Что сказать тебе о море?..

– "Что сказать тебе о море – о штормах и о просторе, и о чайках за кормою в жизни моряка?.." Латона правда не знает, как ещё ответить на этот вопрос – "Расскажи мне что-нибудь о море?", – заданный незнакомым пареньком на причале, – короткие тёмно-русые волосы весёлым ёжиком, обычная тёмная одежда, – явно гражданским, явно не плававшим, явно влюблённым в море. Парень песню явно опознал, улыбнулся... Значит, не пропащий, значит – настоящий... А и правда – что рассказать?.. "Как на палубе качает, и как город исчезает, за чертою горизонта тает в облаках..." Так парень это слышал и так, знает, а, может, и фильмы смотрел... Так что же ему – рассказать такого, чтобы было – совсем личное, что ему – ни одна песня не расскажет?.. Или, всё-таки, – расскажет?.. Латона пожимает плечами, встряхивает непокорной гривой – чёрные волосы рассыпаются по плечам, на морскую тельняшку с очень низким вырезом. Парень восхищённо смотрит... не на вырез, там взгляд задержался лишь на пару секунд – на неё, в глаза. Ну да, для него она – просоленный морской волк, а ещё... ещё?.. Откуда-то выныривает Ариадна – дорогая подруга, верная любовница, напарница, и совладелица их яхты... Рыжие волосы янтарём горят – что бирюзовые глаза говорят?.. Чёрные, как у самой Латоны, клёши, серая штормовка поверх тельняшки накинута и почти на все пуговицы застёгнута, волосы полуубраны в причёску – верхние пряди надёжно сзади закреплены, не лезут в глаза, а под ними локоны – вьются, льются по спине коротким водопадом... Незнакомый парень загляделся аж. Ничего, наверное, можно его и третьим взять – хоть в постель, хоть на яхту, покататься вначале – а там посмотрим?.. – Я Ариадна, а ты? – Подруга тем временем живо и деловито с улыбкой протягивает руку пареньку. – Руперт, – тот немного застенчиво улыбается, сильно, но бережно пожимая руку в ответ. Северянин, незагорелый, и почти на полголовы выше Ариадны... И всё-таки любит море. Не хватило своего?.. – Я с севера приехал, там... Хочу в Королевскую Академию поступать, Морскую... вырасту – буду адмиралом, – дерзко и озорно откидывает голову, шалые искры вспыхивают в глазах, – цур зее, самым великим, величайшим. Заливисто смеётся, и подруги не выдерживают – хохочут вместе с ним. Не над ним – а именно вместе, этой весёлой и озорной, морской жаждой жизни. – А у нас есть яхта своя, – немного отдышавшись, неожиданно выпаливает Латона. – И мы на ней очень часто ходим в море... А вот что рассказать тебе о нём, я не знаю, совсем не знаю... Она немного растеряно и беспомощно глядит на подругу. – Расскажи как есть, просто, что знаешь, – подумав и пожав плечами, выдаёт та. – Просто... впечатления, эмоции, факты... не знаю. Большего ей и не надо... она понимает, она внезапно понимает, что рассказать. – Мы – я и моя подруга... Я посмелей, она – порешительней, но вместе мы не любим лишних официальных условностей и быстро забываем их. А море.... оно такое, такое же, оно – наше кровь и плоть. Оно... для всех разное, понимаешь?.. – И для всех – единое, – неожиданно говорит Ариадна, внезапно сделавшись серьёзной. – Ладно, я побегу, меня Спиро попросил заскочить на пару минут, помочь ему в чём-то с документацией... Скоро вернусь, не скучайте, если что – не выходи в море без меня, – это уже Латоне. И стремительно, как и пришла, исчезает за стенами у пирса. – Ну вот она у меня такая... ладно, – девушка задумчиво переводит взгляд на море. Над голубым небом летят и кружатся белые чайки, пронзительно кричат, и под ними расстилается бирюза приветливого и невообразимого, родного её – их – южного моря. – А море... оно... – промедливает на мгновение, подбирая слова, – вот... Понимаешь, я в море себя чувствую совсем дома – на земле такого нет, на земле классно и дома, да, но в море ты – _совсем дома_. И когда парус надувается ветром, и снасти хлопают по-особенному, а потом ровно рокочет мотор, и палуба качается под босыми ногами, пока ты пробираешься с кормы на самый нос... А потом остаётся только парус, и ты лежишь на палубе, свесив ноги в набегающую волну, и она разбивается брызгами о борт и о тебя, и ты вдыхаешь запах моря, и перед тобой – выход из залива... И потом – открытое море, и над тобой – бескрайнее небо и парус, белый парус, а потом просто небо, и ты лежишь, лежишь, лежишь... а подруга или капитан в это время управляют яхтой. А потом вы наконец выходите из залива, туда, где можно встретить дельфинов, и тот, кто управляет яхтой, заглушает мотор и убирает парус. И ты по мокрой палубе пробираешься на корму и спрыгиваешь в море, и волны тебя качают, и ты плывёшь обычно, а потом переворачиваешься на спину, и видишь бесконечность вокруг себя, становишься – его частью... А потом опять обычно плывёшь, на животе, то играя с волнами – в догонялки или ещё во что, уплывая то от корабля, то к нему, и он уже такой большой видится снизу-изнутри – снизу него и изнутри моря, именно что – не яхта, а целый корабль... А потом опять лежишь или плывёшь на спине, и волны видятся в полнеба, и те, кто тебя видят в этот момент, влюблённые в море подруга и капитан корабля, говорят, что ты морской, совсем морской, рождённый морем и для него..., – Латона переводит дыхание и продолжает. – А потом... Потом – обратно небо, и мокрая палуба, вначале под ногами, потом под спиной, и волны – под ногами и вокруг них, и небо, огромное небо над тобой... И белый парус, и потом рокот мотора под тобой, отзывающийся дрожью во всём твоём теле, урчащий и зовущий за собой, в невиданные края – здесь и сюда зовущий, летящий вместе с тобой в бесконечность, к новому горизонту или привычному... здесь и сейчас ты и есть – и он, и яхта, и море, и небо, и кто на яхте, и те, кто дорог тебе и также, как ты, морские... И хлопанье снастей, стихающее потом, и редкие переговоры с теми рядом, кто также, как ты, влюблён в море и дышит им сейчас – полной грудью и всем собой, как и ты, и плеск волн о борт, и качка, и мечта, и скорость – вперёд... И всё время, всё, феерично всё – непреходящее ощущение: ты совсем, совсем, совсем дома, и ты обязательно про это напишешь и споёшь... А пока – над тобой – небо, небо, небо, и белый парус, и вокруг тебя – море, море, море, огромное, безграничное, живорождённое, как и ты... И ты совсем, совсем, совсем дома, и это, – в том числе, – и есть: счастье, жизнь и вечность – море, огромное, вечное, прекрасное и такое родное море... Приостановившись на пару мигов, чтобы перевести дыхание, Латона светло и не беспомощно даже – беззащитно улыбается, обезоруживающе и открыто, – понимаешь... А дальше, как в песне – "Паруса – взлетают в небеса. Паруса – ты выбрал это сам! Голоса звенят прямо в сердце твоём, и поёт морская душа. И поёт морская..." Паренёк завороженно и мечтательно глядит, явно представляя это про себя – и находя в себе, в своём сердце и своей голове, на её слова живейший отклик... И она неожиданно для себя, – хотя какое там неожиданно, она давно уже всё решила, просто не ожидала озвучить это так быстро, – предлагает: – Руперт, а давай с нами? Покатаемся? Хочешь?.. И видя, как немного недоверчивой, но очень счастливой и открытой улыбкой расцветает его лицо, она улыбается также. – Конечно, хочу. А можно?.. И тогда просто – Руппи, – протягивает ей руку, глаза зажигаются шалой и какой-то невозможной надеждой. – Конечно, можно, – она кивает в ответ, волосы рассыпаются по плечам окончательно, и ощущение, как будто по ним бегут ведьмины искры, – а я тогда просто – Лато. Парень немного несмело шагает вперёд и обнимает её. И какое-то время они стоят так, обнявшись, а потом вполуобнимку глядят на море. С ним просто тепло – он интересен, как... не жених ещё – немного как вероятный любовник, но куда больше – как морской человек... Как предзакатное солнце, выныривает сзади запыхавшаяся Ариадна – Латоне не нужно оборачиваться или слышать её голос, чтобы узнать по шуму шагов и родному дыханию. Чувство куда вернее обычных пяти – то самое, морское, чувство, когда чуешь товарища, где бы он ни был, где бы ни находился, также, как чуешь своё море – и себя... Вероятно, Руперта она будет чувствовать также... они будут. – Вот вы где... А я тут вас ищу, к вам спешу, – рыжая лисица почти подкрадывается сзади и обнимает их обоих. Кладёт Латоне голову на левое плечо – она совсем немножко ниже, дерзкая невозможная красавица, – слегка сжимает руку на груди. Намёк принят и понят, дорогая, но – не сейчас, немного погодя, в море... И не нужно быть провидицей, чтобы понимать, как именно она похоже сейчас сжимает сбоку грудь Руперта через тёмную ветровку. – А пошли, чего мы стоим, – встряхивает рыжая головой, выпуская их, и почти сразу же берёт Руперта – Руппи – за руку, – пойдём! Как куда? На яхту!! Покатаемся на весь день. Она наша, совсем наша, – прибавляет неожиданно мечтательно. Воплощённый огонь, умеющий быть и яростным, и нежным... Латона с улыбкой кивает, и вдвоём они почти волокут смеющегося Руперта, не очень верящего своему счастью, – вначале на пирс, потом, по новеньким доскам, к любимой яхте. В море он преобразится, в море он наверняка станет собранным и решительным – и в глубине души – бесконечно мечтательным... А пока, на берегу, Латона вертит головой, ненадолго замирает и высыпает севшим позади на пристань чайкам крошки хлеба и сухарей из кармана, оставленные специально для птиц. Парень и подруга оглядываются недоумённо, потом понимающе улыбаются, и троица продолжает движение. Ну вот, покормили птиц – можно и в море... И солнце смеётся им навстречу, ласково плещет бирюзовая, как глаза, волна – и поёт, поёт, поёт морская душа – морские души, обнимая мысленно родное море и сливаясь с ним, и становясь им... – "И поёт морская душа", – шепчет воровато Латона, вновь оглядываясь по сторонам, и смеётся безоглядным счастьем получившей душу морской твари, радостной морской ведьмы. Ветер там приворожить или успокоить волну, как умеет она – задача нехитрая, а вот морем быть, а вот к морю новых людей привести... Скрипят доски под ногой, качаются у почти пустого пирса яхты, и незаметно качается над морем солнце... "Колышется, колышется надо мною небо, и под ногами палуба ходит ходуном... Кто соли не попробовал, кто качки не изведал, не может называться настоящим моряком." Сколько же песен спето о море – бескрайнем, необозримом, вечном?.. Сколько же ещё – придумает, споёт она, Латона Аристидис, яхтсменка, морячка, рождённая побеждать – и быть морской?.. Она не знает, просто шало смеётся и вслед за подругой и новым приятелем, уже ставшим родным, спешит к любимой яхте – и в родное море. "И пусть качает, качает волна морская! И далеко от нас родной маяк. И пусть качает, качает, – я твёрдо знаю: любые штормы может вынести моряк." Морская ведьма открывает новые горизонты – морских просторов и морской любви.