Милый Дима

Музыка в баре глухо била по барабанным перепонкам, а за столом команды Димы Масленникова царило привычное оживление. Вот только сам Дима уже давно не участвовал в общем веселье. Алкоголь и дикая усталость сделали своё дело: парень тихо и мирно опустил голову на сложенные перед собой руки и мгновенно уснул прямо посреди шумного зала. — Дим, эй, Масленников, хорош давить массу, — Сударь весело толкнул друга в плечо. Реакции не последовало. Дима лишь поглубже уткнулся носом в сгиб локтя. Стас попытался приподнять его за плечи, но Дима был абсолютно тяжелым, расслабленным и на любые попытки растолкать его лишь тихо, недовольно мычал, наотрез отказываясь открывать глаза. — Бесполезно, он в стельку, — вздохнул Стас, доставая из кармана димин телефон. — Надо звонить кому-то, кто его заберет. Кто тут у нас первый? О, Эмиль.

***

В это время в квартире Димы Эмиль принял душ, с полусухими волосами, в штанах и толстовке. Эмиль успел даже будер сделать и сесть поесть. Не успел Эмиль даже и кусочек съесть как экран телефона высветился светом и на экране показалось имя Стаса. Эмиль что то бурча под нос, типо - не дают поесть нормально, всё же взял трубку . В трубке сразу же послышался голос Стаса и громкая музыка на фоне. — Эмиль, спасай, — раздался в трубке голос Стаса. — Наш медведь уснул прямо за столом. Разбудить не можем, он вообще в ноль. Заберешь его? Мы в баре на Покровке. — Скоро буду, — вздохнул Эмиль. Волосы были полусухими, но времени сушить их феном не было. Накинув куртку прямо так, Эмиль вызвал такси и поехал разгребать последствия диминого отдыха.

***

Минут через двадцать Эмиль уже заходил в полумрак бара. Парни за столом облегченно замахали руками, указывая на спящего лидера. Эмиль спокойно, без злости, подошел к столу и встал сбоку от Димы, с левой стороны. Он несколько секунд просто стоял и молча смотрел на него. Дима выглядел до безумия беззащитным: брови слегка нахмурены, губы приоткрыты, а сам он казался уютным, огромным спящим ребенком. Эмиль мягко улыбнулся. Он аккуратно наклонился к самому его уху, так, что полусухие кудри слегка коснулись диминой щеки, и тихо, невероятно мило прошептал: — Дим… Димуль, поехали домой, я тебе твой любимый чай сделаю и обниму. Пойдешь со мной? Ответ со стороны Масленникова последовал моментально. Дима даже не открыл глаза и не проснулся до конца, но его сознание четко выцепило из шума бара этот родной, мягкий голос. На лице Димы появилась сонная, удивительно нежная улыбка. — Угу-у… пойду-у, — ответил Дима протяжно и ласково, точь-в-точь как маленький ребенок, которому пообещали самую любимую сладость. Не размыкая век, Масленников наощупь потянулся к Эмилю. Его сильные руки безошибочно скользнули по бокам парня, и Дима крепко обнял Эмиля за талию, утыкаясь лбом куда-то ему в бок. — Всё, мы пошли, — улыбнулся Эмиль удивленной команде, которая только что безуспешно пыталась растолкать блогера. Дима послушно поднялся, всё еще обнимая Эмиля сзади за талию и практически полностью перенося на него свой вес. Так, не разжимая этих сонных, крепких объятий, они медленно двинулись к выходу из бара, направляясь к ожидавшей их на улице машине.

***

Ночной город лениво плыл за окном автомобиля. В салоне такси было тепло, негромко играло какое-то радио, а водитель понимающе молчал, стараясь плавно объезжать любые кочки. Как только они сели на заднее сиденье, Дима даже не подумал отпустить Эмиля. Он по-прежнему крепко обнимал его, а теперь, оказавшись в замкнутом пространстве, окончательно расслабился. Масленников тяжело вздохнул, потянулся всем телом к парню и буквально вжался в его бок. Его большая ладонь собственнически легла на бедро Эмиля, а тяжелая голова опустилась на плечо, утыкаясь носом прямо в теплую ткань толстовки. Эмиль тихонько охнул от такой весовой категории, но прогонять Диму не стал. Напротив, он поудобнее устроился на сиденье, позволяя старшему устроиться максимально комфортно. От полусухих волос Эмиля все еще приятно пахло свежестью и лавандовым шампунем, и Дима, почувствовав этот запах, довольно замурчал, утыкаясь лицом еще глубже, прямо в изгиб шеи Эмиля. — Эми-иль… — невнятно, тихо позвал Дима, начиная сонно ластиться, словно огромный домашний кот. Он терся щекой о плечо парня, перебирая пальцами ткань его худи. — Ну Эмиль… — Что, горе мое? — шепотом отозвался Эмиль, сдерживая улыбку и косясь на зеркало заднего вида, но водителю, к счастью, не было до них дела. — Погладь… — Дима капризно пошевелился, слегка боднув Эмиля головой в подбородок, требуя внимания. — Руку дай. Погладь меня. Эмиль мягко усмехнулся. Ладно, пьяный Масленников — это совершенно особый вид искусства, который посторонним видеть точно не положено. Он освободил свою левую руку и аккуратно опустил ладонь на затылок Димы. Пальцы нырнули в густые, жестковатые волосы, мягко массируя кожу. Дима от этих прикосновений аж затаил дыхание, а потом издал тихий, утробный звук максимального блаженства. Он еще сильнее прижался к Эмилю, практически забираясь к нему на колени, насколько позволяли габариты машины. — Хорошо-о… — пробормотал Дима, прикрывая глаза. Но на этом его сонные капризы не закончились. Он чуть приподнял голову, заглядывая снизу вверх в глаза Эмиля абсолютно чистым, детским и преданным взглядом. — А сказать? — Что сказать, Дим? — Эмиль продолжал перебирать его волосы, запуская пальцы в пряди на макушке. — Ну скажи… что я хороший, — Дима шмыгнул носом, преданно заглядывая в лицо парню. В этот момент в нем не было ни капли того строгого, уверенного в себе лидера команды, которого знали миллионы. Сейчас это был просто уставший, разомлевший от алкоголя и тепла человек, которому жизненно необходима была порция нежности. — Скажи, что я хороший мальчик… Пожалуйста. Сердце Эмиля дрогнуло от такой зашкаливающей милоты. Он склонил голову, касаясь своими губами виска Димы, и тихо, очень ласково прошептал прямо ему в волосы: — Ты самый лучший, Дим, послушный мальчик. Умничка, самый хороший, самый умный, мой хороший. Дима от этих слов расплылся в такой глупой и счастливой улыбке, что Эмилю самому захотелось затискать этого большого «медведя». Масленников победно угукнул, еще крепче перехватил Эмиля за талию и, полностью удовлетворенный, закрыл глаза. До самого конца поездки он больше не шевелился, лишь изредка тихонько вздыхал во сне, пока пальцы Эмиля без остановки перебирали его волосы.

***

Такси плавно затормозило у подъезда. Кое-как расплатившись с водителем одной рукой — потому что вторая намертво удерживалась спящим блогером — Эмиль аккуратно потянул Диму за собой на выход. Масленников недовольно заворчал, лишившись автомобильного тепла, но послушно побрел следом, снова обвив рукой талию Эмиля и уткнувшись носом ему в плечо. В лифте и по коридору они продвигались со скоростью сонной улитки. Дима практически спал на ходу, перебирая ногами на автопилоте и тихонько сопя Эмилю прямо в шею. Когда за ними наконец захлопнулась входная дверь квартиры, Эмиль облегченно выдохнул. Коридор встретил их полумраком. Кое-как стянув с Димы куртку и разув его — при этом Масленников опасно наваливался вбок, рискуя завалить их обоих на обувную полку — Эмиль потащил эту тяжелую тушу в спальню. Едва коснувшись края кровати, Дима с глухим вздохом повалился на матрас, увлекая Эмиля за собой. Кожаная куртка полетела куда-то на пол, а сам Дима, перекатившись на центр постели, сразу же потянул на себя одеяло. — Ну всё, приплыли, — прошептал Эмиль, пытаясь аккуратно высвободить свою руку из диминого захвата, чтобы уйти к себе. — Спи, медведь. Но не тут-то было. Дима, почувствовав, что тепло исчезает, резко распахнул мутные, сонные глаза. Его лицо обиженно вытянулось, а брови сошлись на переносице. — Ты куда? — хрипло и капризно пробормотал он, резко дернув Эмиля за край худи обратно на кровать. — Не уходи. Обними. — Дим, ты огромный, пьяный и занимаешь всю кровать, — попытался воззвать к логике Эмиль, но в ответ получил лишь упрямое мотание головой. — Не волнует. Обними меня, я же… я же хороший мальчик, ты сам сказал, — Дима надулся, выглядя в этот момент максимально комично для своих габаритов. Он демонстративно приподнял край тяжелого одеяла, приглашающе хлопая ладонью по свободному месту рядом с собой. — Пожалуйста. Эмилька, ну холодно же. Эмиль устало потер переносицу. Волосы на затылке уже окончательно высохли, голова почти прошла, а спорить с нетрезвым Масленниковым было делом абсолютно бесполезным. К тому же, смотреть на то, как этот двухметровый суровый охотник за привидениями буквально умоляет об объятиях, было выше его сил. — Ладно, ладно, успокойся, никуда я не ухожу, — сдался Эмиль. —Но сначала дай мне переодеться. Дима нехотя освободил руку Эмилья лишаясь тепла. Эмиль переоделся в другие мягкие домашние штаны и толстовку, и аккуратно забрался под одеяло. Дима среагировал мгновенно, словно только этого и ждал. Он тут же подгреб Эмиля под себя, мощной рукой обхватывая его за талию и намертво прижимая к своей груди. Свои длинные ноги Дима бесцеремонно закинул сверху, полностью блокируя любые пути к отступлению. — Одеяло дурацкое… ты теплее, — довольно пробурчал Дима, утыкаясь подбородком в макушку Эмиля и глубоко, расслабленно вдыхая запах лавандового шампуня. Эмиль сначала замер, придавленный этим живым «щитом», но потом расслабился. В этих объятиях было удивительно уютно, безопасно и очень тепло. Он аккуратно положил ладонь на широкую димину спину, медленно поглаживая его через футболку. — Спи уже, чудо, — тихо шепнул Эмиль в темноту комнаты. Дима в ответ лишь что-то сыто и согласно промычал, окончательно проваливаясь в глубокий, спокойный сон без сновидений. Его хватка на талии Эмиля во сне ни капли не ослабла — он продолжал крепко держать свою «находку», словно боясь, что Эмиль исчезнет, стоит только разжать пальцы.

***

Утренний свет несмело пробивался сквозь плотные шторы спальни, окрашивая комнату в мягкие полутона. Эмиль проснулся первым. Он с трудом открыл тяжелые после короткого сна веки и несколько секунд просто разглядывал потолок, пытаясь сообразить, почему ему так тяжело дышать. Опустив взгляд, он невольно улыбнулся. За ночь Дима заметно поменял позу. Если засыпал он, уткнувшись подбородком в макушку Эмиля, то теперь сильно сполз вниз. Его тяжелая голова уютно покоилась прямо на груди Эмиля, а лицо было повернуто к нему боком. При этом хватка Масленникова ничуть не ослабла — огромная ладонь все так же собственнически и крепко обнимала Эмиля за талию, прижимая к себе. Дима дышал ровно и глубоко. Судя по расслабленному, спокойному лицу, алкоголь из организма уже практически выветрился, уступив место обычному утреннему сну. Эмиль тихонько вздохнул, стараясь не совершать резких движений. Ему было чертовски тепло и уютно, поэтому сбегать из этих объятий совсем не хотелось. Парень аккуратно освободил правую руку, которая немного затекла, и мягко опустил ладонь на широкую спину Димы. Он принялся медленно, едва ощутимо поглаживать его лопатки через тонкую ткань домашней футболки. Вторая рука Эмиля тем временем привычно потянулась к диминым волосам. Пальцы мягко нырнули в густые, растрепанные после ночи пряди, аккуратно массируя кожу головы у затылка. От этих нежных, убаюкивающих прикосновений Дима зашевелился. Он издал низкий, сонный звук, похожий на ворчание потревоженного медведя, и еще сильнее прижался щекой к груди Эмиля. Пальцы на талии младшего предупреждающе сжались — Масленников явно не хотел, чтобы этот массаж прекращался. Кожа головы Димы приятно расслаблялась под неторопливыми движениями Эмиля, и блогер начал медленно приходить в себя. Его ресницы дрогнули, а дыхание сбилось с глубокого сонного ритма. Дима замер, прислушиваясь к ощущениям, но глаз пока не открывал, судя по всему, собираясь с мыслями после бурной ночи. Дима еще пару секунд лежал неподвижно, продолжая блаженно жмуриться от мягких пальцев, массирующих его затылок. Наконец он тяжело вздохнул, медленно открыл глаза и хриплым, простуженным с утра голосом тихо произнес прямо в толстовку Эмиля: — Спасибо тебе… — Дима чуть приподнял голову, заглядывая Эмилю в лицо заспанным, но уже абсолютно трезвым взглядом. — За то, что забрал. И вообще… за всё. Давай полежим так еще минут пять, а? Голова раскалывается, а у тебя так тепло. Эмиль замер на мгновение, а потом на его лице заиграла хитрая, лукавая улыбка. Пальцы в волосах старшего чуть замедлили ход, но массировать кожу не перестали. — Полежать-то мы можем, Масленников, — протянул Эмиль, забавляясь тем, как Дима снова уютно спрятал нос у него на груди. — Только вот у меня один вопрос. Ты помнишь, что ты вчера в такси вытворял? Дима на секунду замер. В его утреннем, еще слегка туманном мозге начали вспышками всплывать обрывки ночных воспоминаний: салон машины, лавандовый запах, то, как он капризно требовал внимания… — А что я вытворял? — буркнул Дима, попытавшись включить тактику «я ничего не знаю, я спал». — Да так, ничего особенного, — Эмиль тихонько рассмеялся, отчего его грудь под диминой головой мягко заходила ходуном. — Просто один взрослый, суровый тридцатилетний блогер буквально заставил меня гладить его по голове и умолял назвать его «хорошим мальчиком». Дима мгновенно вспыхнул. Уши у него стали пунцовыми, и он поспешно уткнулся лицом глубоко в изгиб шеи Эмиля, чтобы скрыть свое смущение. Из его груди вырвался глухой, искренний и жутко милый смешок. — Ладно, признаю, перебрал, — тихо по-доброму хихикнул Дима, еще крепче сжимая Эмиля в объятиях за талию и шутливо бодая его лбом в плечо. — Но ты же всё равно погладил. Значит, я правда хороший мальчик. — Ладно, сдаюсь, хороший, — улыбнулся Эмиль, окончательно расслабляясь под тяжелым, но таким родным весом. В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь их ровным дыханием. На часах было еще совсем рано, торопиться было абсолютно некуда, и они послушно остались лежать в обнимку, наслаждаясь этим ленивым, уютным утром.