Отверженный

Я должен был понять с самого начала, что к добру эти затеи не приведут. Я же родился с серебрянной ложкой во рту, что ничего вокруг не замечаю, да, Сугуру? Вот, блядский чертила, я тебе устрою как увижу тебя в следующий раз, а я тебя блять увижу! Сука... *** Сегодня мы опять сидим допоздна, у нас очень много домашки и впереди промежуточные экзамены, мы вроде как все должны быть на грани. Все, что лично меня волнует это наша постановка. Я тут занимаю немалую роль, я должен появляться на репетициях. Понимаете, математика может подождать... – Сугуру, ты опять в облаках витаешь, тебе сейчас выходить! Где твои кандалы, мы начинаем с первой картины, прекрати спать! Я кстати все помню, и он это знает, просто ищет повод лишь бы прикапаться. – Сатору, если ты не заметил они на мне, – Я махнул руками вверх смотря в соседнюю кулису. Сатору играет просто праведника, ну буквально праведника, хотя ему бы полностью противоположную роль дать, он больше похож на каторжника и хулигана, нежели я. Мне бы больше подошло богослужебное облачение. Уже скоро нам показывать премьеру, мы все готовы, пьеса длится почти 2 часа с несколькими актами, и то нам так много пришлось вырезать! Хоть бы кто пришел посмотреть. Кажется, эта роль лучшая из всех что мне приходилось играть пока мы находимся в этом школьном клубе. Правда с каждым годом нас все меньше и меньше, нам и самим скоро выпускаться. –Ай. – Я пришел толкнуть тебя, как толкают заключенных в камеру, – довольно лыбившись сказал Годжо стоя почти во всем белом с золотом. Выглядит соответствующе своему роду. – Я знаю когда мой выход, уйди в свою кулису. – Мне еще нескоро выходить, я успею тебя даже после этой сцены встретить. – Ага, чтобы после этого бежать через всю сцену на другую сторону подняв все кулисы вверх дном? Яга снова будет ругаться, что за задником ураган семьи Годжо пролетел. – А это, дорогуша, будут уже не твои проблемы! – Каторжник Жан Вальжан, ты где!? – Сенсей Яга, меня Сатору отвлекает. – Эй!, – Недовольно провыв почти вскрикнул Сатору, – Ты ябеда, Гето. – Сатору уйди в свою кулису, ради бога. – Ой, ну тут вы по адресу! *** Через неделю у нас первая премьера, промежуточные кое-как закончились. Я особо не смотрел результаты кто и где, главное что сдал. Я даже не повторял особо ничего, только сценарий. С утра до ночи: Сценарий, Сценарий, Сценарий. Сценарий. Постановка. Эта пятница, будет заключительный школьный концерт в честь которого мы сыграем нашу постановку и в еще паре школ, которые были заинтересованы посмотреть. Моему волнению нет предела. Кажется что ком в горле застрял. Возможно оно и лучше, около двух часов придется находиться в эмоционально подвешенном состоянии. *** Я говорил что прибью этого идиота, я думал он просто решил меня игнорировать. Я приходил в школу каждый день. Я долбился к нему домой каждый день. Утром перед школой, пока прогуливал школу в ненавистный английский, после школы, вечером, я готов прийти к нему ночью. Я этого пидора из под земли достану. После нашей премьеры он просто забыл про все, я не понимаю этого. Что такого случилось? Суругу любит все преувеличивать, вот просто раздувает из мухи слона, я не понимаю его. Мы изначально были клубом, мы могли перестать играть в любой момент. Рано или поздно нам всем пришлось уйти. С нами или без нас вся эта театральная деятельность прекратилась бы. Почему-то для Гето Сугуру это стало отправной точкой для его кризиза я не знаю скольки лет. Высказать всю эту чепуху про восстановление нашей труппы, как будто мы новые супергерои марвел, еще не вышедшие в прокат, не охватившие свою аудиторию. Идиот. Просто идиот. Блять. *** Сегодня премьера. Я пересмотрел весь реквизит примерно пять раз. Все еще не могу отделаться от ощущения, что я что-то упускаю. Что-то очень важное. – Сугуру. – А? – Тебе уже сказали? – Сёко, одна из наших актрис, она наша одногодка и по совместительству моя лучшая подруга. – О чем? – Маленькое зерно волнения поселилось у меня в груди, казалось еще одна секунда без «того, что мне не сказали» и все мои внутренности взорвуться как сверхновая от волнения, и оно пронзит меня так, что физически станет больно. Хотя, наверное я просто себя накручиваю. – Оу... – Что? – На всякий случай я решил присесть на ближайшую тумбу, чтобы не свалиться на Сёко от ее шедевро новостей прямо перед самым важным событием прошедшего года. – Вообщем, э... – Она немного замялась, и хотела постоянно отвести глаза, но совладала с собой и четко посмотрела мне в глаза. Там я увидел холод, такой холодный взгляд, будто мне снова десять и я не сделал домашку. Даже что-то хуже, будто я не знал очевидного. Взгляд человека, который сейчас сообщит тебе, что твои близкие умерли. Сообщит, что теперь ты на попечительстве. Сообщит, что теперь ты официальный детдомовский, – Яга больше не будет руководить театральной труппой. Ох, немного грусно, но она как-то переборщила с эмоциями. Ну актриса, я же говорил вам. – Нет, ты не понял. – Что? – Яга не просто перестает руководить, нашей труппы больше нет. Театральный кружок закрывается и больше не будет финансироваться и считаться клубом. Как там это называется? Нож в спину? Так вот у меня дюжина. Как хорошо, что я сел. – Что?... Казалось будто моя земля сейчас уйдет из под ног, что я сейчас начну левитировать. Почему я узнаю последним? Почему мне никто не сказал? Почему отменяют? Почему?... – А премьера?... – Директор объявит новость после выступления, я думала ты уже знаешь. – Кто должен был мне рассказать? – Мы все думали этим займеться Годжо. Предатель. Он знает, как мне это важно и не удосужился сказать что-нибудь, хотя бы намек. – Где он? – Сугуру, нам все еще надо играть нашу постановку. Да, нам нужно. Мне нужно. Зачем это все? Зачем нужно было оставлять дыру в моей груди? Неужели нельзя было потерпеть один год до выпуска. Хочется курить. Хочется исцарапать все руки. Неконтролируемая дрожь бежит по телу, голова кружится и ощущение, что я прямо сейчас упалу в обморок. Проснусь седым и постаревшим. Хочется драть на себе волосы, хочется завыть и зарыдать на всю школу. Хочется отпиздить Годжо хорошенько, за то что скрывал такую информацию от меня. – Сугуру, давай пройдем нашу сцену? Я знаю все эти сцены. Я знаю все эти схемы успокоения. Я больше не ребенок. Я не нуждаюсь в этом. – Конечно, давай. *** Прошло уже около двух недель, с того момента как мы говорили в последний раз. Удивительно, что я хоть что-то помню. Так как тогда я еще никогда не напивался. Все из-за этого идиота. Просто идиот. Каких еще поискать надо. Были бы еще у него хоть какие-то родственники, так все померли. Я не виню его. Сам не конфетка. Господи, хоть бы он нашелся, я не смогу без него. Сугуру, пожалуйста, ответь на звонок. Появись уже хоть где-нибудь. Позвони Шоко. Он так и не появился? Нет, я звоню ему каждый день как и обещала, Сатору, мы все стараемся ег-.... Я сбрасываю каждый звонок. Я сбрасываю сенсея Ягу. Скоро нужно будет вернуться в школу, начнется последний год. Наш последний год. Я не буду проводить его без Сугуру. Поэтому найдись, пожалуйста, наш школьный каторжник, найдись. *** Я стою на сцене под прожекторами, из-за которых публику почти не видно, но по аплодисментам слышно, что собралось со школы довольно много. Мы все истекаем потом, держась за руки для последнего поклона. Сатору стоит в нескольких метрах от меня. Все еще в своих белых с золотым одеяниях. И какой он после всего батюшка? Он перешел черту. Сколько грехов на его душе, не сосчитаешь. Руки чешутся уже несколько часов, а желание курить с каждым часом увеличивается все сильнее и сильнее. – Только не делай ничего опрометчивого, – Тихо проговорила Сёко, стоя рядом со мной и крепко сжав мою руку. – Я ничего не обещаю, – Улыбаясь заключительно для публики, шепчу я в ответ. Прошедшие 2 часа были одновременно лучшими и худшими. Впервые было ощущение, что я уже не играю этого каторжника, потому что сам скоро им стану. Только я хлеб не крал, я скорее этого священника сведу в гроб быстрее. Мои мысли прерывает директор, вышедший на сцену перед нами с микрофоном. Гробовая тишина в зале и уже начавшаяся процессия у меня в голове. Сейчас он своими словами поставит мне могилу с подписью «Любимый сын». Вряд-ли конечно там вообще что-либо будет написано. Можно хоть имя напишут, а не просто кружочком из камней место захоронения обведут. – Кхм, дорогие ученики! Сейчас мы с вами просмотрели шедевральное выступление нашего театрального клуба, который после каникул будет выступать также в наших дружественных школах, поздравим их! К сожалению, деятельность клуба будет прекращена после показа последнего выступления в связи с изменением экономики школы. Также хотелось бы сказать... Дальше я уже не слушал, мы начали расходиться и убирать наш нескончаемый реквизит со сцены. Мне казалось, будто мой разум поместили в ваакум, и я сам хожу в ваакуме. Годжо куда-то пропал. Сам все понял и сбежал, трус. – Сёко, где Годжо? *** Каникулы уже закончились. Нам пришлось отменить все школьные показы. Надеюсь это то, чего ты и добивался, Гето. Ты совершил свою революцию, не так как хотел изначально но совершил. Добился своего поганец. Я уже не жду того, что ты вернешься. Я понял, что тебе было легче убежать от этой реальности. Надеюсь, что ты не помер там от чего-нибудь. Даже если ты сторчался, то я не хочу знать. Даже если я потом найду тебя и захороню как положено. Сугуру, я все еще жду звонка каждую минуту. Сёко уже устала от меня, она скуривает пачку за день. Я курю из-за тебя. Сенсей Яга волнуется, потому что мы с Сёко молчим все прошедшие недели, в надежде что ты объявишься. Пожалуйста, вернись обратно в течение недели. Я все теперь прощу. Я понял, что я просто недоразвитый идиот, надо было согласится с тобой, сделать по твоему. Если бы я знал, что не согласится с тобой – значит потерять, никогда бы не стал повторять эту ошибку. *** – Сугуру, послушай. – Что мне слушать? Все, что я хотел и должен был услышать, я уже узнал от Сёко перед нашей премьерой! Нашей, общей. И ты не сказал мне такую важную информацию! – Я знал как она тебя затронет, я не хотел тебя расстраивать раньше времени, я думал тебе будет приятно получать удовольствие от игры... – Я бы и так ее получил! Получил бы! И не сомневайся, только я бы не был так разбит в день непосредственного выступления. – Хорошо, хорошо, извини. Я виноват, окей? – Да как у тебя язык, блять, поворачивается такое говорить! – Сугуру... – Не смей меня так называть... – Что?... – Я говорю не смей меня так называть, Годжо. – Сугуру, ты с ума сошел! – Я сейчас очень зол на тебя. – Я бы сказал, что ты просто выжил из ума, о чем ты говоришь? – Не делай вид, что знаешь меня так хорошо. – А я что, не знаю по твоему? – Нет, – Появившаяся впервые за день прошедший разговор громкая тишина говорила сама за себя. После таких высоких тонов, даже минутная и секундная остановка кажутся смертельными, – Нет, ты меня не знаешь. – Это неправда! – Орет, что есть сил Годжо – И видимо, никогда не знал. Заключительную фразу я сказал почти шепотом. Я начал уходить от этого придурка, пока он орал мне угрозы в спину. Мне срочно нужно выпить. *** – Ало? Время 4:07 утра, я только недавно заснул, какая тварь посмела меня разбудить. А, что? – Сатору знаешь, хфм, я тут подумал, что мы могли бы попробовать пожаловаться директору, что мы против его изменений, – По звукам и голосу Сугуру очень сильно пьян, бедный запивает горе, его можно понять, – Я не могу сделать это один, ты же у нас с серебре... серебрян... серебнянной ложкой во рту, хфм, ты же... мог бы помочь. Мы могли бы... – Сатору, мне кажется это провалная затея, мы ни на чтт не влияем, ты же знаешь, – Сонно пробормотал я, – И знаешь... Это не то, что хочется обсуждать в 4 утра. – Вот как... А ты не, хфм, не думал, что кто если не мы? А? Кто еще кроме нас повлияет. Только мы и можем, – После этого короткого монолога была такая длинная пауза, что я подумал он уже отключился, – Это же нечестно, он прекращает работу целого клуба, чтобы ему досталось больше денег, и-... – Сугуру, ты знаешь, как будто сейчас не самое лучшее время... – Из меня случайно вырывается зевок, который я просто не могу контролировать, – Давай, вот, завтра я тебя наберу, и мы с тобой что-нибудь придумаем, лады? И долгая тишина в трубке. Наверное по ней мне стоило все понять еще тогда. Как вообще физически можно это распознать в 4 утра? – Конечно... Конечно, Сатору. – Доброй ночи, Сугуру. – Доброй ночи. Это были последние слова, что я услышал от него. Ничего более. *** Абонент временно недоступен или находит-.... – Блядство. Это уже 20 раз, как я пытаюсь дозвониться до Сугуру. Я стою под его дверью уже около двух часов и параллельно названиваю безпрерывно. Я уже звонил Сёко, был у Сёко, там его нет. В школе нет. Дома нет. Нигде нет. Сугуру пропал. Абонент временно недоступе-... Абонент времен-... Абонент.... Эта женщина надо мной издевается, точно вам говорю. И Сугуру Гето тоже. Это его очередная шутка, он так любит шутить. Что же знал, что его это так заденет. Я просто хотел спать в 4 утра. Что случилось в его больной и пьяной голове. – Сатору. – А?! – Это всего лишь Сёко, пришла сидеть со мной на лестничном пролете в подъезде видимо уже бывшего дома Сугуру, – Ты пришла... – Сатору, – Она замолчала на секунду и присела на ступеньку вслед за мной, – Хочешь закурить? – Хочу, – Пару раз затянувшись я спросил, – Он что-то говорил вчера? – Я ничего не заметила, мы с ним выпивали и где-то в час я ушла от него, – Так же грустно закуривая отвечала Сёко, – А я ведь сказала ему не быть опрометчивым, паскуда. Теперь уже поздно что-либо решать. Мы оба опоздали. Наш поезд в виде сломленного подростка со стремлением поменять мир уже уехал, куда-то далеко и, видимо, навсегда. – Хоть бы он только не умер. – Мы никогда не узнаем, – Ответила Сёко, закуривая вторую сигарету подряд. – Может через время у него проснется совесть и тоска и он... ну... хотя бы напишет... — Я очень на это надеюсь. *** Привет, Сугуру. Сегодня был выпускной с Сёко, я представил тебя в наших выпускных мантиях, уверен тебе бы очень пошло. Теперь у нас с Сёко много совместных фоток, таких официальных. Жаль, что тебя не было с нами. Знаешь, мне тебя так не хватает. Уже год прошел, а я все еще не могу отойти от твоего ухода. Кто же знал, что ты способен так исчезнуть в определенный момент. У нас такие милые первогодки, жалко что ты не получил шанса с ними познакомиться. Второгодки скучают по тебе, и мы с Иэйри тоже. Сугуру, я скучаю. Я все еще не отошёл, кажется никогда не отойду. Каждый день играю свою роль клоуна, как ты бы выразился. Всегда радостный, юхуу! Знаешь, я уже давно не вижу красок. Я так виню себя за тот разговор, мне стоило что-то сделать и тогда ты бы не пропал. Это все из-за меня. Прости меня, Сугуру. Я не жду тебя каждый день, потому что постепенно надежда в моем сердце угасает, но мы с Сёко все ещё каждый день надеемся, что ты где-то там на земном шаре живой и здоровый. Наверняка играешь в каком-нибудь театре. В тебе всегда был виден этот актерский ген, талант. Как хочешь называй. Это было уже 1224 письмо тебе за прошедшие чуть более года. Все думают, что мне становится лучше, но я сам так не думаю. До следующего письма, Сугуру.