Pretty boy

– БЛЯТЬ, ЮАН, ОТЪЕБИСЬ! – крикнул парень, пытаясь отцепить руки соседки, яро желавшей нацепить на него короткое кожаное безобразие. – Чу, мы уже говорили.. Ай! Да не брыкайся ты! В ней ты круче выглядишь! Ну послушай.. да серьёзно.. – БЛЯТЬ НЕТ. Юан, как думаешь, транс быстрее найдёт себе друга на ночь или девчонка? – Ты в любом случае спалишься, давай, один раз.. ну пожалуйста? – она на секунду замолчала, переводя дыхание. – И почему именно в этой юбке кто-то должен решить, что ты транс? – Ты мои ноги видела? Где ты девчонку с волосатыми ногами увидишь и хуем из-под юбки? – Чуя, пользуясь секундной заминкой, отполз дальше к стене. – Ты что, сексист? Нашёл к чему придраться, все люди, побреем. – Юан, нет, – злобный взгляд из-под рыжих ресниц, кажется, не действовал. Девушка скрестила руки на груди и глянула сердито в ответ. – Ты обещал. Слышится протяжное «блять», и парень всплескивает руками. – Но я же не думал, что это будет ТАК, – он недовольно хмурится, но расслабляется, давая ловким рукам девушки властвовать над собой. Она почти силком его разворачивает, затягивая молнию. – Нужен ремень, она болтается, – девушка хмурится, придирчиво осматривая парня перед собой. Чёрная дешёвая кожа достаточно красиво смотрится на тонких, пусть и волосатых ногах. Юбка вообще была на его рост, но парень был слишком худощавый для любой одежды. – Только постарайся особо не задирать ничего.. И не наклоняться... Мысленно Чуя досчитал до десяти и выдохнул. Эта ночь будет долгой. ... Он проиграл Юан желание как-нибудь попробовать словить клиента как девушка. На парней в их деле, конечно, тоже находятся любители, но девушки пользуются большей популярностью. А у Чуи черты такие тонкие, хрупкие, что можно решить, будто он девушка, если правильно нарядить. Единственный сюрприз (не только под юбкой): долбиться не даст, только отсос. Юан, вечной любительнице экспериментов, стало интересно, поведётся ли кто-нибудь на такой обман? Хотя, даже если его раскроют, трагедия невелика. Найдётся кто-нибудь другой, кто купит его как мальчишку. Парень фыркнул своим мыслям, поправляя тёмный парик. Длинные чёрные волосы спускались ему ниже плеч. Юан их перевязала в аккуратный низкий пучок и закрепила так, что отдирать это придётся долго. Зато не слетит. Чуя не любил показывать свои рыжие волосы. Слишком выделялись, приковывая к его невысокой персоне лишнее внимание. Да и находить новые знакомства как шлюха совершенно не хотелось. Хотелось домой, а не делить с Юан комнату на пополам в квартире напротив борделя. – О, смотри, – Юан шепнула на ухо, придерживая за руку, – вот и наш подопытный. Машина проезжает мимо и заворачивает чуть дальше, останавливаясь. Чуя неплохо понимает в тачках. И кажется, конкретно эта стоит больше его месячной зарплаты. Он стучит в стекло и ждёт, когда оно опустится. И замирает на мгновение. Таких красавчиков он здесь давно не видел. И видел ли вообще? Надо было парня Юан отдать, она бы пищала от восторга. Каштановые глазёнки смотрят на него чуть удивлённо, но больше с вопросом. Ресницы длиннющие. Ахрень, может, модель? – Привет, не хочешь поразвлечься..? Моя подруга предлагает разные услуги, ну а я могу поработать конкретно между ног.. за пять баксов. Красивые брови поднимаются сильнее. – Только между ног? – Принципы. Парень побарабанил по рулю своими длиннющими пальцами. Бля, надо было его реально Юан сдать, она бы уже растеклась мокрой лужицей. – Мне надо доехать до отеля на Уолкстрит. Покажешь дорогу, красотка? – Пять баксов. Чуя выдерживает долгий взгляд шатена на себе. – Договорились. Залезай. Дверь машины хлопает, и она, бухтя, едет вперёд. Чуя, конечно, почти сразу интересуется, что с тарахтелкой. Давай вкратце поясняет, что машина друга и понятия сам не имеет. Жмёт плечами. – Тебя как зовут, малышка? Чуя хмурится, топя в себе желание дать в нос за прозвище. Он почти не комплексует по поводу роста. Почти. – Зачем тебе? – Хочу звать тебя по имени, когда будешь выполнять свою работу, – руки на руле сильные. Это видно. Хотя шатен очевидно не самый накачанный, но подтянутый и, видимо, высокий – это уж точно. Видно, что заднее сиденье отодвинуто чуть назад, чтобы длиннющие ноги поместились. Чуя прикусывает губу, смотря из-под ресниц. – Я Ичи, – творческий псевдоним, так сказать, – а ты? Шатен помолчал минуту, что-то, видимо, обдумывая. А может, мариновал Чую, кто знает. Его вид подсказывал, что рыжему в машине не доверяет никто, даже сам рыжий. Это напрягало. Обычно Чуя спокойно врал и насчёт имени, и насчёт того, что он сладкий мальчик, и насчёт всего остального. Да и клиентов мало интересует, как его зовут и что он там из себя представляет, главное – дело своё знает, а там не важно. – Зови меня Сюдзи. – Ладно. ... Когда они приезжают, Чуя выходит из машины. – Ичи, вызову тебе такси. Чуе даже неловко. Шлюхе – и такси? Звучит смешно. – Я.. назад пешком дойду. Тут минут тридцать-сорок... Всё равно проветриться хочу. Чуя отводит подведённые серной тушью глаза. Если можно будет проебать остаток вечера – почему бы и нет. Зато в комнату раньше вернётся. Обещание он выполнил, и продолжать дальше этот фарс.. не очень-то и хочется. Гопников он всё равно особо не боится. В маленьком теле скрыта недюжинная силища, даже если он выглядит как последний дохлик. – Может, останешься? – минутное молчание заканчивается этим. Класс. Ну ладно, хорошо, он дожмёт мужика и прогуляется. Двадцать минут максимум, не больше. – Ну пошли. Чуя наблюдает, как шатен вылезает из машины, а затем следует за ним к отелю. Пиздец высокий. Серьёзно, что за шпала. Чуя в принципе может и не стараться на колени вставать, он так достанет. Голову чуть наклонит – и достаточно будет. Коротышка это вслух и произносит, пока они едут в лифте. Мальчик-лифтёр заливается краской, а Сюдзи неловко сдержанно улыбается, извиняясь перед парнем. – Ичи, между нами максимум сантиметров двадцать, не преувеличивай. Рыжий фыркает, закатывая глаза. ... Как всё к этой ситуации пришло, рыжий сам не понимает. Честно, он уже начал спускаться на колени, как резко Сюдзи не подхватил его за плечи, предлагая просто... посидеть? ...Что за хуйня? – В смысле? Это розыгрыш? – Плачу в два раза больше, чем попросишь. – Бля, – Чуя ошалевает на секунду, потом, задумавшись, говорит на пробу: – Сотня? – Хорошо, плачу 350, и ты остаёшься. Утром выпишу чек. Чуе кажется, что он оглох, а желание позвонить Юан и похвастаться сейчас разорвёт его изнутри. Но одновременно с этим парень напрягается слегка, стараясь особенно виду не подавать. – Ты.. с особыми предпочтениями? Я же сказал, с меня только отсос, – не может же быть всё так просто. Зачем этому вылизанному шатенчику тратить такие деньги за одну ночь «ничего» с Чуей? – Просто побудь здесь. Можешь телик посмотреть, если хочешь. Ну, рыжий человек простой. Дают – бери, бьют – беги. Раз можно, то почему бы и нет. Он заваливается на дорогущем пушистом ковре в гостиной комнате и включает первое попавшееся ерундовое шоу. Честно, Чуя бы лучше почитал что-нибудь, но выбора особо нет. А Сюдзи уселся в кресло, начав очень заинтересованно копаться в бумагах, которые перед этим лежали на прозрачном столике. Через полчаса принесли клубнику с шампанским, и жизнь совсем наладилась. Шатен, как настоящий джентльмен, отвлёкся от дел и разлил по бокалам шипучую сладость. После первого глотка больше Накахара не сделал ни одного, слегка скривившись. – Не вкусно? – Не люблю шампанское. – А что ты любишь? Чуя задумчиво посмотрел на бокал, стоящий на полу недалеко от него, и задумчиво выдал: – Сосать хуи. Шатен прикрыл лицо рукой, тяжело вздыхая. ... – Мне нужна сопровождающая на одно мероприятие. Там ненадолго. Просто постоять рядом, поулыбаться. У тебя это хорошо получается. – Спасибо, – бурчит Чуя, лёжа в ванной, покрытый пушистой пузырчатой пеной, пахнущей персиком и корицей. Ситуация вообще складывается очень странно, и рыжий молится, чтобы пена не расплылась и не открыла то, что видеть не стоит. – Но твоя одежда ужасна, – продолжил мужчина, манерно взмахнув рукой и смотря в телефон, увлечённо читая почту, затем быстро вбивая своими тонкими эстетичными пальцами ответ. Рыжий задержал взгляд на его руках и фыркнул. – Просто, чтобы ты знал, это моя любимая юбка, – ложь, конечно. Юан её достала вообще хер знает откуда, но Чуя просто зловредничает. И зря, наверное, но прорефлексирует он это потом, когда притащит к Юан тучу денег и пепперони из нормальной пиццерии. Сюдзи опять долго-долго на него смотрит, затем говорит, что кладёт свою карточку на журнальный столик в номере. Чуя должен будет купить себе что-нибудь на вечер, чтобы не опозорить шатена. Глаза рыжего загораются от осознания количества денег, что попадает к нему. Возможно, он слишком эмоционален, раз Сюдзи смеётся, когда смотрит на него, и говорит, что он слишком ворона для того, чтобы быть рыжим. Чуя смотрит на него как на дурака и проводит по мокрым огненным волосам рукой. Парик был снят ещё вчера, где-то между комедией про виноград и фильмом с Мэрилин Монро и переодетыми мужчинами. Чуя хихикал с него в два раза сильнее, потому что находил некую связь с персонажами. ... Оказалось, покупать шмотки не так уж и весело. В бутике, куда он зашёл, на него глянули как на шавку подзаборную. Хотя Чуя, в своё оправдание, был одет, обут, помыт. Может, слегка лохматый и без парика. Парень помнит, как женщина глянула предсудительно сначала на его рыжину, затем на мозолистые руки. Чуя немного комплексовал из-за них: тонкие пальцы в вечных мозолях, царапинах р шрамах от уличных побоев и подработок на кухне в забегаловке неподалеку. Теперь же, желание скрыть неидеальные ладони навсегда затопило парня. – Вы уверены, что не ошиблись улицей? – эта поднятая бровь выглядела ярче любых слов. Чуя молча пнул стоящий рядом манекен, за которым доминошкой свалилось еще несколько нафуфыренных пластиковых кукол. Затем, под крики стерв, громко хлопнул стеклянной дверью, чуть не рабив ее. Кто бы знал, что в таких местах существуют сексисты. Вернее, сексистки, которые имеют что-то против рыжих маленьких людей и прогоняют их, сопровождая презрительными взглядами. Чуя злобно морщил нос, давя в себе желание что нибудь раздолбить и возможно немножко заплакать. Но он не плачет, он ведь не девчонка какая. Это просто свет неправильно упал, пожтлму нос кажется таким красным. ... Зато в отеле, когда Чуя вернулся, он налетел на такую же рыжую женщину, как и он сам. Точнее, её волосы были ближе к медному оттенку, и кажется, ей всё нравилось. Чуя аж глаза распахнул. Женщина была одета очень скучно (по мнению рыжего), но симпатично. – Здравствуйте, Мисс, я Коё, администратор отеля, – она немного протянула это «мисс», задумчиво оглядывая парня, – я должна уточнить, вы точно проживаете в этом отеле? Вид этой женщины как-то располагал к себе, и парень пока не понял как, но злиться при ней казалось чем то неправильным. – Да.. я... – Чуя слегка замялся, не скажешь же, что родственница – слишком непохожи. – Сестра по маминой линии. У нас разные отцы, мы не похожи. – Видно. Знаете, этот отель всё же премиум-класса. Я не хочу оскорблять ваш вкус, мисс..? – Ичиро, – Чуя даже замялся. Не хотелось спорить с этой женщиной. – Так вот, мисс Ичиро, если позволите..– она задумалась на мгновение, не зная как бы обходительно сказать, – я бы посоветовала вам надеть что-то менее открыт.. Чуя всплеснул руками, не дав ей договорить. – Я и пыталс.. Пыталась! Но меня выгнали, они.. они.. просто сказали, что я рыжая оборванка! Молчание. Женщина закусывает губу. – Я могу вам помочь. Если хотите. – Я бы не отказалась, – хмурое лицо Чуи немного просветлело. Он уже и не надеялся на нормальную помощь, и, честно говоря, хотел было звонить Юан, даже если она мало что в этом понимает.. Сюдзи всё равно дёргать не хотелось. Чуя же не маленький. Он бы справился. ... Из Кое вышла отличная помощница. Она была сведуща в моде и, кажется, тонко чувствовала душу рыжего. По крайней мере все его просьбы были услышаны, а наряд готов к сроку. И кажется, эта женщина была слишком умна. Потому что мимо нее не прошли мимо Чуины замашки, его говор, его походка и держание на людях. Она раскусила в нем парня спустя пару часов. Страшная женщина. Но она согласилась помочь, и теперь, оставшиеся часы, Чую муштровали хуже чем самую отъявленную куртизанку, начиная от запихивания в его голову знаний о приборах и десертах, заканчивая осанкой и держанием книг на голове. Но Чуя был рад, что нашел союзника, поэтому честно следовал всем указаниям. И даже уговорил Кое после этого вечера провести ему еще несколько занятий. ... Чёрное длинное платье в пол сидело на нём так, будто шилось специально под Чую. Глубокий вырез сбоку открывал ровно столько ноги, сколько нужно, чтобы свести с ума — и ни сантиметром больше. Кое знала свое дело. По подолу и лифу были рассыпаны стразы: мелкие, но яркие, они вспыхивали при свете, как россыпь ледяных искр. Перчатки, длинные, выше локтя, Чуя выпросил сам, – Я думаю стоит скрыть мои руки", — буркнул он тогда. Коё лишь закатила глаза, но перчатки достала. Главной удачей стала шляпка. Коё отдала ему свою — унисекс, с широкими полями, прикрепив к ней украшения. На брошь, приколотую сбоку, нанизали яркие цветы и ленты, а с них свисали тонкие жемчужные нити, чуть покачивающиеся при каждом повороте головы. Теперь никто и не сказал бы, что шляпа не из модного салона — а изобретение Кое. Жемчуг повторился и на шее: изящное украшение, не слишком массивное, но заметное. И крошечная белая сумка, почти игрушечная, которую Чуя сжимал в пальцах с таким видом, будто она вот-вот взорвётся. На каблуках настояла не одна Коё. Весь оставшийся персонал, который был задействован в сборах, хором уверял, что без них образ не сложится. Чуя скрипел зубами, но сдался. И когда он, покачиваясь (совсем чуть-чуть, почти незаметно), сделал первый шаг, кто - то даже заопладировал, гордый проделанной работой. Когда всё было кончено — платье затянуто, жемчуг застёгнут, шляпа водружена на голову, — Чую подвели к огромному напольному зеркалу в углу номера. Он замер. Чуя повернул голову влево, потом вправо. Жемчужные цепи на шляпе качнулись и мягко звякнули друг о друга. — Ну как? — тихо спросил он у зеркала. Голос прозвучал слишком низко для этой картинки, и он тут же пожалел, что спросил. Никто не ответил. Коё молча поправила сзади край шляпы. Кто-то из персонажа сжал губы в улыбке и быстро выскользнул за дверь. Чуя рассматривал свое отражение. Это была не совсем ложь. И не совсем правда. Какая-то третья, придуманная версия него — та, которую можно показать на один вечер, а потом снять вместе с париком и жемчугом. И в этой версии было что-то хрупкое и чертовски красивое. Что-то, что могло иметь право на любовь и признание не через постель. Чуя подавил желание закусить губу, ведь Кое бы заметила. — Господи, — выдохнул Чуя. — Я выгляжу так.. – он замолчал, не найдя слов. Коё тихонько хмыкнула. — Ты выглядишь так, будто стоишь дороже, чем весь этот отель. Сердце Чуи сжалось от этих слов. Оборванец, вышедший с темных подворотней с нариками, алкоголиками и больными, он стоял сейчас в великолепном платье, и выглядел так, будто так и должно быть. Стало даже как то не по себе, захотелось снять все это с себя и вернуться в старую комнатушку к Юан, завернуться в поношенные шмотки и перестать верить в то, что происходит. Потому что это когда нибудь закончится, он надоест Сюдзи и шатен отправит его обратно на улицу. Глаза почти заслезились. Он посмотрел на свои руки в длинных перчатках — изящные, чужие, почти кукольные. Сжал их в кулаки, потом разжал. В голове всплыли картинки, в которых он этими руками выбивал в подворотнях зубы. Теперь он делает вид, что слишком хрупкий для старого мира. Какой актер. Жемчужные нити на шляпе снова качнулись. — Ладно, — сказал он уже спокойнее. — Один вечер. Я справлюсь. И не смог снова посмотреть на себя, поэтому нашел глазами Кое в отражении и улыбнулся осторожно, лишь небольшим изломом бровей выдавая себя. Она фыркнула, принимая это за волнение перед вечером, и улыбнулась. .... Сюдзи ждал внизу, в лобби. Он стоял у колонны, засунув руки в карманы брюк, скучающе копаясь в телефоне. Он обдумывал детали сделки и то, как потом будет подписывать контракт, организовывать поставки или договариваться о второй встрече, если понадобится. Тысяча и один план отступления или переигрывания партии, в которой теряя коня, заберешь у противника ферзя. Внимание привлекли открывающиеся двери лифта. Шатен не обернулся сразу. Сначала услышал: лёгкий перестук каблуков — непривычно частый, короткий, потому что шаг маленький. Против воли расплылась улыбка по губам, от предположения, кто идет. Он повернулся. И не подал виду. Ни мускул не дрогнул на его лице. Та же полуулыбка. Те же скучающие глаза. Только пальцы в карманах брюк чуть сжались — незаметно, если не всматриваться. Чуя шёл к нему. А Сюдзи вдруг отчётливо понял, что не может оторвать взгляд от того, как открывается и закрывается разрез на бедре и от того, как платье струиться по худощавой фигуре. Из-за каблуков его рыжая спутница казалась выше, и самое удивительное, умела на них красиво держаться. Когда Чуя остановился в двух шагах, мужчина наконец позволил себе моргнуть. — Ичи-чан, — голос звучал ровно, даже мягко. — Ты очаровательна. Чуе показалось, что Сюдзи заболел, когда понял, что шатен смотрит на него не насмешливо, а почти растерянно. Словно перед ним был не знакомый рыжая задира в парике, а кто-то совершенно новый, кого он не заказывал, но теперь очень хотел бы оставить. "Ну да, он заказывал себе проститутку, – поспешил напомнить себе Чуя, – для него я Ичи. Распутная девушка готовая отсосать за 5 баксов" .Нельзя было позволять моменту совсем захватывать себя, рыжий понимал. Влюбленность никогда до добра его не доводила. Вспомнишь только Ширасе - так голову пеплом посыпать можно. — Спасибо, — ответил Чуя, чуть приподняв подбородок, улыбаясь так, как учила Кое. Жемчуг на шее блеснул. Сюдзи молчал целую вечность. Три секунды. Потом протянул руку — аккуратно, как будто боялся испортить. — Идём? Чуя вложил пальцы в его ладонь. Перчатка была тонкой, почти невесомой, и сквозь неё мужчина чувствовал, как колотится маленькое, злое, перепуганное сердце. Он ничего не сказал. Только сжал руку чуть крепче, чем требовалось. И улыбнулся — в первый раз за вечер — не скучающей улыбкой, а какой-то другой. Той, которую Чуя никогда раньше не видел. ..... Сюдзт покрутил его подбородок в своих пальцах, осматривая. Чуе показалось, что этот взгляд был даже несколько циничным, но рыжий постарался проигнорировать эту мысль. В метаниях между тем, чтобы поверить, и тем, чтобы сбежать, он остановился на «подожду следующего дня». Утро наступит, и каким оно будет — он узнает только завтра. Бросит его Сюдзи или нет? Кто знает. Тем временем шатен подхватывает его под ногу и подсаживает на пианино. Чуя бы сказал, что это кощунство. Нельзя так с инструментом. Но его волнует немного другое. – Сюдзи.. подожди.. сто-ой.., – он заикается, ловя руками руки мужчины, что обхватывают его талию, второй рукой отодвигая кудрявую макушку от себя. – М? – тот перестаёт почти сразу. Видно, что не хочет слушать, но уважает выбор рыжего. – Я.. я не могу.. мне не.. не надо... – В чем проблема? – П.. понимаешь.. я.. не совсем.., – Чуе было страшно. Он боялся разочаровать шатена, не хотел снова попасть на улицу. Он хотел еще немного времени, хотя бы чу-чуть побыть вместе, – ну.. не совсем.. па.. Сюдзи его перебил. – Я знаю, что ты парень, расслабься. – Чего? – Чуя даже отшатывается от него насколько можно, охуевше раскрыв глаза. Далеко отстраниться не получается: Сюдзи как клещ вцепился намертво, хоть и нежно. – Расслабься, я понял с самого начала, – шатен пытается спуститься ниже, покусывая тонкую шею, рукой проводя по открытой спине. – К-когда ты понял? – Чуя в шоке, честно говоря, переспрашивает. – Сразу. Когда ты сел в машину, – он почти мурчал, от чего Чуе хотелось расплыться в тёплое мороженое прямо тут. – Ты думаешь, я не отличу мужчину от женщины? Ты и на каблуках-то сначала нормально ходить не мог, хотя, конечно, пытался. Чуя открыл рот, чтобы что-то сказать — оскорбиться, ударить, сбежать, — но Дазай вдруг отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. Вблизи его взгляд оказался странным. Скорее… любопытным. С каким-то тёмным, голодным интересом, от которого у Чуи неприятно засосало под ложечкой. – Ичи-чан, – протянул Сюдзи тихо, почти шепотом, и его пальцы снова скользнули к подбородку, большой палец лег на нижнюю губу, – ты правда думал, что я куплюсь на парик и юбку? Чуя дёрнулся, но Сюдзи не отпустил. – Я надеялся. Ты просто… – выдохнул рыжий, чувствуя, как горит лицо. – Ты вёл себя так, будто… – Вёл себя так, будто ты женщина? – закончил за него Сюдзи. На его губах заиграла та самая полуулыбка — ленивая, насмешливая, до жути спокойная. – Ты такой забавный, Ичи-чан. Чуя сглотнул. Пианино под ним жалобно скрипнуло, когда он попытался отодвинуться назад, но упёрся спиной в крышку. Дальше некуда. – Прости, – выдохнул он. – Я не злюсь, это было даже весело, – легко успокоил его шатен и снова потянулся к его шее. .... – И да, кстати, моё настоящее имя — Дазай Осаму, – протянул теперь уже Дазай, закуривая сигарету и молча протягивая Чуе пачку. Рыжий нахмурился. Он не стал говорить, что имя Ичи — ненастоящее, но, кажется, шатен и не требовал, хотя всё уже понял. – Странно, но твоя фамилия мне ничего не говорит, хотя, кажется, некоторые в отеле от тебя с ума сходят, – Чуя, обмотанный в белую простыню с ног до головы, достаёт из своего наряда руку и берёт сигарету. Дазай наклоняется к нему, прикуривая от своей, пока Чуя бесстыдно пялится на длинные ресницы шатена. – Это потому что я чертовски красив. – И так же скромен, – Чуя фыркает, затягиваясь, смотрит на звёздное небо. Удивительно, как в этом отеле были видны все эти маленькие холодные штуки, весящие больше миллиардов тонн. Гиганты, карлики, большие и малые, красные и зеленые, разных температур и степеней излучения. Если бы Чуя выбирал свою профессию, он был бы астрономом. Или физиком в каком-нибудь университете. Мучал бы студентов своими строгими лекциями и сложными работами. Чуя озвучивает свои мысли и слышит тихий смех. – Да, представляю. «Где наш профессор? Этот ребёнок? Вы серьёзно?» – он достаточно карикатурно удивляется, взмахивая руками. – «Да он же малютка!» – и смеётся с собственной шутки, пока Чуя молча бесится. Отсмеявшись, Дазай глядит на рыжего почти с теплотой. – Да ладно, крошка-Ичи. Я шучу, – он опирается спиной о перила, потом медленно съезжает на пол, перед этим выбросив сигарету куда-то вниз. Наверняка на какого-нибудь прохожего, мудак, – думает Чуя, ища взглядом пепельницу или что-нибудь на неё похожее. Шатен продолжает: – Я бы хотел расширить наше влияние на оставшуюся часть рынка в этой части страны. Потом идти дальше. Думаю, к концу этого полугодия мы закроем несколько учреждений, закончив с ними сделки, и перенаправим их ресурсы в нужное русло.. Это так, если говорить про мои мечты. Чуя удивлённо повёл глазами, смотря на Дазая. Тот, очевидно, мечтать не очень умел — зато цели ставил очень хорошо и добивался их так же. – А о чём ты мечтал в детстве?, – решив воспользоваться шансом, чтобы немножко узнать Дазая, рыжий задает вопросы. – Ну, у меня были богатые родители. В детстве играл в шахматы и хотел стать королём в старой компьютерной игре, которую потом отец выбросил на свалку, чтобы я не занимался фигнёй. Он потом отдал меня в музыкальную школу, – Дазай поморщился, кажется, не сильно радуясь воспоминаниям. – Но ты стал королём сейчас? – Типа того. Ставки немного другие, да и монархии меньше. Но не жалуюсь, как видишь, – он картинно развёл руками. – Что насчёт тебя, Ичи-чан? Ладно, возможно, Чуе немного стыдно, что он так и не рассказал своего имени, но он не собирается так сразу бросаться в этот каштановый омут. Говорят, в таких глазах, как у Дазая, черти топятся. – Не помню, чтобы прям мечтал.. но я помню, как в детской сказке задовал принцессе, слушая о том, как её спасал принц. Типа, кто-то пришёл — и фух! Ты теперь богата, красива, под защитой, тебя все любят, и нет у вас проблем. Живёте в своём «долго и счастливо», – проворчав это, рыжий быстро шмыгнул с балкона, чтобы выбросить окурок в мусорку. Не мог он им кидаться вниз на людей, простите. Дазай встретил вернувшегося рыжего поднятой бровью. – Ты отбегал поплакать из-за того, что у принцессы всё хорошо? Чуя посмотрел на него, как на идиота, и невозмутимо сказал: – Я окурок выкинул. Не хотел вниз скидывать. – Благородно, тебе бы в рыцари. Чуя усмехнулся краем губ — тем особенным, холодноватым смешком, который у него выходил, когда он злился, но не хотел показывать. – Ага. Только тогда рыцарь в моей сказке, похоже, сам садится на шпагу, вместо дракона. Дазай медленно моргнул. А потом улыбнулся. Чуе показалось, что это одна из тех улыбок, которые он еще не видел у Дазая (Такие хочется сохранить на память). – Иди сюда, – тихо сказал шатен и потянул его за край простыни к себе на пол, усаживая рыжего на свои колени, и нежно целуя, обхватив рукой его лицо. ..... Ипподром был тем местом, где Чуя никогда не бывал, но очень хотел когда-нибудь сюда попасть. Открытый, залитый солнцем, с криками чаек и запахом попкорна. И немного лошадей — что не очень приятно, но терпимо. Дазай вёл Чую под руку легко, почти не касаясь. Пальцы лежали на его локте — не обозначая, чей Чуя спутник. То есть спутница. Чуя был в лёгком лимонном платье, юбка которого была симпатичного приподнятого кроя, с небольшим бантом сзади. На этот раз на голове — шляпа с достаточно широкими полями, такая же светлая, а на руках перчатки — такие же длинные, но теперь белые и из лёгкого материала. Чуя не сказал, почему на каждый выход носит теперь перчатки, и даже в их номере старается надевать что-то с длинными рукавами. Дазай, кажется, не заметил, только отметил, что рыжему идёт рубашка шатена. Шатен улыбался, показывая Чую своим партнёрам и друзьям по бизнесу. Те отвечали своими заученными улыбками, от которых Чую почему-то начало подташнивать, и пожимали руку в перчатке. Затем, когда Дазай куда-то исчез, а у Чуи появилась возможность, он встал в тени за одну из палаток с лимонадом, скрываясь от жары и людей. – Вы Ичиро, да? – мужчина, приятный на вид, аккуратно подходит к Чуе, протягивая высокий стаканчик с шипящейся кислой жидкостью. Кубики льда красиво переливаются, плавая между пузырьков, ударяясь друг о друга. Чуя кивает и принимает напиток. Он молча пробует, зная: если мужчина попробует отравить его здесь, его быстро вычислят и поймают. Они не скрыты совсем, буквально за углом толпится небольшая кучка народа, да и Чуя не слабак. Поэтому он решает, что нет смысла притворяться, и просто пьёт. Лимонад оказывается очень кислым и не очень сладким. Понятно, почему у этого ларька не так много народу: обычно люди любят сладкое. Но Чуя любит кислое, так что этому мужчине повезло. – Я Тачихара, – он чешет затылок, немного неловко, и Чуя находит это милым. – Я.. просто хотел сказать, что видел Дазай довольно часто и не знаю.. в каких вы отношениях, но обычно девушки у него не задерживаются. Возможно, немного нахально звучу, извини. Просто ты показалась мне милой и будто не отсюда. Чуя смотрит на него слегка расширенными глазами в удивлении. Он на периферии сознания знает, что это со стороны должно выглядеть достаточно очаровательно. Его так Коё учила. Чуя не против уделить немного внимания этому парню — он выглядит безопасно, потому он тихо смеётся, прикрывая рот рукой. – Всё в порядке. Да, я не отсюда, и с Дазаем знакома не так давно, но не рассчитываю на многое, – на этих словах глаза парня напротив будто просветлели немного. – Спасибо за заботу, мистер Тачихара. Он снова неловко почесал затылок, слабо улыбаясь, отводя глаза в сторону. – Я бы хотел на «ты». Можно просто Тачи, если хочешь. Глаза Чуи расширились ещё немного. Ого, этот парень хочет подружиться или пытается флиртовать? – Так значит, ты и Дазай..? – значит всё-таки флиртовать. – Ну, здесь я его спутница, это уж точно. Но если ты решишь дать мне свой номер – может, я тебе напишу, – он легко смеётся, а Тачихара краснеет в три раза сильнее и что-то мямлит, протягивая свою визитку. Чуя рассматривает её. Оказывается, парень перед ним – предприниматель, занимающийся автомобильными салонами. Чуя хмыкает. – Знаешь.. я ведь в детстве очень любила копаться в машинах. – Серьёзно? – кажется, Тачихара правда рад, если смотреть на его распрямляющиеся плечи. – Да, помню, рылась в любых тачках, до которых меня только допускали, – мысленно Чуя упускает, что так он иногда зарабатывал себе на жизнь. Реакция Тачихары смешанная, он будто слегка удивлён. Чуя осознаёт, что ляпнул слово «тачки» — не как нежный цветочек. – Ой.. прости, я иногда забываюсь.. – Где же Дазай нашёл такой алмаз.. – Тачихара, видимо, правда восхищён. Это льстит. Чуя смеётся тепло, ему приятно. А ещё он думает, что, наверное, стоит познакомить парнишку с Юан в будущем. Чуя прячет визитку в свой клатч. И чувствует что-то неладное. И Тачихара, кажется, тоже. Поэтому, глянув куда-то в сторону, резко бледнеет, быстро извиняется и уходит. Чуя хмурится, смотрит туда, куда только что глядел парень. И видит Дазая. Дазая, что очаровательно улыбается какой-то даме. От этой улыбки пальцы Чуи незаметно сжимаются на стаканчике, в котором тает лёд. Он делает это так естественно, будто делал это тысячу раз, и Чуя входил в это число. Почему-то от этого неприятно. Этого Тачихара испугался? Флиртующего Дазая? Или, может, кого-то рядом с Дазаем? Ну да, рядом с ним стоит какой-то угрюмый парень, который поглядывает на Чую как-то враждебно. Наверное, рыжему стоит сменить позицию. (Чуя не успел заметить быстрого острого взгляда каштановых глаз, брошенного на бедного Тачихару) Он заворачивает за ещё один домик, находя там неожиданно небольшую лавочку. Просто чудо за углом! Ноги уже отваливаются от бесконечных каблуков, босоножек на платформе и высоких подошв. Всё, чтобы хоть немножко подходить Дазаю по росту и не слышать усмешек в свой адрес. А ещё Осаму запретил ему надевать парики, пригрозив, что расторгнет с ним все договорённости. Но Чуя выкручивается, напрягая ещё и Коё, прося её придумать тысячу и один способ хоть немного спрятать волосы. Ежедневным головным убором стала его первая тёмная шляпа, подаренная Коё. Они сняли с неё ту брошь, и теперь это просто классический головной убор, бесящий Дазая не настолько сильно, чтобы снимать. Чуя вытянул ноги и, пока никто не видит, разулся. Он поставил аккуратные босоножки на довольно внушительной платформе рядом и опустил ноги на зелёную траву. Она была тёплой, приятно мягкой и шуршащей под ногами. Чуя прикрыл глаза. И тут над ним нависла фигура, пока он расслаблялся. – Моя прекрасная спутница утомилась? – этот голос рыжий узнает из тысячи. – Зачем же тогда прятаться? М? Он кладёт свои руки по бокам от ног Чуи, ловя его в ловушку, и заглядывает под большую шляпу. Дазай приближается настолько, чтобы оказаться под полями этой светлой шляпы. Чуя хмурится. Ему кажется, что в голосе Дазая проскользнуло что-то по змеиному недовольное. – Извини? – Не извиняю, Ичи-чан. Мне не нравится, что ты ушла непонятно куда, не предупредив меня. Я потерял тебя из виду и думал, что тебя украли и продали в рабство, – он говорит это, почти скатываясь в детский тон, но Чуе кажется, что в его глазах сверкает что-то сложное, что-то опасное, от чего стоит драпать не задумываясь. Чуя иногда себя не понимает, например сейчас, когда ему интересно: – Мило, что ты даже не подумал, что я могу самостоятельно сбежать? Или ты думаешь, что не получится? Дазай молча долго смотрит на него, ничего не говоря в ответ, и Чуе правда становится на секунду жутко. Рыжий же просто пошутил, ему нет смысла уходить: его кормят, поят, он хорошо спит, ему даже дают иногда деньги на личные расходы, которые он заносит на свой счет. В тайне от Дазая, конечно. Шатен берёт подбородок Чуи в свои руки и долго-долго целует, будто стремясь напомнить, из-за кого и для кого здесь Чуя. – Я могу тебя проводить в вип-зону, а через полтора часа мы пойдём домой, хорошо? Мне нужно ещё доделать свои дела, – Дазай говорит это вполголоса, цепляя обувь Чуи двумя пальцами. Игнорируя неудачную шутку Чуи. Затем он подхватывает быстро одну из ног рыжего и целует её в лодыжку. Чуя давит писк, пока Дазай быстро подхватывает его под ноги и талию, чтобы как принцессу нести до вип-зоны. Чуя краснеет моментально. – Ты что делаешь?! – шипит он в его плечо, пряча свою красноту. – Кажется, у тебя заболели ноги, я решил помочь, принцесса, – в его тоне Чуя почти физически чувствует ухмылку. Вот ведь.. – Подожди, я оставил там свой лимонад... И тут рыжий чувствует, как хватка подозрительно усиливается. – Я куплю тебе лучше. Никогда не думал, что пить лимонад с незнакомцем, когда у тебя есть спутник, – не самая лучшая идея? – Дазай звучит абсолютно спокойно, даже хватку вернул обычную, но Чуя ощущает напряг где-то на уровне инстинктов. – Когда твой спутник занят своими делами? – он фыркает, прикрывая глаза, – Думаю нет. – Если ты не хочешь, чтобы я водил тебя с собой на поводке по моим делам, то поймёшь, что это плохая идея. Золотце, ты мой спутник, и я хочу, чтобы ты соблюдал эту роль. Он усаживает его на мягкое кресло в вип-трибуне, накрытой сверху тканью, заслоняющей от солнца. Целует в макушку и уходит. А рыжий сидит и держит руку на том месте, куда только что поцеловал Дазай. С этим парнем определённо что-то не так. Что-то странное и пугающее, что вообще не нравится рыжему. Через пару минут персонал приносит Чуе лимонад. Ужасно сладкий, пить который просто невозможно. И Чуя выливает его в ближайший цветок. Через пару минут, взгляд невольно падает на этот же цветок, и рыжему чудится, что бедняга завял. Бред. Просто бред. Но больше из того, что приносил персонал от Дазая, Чуя не пил. ..... Чуя не заметил, как они перешли на различные прозвища. Наверное, тогда, когда Дазай сказал, что Чуя будет его спутницей на многих мероприятиях до конца лета. Чуя согласился — ведь платили, честно говоря, очень хорошо. Кажется, столько, что рыжий таких денег за всю жизнь не видел. Но, честно, интуиция уже давно приказывала собирать шмотки и съёбывать. Осталось немного. Их контракт скоро закончится, со всеми этими сладкими речами и непонятными взглядами. Вообще чуя не успел уловить момент, когда бабочки в животе, от присутствия Дазая, стали эволюционировать в тараканов в голове. Дазай в принципе стал напрягать в каких-то маленьких вещах. Совсем незаметных, если не присматриваться, но звериное чутьё рыжего било тревогу и требовало найти доказательства — почему. И, к сожалению, доказательства находились. То, что Дазай вечно всё контролировал, хотя делал вид, что это не так. Он пытался казаться шалопаем, но Чуя с каждым разом убеждался, что это не так. То, что Дазай тянул свои загребущие лапы к нему всякий раз, стоило Чуе отойти от него на каком-нибудь мероприятии. Рыжий должен был всегда тереться где-то рядышком, быть на виду и желательно ни с кем не флиртовать. А как Дазай определял, что такое флирт? Да чёрт его знает. Это же Дазай. Что в его голове происходит — известно только самому Дазаю, там даже для бога места нет. То, что Дазай сжёг записку от Тачихары — Чуя понял почти сразу, когда краем глаза увидел обгоревший кусок бумаги в камине. Это не паранойя! На огрызке четко был виден последний иероглиф имени Тачихары. Записка пропала из его клатча так, будто её там никогда и не было. А Дазай всё смотрел на него своими грустными глазами, уверяя в своей невинности. То, как он умел притворяться. Дазай — та ещё змеюка. Реально! Чуя всё ещё в шоке с того, как он находит подход ко всем людям: где надавит, где погладит, где начнёт угрожать. За все те приёмы, через которые они прошли вместе, Чуя увидел тысячу и одного Дазая — и, кажется, ни одного настоящего. Это пугало. Особенно после того, как они приезжали «домой» (на самом деле Чуя не понял, в какой момент это стало называться домом), и делали что-нибудь вместе. Смотрели фильм или просто валялись на диване. Он рассматривал Дазая и пытался понять, что же шатен чувствует сейчас. И что из всех его шуток — действительно правда? Но правда была в том, что Чуя уже не мог отличить тревожность от осторожности. Он начал вздрагивать, когда Дазай подходил сзади. Стал осторожнее находится с людьми, даже с друзьями шатэна. Чуя боялся рассказывать что либо о Юан и о себе, хотя подозревал, что Дазай и так уже все знает. Но если бы это было действительно так, то шатен бы уже сделал так, что уходить стало Чуе стало бы некуда. Рыжий это знал и с опаской каждый раз передавал записки через Коё для Юан. Дазай ничего не говорил. Он просто улыбался своей грустной улыбкой и поправлял жемчуг на шее Чуи. И Чуе это вообще уже не нравилось. ..... – Ты не видел мой телефон? Детка?... Это твоё, можешь забирать себе, – шкатулка была сунута рыжему. Он поцеловал Чую в макушку, аккуратно вынимая из коробки в бледных руках ошейник из дорогой кожи. Достаточно миниатюрный, он выглядел как необычное украшение. А чувствовался на коже так, будто Чуя – собака. Беспородная, подобранная с улицы собака, которая теперь обрела хозяина. Только вот Чуя как-то не соглашался на такое. Он протягивает руку к шее, ощупывая новый аксессуар. – В честь чего? – Сегодня приём. Стиль достаточно свободный, и я решил, что тебе пойдёт. Пойдёшь со мной? Чуя понимает, что это не вопрос. Приказ. Но он в этой золотой клетке добровольно почирикает ещё неделю. Одну неделю, он продержится и сбежит, оставив эту кожаную хрень на столе (не дай бог там чип, а шатен всё же маньяк со стажем). Длинные пальцы проходятся по лопаткам, а тёмные губы касаются уха. – Тебе не нравится?.. Хочешь, будет розовый? Я перезакажу. Делали специально под тебя, – он берёт рыжие пряди, крутя их между пальцев. Голос тихий, обещающий то, что нельзя обещать. – У тебя красивая шея, Ичи-чан. Такая хрупкая... и как ты выживал раньше? В таких условиях? И не страшно было? Его сгребают длинные холодные руки в удушающие объятия. Словно в капкане. Чуя мысленно выдыхает, проговаривает про себя, что с деньгами сбежит из города и Юан с собой заберёт. Да и этот хуй вообще не отсюда, вроде. Как он сказал? Где-то ближе к морю? Ну и хорошо, отлично. Чуя тоже улетит к морю, только на другую половину планеты. Сейчас он топит свою лёгкую дрожь и 'нежится' в объятиях. Он убеждает самого себя, что ему в них спокойно и тепло. Он тянется к Дазаю, обнимая его за шею. Насилу вырубает тревогу, бьющую набатом в голове. Деньги уплачены – значит, он должен сыграть хорошо, а что там дальше будет – потом разберётся. ... Сбежать ему, что характерно, не дали. Претензий никаких, деньги выплачены, лежат на столе. Даже не на карточке, хотя мудила Дазай мог что-то такое организовать, типа только с карты можно оплачивать, а карту отследить можно. Но нет. Наличка, аккуратненькой стопочкой на прозрачном столике. Только вот одна проблемка. Дазай оказался изобретательнее карточки с привязкой к номеру телефона. Он пошёл дальше. Чуя пристёгнут. Даже не ошейником (о Дазай, как мило он боялся, что Чуя случайно придушит сам себя во сне). Поэтому цепь на ноге. Красивая такая. Дёру бы дать, да покричать, но этаж только их. Блять. И телефона здесь нет никакого. Только записка. «Твои деньги, золотце. Если вернусь, а ты здесь – буду считать, что контракт продлевается. Поедем со мной на море? Ты же его любишь, правда?» Чуя громко мычит и валится на кровать, закрывая лицо руками. Ну как можно быть таким дураком? Зачем он сказал Дазаю, что у него нет родственников? Теперь эта шпала спокойно может его украсть и посадить в золотую клетку, чтобы рыжий ей чирикал по утрам и вечерам, помогая заснуть. Пиздец. Приплыли. Чуя переворачивает записку. «Жаль, но, кажется, в твоей сказке я всё же колдун, спасающий рыцаря ;)» Ещё лучше. Он ещё и издевается. Прямой намёк на заточение в башне, а, Осаму? Чертов подлец. Чуя вскакивает, оценивая длительность и крепкость цепи. Ну, до туалета хватит, учитывая, что он в двух метрах. Но этого недостаточно. Голыми руками он золотую цепь не разорвёт. Или позолоченную? Уже не так важно. Боже, Дазай действительно сумасшедший. Ну ладно, мы сильные. Чуя обходит кровать и толкает её вперёд. Молится о том, чтобы та была не приколочена. И о боже! Мечты сбываются. Он толкает дорогущую тяжёлую мебель, благодаря себя за постоянные тренировки и поддержание нормальной физической активности. Не такой он и хлюпик, каким кажется. Кровать поддается. Чуя выдыхает, прислушиваясь — не зазвенела ли сигнализация. Тишина. Он смотрит на дверь, потом на цепь. До коридора не хватит. Но до окна — да. – Пиздец, — бормочет Чуя, хватая стул, - Надеюсь, падать будет не больно...