bakudekuslime

Дождь за окном не прекращался. Небо, затянутое плотными свинцовыми тучами, казалось чугунным и давящим. Бакуго ненавидел такую погоду: сырость проникала под кожу, превращая его взрывной характер в глухое раздражение. Но сейчас он не злился — он метался по кровати, задыхаясь в липком кошмаре. По лбу катился пот, пальцы судорожно сжимали простыни, а из горла вырывались обрывистые, жалобные звуки, больше похожие на подавленный плач. В это время на кухне царил уют. Изуку, закутавшись в мягкий плед, устроился на стуле с ногами. На столе дымился горячий чай, а рядом сиротливо лежало надкушенное сладкое пирожное. Окно было распахнуто настежь: Он обожал этот запах мокрого асфальта и свежий, прохладный воздух, который действовал на него лучше любого успокоительного. Тишину нарушал лишь приглушенный звук хоррор-сериала на планшете, пока резкий грохот из спальни не заставил Изуку вздрогнуть. Сбросив плед, он в два прыжка оказался у двери Кацуки. Бакуго лежал на полу, сползши с кровати; его брови были мучительно сведены к переносице, а губы шептали что-то неразборчивое. Изуку, не колеблясь, опустился рядом, обхватил его лицо ладонями и мягко, но настойчиво встряхнул. — Эй! Проснись! Бакуго резко распахнул глаза. В его взгляде застыл такой первобытный ужас, будто он только что увидел призрака из самой темной бездны. — Ты весь в поту, милый… — прошептал Изуку, вытирая влажный лоб блондина. — Что случилось? — Я видел сон… — голос Кацуки сорвался, дыхание все еще было прерывистым. — Он был слишком реальным. Я всё ощущал... это было ужасно. — Что именно ты видел? — Изуку заглянул ему в глаза. — Не хочу говорить, — Бакуго отвел взгляд, его плечи мелко дрожали. — Вдруг… вдруг это случится на самом деле. Изуку, глядя на покрасневшие, полные боли глаза Кацуки, просто подался вперед и крепко сжал его в объятиях. Он прижался щекой к его плечу, стараясь передать всё свое тепло. — Всё будет хорошо. Это просто сон. Тебе приснился кошмар, но я здесь. Давай я налью тебе чаю, и мы просто посидим вместе? Бакуго не ответил. Он лишь сильнее вжался в Изуку, пряча лицо в изгибе его шеи, словно боясь, что если он отпустит хотя бы на секунду, тот растворится, превратившись в ту самую пыль из его сна. — Будь рядом, — глухо прохрипел он. — Я не хочу тебя терять. — И не потеряешь, глупый, — Изуку тихо усмехнулся, хотя в его сердце тоже кольнула тревога. — Вставай давай, иди умойся. А то выглядишь как ребенок, который маму в магазине потерял. Кацуки фыркнул — привычное ворчание начало возвращаться к нему, вытесняя липкий страх. Пока он приводил себя в порядок в ванной, Изуку вернулся на кухню, чтобы обновить заварку. Когда Бакуго зашел на кухню, его обдало свежестью. Прохладный воздух из окна мгновенно прояснил мысли, заставляя легкие раскрыться. — Ты заболеть хочешь? — проворчал он, усаживаясь за стол. — Классно же, — Изуку улыбнулся, кивнув на дождь за окном. — Свежий воздух, шум капель… успокаивает. — Терпеть не могу дождь, — Бакуго посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом. — Но когда ты рядом… я его почти не замечаю. Всё кажется не таким уж и дерьмовым. — Вот и славно, — Изуку пододвинул к нему кружку. — Пей свой чай. — Перед чаем я хочу кое-что сделать. Кацуки медленно поднялся. Он подошел к Изуку вплотную, взял его лицо в свои ладони, бережно, словно хрупкий фарфор, и запечатлел долгий, нежный поцелуй на его лбу. — Я люблю тебя. Даже если у тебя огромный лоб, — усмехнулся он, возвращаясь на свое место. Не успел он сесть, как в затылок ему прилетел плюшевый мишка, оставленный Изуку на стуле. — А я люблю тебя, даже если ты дебил, — парировал Изуку, сияя своей самой яркой улыбкой. Кошмар отступил. На кухне, под мерный стук дождя, остались только они двое — и реальность, в которой они были живы и вместе.