Последний день лета

      Последний летний день начался с чемодана. Погладить и сложить мантии, проверить учебники и книги, аккуратно упаковать перья, чернила и пергамент, ещё раз всё вытащить и пересчитать, чтобы точно ничего не забыть. Привычный ритуал, повторяющийся вот уже шестой год подряд.       В этом году, как и в прошлом, Гермиона поедет в школу не из дома, а из Норы. Родители неделю назад отправились во Францию, а она — к Уизли. И, честно говоря, ей это нравилось.       Впервые попав в Нору, она была поражена количеством звуков в этом доме. Жильё семьи Уизли, как и его хозяева, просто не умело молчать. Дом пел, шумел, звенел, шептал и издавал самые разные звуки, только чтобы не оставаться в тишине.       Рано утром, когда все хозяева ещё спят, из приоткрытых окон можно услышать пение соловьёв, притаившихся в кронах яблонь, возню Эрола и Стрелки на чердаке и скребанье заколдованной метёлки по старым половым доскам. В это время дом самый тихий и сонный. Он только готовится к новому дню.       Чуть позже встаёт миссис Уизли. Мать семейства — ранняя пташка. Она аккуратно спускается по деревянной лестнице, стараясь не разбудить никого из домочадцев, так что ступени скрипят практически незаметно. К утренним нотам добавляются новые звуки — льётся вода из-под крана, свистит красный пузатый чайник в белый горох, позвякивает посуда, шкварчат сковородки. Начинается новый день.       К моменту, когда просыпаются домочадцы, всё уже готово. Музыка дома становится громче. Топот ног, шум воды в ванной, песни из старого радиоприёмника, недовольное ворчание невыспавшихся и тех, кто не успел проскользнуть вовремя к умывальнику. За столом с утра разговоры ещё тихие и ленивые. Обсуждают планы на день, погоду и бытовые мелочи. Гермионе особенно нравится утро в семье Уизли. Оно кажется ей таким уютным и тёплым.       Девушка невольно улыбнулась своим мыслям, застыв с блокнотом в руках. Помнится, когда-то она не могла тут заснуть, прислушиваясь к разнообразным звукам. Забавно.       Сейчас она воспринимала музыку Норы как особое волшебство. Предрассветный тихий ритм постепенно нарастал к обеду и так же планомерно стихал к ночи, превращаясь в колыбельную, под которую снились самые приятные сны.       — Ты чего зависла? — Джинни бесцеремонно прервала поток мыслей подруги. Она ещё даже не начала собираться и завтра будет беспорядочно метаться по комнате, пытаясь найти и сложить все вещи. Это, к слову, тоже привычный ритуал Уизли первого сентября.       — Просто задумалась, — Гермиона перевела взгляд на подругу, положила блокнот в чемодан, не прекращая улыбаться своим мыслям. В конце лета её всегда пробивало на лёгкую поэтичность.       Джинни только хмыкнула и забралась на кровать с ногами. Она была слегка растрёпанной после утренней тренировки с братьями и Гарри и невероятно довольной. Оценив мечтательную улыбку подруги, девушка достала из-за пазухи два красных яблока и кинула одно из них Гермионе.       — Готовься, Герм, сегодня мы вместо домовых эльфов, — Джинни окончательно развалилась на кровати, вгрызаясь зубами в сочный плод.       Гермиона последовала её примеру и довольно зажмурилась. Яблоко было идеальным. Сочное, сладкое, с лёгкой кислинкой. Такое точно не купишь в магазине. Она не стала отвечать Джинни, полностью сосредоточившись на фрукте.       — А ты уже всё собрала? — с набитым ртом спросила Джинни, бросив взгляд на идеально уложенный школьный сундук Гермионы. — Вылитая мама. Серьёзно. Та же мания всё перепроверять по три раза.       — Кто бы говорил, — Гермиона улыбнулась, вспоминая: — В прошлом году кто-то потерял свои пергаменты, потому что собирался в последний момент, и мы чуть не опоздали на поезд. Иди чемодан ищи, рыжая, а то, как Рон, на машине полетишь в этот раз. Вперёд поезда.       Джинни хмыкнула, ловко спрыгнула с кровати, показала язык и выскочила за дверь.       Гермиона, оставшись одна, закрыла свой чемодан и снова задумалась. Уже завтра начнётся новый учебный год. Что от него ждать, девушка не знала. Но она чувствовала, как сгущаются краски. Вчера они все вместе выбирались за учебниками в Косой переулок. Увиденное не радовало.       Люди напуганы, половина лавок закрыты, наступают тёмные времена. Девушка неосознанно потёрла шрам на груди. Её откровенно пугала эта неопределённость. Вчера она явственно ощутила приближение войны.       Сейчас, находясь в Норе, она могла абстрагироваться от этого и просто насладиться хорошим днём. Интуиция подсказывала ей, что таких моментов у неё осталось не так много, а интуиции она привыкла доверять. Гермиона перевела взгляд на окно. В яблоневом саду мелькнула чья-то тень — кажется, Фред и Джордж уже вовсю тренировались, носились на мётлах, едва не сшибая верхушки деревьев. Их смех долетал даже сюда, сквозь двойные стёкла. Близнецы оставили магазин на управляющих, решив проводить младших в школу, и теперь беззаботно наслаждались выходным.       — Безумцы, — с тёплой улыбкой прошептала Гермиона.       Она доела яблоко, поставила огрызок на блюдце, одёрнула пёстрый сарафан и направилась к двери. В конце концов, Джинни права: сегодня предстоит немало работы.

***

      На кухне играла весёлая музыка. Молли Уизли, сама того не замечая, подпевала и слегка размахивала руками в такт, попутно наводя порядок. Позвякивали волшебные спицы, довязывая длинный полосатый шарф.       — Дорогая, как хорошо, что ты уже собралась, — Молли наконец заметила Гермиону. — Поможешь Джинни собрать яблоки? Надо поскорее сварить из них джем, а то, боюсь, начнутся дожди и они испортятся.       Из приоткрытого окна донеслась недовольная ругань Рона. Он и Гарри были заняты тем, что гоняли садовых гномов. Женщина недовольно закатила глаза.       Осмотрев Гермиону, Молли достала из шкафчика склянку с бледно-розовым зельем и косынку.       — Солнце сегодня особенно яркое, так и обгореть недолго, — она нанесла состав себе на руки, а затем начала растирать плечи и шею девушки. — И не забудь повязать косынку. Не хватало ещё солнечный удар получить.       — Спасибо, миссис Уизли, — Гермиона взяла косынку и ловко завязала её на голове, спрятав густые каштановые волосы. — Я сейчас найду Джинни.       — Она уже в саду, — Молли ещё раз осмотрела девушку и довольно улыбнулась.       От этого взгляда у Гермионы потеплело в груди.       — Ну вот теперь порядок, — Молли призвала плетёную корзинку и передала её девушке. — Ступай, а я пока займусь тестом для пирога.       Гермиона кивнула и вышла во двор, чувствуя, как солнечный свет и тёплый ветер окончательно прогоняют остатки утренней задумчивости.       В саду было по-настоящему жарко. Гермиона прищурилась, привыкая к свету.       — А вот и вторая помощница! — крикнула Джинни откуда-то из глубины сада. — А то я уже думала, что тебе удалось откосить.       Джинни стояла у старой, немного кривой лестницы, прислонённой к раскидистой яблоне, и держала в руках плетёную корзину, почти наполовину заполненную румяными плодами. Волосы выбились из-под косынки, а на щеке красовалась свежая ссадина.       — Ты бы ещё на метле за яблоками полезла, — усмехнулась Гермиона, подходя ближе.       — Отличная идея, жаль, парни утащили все мётлы на свою тренировку, — она с лёгкой завистью посмотрела на летающих братьев. Гарри и Рон, видимо, закончив изводить гномов, присоединились к ним, и теперь за домом летало уже четверо парней.       Несмотря на то, что яблоки можно было собрать с помощью магии, миссис Уизли каждый раз отправляла на сбор урожая своих детей, утверждая, что так они научатся ценить труд, а плоды, выращенные и собранные подобным образом, более вкусные. Никто не возражал, привыкнув к подобным порядкам.       — Не тянись так, — посоветовала Джинни. — Полезай лучше наверх. Там, на самой верхушке, самые сладкие. Мама говорит, их солнце лучше всего прогревает.       — Я не умею лазать по деревьям и, если честно, боюсь высоты, — немного сконфуженно призналась Гермиона.       — Серьёзно? — Джинни изумлённо смотрела на подругу.       — Я предпочитаю твёрдую почву под ногами.       — Пф, смотри и учись, — Джинни ловко ухватилась за нижнюю ветку, подтянулась и в мгновение ока оказалась на высоте двух метров. Она уселась на развилке дерева, свесила ноги и довольно посмотрела на Гермиону.       — Твоя квиддичная подготовка не прошла даром, — заметила Гермиона, разглядывая улыбавшуюся наверху подругу.       — Ещё бы! — Джинни усмехнулась. — Лови тогда снизу, а я буду верховым сборщиком. — И первое яблоко полетело в руки Гермионы.       Разговор плавно перетёк на другие темы. Найдя удобный ритм, они успели обсудить новости, парней и планы. Гермиона срывала плоды с нижних веток, а Джинни ловко орудовала наверху.       — А знаешь, — неожиданно сказала Джинни, жуя очередное яблоко, — давай соберём эту корзину, и я покажу тебе одно место. Там малина растёт дикая, вкусная, просто улёт! Мама о ней, кажется, совсем забыла.       — Ты хочешь сказать, что всё это время скрывала от миссис Уизли малинник? — притворно ужаснулась Гермиона.       — Если не хочешь пасть на плантации малины, то ты будешь хранить эту тайну вместе со мной, — Джинни подмигнула подруге и кинула огрызок вниз.       Гермиона ловко увернулась, засмеялась и переставила наполненную корзину к двум таким же.       Корзины получились тяжёлыми. Гермиона с непривычки ойкнула, когда подхватила свои, но Джинни только усмехнулась и уверенно зашагала к дому.       — Ты слишком много времени проводишь за книгами, Герм, — бросила она через плечо. — Надо и физическую форму подтягивать.       — Моя физическая форма в полном порядке, — запыхавшись, ответила Гермиона. — Просто я не тренируюсь с утра до ночи.       — Оно и видно, — Джинни обогнала подругу и зашла в дом.       На кухне Молли уже вовсю орудовала у плиты. Спицы закончили работу и замерли без дела на столе— длинный полосатый шарф был довязан и теперь лежал на кресле, свёрнутый в плотный рулон.       — Ох, какие молодцы, — миссис Уизли обернулась на скрипнувшую дверь и всплеснула руками. — Ставьте прямо на стол, я потом разберу. Яблоки в этом году просто загляденье. Джем будет отменный.       Гермиона поставила корзину на добротный деревянный стол и поправила сбившуюся косынку.       — Выпейте сока, — Молли, не глядя, направила на стол графин и несколько стаканов. — Гермиона, ты как, не устала?       — Всё хорошо, миссис Уизли, — Гермиона с удовольствием наполнила свой стакан холодным яблочным соком. — Мы ещё хотели прогуляться до обеда.       Джинни и Гермиона хитро переглянулись.       — Хорошо, но только чтобы через час были тут, — Молли пристально посмотрела на дочь, зная, как та легко теряет счёт времени.       — Обязательно! — Гермиона решила не тратить время понапрасну и, допив сок, тут же выбежала на улицу.       Джинни выбежала следом и, ухватив подругу за руку, повела её в глубину сада. Трава здесь была выше, чем возле дома, и Гермионе приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не наступить в какую-нибудь нору.       — Долго ещё? — спросила она, отмахиваясь от назойливой мухи.       — Терпение, — загадочно ответила Джинни. — Самое ценное всегда спрятано.       Они свернули за угол давно не крашенного сарая, прошли мимо разросшегося куста боярышника и наконец вышли к небольшому малиннику, усыпанному спелыми, ароматными ягодами.       — Пришли, — Джинни предвкушающе осмотрела кусты.       — Потрясающе, — Гермиона довольно зажмурилась. Малина была одним из её любимых лакомств. Жаль, только в городе редко удавалось достать по-настоящему вкусные ягоды. Да и цены, что уж говорить, кусались.       — Я нашла её прошлым летом, — Джинни опустилась на корточки и осторожно потянула ветку на себя. — Никому не говорила. Особенно Рону. Он бы всё сожрал за один день.       Гермиона присела рядом и сорвала первую ягоду.       — Это просто идеально, — она небрежно откинула притаившегося клопа и с наслаждением съела отвоёванную добычу.       — Угум, — Джинни невнятно промычала, занятая тем же самым.       Солнце припекало всё сильнее. Хотелось освежиться в холодной воде, но малина была такой вкусной, что не было сил оторваться. Гермиона чувствовала, что счастлива, и, глядя на перепачкавшуюся в красном соке Джинни, была уверена, что это чувство взаимно.       Часть ягод всё же отправлялась не в рот, а в стакан из-под сока. Вечером будет особенно приятно их съесть.       Когда девушки вернулись в дом, все уже были в сборе. Они быстро прошмыгнули в свою комнату, чтобы спрятать добычу, умылись и наконец присоединились к столу.

***

      В обеденное время Нора особенно шумная. Смех, споры, стук приборов и музыка из радиоприёмника — всё это звучит в два раза громче, чем в любое другое время. И, как ни странно, это не оглушает, а чувствуется каким-то правильным и уместным. По-настоящему семейный обед. Мистер Уизли, выбравшийся на обед домой из министерства, обсуждает с Гарри устройство телефона, Рон спорит с Джинни о квиддиче и лучших командах, близнецы делятся новостями о новинках в их магазине… Гермиона и Молли просто наблюдают, периодически поддерживая каждую тему.       После тихих и размеренных обедов в родительском доме, в те редкие моменты, когда оба родителя были дома, обед в семье Уизли кажется по-настоящему весёлым и семейным. Наверное, что-то в ней сильно изменилось, но, положа руку на сердце, Гермиона хотела бы, чтобы в семье, которую она когда-то создаст, было так же. Чтобы каждый мог поделиться всем, о чём думает, и быть услышанным. Чтобы иногда было так же шумно и живо.       Когда все заканчивают есть, миссис Уизли осматривает присутствующих и, убедившись, что все сыты и довольны, отправляет посуду мыться. Наступает затишье. Мистер Уизли возвращается на работу, близнецы отправляются проверить магазин. Рон и Гарри в углу гостиной затевают партию в шахматы, а Молли, устав от утренней суеты, отдыхает с книжкой в гамаке под тенью молодого дуба.       Джинни, дождавшись, пока мама заснёт, разморенная жарой, утаскивает Гермиону на ближайший пруд, чтобы освежиться.       Вода в пруду чистая и тёплая, как парное молоко. В камышах стрекочут цикады и жужжат пчёлы с ближайшей пасеки. Идеальное место, чтобы переждать дневную жару.       Девушки ныряют в воду в одних футболках, не боясь, что их заметят, и долго плещутся, дурачась и в шутку притапливая друг дружку.       Когда силы окончательно покидают, Гермиона откидывается на спину, закрывает глаза и просто лежит, позволяя воде удерживать её на поверхности. Настоящий кайф…       — Знаешь… Если долго смотреть на воду, кажется, что небо плывёт, — непривычно тихий и задумчивый голос Джинни выдернул её из собственных мыслей.       Гермиона лениво приоткрывает один глаз. Джинни уже вылезла из воды и теперь болтает ногами, сидя на поваленном дереве.       — Оооо, на кого-то на философские размышления потянуло, — Гермиона переворачивается на живот и встаёт ногами на песчаное дно.       — А почему бы и нет? — Джинни пожала плечами и спрыгнула обратно в воду. — Последний день каникул. Завтра поезд, школа, домашние задания...       Гермиона, задумавшись о предстоящем, невесело кивнула. Её не пугали трудности учёбы, в какой-то степени она даже ждала нового учебного года, но вот всё остальное… В голову снова полезли невесёлые мысли о грядущем. Думать об этом сейчас по-прежнему не хотелось. Она поморщилась и нырнула, уходя от неприятной темы и мыслей.       — А они не придут сюда? — Гермиона кивнула в сторону Норы.       — Не волнуйся, — отмахнулась Джинни. — Рон ненавидит здесь купаться, говорит, что в пруду «всякая дрянь водится». А Гарри пока что просто не знает об этом месте. Близнецы в магазине, мама дома. Так что… Свобода, как она есть! Никаких вредных мальчишек и родителей, только наше женское общество! — Она счастливо крутанулась вокруг своей оси, окатив подругу брызгами.       — Ах ты! — Гермиона не осталась в долгу.       На несколько минут пруд снова превратился в поле битвы — брызги летят во все стороны, а смех отпугивает ближайших стрекоз, подлетевших слишком близко к воде.       — Сдаюсь! Сдаюсь! — выдохнула наконец Джинни, пытаясь скинуть Гермиону со спины. Девушка не сдавалась и успокоилась только тогда, когда рыжая макушка полностью скрылась под водой. Только тогда она наконец отпустила подругу и с видом победительницы выбралась на берег, чтобы обсохнуть. Гермиона опустилась на землю, прислонившись спиной к тёплому стволу ивы, и расслабленно вытянула ноги.       — Красиво… — Джинни села рядом и указала рукой на снова спокойную поверхность пруда.       Над водой как и прежде кружат стрекозы, переливаясь под солнечным светом всеми цветами радуги.       — Красиво, — прошептала Гермиона.       Солнце уже не казалось таким жарким, теперь оно приятно согревало, постепенно двигаясь в сторону горизонта. Момент казался по-настоящему волшебным, и обе девушки молчали, наслаждаясь им в полной мере.       Никто из них не мог сказать точно, сколько они так просидели, но футболки и волосы успели окончательно высохнуть, а день начал сменяться вечером. Солнце практически скрылось за горизонтом и окрасило небо в ярко-малиновый цвет. Видимо, завтра похолодает.       

***

      Вечер последнего дня лета в Норе – это суета. Сразу после ужина миссис Уизли строго интересуется, всё ли дети собрали к школе… Начинается забег.       Рон не может вспомнить, куда положил мантии, Джинни ищет по всему дому учебники, пытаясь отделить их от книг Рона, Гарри пытается им помогать, но, кажется, только создаёт ещё больше шума. Близнецы, вернувшиеся к вечеру, шутят над сборами младших и невзначай подкидывают брату волшебную хлопушку в ещё не собранный чемодан.       Хлопушка взрывается, когда Рон, не глядя, закидывает пару школьных брюк, добавляя к уже существующему хаосу фонтан цветного конфетти.       — Фред! Джордж! — рычит Рон, отплёвываясь от разноцветной бумажной мишуры. — Я вас убью!       Близнецы смеются уже в голос, не оценив угроз брата, но обрадованные его красным от негодования лицом. Они уклоняются от летящего в них блокнота и дают друг другу пять.       — Твоя мантия теперь самая праздничная в школе. Дамблдор точно оценит, — Фред наконец, осмеявшись, окидывает взглядом разноцветное недоразумение.       — Оценит, — подхватывает Джордж. — Может, даже начислит десять баллов Гриффиндору за исключительный вкус.       Рон издаёт нечленораздельный звук и раздражённо начинает вытряхивать из чемодана всё содержимое. Конфетти разлетается по комнате, оседая на кроватях, полу и волосах присутствующих.       Гермиона, стоящая в дверях с чистой, аккуратно сложенной мантией Джинни, тоже тихонько посмеивается, стараясь не привлекать внимание и без того недовольного друга, и сдувает с носа рыжую бумажку.       — Вы как маленькие, честное слово, — качает она головой, но даже не пытается отчитать близнецов. Что бы она ни говорила, отношения между ними серьёзно изменились в прошлом году. Совместное нарушение правил действительно сильно сближает людей. Она ловит на себе довольный взгляд Фреда и чувствует, что немного смущается от внимания близнеца, поэтому протягивает мантию подруги, чтобы отвлечься. — Держи. И попробуй только снова её куда-нибудь засунуть.       — Ты моя спасительница, — Джинни принимает одежду и благодарно целует девушку в щёку. — Не представляю, что бы я без тебя делала.       — Очевидно, тащила бы мантии у Мионы, — фыркает Рон, всё ещё отряхивая вещи от конфетти.       Джинни показывает брату язык и, подхватив под локоть застывшую подругу, ретируется вместе с ней в комнату.       Когда дверь их спальни закрывается, внизу слышится недовольный голос Молли, пришедшей на шум, но девушки не обращают на него никакого внимания, привыкшие к таким вещам.       — Так, так, так, — Джинни наконец сложила последнюю юбку и, удостоверившись, что все вещи на месте, перевела взгляд на Гермиону. — Ну и что это за переглядки с моим старшим братом? — Она пристально смотрит на Гермиону, явно довольная своим наблюдением.       — С которым из? Знаешь, Джинни, у тебя довольно много братьев, — Гермиона пытается перевести разговор в шутку, но сама понимает провальность своей идеи. Судя по хитрому взгляду Джинни, она не отпустит её, пока не выведает всё.       — Грейнджер, не строй из себя дурочку. Тебе не идёт. В самом деле! Кого ты пытаешься надурить? — Она садится на кровать рядом с Гермионой и слегка толкает её плечом, в ожидании ответа. Девушка молчит, старательно рассматривая обои на противоположной стене. Так и не дождавшись ответа, Джинни продолжает: — С Фредом, конечно! — Джинни победно улыбается, скрещивая руки на груди. — Ты думала, я не замечу? Ты, может, не знаешь, но глаза у меня всё ещё на месте.       Гермиона наконец отрывает взгляд от обоев и тяжело вздыхает. Спорить бесполезно — Джинни всегда была наблюдательной, особенно когда дело касалось её братьев.       — Я не знаю, о чём ты говоришь, — Гермиона и сама знает, насколько попытка отнекиваться глупая, но не попытаться не может, хотя уже и сама чувствует, как щёки начинают теплеть. — Мы просто… посмотрели друг на друга. Знаешь, люди иногда смотрят. Это, как бы, нормально!       — Люди иногда смотрят, — передразнивает Джинни. — А некоторые люди ещё и краснеют, когда на них смотрит конкретный рыжий близнец.       — Я не краснела!       — Конечно, нет. Ты не краснела, Снейп любит Гриффиндор, а я ненавижу квиддич. Всё именно так, подруга, всё именно так.       Гермиона закрывает лицо руками и падает на подушку.       — Это ужасно, — глухо говорит она. — Он точно заметил.       — О, поверь мне, — Джинни падает рядом, — он заметил. И, кажется, ему это понравилось.       — Не говори так. Это невозможно.       — А что тут невозможного? — Джинни непроизвольно закатывает глаза.       — Джинни!       — Ладно-ладно, — Джинни хихикает. — Но если серьёзно, Герм… Фред — хороший. Дурак, конечно, каких поискать, и чувство юмора у него специфическое, но он… Тоже смотрит на тебя. Давно.       — Что значит «давно»? — Гермиона приподнимается на локтях, и в её глазах мелькает что-то похожее на интерес.       — А то и значит. Ещё с четвёртого курса, я думаю. Просто ты не замечаешь.       Гермиона молчит, переваривая услышанное. Её сердце бьётся быстрее обычного, и она ненавидит себя за это.       — Ничего не говори Рону, — наконец просит она. — И Джорджу. И Гарри. И…       — Всем, короче, — усмехается Джинни. — Договорились. Твоя тайна — моя тайна. Но только до тех пор, пока вы оба не начнёте вести себя настолько нелепо, что это станет очевидно для всех.       — Мы не будем вести себя нелепо, потому что ничего не происходит, — твёрдо говорит Гермиона, хотя в голосе её нет прежней уверенности.       — Конечно-конечно, — легко соглашается Джинни и подмигивает. — Как скажешь, Грейнджер.       Она протяжно зевает и растягивается на кровати Гермионы.       — Всё. Я вымоталась, — Джинни закрывает глаза и довольно жмурится, как сытая кошка. — Давай лучше спать, завтра мама опять поднимет с утра пораньше.       Гермиона поспешно соглашается, чтобы не развивать опасную тему, и ретируется в ванну, чувствуя, что эту битву она проиграла.

***

      Ночью не спится. Гермиона слушает мерное посапывание Джинни на соседней кровати, но сама не может уснуть. Промучившись ещё с час, она наконец встаёт и, стараясь не разбудить подругу, надевает сарафан, прихватывает стакан с малиной и выскальзывает из комнаты, аккуратно прикрывая дверь.       Если знать, куда наступать, лестница практически не скрипит, и Гермионе удаётся выскользнуть на улицу, никого не разбудив.       Девушка немного ёжится от ночной прохлады и с наслаждением вдыхает воздух, сладковатый от запаха разнообразных цветов и трав. Сон окончательно проходит. Хочется какого-то приключения и лёгкого безумства. Чего-то, что запомнится перед новым учебным годом.       Она бредёт босиком по мокрой траве — ночная роса уже осела и холодит ступни, но это приятно. Где-то вдалеке ухает сова, ветер шевелит кроны яблонь, и мир кажется таким огромным, что захватывает дух.       Гермиона садится на скамейку около кустов крыжовника и запрокидывает голову, глядя на звёзды. Они здесь такие яркие — совсем не то, что в Лондоне. Кажется, можно протянуть руку и достать.       — Не спится?       Гермиона практически роняет стакан с малиной от неожиданности.       Фред стоит в нескольких шагах от неё, засунув руки в карманы джинс. Он тоже босиком и явно выбирался второпях из дома. Красная футболка надета наизнанку, а волосы слегка топорщатся, придавая ему разбойный вид.       — Ты меня напугал, — Гермиона с облегчением выдыхает, пытаясь успокоиться. — Ты чего не спишь?       — Мог бы спросить о том же, — он делает несколько шагов и, не спрашивая разрешения, садится рядом. Скамья старая и узкая, так что их плечи почти соприкасаются. — Джордж ушёл минут пятнадцать назад, так что я ещё не успел уснуть.       — А ты чего тогда не с ним?       — А меня не звали, — усмехается Фред. — Им с Алисией и без меня есть чем заняться, если ты понимаешь, о чём я.       Гермиона чувствует, что краснеет, и, чтобы подавить смущение, закидывает в рот сразу несколько ягод малины, отчаянно стараясь сосредоточиться на её вкусе. Фред улавливает это, довольно улыбается, но, на удивление, никак не комментирует.       — Малиной угостишь? — кивает он на стакан. Не дожидаясь ответа, Фред берёт пару ягод, отправляет в рот и довольно жмурится, не обращая внимания на недовольство Гермионы.       — Хорошая… Неужели Джинни поделилась секретным местом?       — Ты знал о нём? — Гермиона немного удивлённо смотрит на близнеца, а потом осознаёт всю глупость своего вопроса.       — Конечно. Я тут вырос, Грейнджер. Я знаю каждый куст в радиусе мили. Просто не трогаю этот малинник, потому что Джинни считает, что нашла клад. Пусть радуется.       — Ты умеешь быть милым, когда захочешь, — этот разговор, наверное, странный и глупый, но, если честно, ей определённо всё равно. Смущение куда-то уходит, и Гермиона понимает, что сейчас ей как никогда хорошо.       Фред замирает, а потом медленно поворачивает голову и смотрит на неё в упор.       — Только никому не говори, — серьёзно говорит он. — Репутация погибнет.       Всё это кажется настолько невозможным. Ночь, Фред, этот бессмысленный разговор, что девушка тихо смеётся, наслаждаясь происходящим. В груди становится тепло, так что даже не чувствуется ночная прохлада.       Фред тоже улыбается, глядя на неё. И, честно говоря, это самая красивая из его улыбок, которую только видела Гермиона. Возможно, это только её фантазии, но она кажется ей невероятно нежной и тёплой.       — Пойдём, покажу тебе кое-что, — Фред дожидается, пока девушка отсмеётся, и несильно тянет её за руку. — Не только же Джинни показывать тебе тайны нашего дома.       Гермиона послушно встаёт, следуя за близнецом. Ладонь Фреда большая и тёплая, а ночь по-прежнему наполнена её личным безумием и жаждой приключений.       Они аккуратно идут по тропинке, стараясь не наступить ни на что острое. Фред впереди прокладывает путь, и ей нравится следовать за ним.       — Куда мы идём? — шёпотом спрашивает она.       — Увидишь, — так же тихо отвечает он, оборачиваясь и подмигивая, но больше ничего не говорит. И это так странно: когда обычно шумный Уизли молчит, а она, несмотря на всё своё любопытство, не задаёт больше вопросов, а просто идёт.       Они огибают крыльцо и обходят дом с другой стороны от входа. Рядом со старой водосточной трубой прислонена длинная деревянная лестница, ведущая прямо на крышу.       — Только никому, — серьёзно говорит Фред, подталкивая Гермиону вперёд. — Это наш маленький секрет с Джорджем.       — А он не рассердится, что ты показываешь?       — Джордж? — Фред усмехается. — Он сейчас на свидании, так что точно не узнает, если ты не проболтаешься. — Он лукаво подмигивает Гермионе и кивает, чтобы она наконец лезла наверх. — Некоторые вещи я пока не готов с ним делить… После тебя, миледи.       — А она точно не упадёт? — она подозрительно смотрит на лестницу, не решаясь сделать первый шаг.       — Обещаю, — он прижимает руку к сердцу, и его лицо становится серьёзным на миг.       Лестница скрипит, ступени узкие и неудобные, но Гермиона упрямо лезет вверх, стараясь не обращать внимания на слегка трясущиеся ноги. Главное — не смотреть вниз. Фред лезет следом, и это успокаивает. Гермиона знает, что упасть ей не дадут.       Наконец лестница заканчивается, и Гермиона вылезает на четвереньках на небольшую плоскую крышу, скрытую за парапетом. Здесь на удивление чисто и уютно: на досках разбросаны старые подушки, в углу стоит закопчённый фонарь, а с перил свисает пушистый пёстрый плед.       — Вау… — Гермиона потрясённо осматривается вокруг. Ей определённо нравится это место.       — Мы тут тусуемся иногда, — пожимает плечами Фред, призывая к себе тёплое покрывало и накидывает его на плечи девушки. — Когда хочется сбежать от всех. Вид отсюда, — он подходит к парапету и манит её за собой, — невероятный.       Гермиона заворожённо следует за ним, машинально кутаясь в одеяло, и замирает.       Отсюда видно всё: сад с яблонями, серебрящийся под луной пруд вдалеке, тёмные холмы на горизонте и бескрайнее небо, усыпанное звёздами. Они здесь особенно яркие. Слова кажутся лишними, и девушка просто восхищённо смотрит на открывшийся вид, боясь даже вздохнуть. Страх высоты отступил перед восхищением.       — Говорил же, — Фред встаёт рядом, опираясь локтями на парапет. — Лучшее место в Норе.       Они молчат. Ветер слегка треплет волосы, и Гермиона дышит полной грудью, стараясь отпечатать в памяти каждое мгновение этой ночи. Запомнить все звуки, запахи и ощущения, окружающие её. Фред не мешает. Он бесшумно отходит назад и зажигает старый фонарь, освещая площадку мягким тёплым светом.       — Смотри, — он поднимает руку и указывает куда-то в небо. — Вон там — Большая Медведица. А там, — его палец смещается, — Полярная звезда. — Ему и самому кажется глупым показывать такие очевидные созвездия отличнице, но остановиться не может.       Гермиона, к счастью, никак не комментирует очевидное, а лишь послушно следит за рукой, поглощённая магией момента. Она всматривается в небо, ища квадрат Пегаса и Андромеды, находит дугу из звёзд Хамаль, Шератан, Мезартхим и наконец указывает на нужное созвездие.       — А там твоё с Джорджем созвездие Овна, — Гермиона довольно улыбается своей находке.       Фред отслеживает указанное направление, а затем поворачивается к ней. В темноте его лица почти не видно, только блестят глаза.       — Гермиона, — его голос непривычно тихий, но довольный, и кажется, это тот редкий случай, когда он обращается к ней просто по имени.       — М? — она и сама сегодня непривычно молчалива. И ей кажется, что лишние слова только нарушат эту странную магию. Возможно, это действительно особенная ночь.       — Я рад, что ты сегодня не спишь, — поддавшись минутному порыву, он обнимает её со спины, укутывая в плед как в кокон, и Гермиона чувствует тяжесть его подбородка на макушке. Сердце явно начинает биться быстрее, а из головы пропадают все мысли и ответы.       Улыбка сама появляется на губах, и она плотнее прижимается к парню, греясь от его тепла. Рука Фреда осторожно ложится ей на талию, и это чувствуется таким естественным…       Гермиона закрывает глаза. Сейчас ей особенно тепло и уютно. Не хочется даже шевелиться, чтобы ненароком не спугнуть этот невероятный момент.       Она чувствует, как его подбородок чуть смещается, когда он поворачивает голову, и волосы на затылке слегка шевелятся от его дыхания. В голове проскальзывает шальная мысль о том, что ему наверняка щекотно. И Фред действительно сдувает особо непослушную прядь волос со своего лица. От его тёплого дыхания по спине пробегают мурашки, и Гермиона невольно выпрямляется.       В ответ на это Фред тянет её слегка назад, садится сам и усаживает Гермиону, всё так же прижимая спиной к себе и не выпуская из тёплого кокона пледа. Удивительно, но до сих пор никто из них не проронил ни слова, словно кто-то посторонний накинул на них «Селеницио».       Тишина кажется идеальной. И рушить эту магию словами кажется преступлением. Наверное, никогда и никто не видел их такими молчаливыми. Рука Фреда находит её ладонь под пледом, и Гермиона ловит её, стараясь согреть холодные пальцы. Сердце всё так же бешено стучит, заглушая звуки.       Когда Фред притягивает её чуть ближе и целует в макушку, Гермиона наконец понимает то глупое описание из женских романов. Ей и самой кажется, что сердце может выскочить или остановиться. Ладони становятся чуть влажными. Мерлин всемогущий, она никогда так не волновалась прежде.       Ладонь Фреда тоже влажная, и, прислушавшись, она понимает, что дыхание такое же неровное, как и у неё, а рука, которой он обнимает её за талию, еле заметно дрожит.       Это понимание вызывает в ней особенный трепет и восторг, хотя казалось бы, что дальше уже некуда.       Не получив сопротивления, Фред продолжает покрывать лёгкими поцелуями всё, до чего может дотянуться, не потревожив Гермиону. Виски, шея, плечи. Он аккуратно касается их, и девушка чувствует его счастливую улыбку. Кажется, они оба сошли с ума этой ночью. И их это вполне устраивает.       Поддавшись этому безумию, Гермиона наконец изворачивается в руках Фреда, оказываясь лицом к лицу с близнецом. Наверное, её лицо такое же счастливо-глупое, но она даже не хочет думать об этом, внимательно разглядывая парня и стараясь запомнить каждый момент. В полумраке его глаза кажутся почти чёрными, и она видит в них своё отражение и золотистые отблески фонаря.       Дыхание смешивается и становится одним на двоих. Гермиона чувствует отчётливый запах малины и мятной зубной пасты. Кажется, в этом году они будут проходить Амортенцию. Девушка точно знает, чем она будет пахнуть для неё.       Несмотря на её старания запомнить каждый момент этой ночи, она не может точно сказать, кто потянулся первым за поцелуем. Наверное, всё же одновременно.       Звуки исчезают. Волнение и мысли тоже растворяются. Остаётся только прикосновение. Гермиона чувствует мягкие, тёплые губы на своих, и в этот момент мир для неё замирает. Кажется, она даже перестаёт дышать, растворяясь в моменте.       Словно со стороны она слышит собственный приглушённый стон и влажный чмокающий звук, когда Фред наконец отстраняется. Время заново начинает свой ход.       — Гермиона, — голос Фреда слегка хриплый, и, кажется, впервые в жизни он не знает, что сказать дальше.       Гермиона тоже молчит, тяжело дыша. Она чувствует, что дрожит от переизбытка эмоций. Всё это кажется невероятным, поэтому она снова прижимается к нему, чтобы окончательно не потерять связь с реальностью. Утыкается носом в его шею, вдыхает, чувствует, как бьётся его пульс под губами.       Фред только поближе подтягивает её к себе на колени, сильнее закутывая в плед. Слов по-прежнему не находится, и они так же сидят в уютной тишине.       Постепенно он слышит, как выравнивается дыхание Гермионы, и она засыпает, вымотанная эмоциями насыщенного дня. Будить её в этот момент кажется кощунством, и он только удобнее устраивается, целует лохматую макушку и призывает к себе разбросанные подушки и второй плед.       Пожалуй, такой конец лета Фреду определённо по душе.