х²-4 > 0.

Учительница алгебры, немолодая женщина в строгом сером костюме, монотонно объясняла девятому классу неравенства, которые должны попасться им в экзамене. Йеджи смотрела на доску, исписанную параболами и числовыми промежутками, и чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел. Она ни черта не понимала. Вокруг неё скрипели ручки, шелестели тетради, кто-то даже задавал вопросы, забегая вперед и изучая тему еще глубже. Йеджи же молчала. Она смотрела на доску и видела только мешанину из цифр и букв, которые отказывались складываться в осмысленную картину. Рюджин сидела через две парты левее. Йеджи видела её спокойный, сосредоточенный профиль, демонстрирующий полное отсутствие паники и 100% понимание. Шин не записывала, она просто слушала, иногда чуть наклоняя голову. Она всегда понимала алгебру, да и вообще понимала всё, что требовало холодной логики и чёткой структуры. После урока Йеджи не вышла из класса. Она осталась сидеть за партой, глядя на пустую доску. Учительница вытерла параболы, оставив только белый след от мела. Хван смотрела на этот след и чувствовала, как к горлу подступает ком от паники перед экзаменом. Потому что она нихуя не знала. — Ты идёшь? Рюджин стояла в дверях, спрашивала, что случилось. Она просто смотрела, и, кажется, уже всё знала. — Я не понимаю, — тихо сказала Йеджи. — Я совсем ничего не понимаю. Я пыталась. Я честно пыталась. Но оно.. оно не входит в мой мозг. Шин ничего не ответила. Она просто зашла обратно в класс, села за парту рядом с Йеджи и достала из сумки тетрадь без обложки, на 48 листов, хотя на алгебру разрешено только 12, видимо, черновик. — Смотри, — сказала она, открывая чистую страницу. — Квадратичное неравенство — это не магия. Это просто способ спросить: «Где парабола выше оси X, а где ниже?» Она нарисовала параболу, чуть кривоватую, ветви которой направлены вверх. Подписала ось, отметила корни. — Вот смотри. Допустим, у тебя x²-4 > 0. Ты решаешь уравнение x²-4 = 0. Получаешь корни -2 и 2. Это точки, где парабола пересекает ось X. Йеджи смотрела на её руки, уверенно скользящие по бумаге. У младшей были длинные пальцы пальцы пианистки, которые подчеркивали ее умение играть на этом прекрасном инструменте. Она держала ручку не так, как учили в начальной школе, а чуть под углом, слишком сильно сжимая. Хван всегда это замечала. — А теперь смотри, — продолжила Рюджин. — Ты хочешь, чтобы это всё было больше нуля. Значит, тебе нужны те участки, где парабола над осью. Вот здесь, — она заштриховала, — от минус бесконечности до -2. И здесь, — второй штрих, — от 2 до плюс бесконечности. Она подняла глаза на Йеджи. В классе было тихо, в то время как за окном шумели деревья, а где-то в коридоре смеялись младшеклассники, ждавшие, когда же эти двое покинут кабинет. — Поняла? Йеджи покачала головой. Слеза всё-таки скатилась по щеке к подбородку. — Нет, — прошептала она. — Я глупая. Я никогда это не пойму. Рюджин отложила ручку. Несколько секунд она молчала, а потом сказала то, что Йеджи запомнила на всю жизнь: — Ты не глупая. Ты просто думаешь, что алгебра — это про цифры. А она ведь про вопросы. «Где?» «Когда?» «При каких условиях?» Ты умеешь задавать вопросы лучше всех, кого я знаю. Просто переведи. Йеджи шмыгнула носом, посмотрела на параболу, потом на Рюджин. — Где парабола выше оси X? — медленно повторила она. — При каких X выражение больше нуля? — Именно. И тут что-то щёлкнуло настолько тихо, как зажигается лампочка в тёмной комнате. Йеджи посмотрела на чертёж и вдруг увидела не просто линии, а ответ. Вот здесь да. Здесь нет. Здесь — да. — От минус бесконечности до минус двух, — сказала она, — и от двух до плюс бесконечности. Рюджин улыбнулась уголками губ. Йеджи знала эту улыбку. Она означала: «Я знала, что ты сможешь». А потом Йеджи сделала то, чего не планировала. Может быть, это была благодарность, может, просто волна тепла, которая накрыла её с головой и заставила сделать импульсивное. Она подалась вперёд и легонько поцеловала Рюджин в тот самый уголок губ. Шин замерла на секунду, затем ее рука легла на затылок Йеджи, и поцелуй стал глубже, но всё ещё трепетным, как первый снег. Они отстранились. В классе было так тихо, что слышно было, как бьются два сердца. — Это тоже алгебра? — прошептала Йеджи. — Нет, — тихо ответила Рюджин. — Это ответ на вопрос, который ты ещё не задала. На следующий день был экзамен. Йеджи решила все задания раздела А и два часа решала раздел Б. Оставалось четырнадцатое задание как раз-таки связанное с неравенствами. Она посмотрела на лист, и на секунду ей стало страшно. А потом она вспомнила: «Где парабола выше оси? Где ниже?» и страх ушёл. Она написала условие, что требовалось от нее по положению итоговой аттестации, затем решение, и уже в конце ответ. И когда Хван вышла из аудитории, Рюджин ждала её в коридоре. — Четырнадцатое задание, — сказала Йеджи. — Квадратичные неравенства. — И? — Я решила, прикинь... Рюджин улыбнулась той самой улыбкой, наклонилась и поцеловала её, теперь уже без страха и вопросов. Это был ответ на вопрос, который всегда висел между ними. Рюджин после поцелуя ничего не сказала, просто взяла её за руку. И они пошли по коридору мимо кабинетов, других студентов и страхов, которые сегодня остались позади. Потому что алгебра это не про цифры, а про вопросы. И про тех, кто помогает найти на них ответы.