобы тот замолчал. — Он просто хотел сказать, что вы же Князь Демонов, да ещё и мужчина, а так он ничего не имел в виду… — Так что с того? Неужели ему неловко взять меня за руку перед небесными коллегами, а? — Ничего подобного, Сань Лан! — выкрикнул Се Лянь. Нет, ситуацию нужно было срочно исправлять, и слова тут явно были бессильны. Не придумав ничего лучше, он быстро поднялся на носочки и решительно поцеловал его. Пальцы Хуа Чэна скользнули по его щеке, и когда они отстранились друг от друга, тот прищурил глаза, как довольный лис. — Конечно, Ваше Высочество, — сказал он. — Прости, что я мог так о тебе подумать. Ты, конечно же, не такой. — В общем, я… — Ши Цинсюань всё это время с явной радостью наблюдал за этой картиной. — Пойду готовиться! Ох, а что же мне вам подарить? — Просто приходи, — улыбнулся Се Лянь! — Нет-нет, я обязательно что-нибудь придумаю! — заверил Ветерок и, взял костыль, направился к своему монастырю. Се Лянь смотрел ему вслед, пока фигура не скрылась за деревьями. — Я правда надеюсь, что он в порядке, — сказал он. — Ты сделал всё, что мог, Гэгэ, — Хуа Чэн взял его под руку. — Пойдём. Нам тоже пора готовиться.