Игры Проклятых 1

Кагеура. Город в тумане. Кагеура стоит на берегу залива, но море здесь не пахнет солью. Оно пахнет гнилью и сырой землёй. Туман — не гость, а хозяин. Он заползает в переулки после заката и не уходит до полудня. В этом тумане исчезают люди. В этом тумане рождаются слухи. Две силы правят Кагеурой. Первые — Собиратели. Они носят маски и молятся на цепи. Их вера проста: проклятые дети — это сосуды тьмы, которые нужно запечатать в подземной Бездне. Никто не видел лица Аббатисы Мор, но все знают: если над твоим домом загорелся чёрный фонарь — забирают не только тебя, но и всех, кто помнил твоё имя. Вторые — Торговцы туманом. Они не молятся. Они торгуют. Детские способности продаются на чёрном рынке, как скот. Капитан Фогг, одноглазый старик с механической рукой, говорит тихо и вежливо. Его люди не носят масок. Они носят кожаные перчатки, чтобы не оставлять отпечатков. Две организации ненавидят друг друга. Иногда дерутся. Иногда заключают сделки. Но есть те, кого ненавидят обе. Катара. Кира. Девочки, чьи имена шепчут в подворотнях. Разными тонами. С разным ужасом. Среди хаоса… --- Сцена. Ночь. Переулок. Туман стелется по асфальту, как дым над могилой. Она стоит над телом. Катара. Пятнадцать? Может, семь сегодня. Возраст течёт сквозь пальцы, когда ты играешь в игры. На ней короткое чёрное платье с корсетным лифом, открытые плечи, асимметричный шлейф из прозрачного шифона — переход от чёрного к фиолетовому, градиент закатного неба в мире, где солнце не светит. Рукава-колокола касаются земли, объёмные цветочные аппликации шевелятся на ветру, как живые. Она смотрит вниз. Мужчина лет сорока. Когда-то важный. Сейчас — кусок мяса в дорогом пальто. Его глаза открыты, зрачки расширены, рот приоткрыт, будто он хотел что-то сказать, но не успел. Следов насилия почти нет. Только тонкая, идеально ровная линия на шее, от которой не осталось крови — вся ушла внутрь, испачкала лёгкие. «Идеальное убийство», — сказали бы в криминальных сводках. Катара наклоняется. Её серо-голубые глаза — две льдинки. Без эмоций. Пустые. Она касается щеки мёртвого длинным пальцем, проводит по скуле, как по поверхности любимой игрушки. — Ты плохо играл, — шепчет она. Голос детский, почти кукольный. — Обещал выжить. Я даже дала тебе три хода. Она выпрямляется. Рядом, в трёх шагах, на мусорном контейнере лежит смятый лист бумаги. Письмо. Катара не смотрит на него — она помнит каждое слово наизусть. «Пожалуйста, помоги мне избавиться от него. Я буду благодарен.» Она помнит и того, кто писал. Его самого убили вчера. За то, что посмел добавить постскриптум: «И не вздумай обмануть». Катара не любит, когда ей указывают. Из темноты выскальзывает чёрная змея. Тонкая, быстрая, с глазами-бусинами. Она подползает к ноге Катары, трётся о ботинок — массивный, грубый, на платформе. Контраст с воздушным шлейфом. — Скажи своим, — Катара не смотрит на змею, но та замирает, слушая. — Следующий, кто попробует заказать через «Торговцев», сгорит вместе с письмом. Змея исчезает в тумане. Катара делает шаг в сторону. Её шлейф волочится по луже, впитывая грязь, но ей всё равно. Она останавливается у стены, на которой кто-то нарисовал мелом глаз. Много глаз. Она проводит по рисунку кончиками пальцев. — Ах да, — оборачивается к трупу. — Ты же всё равно не слышишь. Улыбается. Только уголки губ. Искривлённые. Сладкие. Из-за поворота доносится шум. Полицейская сирена — далеко, но приближается. Собиратели тоже не дремлют: чёрный фонарь загорелся на крыше соседнего дома. Катара не спешит. Она снимает с пояса длинную декоративную цепочку с кисточкой, вертит её в пальцах. — Игра окончена, — произносит она. — Я выиграла. Туман сгущается. Когда он рассеивается через минуту — в переулке никого нет. Только тело. И рядом — маленькая белая змея, свернувшаяся кольцом на груди убитого. Знак. «Это сделала она». Собиратели прочитают. Торговцы прочитают. И те, кто умеет читать между строк, поймут: Катара никому не принадлежит. Конец первой сцены. Собиратели. Штаб-квартира. Подземелье Бездны. Чёрный фонарь на стене мигает три раза. Знак — пришло сообщение с поверхности. Аббатиса Мор сидит в кресле из чёрного дерева. Её лица не видно под тканью — только два бледных пятна там, где должны быть глаза. Пальцы, унизанные кольцами с магическими камнями, перебирают чётки. Рядом стоят трое в масках — молча, не дыша. — Змея, — говорит один из них, опускаясь на колено. — Белая. На груди жертвы. — Жертва? — Советник Торговцев. Фогг посылал его на переговоры с восточными кланами. Убит сегодня ночью в тупике Девятых теней. Аббатиса молчит. Её шёпот заполняет комнату: — Катара. Не вопрос. Утверждение. — Она оставила знак, госпожа. И чёрную змею послала к порту с предупреждением. — У неё нет страха. Аббатиса встаёт. Ростом выше любого из своих подчинённых. Одеяние стелется по полу, как чёрная вода. — Мы ловим сосуды, чтобы запечатать их. Катара — самый опасный сосуд. Она не просто проклята. Она стала проклятием. Аббатиса поворачивается к стене, где висит карта Кагеуры. На ней красными булавками отмечены места убийств — десятки, сотни. Почти половина — особый значок в виде змеиного кольца. — С сегодняшнего дня — охота. Каждый отряд Собирателей получает приказ: при обнаружении Катары — немедленный захват. Без попыток переговоров. Использовать цепи третьего уровня. — Госпожа, цепи третьего уровня разрушают личность… — Это не личность. Это чума. Аббатиса Мор поднимает руку, и чётки лопаются. Камни падают на пол, отскакивают, замирают. — Приведите её в Бездну. Живой. Или неживой — разницы нет. Главное, чтобы замолчала. --- Торговцы туманом. Старый порт. Каюта Капитана Фогга. Воняет рыбой, кровью и предательством. Капитан Фогг сидит за столом, на котором разложены карты и фотографии. Его единственный глаз — стеклянный, голубой, неподвижный — смотрит в одну точку. Второго нет — повязка. Механическая рука, выложенная медными пластинами, сжимает перо. — Наш советник, — говорит помощник, щуплый мужчина с дрожащими руками. — Он… его убили. — Я знаю, кто, — голос Фогга спокойный, как болотная гладь. — Девочка с платьем. Та, что играет со змеями. — Мы пробовали заказать её. Через правила. Письмо, белая змея… — И что? — Она убила заказчика. И прислала нам его палец с чёрной змеёй внутри. Фогг усмехается. Хрипло, как паровой котёл. — Эта девчонка — убыток. Мы потеряли на ней трёх советников, семь переговорщиков и двадцать единиц живого товара. — Что прикажете, капитан? Фогг откидывается в кресле. Механическая рука кладёт перо и берёт со стола золотой колокольчик. — Больше не пытаться её купить. Не пытаться её убить. Просто… отслеживать. Когда она будет занята очередной игрой — уводить наши грузы подальше от её территории. И передать всем: если кто-то из наших свяжется с Катарой без моего приказа — я лично скормлю его её змеям. Он звонит в колокольчик. — И ещё. Есть вторая девочка. С лисой. Кира. Что о ней? — Тихая, капитан. Не попадается. Но слухи ходят… — Какие? — Говорят, она получает удовольствие от смерти. Не как Катара — открыто, а… по-другому. Искусно. Чисто. Фогг щурится. — Запомните её имя. Возможно, когда-нибудь она станет полезнее, чем та, что играет в куклы. --- Другие персонажи. Их ночь. Кира. Крыша склада. Напротив переулка Девятых теней. Она стоит на краю. Ветровка, тёмные джинсы, кроссовки. Коричневые волосы развеваются, зелёно-жёлтые глаза с кольцевой гетерохромией сужены. На лице — лёгкая, почти невидимая улыбка. Кира наблюдала за переулком последние полчаса. Как пришла Катара. Как убила. Как ушла. — Стиль, — шепчет Кира. — Грязный стиль. Она сплёвывает вниз. В туман. Её палец гладит рыжую лису, сидящую на плече — прозрачную, призрачную, с ярко-зелёными глазами. «Лисья Нора». Способность, которая позволяет исчезать и появляться где угодно. — Ты слышала, как она дышала? — Кира говорит с лисой, будто та может ответить. — Получала удовольствие. Как ребёнок, который разорвал куклу. Лиса тихо рычит. — Я могла бы убить ту же цель быстрее. Тихо. Никто бы не узнал, что это убийство. Повесили бы на сердечный приступ. Или на несчастный случай. Кира прикусывает губу. Кровь выступает капелькой. — Но она должна была похвастаться. Оставить змею. Унизить Торговцев. Кира делает шаг назад. Лиса спрыгивает с плеча и кружит вокруг ног хозяйки. — В следующий раз, — Кира смотрит в туман, где только что была Катара. — Я убью цель первой. И посмотрю, как она будет скрипеть зубами. Она уходит через «Нору». Просто исчезает в воздухе, оставляя на крыше мокрый след маленьких лисьих лап. --- Лисса. Заброшенный склад на окраине. Белые волосы до пояса. Голубые глаза — сейчас почти прозрачные, как лёд. Она сидит на полу, скрестив ноги, и рисует в маленьком блокноте. Углём. Набросок — змея, сворачивающаяся в спираль. Рядом, на свёрнутой куртке, лежит живой чёрный змей. Длинный, мускулистый, с блестящей чешуёй. Он смотрит на неё, не мигая. — Ты чуял, — тихо говорит Лисса. — Там, у порта. Кровь. Твоя сестра. Змей кивает. Нет, он не понимает слов — но понимает интонации. Лисса рисует дальше. Её пальцы в графите, на кофте — пятна. — Девочка с платьем. Та, которую зовут Катара. Она убила снова. Змей шипит. Не агрессивно — тревожно. — Не волнуйся. Она не придёт сюда. Мы слишком маленькие, чтобы быть интересными. Лисса откладывает рисунок. Берёт змея на руки, прижимает к груди. — Нас никто не ищет. Нас нет. Она закрывает глаза. Представляет лес. Большой, тёмный, где можно превратиться в волка или ворону и никто не спросит, кто ты. Но здесь — только бетон и туман. --- Луна. Чья-то квартира. Внутри зеркала. Она не помнит, как зашла сюда. Просто увидела своё отражение в тёмном окне и шагнула внутрь. Теперь мир за стеклом — размытый, серебристый, в трещинах. Луна сидит на коленях, обхватив плечи. Ей восемь. Чёрные волосы до рёбер, серо-голубые глаза (как у Катары — никто не знает, есть ли связь). Чёрные штаны, чёрная кофта, кулон — золотое сердце. В одной руке она сжимает бумажную фигурку дракона. Сложена криво, на скорую руку, но держится. — Они ушли, — шепчет Луна. — Те люди с цепями. Прошли мимо. Она дотрагивается до стекла. Отражение повторяет движение. — Я не боюсь. Ложь. Её вес — двадцать килограммов. Гаптофобия — боязнь прикосновений. Никто не обнимал её три года. — Дракон, — она поднимает бумажную фигурку. — Защити меня. Фигурка не шевелится. Но за стеклом, в мире теней, кто-то шевелится. Зеркальный монстр. Ждёт команды. Луна прячет дракона в карман и смотрит на тусклую лампу в чужой комнате. — Скоро ночь. Ночь — моя. --- Шерли. Приют «Светлый дом». Час тишины. Комната на десять коек. Девочки спят. Шерли — нет. Ей двенадцать. Зелёно-жёлтые глаза — такие же, как у Киры, но никто не сравнивал. Сейчас её лицо спокойно, даже мило. Подумать нельзя, что это дитя — «проклятое». Она сидит на кровати, поджав ноги, и смотрит на дверь. Знает, что через два часа приходит ночной воспитатель — толстый мужчина, который любит «проверять» девочек. Шерли улыбается. Невинно. — Поиграем, — шепчет она. Её способность — «Проклятье». То же слово, что у Катары, но работает иначе. Шерли не нужны змеи и игры. Она просто берёт тело и душу человека в кулак. Как марионетку. Вчера она заставила одну воспитательницу выпить отбеливатель. Сказали — несчастный случай. Позавчера — другую повеситься на простыне. Сказали — депрессия. Шерли не делала это из мести. И не из удовольствия — не совсем. Просто… скучно. А когда скучно, хочется нажать на кнопку «посмотреть, что будет». Она ложится на подушку, накрывается одеялом. Глаза закрыты, но губы шевелятся. — Катара… интересная. Говорят, у неё тоже «проклятье». Может, мы подружимся? Или убьём друг друга. Она хихикает. Тихо-тихо. --- Кьюсаку. Своя комната. Чердак над пекарней. Пахнет хлебом и пылью. Кьюсаку — четырнадцать, но выглядит младше. Двухцветные волосы: пепельный блонд слева, чёрный справа. Зрачки разной формы: правый — жёлтая пятиконечная звезда, левый — жёлтое кольцо. Шляпа бежевая с бантиком набекрень. Он сидит на полу в окружении игрушек. Дорогих. Страшных. В руках — кукла в кружевном платье, с оторванной головой, которую он пришивает обратно грубыми стежками. — Ты слышала, — говорит он кукле. — Сегодня ночью Катара снова играла. И мы не были приглашены. Кукла молчит, но Кьюсаку кивает, будто она ответила. — Да, ты права. Это грубо. Мы тоже хотим играть. Он откладывает куклу и берёт со стола ножницы. На стене, за его спиной, висят газетные вырезки. Все об убийствах, которые приписывают «Девочке со змеями» или «Призрачной лисе». Кьюсаку обводит некоторые красным фломастером. — Мы должны познакомиться с ними. С обеими. Устроить вечеринку. Он прижимает ножницы к губе. Легко царапает. Капля крови падает на пол. — Я умею быть милым. Они же любят милых? Все любят милых. Кьюсаку встаёт, поправляет шляпу, пиджак, красную сумку-слинг в виде кошки. — Завтра я пойду гулять. В тупик Девятых теней. Может быть, там остался след. Он улыбается. Широко. Слишком широко для ребёнка. — Или кто-нибудь придёт на запах крови. --- Чара. Тёмная квартира. Никто не знает адреса. Она не включает свет. Не нужен. Чара сидит в углу, поджав колени к груди. Чёрные волосы падают на лицо, серые глаза не моргают. Одежда чёрная. Вся. Тихо. Очень тихо. Внутри неё, в самой глубине души, живёт Луна. Не та девочка с драконом — нет. Другая. Существо тьмы. Безымянный гнев, безразличие, пустота. Чара даже не знает, как его назвать. Иногда оно просыпается и шепчет: «Убей. Или тебя убьют. Выбери». Сегодня оно молчит. Потому что Чара уже убила. Два часа назад. Мужчину, который шёл за ней от станции. Он хотел спросить дорогу. Она дала ему дорогу. В Бездну. Никто не узнает. Тело уже остыло в канаве. Чара не гордится. Не раскаивается. Ей всё равно. Она закрывает глаза и видит огонь. Старый пожар, в котором сгорели родители. Шестая — сейчас спит в соседней комнате. Если Чара ошибётся, Шестая убьёт. Не задумываясь. Чара проводит пальцами по стене. Штукатурка осыпается. — Скоро, — шепчет она. — Скоро я уйду. И никто меня не найдёт. И внутри неё, глубоко в пустоте, существо тьмы улыбается. Кагеура. Утро после. Туман не уходит. Он меняет плотность — становится жиже, пропускает серый свет, но не исчезает. Город привык. Люди выходят на улицы с зонтами и шарфами, закрывая носы от сырости. Никто не смотрит в переулки. В переулке Девятых теней уже убрали тело. Собиратели сделали это быстро — до рассвета. Теперь на асфальте осталось только бледное пятно, которое дождь не смывает несколько дней. Знак. Как клеймо. --- Собиратели. Утренний обход. Трое в масках и длинных плащах идут по маршруту. Останавливаются у стены с рисунком — глаз, много глаз. Один из них, самый высокий, достаёт амулет на цепочке. Тот начинает вибрировать. — Она здесь была, — голос глухой из-под маски. — Остаточная магия. Свежая. — Записывай. Они достают чёрную книгу и ставят отметку. Цифры. Координаты. Уровень угрозы — максимальный. В штабе, в Бездне, Аббатиса Мор получает утренний доклад. Её голос звучит из всех динамиков одновременно: — Всем отрядам. Катара — приоритетная цель. Захват или устранение. Докладывать каждый час. Она поворачивается к карте. Теперь на ней не только красные булавки — появились золотые нити. Следы перемещений Катары за последние три месяца. Они складываются в узор, похожий на спираль. — Она не просто убивает, — шепчет Аббатиса. — Она чертит круг. --- Торговцы туманом. Порт. Полдень. Капитан Фогг стоит на пирсе, глядя в мутную воду. Механическая рука сжимает перила, оставляя вмятины. — Советник похоронен? — Да, капитан. По правилам. — Правила… — Фогг усмехается. — Девочка не следует правилам. Почему мы должны? Он оборачивается к помощнику: — Отмените все сделки, которые проходят через восточные кварталы. На месяц. Пусть товар идёт через северный порт. Это дольше, но безопаснее. — А если Катара придёт на север? — Тогда мы уйдём в море. У неё нет лодки. Фогг смотрит на небо. Чайки кружат над старым краном. — Но есть та, вторая. Кира. Я хочу знать о ней всё. Где живёт, что ест, на какую музыку спит. — Зачем, капитан? Фогг трет стеклянный глаз: — Потому что одна бешеная змея — это проблема. Две бешеные змеи — это война. А война — это бизнес. Самый жирный бизнес. --- Катара. Её убежище. Заброшенная часовня на холме. Витражи выбиты, вместо них — фанера. Крыша протекает, но в алтарной части сухо. Там стоит старое бархатное кресло, в котором Катара сидит, поджав ноги. На коленях у неё — белая змея. Чёрная свернулась на плече. — Они ищут меня, — говорит Катара в пустоту. — Собиратели. Торговцы. Все ищут. В углу, во тьме, кто-то шевелится. Высокий силуэт. Горящие жёлтые глаза. Сущность. Та, о которой никто не знает, кроме Катары. Птеродактиль с человеческим лицом. Хищный, древний, голодный. — Ты боишься? — голос Сущности похож на скрежет костей. — Нет. — Катара гладит белую змею. — Мне скучно. — Игры заканчиваются. — Новая игра начнётся. Всегда. Сущность смещается во тьме, становится ближе. Катара не поднимает глаз. — Сегодня, — говорит она, — кто-то наблюдал за мной. С крыши. Запах лисы. — Кира. — Да. Я знаю. Она хочет меня опередить. Катара улыбается. Теперь улыбка видна — холодная, как лёд на могильной плите. — Пусть попробует. У неё нет змей. У неё только призрачная лиса, которая исчезает, если долго не кормить. Змеи на теле Катары начинают тихо шипеть. — Игра начинается, — произносит Катара. — Я выбираю следующую цель. Сущность издает звук, похожий на смех. --- Кира. Школа. После уроков. Она сидит за партой, обложившись учебниками. Коричневые волосы аккуратно расчесаны, на лице — прилежное выражение. Учитель хвалит её за сочинение. — «Что такое добро?» — зачитывает вслух. — У Киры очень глубокие мысли. Кира опускает глаза, делает вид, что смущается. Внутри — холодное удовлетворение. Никто не знает, что настоящее сочинение она написала вчера ночью, на крыше, глядя на переулок Девятых теней. Оно было о том, как тихо кричит человек, когда вены перерезаны под водой, чтобы не было слышно. Она выходит из школы, садится на скамейку в парке. Рядом никого. — Лиса, — шепчет. Из тени выскальзывает призрачный силуэт. Ярко-зелёные глаза горят. — Сегодня ночью, — Кира смотрит в небо. — Мы проверим, где Катара держит свои игрушки. У каждой марионетки есть нить. Я хочу найти центр. Лиса трётся о её ногу. — Не бойся. Я не дура. Я не полезу прямо. Я просто… посмотрю. Кира достаёт из рюкзака яблоко, откусывает. Сок течёт по подбородку. Вытирается тыльной стороной ладони. — Если получится, — она улыбается. Улыбка милая, детская, солнечная. — Я подарю ей… сюрприз. --- Лисса. Окраина. Заброшенный склад. Она просыпается от холода. Змей, свернувшись у неё на животе, греет. За окном — серый рассвет. Лисса встаёт, разминает шею. Идёт к ведру с дождевой водой, умывается. Голубые глаза смотрят в отражение — спокойно, устало. — Мы уходим, — говорит она змею. — Вчера здесь была охота. Собиратели проверяли соседние дома. Змей подползает к ней, забирается на плечо. Она собирает блокнот, уголь, несколько банок тушёнки. Всё умещается в рюкзак. — Нам нужно место, где много зеркал. Луна… девочка из зеркал. Говорят, она тоже скрывается. Может быть, мы встретимся. Лисса не знает, хочет ли она встречи. Другие проклятые дети — это всегда риск. Кто-то убьёт из страха, кто-то из интереса. Но она устала быть одна. Выходя, она оборачивается на рисунок, висящий на стене. Набросок чёрной змеи. Свой же, вчерашний. — Прощай, — шепчет. И уходит в туман. --- Луна. Комната с зеркалом. Она выходит из отражения осторожно, как из воды. Сначала пальцы, потом ладонь, потом плечо. Вся. В комнате никого. Хозяева на работе. Луна подходит к холодильнику, берёт йогурт и хлеб. Ест быстро, не жуя. Из кармана торчит бумажный дракон. Она проверяет — цел. На кухонном столе лежит газета. Луна не умеет читать, но видит фотографию: переулок, ограждение, лужа. Заголовок крупными буквами: «НОВОЕ УБИЙСТВО. ПОЛИЦИЯ В ТУПИКЕ». — Катара, — тихо говорит Луна. Она слышала это имя от бездомных. Она трогает кулон — золотое сердце. Единственное, что осталось от матери. — Она тоже проклятая, — шепчет Луна. — Как я. Она смотрит в окно. Туман редеет, но не уходит. — Но я не хочу убивать. Я хочу… чтобы оставили в покое. Луна доедает хлеб, прячет остатки в карман, подходит к зеркалу. Стекло чуть темнеет, когда она касается его пальцем. — Сегодня я пойду дальше. На восток. Там меньше цепей. Зеркальный монстр внутри отражения кивает. --- Шерли. Приют. Час тишины. Она смотрит, как новый воспитатель — молодой парень с веснушками — раскладывает таблетки. Снотворное для детей, которые «плохо спят». Шерли подходит к нему, трогает за рукав. — Дядя, можно мне без таблеток? Я не хочу спать. Парень улыбается. Добрый. Глупый. — Конечно, милая. Но если будет страшно — позови. Шерли кивает. Идёт в спальню. Ложится на кровать. Через два часа, когда все уснут, она встанет. Подойдёт к кровати воспитателя. Положит руку ему на лоб и скажет мысленно: «Встань. Иди к окну. Открой. Прыгни». Он выполнит. Все решат, что у него была депрессия. Шерли сядет на подоконник, болтая ногами, и будет смотреть вниз, как собирается толпа. — Бедный дядя, — скажет она плачущим голосом. — Он был таким хорошим. Никто не посмотрит на неё с подозрением. Она улыбнётся в темноте. --- Кьюсаку. Тупик Девятых теней. Он приходит туда днём. Когда туман не такой густой, но всё ещё прячет лица. Кьюсаку в своей шляпе, с красной сумкой-слинг, с куклой под мышкой. Идёт медленно, смотрит по сторонам. — Здесь, — останавливается. — Пахнет. Он нюхает воздух. Металл. Кровь. И ещё что-то — цветы. Фиалки. Духи Катары. Кьюсаку садится на корточки у стены с рисунком глаз. Проводит пальцем по меловой линии. — Она стояла здесь. Смотрела на тело. Он прижимает куклу к груди. — Мы устроим вечеринку, да? Я приду к ней. Не как враг. Как друг. У всех должны быть друзья. Кьюсаку достаёт ножницы из сумки и вырезает кусок стены с рисунком. Прячет в конверт. — Это приглашение. Он пишет на конверте одно слово: «КАТАРЕ». Потом задумывается, дописывает: «И КИРЕ. БУДЕТ ВЕСЕЛО». Кладёт конверт у подножия фонарного столба. — Змеи найдут, — уверенно говорит Кьюсаку. — Змеи всё находят. Уходит, напевая детскую песенку. --- Чара. Квартира. Ночь. Шестая спит. Чара сидит в своей комнате без света, слушает дыхание. Внутри — пустота. Не гнев. Не страх. Просто пустота. И в ней — маленькие искры. Воспоминания. Пожар. Крики. Белое лицо матери. Чара встаёт. Надевает чёрную куртку. Проверяет, есть ли на поясе нож. Дверь скрипит. — Ты куда? — голос Шестой. Холодный, как сталь. — Дышать. — Не ври. — Я не вру. Мне душно. Шестая молчит. Потом поворачивается на другой бок. — Вернись до рассвета. Иначе… Чара знает что. Она выходит в коридор, спускается по лестнице. Улица встречает её туманом. Она идёт к порту. Не знает зачем. Просто ноги несут. На пирсе тихо. Вода чёрная. Чара садится на край, смотрит вниз. Внутри, в пустоте, просыпается Сущность тьмы. Не та, что у Катары. Другая. Безымянная. «Прыгни», — шепчет. — «И станешь свободной». Чара не прыгает. Она ждёт. Чего-то. Кого-то. За её спиной, в темноте, кто-то останавливается. Шаги — лёгкие, почти неслышные. Женские. — Ты Чара, — голос тихий, ласковый. — Я знаю. Чара оборачивается. Никого. Только туман. Но на настиле пирса — след. Маленький. Похожий на лисью лапу. Собиратели. Западный сектор. Вечер. Отряд из пяти человек прочёсывает подвалы заброшенного универмага. Маски, цепи, амулеты. В воздухе пахнет плесенью и старым текстилем. — Ничего, — докладывает командир в рацию. — Чисто. Голос из штаба: «Проверьте третий этаж. Там по данным детекторов остаточная магия». Поднимаются. Пол хрустит стеклом. В одной из комнат — куча старой одежды, рваные шторы и на стене… рисунок. Глаз. Командир подходит ближе. Проводит пальцем. — Свежий. Сделан сегодня. — Она здесь была? — Не она. Кто-то другой. Ребёнок. Мел. Он достаёт амулет — тот слабо вибрирует. — Фиксируем. Передаём аналитикам. Когда они уходят, из груды тряпья выползает маленькая чёрная змея. Смотрит вслед. Уползает в щель. --- Катара. Часовня на холме. Вечер. Чёрная змея вползает в алтарь, поднимается по бархатной обивке кресла, шепчет Катаре на ухо. Без слов. Картинками. Собиратели. Универмаг. Рисунок глаза. Катара слушает, не открывая глаз. — Они нашли рисунок Кьюсаку, — говорит она. — Значит, он уже побывал там. Сущность за её спиной смеётся. «Мальчик хочет играть с тобой». — Пусть. Мне нужны новые игрушки. Она встаёт, расправляет шлейф. Змеи обвивают её руки. — Но сначала — я хочу увидеть, как Кира охотится на Собирателей. Если она вообще на это способна. Белая змея сползает с плеча, направляется к выходу. — Следи за ней, — приказывает Катара. — И не попадайся. --- Кира. Старый порт. Ночь. Она сидит на крыше склада, который контролируют Торговцы. Внизу — охрана, двое с автоматами. За дверью — клетки с детьми. Кира наблюдает через щель в жести. — Семь человек внутри, — шепчет она лисе. — Двое снаружи. Четверо охранников в коридоре. И один — капитан с механической рукой. Фогг. Пришёл проверять товар. Лиса скалится. — Я не буду убивать Фогга. Пока. Но одного из его людей… заберу. Она медлит. Не потому что боится. Потому что получает удовольствие от ожидания. — Когда луна зайдёт за тучи. Тучи толстые. Луна прячется. Кира исчезает. Лиса — за ней. Через три минуты один из охранников падает с крыши без звука. На шее — ожог, похожий на укус. Лиса уже внутри, прыгает по теням. Кира идёт по коридору, не касаясь пола. Её способность «Лисья Нора» делает её бесплотной, когда она в тени. Она останавливается перед клеткой, где спит девочка лет пяти. Кира смотрит на неё. И проходит мимо. Она не освобождает детей. Ей не жалко. Она убивает только охранника — того, кто стоял у двери в кабинет Фогга. Тихо. Быстро. Труп оставляет в кресле, будто тот задремал. На стене пишет кровью убитого: «Следующий — ты, капитан». И уходит. Фогг найдёт тело утром. Побледнеет. Отдаст приказ усилить охрану. Но не будет мстить — пока не вычислит, кто это сделал. А Кира уже в своей постели, в приёмной семье, притворяется спящей. Губы влажные от облизывания. Снится ей, как она душит Катару. --- Лисса. Северная окраина. Раннее утро. Она нашла новое убежище — старую водонапорную башню. Внутри сухо, есть железная лестница наверх, откуда видна половина города. Змей греется на солнце (редкий луч пробил туман). Лисса рисует. На этот раз — портрет. Девочка. С чёрными волосами и серо-голубыми глазами. — Луна, — шепчет Лисса. — Я видела тебя вчера. В отражении витрины. Ты выходила из зеркала за хлебом. Змей открывает глаза, смотрит на рисунок. — Не бойся, я не причиню ей вреда. Я просто хочу… знать. Неужели я одна такая, кто никого не убивает? Она задумывается. Вспоминает младшую сестру, застреленную охотниками за перевёртышами. — Вру. Я убивала. Того, кто выстрелил. Превратилась в медведя и разорвала. Лисса закрывает блокнот. — Но с тех пор — нет. Никого. Только исцеляю. Она смотрит в сторону восточных кварталов, где, по слухам, скрывается Луна. — Может быть, я смогу ей помочь. Змей шипит — осторожно. — Знаю. Не доверять. Но попробовать стоит. --- Шерли. Приют. Утро. Нового воспитателя нашли мёртвым. Сказали — суицид. Дети плачут. Воспитатели шепчутся. Шерли сидит в углу, обняв плюшевого мишку, и делает скорбное лицо. Внутри — тихая радость. Она уже выбрала следующую цель. Женщина, которая бьёт сирот за то, что те медленно едят. «Послезавтра», — думает Шерли. — «Пусть сначала привыкнет, что стало спокойно». Она подходит к окну. Туман висит над двором. — Катара, — шепчет она, — мы похожи. У нас одинаковые способности. Только я аккуратнее. Она трогает стекло. — Может, когда-нибудь я приду к тебе. Поиграем. В отражении — её лицо. Милое. Ангельское. --- Кьюсаку. Чердак над пекарней. День. Он ждёт. Кукла сидит на столе, ножницы рядом. Конверт, оставленный в переулке, исчез. Значит, змеи нашли. Значит, Катара получила приглашение. — Она придёт? — спрашивает Кьюсаку куклу. — Или нет? Кукла молчит. Тогда он отвечает сам: — Не придёт. Слишком гордая. Но я сделаю так, чтобы она заинтересовалась. Он берёт ножницы и отрезает прядь своих волос — с чёрной стороны. Кладет в другой конверт. Пишет: «Я дарю тебе часть себя. Ты любишь играть с частями». — Теперь это заинтересует её, — улыбается Кьюсаку. Он выходит в туман, идёт к часовне на холме. Не боится. Даже если Катара убьёт его — он будет рад, что игра состоялась. Но дойти не успевает. На полпути его останавливают Собиратели. — Ты кто? — спрашивает один в маске. — Прохожий, — Кьюсаку поднимает глаза. Звезда и кольцо в зрачках. — Мальчик, который потерял куклу. — У тебя странные глаза. — Это болезнь. Не заразно. Собиратели переглядываются. Отпускают. Кьюсаку идёт дальше, не оборачиваясь. На губах — кровь от прикушенной губы. — Почти получилось, — шепчет он. — Почти. --- Чара. Квартира. Рассвет. Она вернулась до рассвета. Шестая не спала, ждала в кресле. — Где была? — На пирсе. — Зачем? — Смотрела на воду. Шестая встаёт, подходит вплотную. Запах духов — дешёвых, резких. — Врёшь. Но мне всё равно. Главное, что душа на месте. Чара молчит. Её душа — безразличие. Его не отнять. Шестая уходит на кухню. Чара проходит в свою комнату, садится на кровать. Внутри, в пустоте, существо тьмы дышит. «Ты могла убить её сегодня ночью», — шепчет. — Не могла, — отвечает Чара без звука. — Она сильнее. «Тогда убей себя». — Зачем? Я ещё не видела, чем кончится игра. Чара закрывает глаза. Перед внутренним взором — жёлтые глаза Сущности Катары. И другие — чьи-то ещё. Она засыпает с одной мыслью: «Я должна встретиться с той, у которой тоже есть голос внутри». Катара. Часовня на холме. Ночь. Она сидит в кресле, нога на ногу. Белая змея обвивает запястье, чёрная — плечо. Сущность за спиной почти материализовалась: жёлтые глаза горят во тьме. Туман за окном сгущается. — Сегодня я выходила, — голос Катары спокойный, без интонаций. — Видела двух девочек. Сущность молчит. Ждёт. — Луна. Восемь лет. Бумажный дракон на руке. Боится. Смотрит на меня, как на опасность. Правильно. Катара усмехается. — Она протянула руку к зеркалу. Думала, я не замечу. Спикубус внутри. Если бы она вошла, монстр вышел бы. Я убила бы его за минуту. Сущность шевелит крыльями. «Ты не стала». — Не стала. Потому что Луна — игрушка. Я могу взять её в любой момент. Зачем спешить? Катара встаёт. Шлейф волочится по каменному полу. — Вторая — Чара. Чёрные глаза. Пустота внутри. Тоже не стала трогать. Не потому что боюсь. Потому что скучно. Она даже не сопротивлялась бы. Катара подходит к разбитому витражу. — Я не разговариваю с теми, кто ниже меня. Я приказываю. Или молчу. Сущность издаёт горловой звук — одобрение. — Завтра я проверю западные доки. Склад Торговцев. Если Кира хочет играть — пусть. Но я первая убью Фогга. Катара поворачивается. — И никому не позволю указывать мне. Ни Собирателям. Ни Торговцам. Ни этим новым, которые вошли в город. Она садится обратно в кресло. Змеи закрывают глаза. — Я — бог этой часовни. И всей Кагеуры. Со временем. --- Команда Аввы, Лиры и Кая. Северный въезд в Кагеуру. Рассвет. Они идут по пустынной улице. Туман рассеивается, но не уходит. Кай — светлые волосы, шрамы на лице, кожаная куртка. Рядом — белый тигр Арес. Идёт бесшумно, глаза горжат жёлтым. Авва — тёмно-каштановые волосы, бледная кожа, кулон-крест. Рядом — чёрная пантера Нокс. Тенью скользит за хозяйкой. Лира — платиновые волосы, голубая заколка-цветок, длинная туника. Дракона не видно, но она чувствует его — высоко в тучах. Они останавливаются у фонарного столба. Кай достаёт карту. — Город поделён, — говорит он. — Собиратели на западе. Торговцы на юге, в порту. Восток и центр — нейтральная зона. Там прячутся проклятые дети. — Сколько их? — спрашивает Авва. — Как минимум шесть. Плюс те, кого мы ещё не знаем. Лира трогает свой золотой браслет. Он слабо светится. — Я чувствую сильное проклятие. На холме, к западу от центра. Там кто-то есть. Очень опасный. — Катара, — Кай складывает карту. — О ней говорят даже Торговцы. Девочка, которая убивает через змей. Считает себя богом. Авва гладит Нокса по голове. — Нам нужно собрать остальных. Объединить их против Катары. — Они не захотят, — Лира качает головой. — Они боятся. — Тогда мы их убедим, — отвечает Кай. — Или заставим. Тигр Арес тихо рычит. — Начнём с Луны, — предлагает Авва. — Девочка из зеркал. Самая маленькая, самая уязвимая. Если сможем защитить её, другие поверят. — Идём на восток, — говорит Кай. — Но осторожно. Собиратели не дремлют. Они уходят в туман. --- Кай, Авва и Лира. Восточные кварталы. Бомбоубежище. Час спустя. Они спускаются по ржавой лестнице. Внизу темно, пахнет плесенью и старым хлебом. Лира идёт первой. Её браслет светится, освещая путь. — Здесь кто-то есть, — шепчет она. Они входят в комнату с зеркалами. На полу — одеяло, корка хлеба, бумажный дракончик (не надет на руку, лежит отдельно). Луна сидит в углу, поджав ноги. Увидев их, сжимается. — Не бойся, — Авва делает шаг вперёд, руки подняты. — Мы не Собиратели. И не Торговцы. Луна смотрит на пантеру Нокса. Потом на тигра Ареса. Молчит. — Мы знаем о Катаре, — продолжает Авва. — Ты её видела. Она приходила сюда. Луна кивает. — Она обещала не трогать тебя. Но это ненадолго. Катара никому не верит. Она играет в бога. Луна сжимает в руке кулон — золотое сердце. — Мы хотим собрать всех, кто против неё, — говорит Кай. — Ты не обязана сражаться. Ты можешь просто… быть с нами. В безопасности. Луна смотрит на зеркало. Внутри, за стеклом, маячит силуэт спикубуса. — Моя безопасность — там, — она показывает на зеркало. — Если я войду, монстр выйдет. Он защитит. — А если Катара убьёт твоего монстра? — спрашивает Лира. — Что тогда? Луна молчит. Долго. Потом надевает бумажного дракона на руку. — Я подумаю, — говорит она тихо. — Приходите завтра. Кай кивает. — Завтра. В это же время. Они уходят. Луна провожает их взглядом. Когда лестница затихает, она подходит к зеркалу. — Они хотят драться с Катарой, — шепчет она. — Глупые. Катара — бог. Она касается стекла. — Но если бог злой… его можно убить? Спикубус внутри зеркала не отвечает. Только смотрит пустыми глазницами. --- Собиратели. Бездна. Утро. Аббатиса Мор получает доклад. — В город вошли трое. С животными-спутниками. Пантера, тигр и дракон. — Дракон? — Белый. Он высоко в облаках, но детекторы зафиксировали. Аббатиса молчит. Потом произносит: — Они не Собиратели. И не Торговцы. Кто они? — Похоже, охотники, госпожа. Или защитники. Их цель — Катара. Мы перехватили разговор в восточных кварталах. Они ищут союзников. Аббатиса встаёт. — Катара — наш приоритет. Если эти трое хотят её остановить — пусть. Мы не будем мешать. Но и не поможем. Наблюдайте. — А если они попытаются забрать Луну? — Луна — сосуд. Собиратели не отдают сосуды. Предупредите их. Вежливо. Командиры кивают. Аббатиса смотрит на карту. На холм, где часовня. — Катара, — шепчет она. — Скоро ты узнаешь, что даже боги умирают. --- Торговцы туманом. Порт. Каюта Фогга. Утро. Фогг читает свежий доклад. — Трое новых. С животными. Ходят по восточным кварталам, разговаривают с детьми. — Хотят собрать армию против Катары, — говорит помощник. Фогг усмехается. — Идиоты. Против Катары не собрать. Можно только переждать или убежать. Он откладывает бумаги. — Но если они отвлекут её внимание — нам же лучше. Продолжайте следить. И передайте Кире: если она убьёт ещё одного моего человека, я сдам её Собирателям. Помощник кивает. — Ещё, капитан. В западных доках замечена Катара. Она просто стояла и смотрела на склад. Потом ушла. Фогг хмурится. — Она что-то задумала. Усилить охрану. И найти мне информацию о троих новых. Кто они, откуда, на что способны. Он поворачивается к иллюминатору. — Игра становится слишком большой. Скоро кто-то проиграет. --- Конец. Следующий день. Туман плотнее обычного — к утру он не ушёл, а налип на стёкла, на фонари, на лица тех, кто рискнул выйти на улицу. Кагеура спит тревожно. Проклятые дети просыпаются с одной мыслью: кто умрёт сегодня? Команда Кая, Аввы и Лиры. Восточные кварталы. Раннее утро. Они ночевали в пустом складе на границе с центром. Кай не спал — сторожил. Авва дремала, прислонившись к стене, Нокс лежал у её ног. Лира просыпается первой — браслет светится тускло, предупреждает: рядом чужая магия. — Вставайте, — тихо говорит она. Кай уже на ногах. Арес поднимает голову, ноздри раздуваются. — Кто-то идёт. Один. Не Собиратель. Из тумана выходит девочка. Лет двенадцать, кожа бледная, волосы тёмные, глаза — зелёные с жёлтым кольцом. Обычная школьная форма, рюкзак за спиной. Милое лицо. — Шерли, — Авва прищуривается. — Ты та, кого называют проклятым дитем. Шерли улыбается — невинно, широко. — А вы те, кто собирает армию против Катары. Я правильно поняла? Кай молчит. Оценивает. — Правильно, — отвечает Авва. — Ты хочешь присоединиться? Шерли пожимает плечами. — Я хочу посмотреть. Вы не выглядите сильными. Но пантера и тигр — хорошие игрушки. Нокс рычит. Шерли не вздрагивает. — Я не игрушка, — говорит Авва холодно. — И никто из нас. — Конечно-конечно, — Шерли садится на ящик, болтая ногами. — Расскажите, что планируете. Я послушаю. Если будет интересно — помогу. Лира трогает браслет. Он показывает, что девочка не врёт. Пока. — Мы хотим объединить всех проклятых детей, — говорит Лира. — Катара считает себя богом. Она будет убивать всех, кто ей не подчинится. Если мы не остановим её — она уничтожит половину города. И Собиратели её не поймают. Шерли кивает. Задумчиво. — Я слышала, у неё способность «Проклятье». Как у меня. Только она змей использует, а я — без посредников. Может, я сильнее. — Может, — Кай не спорит. — Но одна ты против неё не выстоишь. — А с вами — выстою? — Шанс есть. Шерли спрыгивает с ящика. — Ладно. Я пока с вами. Но не приказывайте мне. Я убивала тех, кто приказывал. Авва переглядывается с Лирой. — Не будем, — говорит Авва. — Договорились? — Договорились, — Шерли улыбается. — Куда идём? — К Лиссе. Она целительница. Живёт на северной окраине, в водонапорной башне. — Лисса… — Шерли щурится. — Та, что превращается в зверей? И лечит? — Да. — Скучная. Но ладно. Идём. Они выходят в туман. Четверо и две пантеры (одна реальная, одна тень). --- Лисса. Северная окраина. Водонапорная башня. Утро. Она уже проснулась. Рисует в блокноте — птицу, которую видела вчера. Чёрный змей греется на подоконнике, высунув язык. Снизу доносятся шаги. Несколько человек. Змей шипит, предупреждает. Лисса быстро складывает блокнот, встаёт, превращается в волчицу. Прямо в одежде — способность позволяет. Шерсть дыбом, пасть оскалена. Лестница скрипит. Первым поднимается Кай. — Не бойся, — говорит он, подняв пустые руки. — Мы не враги. Лисса не перекидывается обратно. Смотрит жёлтыми глазами. За Каем — Авва с пантерой, потом Лира, потом Шерли. — Мы собираем всех, кто против Катары, — говорит Авва. — Ты слышала о ней? Лисса медленно превращается обратно в человека. Волосы падают на плечи, лицо напряжённое. — Слышала. Она убивает. Игры со змеями. — Да. Мы хотим её остановить. Лисса смотрит на Шерли — та мило улыбается. Потом на тигра и пантеру. — Я не убийца. Я лечу. — Именно поэтому ты нам нужна, — говорит Лира. — Будут раненые. Лисса молчит. Змей сползает с подоконника, обвивает её плечо. — Если Катара узнает, что я помогаю против неё, она придёт за мной. — Придёт в любом случае, — отвечает Кай. — Она не терпит тех, кто не подчиняется. Лисса закрывает глаза. Думает о сестре, которую убили. О том, как долго она пряталась. — Ладно. Но я не буду убивать. Только лечить и защищать. — Достаточно, — кивает Авва. Лисса берёт рюкзак, застёгивает куртку. Змей прячется в капюшон. — Куда теперь? — К Кьюсаку, — говорит Шерли с лёгкой усмешкой. — Он странный. Но сильный. Лисса вздыхает. — Ведёте. Они спускаются в туман. --- Кьюсаку. Чердак над пекарней. Утро. Он не спал всю ночь. Резал бумагу. Мелкие клочки складывались в фигурки — глаза, змей, лис. Теперь они разбросаны по полу. Кукла сидит на столе. Рядом — ножницы. Кьюсаку слышит шаги. Много. Он не прячется — надевает шляпу, поправляет бантик, берёт куклу под мышку. В дверь стучат. — Открыто, — поёт он. Входят. Кай, Авва, Лира, Шерли, Лисса. И животные. — Ого, — Кьюсаку улыбается. — Целая делегация. По какому поводу? — Хотим остановить Катару, — говорит Кай без предисловий. Кьюсаку садится на стул, кладёт куклу на колени. — А зачем останавливать? Она же весёлая. — Она убивает всех, кто ей не подчиняется, — Авва делает шаг вперёд. — Ты следующий, если не будешь с ней. Кьюсаку задумывается. — Может, я хочу быть с ней. — Она не примет тебя, — говорит Шерли. — У неё комплекс бога. Она никого не считает равным. Ты для неё — игрушка. Как твоя кукла. Кьюсаку смотрит на куклу. Гладит её по волосам. — Игрушки… — он поднимает глаза. Звезда и кольцо в зрачках. — Значит, я должен стать сильнее, чтобы она заметила. — Или объединиться с нами, — предлагает Лира. — Вместе у нас больше шансов. Кьюсаку молчит. Долго. Потом улыбается — широко, страшно. — Ладно. Поиграю с вами. Но если Катара убьёт вас всех, я перейду на её сторону. Честно? — Честно, — кивает Кай. Кьюсаку встаёт, берёт ножницы, прячет в сумку-слинг. — Куда идём? — К Чаре, — отвечает Авва. — О, — Кьюсаку хлопает в ладоши. — Та, у которой внутри тьма? Интересно! Они выходят. Шерли идёт рядом с Лиссой. Кьюсаку напевает песенку. --- Чара. Квартира. Утро. Она одна. Шестая ушла по делам — вернётся только вечером. Чара сидит на подоконнике, смотрит в туман. Внутри неё — пустота. И в пустоте — она. Луна. Существо тьмы. Девушка в чёрном, с чёрными глазами. Молчит. Смотрит. Чара не оборачивается, но знает, что она там. — Сегодня кто-то придёт, — говорит Чара пустоте. Существо тьмы не отвечает. — Я чувствую. Много шагов. Тишина. Чара спрыгивает с подоконника. Подходит к зеркалу (обычному, не магическому). Смотрит на своё отражение. Серые глаза. Чёрные волосы. Бледное лицо. — Если они хотят использовать меня против Катары — я не против. Но приказывать не будут. В дверь стучат. Чара идёт открывать. На пороге — Кай, Авва, Лира, Шерли, Лисса, Кьюсаку. Звери сзади. — Мы собираем армию, — говорит Кай. — Против Катары. Ты с нами? Чара смотрит на него. Потом на остальных. — Зачем мне это? — Потому что Катара однажды придёт за тобой, — отвечает Авва. — Она не терпит тех, кто не её марионетка. Чара молчит. Внутри неё существо тьмы шевелится — первый раз за день. — Хорошо, — говорит Чара. — Но я не буду никого слушаться. — Никто и не требует, — кивает Кай. Чара выходит в коридор, закрывает дверь. — Куда идём? — Найдём ещё одну, — говорит Лира. — Киру. Она убийца. Работает одна. Но если Катара узнает, что Кира охотится на её территории, они начнут драться. Нам нужно быть рядом. Чара молча идёт за ними. Внутри неё, в пустоте, существо тьмы наконец открывает глаза. Луна. Восточные кварталы. Бомбоубежище. Полдень. Она сидит на полу, обхватив колени. Бумажный дракон надёт на правую руку — пальцы сжаты в кулак, чтобы не сломался. Напротив, в зеркале, застыл спикубус. Ждёт. Луна думает. Вспоминает вчерашних — Кая, Авву, Лиру. Их зверей. Они не смотрели на неё как на еду или игрушку. Они смотрели как на… равную. — Если Катара — бог, — шепчет Луна зеркалу, — то богов надо убивать. Так в сказках. Монстр внутри стекла не отвечает. Но его тень чуть наклоняет голову. Луна встаёт. Поправляет кулон — золотое сердце. Подходит к зеркалу, касается пальцем. — Я выйду. Если Катара придёт — ты защитишь. Если я умру — ты свободен. Спикубус медленно кивает. Луна отходит от зеркала, собирает свои вещи: корку хлеба, сложенный лист бумаги (запасной дракон), рваный шарф. Всё в карманы чёрных штанов. Она выходит из бомбоубежища. Туман встречает её холодом. --- Команда. Северная окраина. Улица у водонапорной башни. Час спустя. Они идут по пустынному кварталу. Кай впереди, Арес справа. Авва с Ноксом замыкают. Лира в центре, браслет слабо светится — сканирует окрестности. Шерли идёт рядом, разглядывает прохожих (редких, испуганных) с лёгкой усмешкой. Кьюсаку вертит в руках ножницы, напевает под нос. Лисса держится чуть поодаль, змей выглядывает из капюшона. Чара молчит и смотрит под ноги. Из тумана выходит маленькая фигура. — Луна, — Авва останавливается первой. Луна подходит ближе. Её серо-голубые глаза скользят по лицам. Останавливаются на Кьюсаку (звезда в зрачке), на Шерли (та улыбается слишком мило), на Чара (та вообще не смотрит). — Я согласна, — говорит Луна тихо. — Но мой дракон не игрушка. Если кто-то тронет бумагу — я не смогу его контролировать. — Понял, — Кай кивает. — Никто не тронет. Луна встаёт рядом с Лиссой — инстинктивно тянется к той, у кого тоже есть животное-спутник. Лисса молча кивает. — Собрались почти все, — говорит Лира. — Осталась Кира. — Та, с лисой, — Шерли кривит губы. — Слышала о ней. Думает, что она лучше всех. — Идём в центр, — командует Кай. — Там её видели в последний раз. Они идут. Восемь человек. Два зверя. Один змей в капюшоне. Туман расступается перед ними, как перед армией. --- Поиски Киры. Центральный рынок. День. Они обходят район за районом. Лира сверяется с браслетом — он улавливает следы чужой магии, но не может точно определить, кому они принадлежат. — Здесь была лиса, — говорит Лира, останавливаясь у стены с царапинами. — Свежие. Часа три назад. — Она ушла, — Кьюсаку нюхает воздух. — Пахнет кровью и… яблоками. Странно. Авва осматривает переулок. Пусто. Только мусорные баки и ржавая лестница на крышу. — Кира! — громко зовёт Кай. — Мы хотим поговорить! Тишина. Арес рычит — не слышит никого. — Она не здесь, — констатирует Чара. — Умная. Не попадается. — Или не хочет, — добавляет Лисса. Они обыскивают ещё три квартала. Находят вторые царапины, ожог на стене (укус лисы), даже клочок коричневых волос, зацепившийся за гвоздь. Но самой Киры нет. — Она как туман, — вздыхает Авва. — Везде и нигде. — Оставим ей знак, — предлагает Шерли. — Напишем на стене. «Мы против Катары. Присоединяйся. Центральный склад на закате». — Она придёт? — сомневается Лира. — Или придёт, или нет. Но хотя бы узнает, — пожимает плечами Шерли. Кай достаёт маркер (всегда носит с собой). Пишет крупно на кирпичной стене. Кьюсаку рядом рисует глаза — для красоты. — Уходим, — командует Кай. — На закате будем ждать на складе. Если не придёт — значит, не судьба. Они уходят в туман. За ними, с крыши, через щель в жести, смотрит пара зелёно-жёлтых глаз. Кира улыбается. — Армия, — шепчет она. — Какая милота. Но я не играю в команде. Она отворачивается и исчезает в «Лисе норе». На стене, рядом с надписью, появляется новый след — ожог в форме укуса. Ответ. Не «да» и не «нет». Просто: «я здесь». --- Собиратели. Бездна. День. Аббатиса Мор смотрит на карту, где теперь восемь новых отметок. Восемь проклятых детей собрались в одну точку. Не считая Киры. — Они объединяются, — говорит командир в маске. — Цель — Катара. — Это угроза или польза? — спрашивает Аббатиса, не оборачиваясь. — И то и другое. Если они уничтожат Катару — один сосуд исчезнет. Но если они поймут, что могут бороться с Собирателями… — То станут новой проблемой, — заканчивает Аббатиса. — Наблюдайте. Не вмешивайтесь. Пусть ослабляют друг друга. А мы придём за победителем. Она поворачивается к карте. — Усилить патрули вокруг их базы. Не нападать. Просто… обозначить границы. — Слушаемся, госпожа. --- Торговцы туманом. Порт. Каюта Фогга. День. Фогг читает донесение. Механическая рука сжимает перо так, что оно трещит. — Восемь детей. Плюс Катара. Плюс Кира. Город кишит проклятыми. — Что прикажете, капитан? — Перекрыть порт. Ни одного товара на улицы, пока не утихнет. И передайте Собирателям — если они не справляются, мы сами начнём охоту. Своими методами. — Но, капитан, Собиратели не любят, когда им указывают… — Мне плевать, — Фогг встаёт. — Я не хочу, чтобы Катара или эта армия детишек разнесли мои склады. Если они будут драться — пусть дерутся подальше от порта. Он смотрит в иллюминатор. — И найдите мне Киру. Не для того, чтобы убить. Для того, чтобы предложить сделку. Она убийца, но не дура. Деньги и защита — возможно, её заинтересуют. — Слушаюсь. --- Катара. Часовня на холме. Вечер. Она сидит в кресле, белая змея на запястье. Чёрная — на плече. Сущность за спиной материализовалась почти полностью — жёлтые глаза горят в темноте. — В городе суета, — говорит Катара. — Собиратели бегают, Торговцы закрыли порт. А ещё… появилась стая. Сущность шипит. «Восемь детей. Идут против тебя». — Знаю, — Катара улыбается. Холодно, одними уголками губ. — Они думают, что могут убить бога. Она гладит змею. — Пусть собираются. Пусть надеются. Когда они придут — я устрою игру. Лучшую в своей жизни. Змеи шипят в такт. — А Кира? — Сущность наклоняет голову. — Она с ними? — Нет. Кира умнее. Она будет смотреть со стороны. И ждать, кто проиграет. Катара встаёт. Подходит к разбитому витражу. Внизу — туман и далёкие огни города. — Скоро, — шепчет она. — Скоро всё решится. Сущность за её спиной довольно рычит. Том первый. Финал. Склад на восточной окраине. Закат. Туман редеет, но не уходит — он всегда здесь, в Кагеуре, просто меняет плотность. Сейчас он стелется по земле, как дым, скрывая ноги идущих. Склад — большое заброшенное здание из рифлёного железа. Внутри пахнет ржавчиной и сухой травой. Команда уже там: Кай, Авва, Лира, Шерли, Лисса, Кьюсаку, Чара, Луна. Звери расположились у стен — Арес дремлет, Нокс следит за входом. Чёрный змей Лиссы свернулся на балке под потолком. Лира стоит у окна, браслет светится ровным золотым светом. — Кира не придёт, — говорит она. — Я не чувствую её магии. — Или она слишком хорошо прячется, — отвечает Кай. Шерли сидит на ящике, болтает ногами. — Мы и так неплохо собрались. Восемь против одной. — Катара — не одна, — тихо говорит Лисса. — С ней змеи. И то, что живёт за её спиной. Они замолкают. Луна сжимает бумажного дракона на руке. Вдруг снаружи раздаётся звук. Шаги. Лёгкие, почти неслышные. Но Арес вскакивает. Нокс рычит. В дверном проёме стоит Кира. Коричневые волосы растрёпаны, зелёно-жёлтые глаза с кольцевой гетерохромией сужены. На лице — не улыбка. Решимость. — Я не с вами, — говорит она, не входя. — Но сегодня мне нужно кое-что сделать. — Что? — Авва делает шаг вперёд. — Катара идёт сюда. Я чувствую её змей. Они уже в подвале. Кай хватается за нож. — Откуда знаешь? — Потому что я следила за ней три дня, — Кира входит. Медленно. Руки опущены, но пальцы чуть согнуты — готова призвать лису. — Она хочет уничтожить вас всех одной игрой. Но я не позволю ей первой меня убить. — Ты будешь сражаться с ней? — спрашивает Лира. — Я буду сражаться за себя, — поправляет Кира. — Если вы не против, я сделаю это здесь. Вместе. Шерли усмехается. — Передумала быть одиночкой? — Не передумала, — Кира смотрит на неё холодно. — Просто так выгоднее. Кьюсаку хлопает в ладоши. — Команда растёт! Катаре не поздоровится. Чара молчит. Смотрит на Киру. Внутри неё существо тьмы открывает глаза. — Ладно, — Кай кивает. — Бейся с нами. Но не мешай. — Договорились. Кира встаёт у стены, скрестив руки. Ждёт. --- Катара. Часовня на холме. Десять минут спустя. Она не бежит. Она идёт. Медленно, величественно. Шлейф волочится по земле, змеи ползут впереди — разведчики. Сущность за её спиной почти полностью материализовалась: высокий силуэт с горящими жёлтыми глазами, крылья сложены, длинные пальцы с когтями. — Они на складе, — голос Катары спокойный. — Все. Даже та, с лисой. Сущность шипит. «Они думают, что вместе сильнее». — Они ошибаются, — Катара улыбается. — Бог не боится толпы. Она входит в туман. --- Склад. Спустя несколько минут. Железные стены дребезжат. Сначала тихо, потом громче. Змеи выползают из всех щелей — чёрные и белые, маленькие и огромные. Они не нападают. Они окружают. В центральном проходе появляется Катара. Она смотрит на собравшихся сверху вниз, хотя ростом не выше многих. — Вы пришли, чтобы убить меня? — её голос звенит, как лезвие. — Или чтобы я поиграла с вами? Кай выходит вперёд. — Мы пришли остановить тебя, Катара. Ты убиваешь всех, кто не подчиняется. Ты считаешь себя богом. — Я и есть бог, — Катара не повышает голоса. — А вы — игрушки. Игрушки, которые сломались раньше времени. Она щёлкает пальцами. Змеи атакуют. --- Сражение. Арес бросается на ближайшую змею, разрывает её пополам. Нокс танцует в тенях, уворачиваясь от укусов. Лисса превращается в медведя и сметает четверых змей одним ударом. Шерли тянет руки к Катаре — пытается взять под контроль её тело. Но Катара не двигается. Только улыбается. — Моё проклятие сильнее, — говорит она. — Ты не сможешь управлять богом. Шерли отшатывается, на лбу — капли крови. Кьюсаку бросается с ножницами, но белая змея обвивает его ногу, и он падает. Луна поднимает руку с бумажным драконом. Шепчет: «Проснись». Земля под складом трескается. Из трещин поднимается чёрный дракон — огромный, с жёлтыми глазами, с полумесяцами у рогов. Он ревёт так, что железные листы гнутся. Катара смотрит на дракона. Один миг. Потом переводит взгляд на Луну. — Хорошая игрушка, — произносит она. — Я заберу её потом. Чара стоит неподвижно. Внутри неё существо тьмы шепчет: «Ударь». Чара не слушает. Ждёт. И тогда из тени выходит Кира. Лиса прыгает с её плеча, вырастает до размеров волка, вгрызается в плечо Катары. Ожог — в форме укуса — расползается по бледной коже. Катара вскрикивает. Первый раз за вечер. — Ты… — она хватается за плечо. Змеи бросаются к Кире, но та исчезает — «Лисья нора» — и появляется с другой стороны склада. — Я не прощаю тех, кто считает себя выше, — говорит Кира. — Даже богов убивают. Катара смотрит на неё. В глазах — не боль, а интерес. — Ты сильнее, чем я думала, — произносит Катара. — Может, я и поиграю с тобой подольше. Она поднимает руку. Змеи замирают. Дракон Луны застывает, не понимая команды. — Но не сегодня, — Катара делает шаг назад. — Сегодня я узнала достаточно. Она поворачивается к выходу. Сущность за её спиной исчезает в тумане. — Стой! — Кай бросается вперёд, но змеи преграждают путь. Катара останавливается на пороге. Не оборачиваясь, говорит: — Перед тем как уйти… Скажите, вы знаете, кто убил мою семью? Тишина. — На их одежде был знак. Пятиконечная звезда. Она делает шаг к выходу. Но не уходит. --- На складе. Кира смотрит на дверь, куда собралась уйти Катара. И произносит: — Пятиконечная звезда… Катара замирает. Её плечи напрягаются. Она медленно поворачивается обратно. — Что ты сказала? — голос Катары теряет свою божественную отстранённость. В нём появляется что-то человеческое. Что-то острое. Кира смотрит прямо на неё. Не отводит взгляд. — На теле моего отца, — говорит Кира. — Когда его убили. Тоже была звезда. Такая же. Катара не двигается. Только змеи вокруг неё взволнованно шипят. Авва бледнеет. — И у моей сестры, — Лисса превращается обратно в человека. Голос дрожит. — На спине. Я видела. Перед тем, как её застрелили. Катара переводит взгляд на Лиссу. Потом на Авву. Потом на остальных. Чара говорит впервые за вечер: — У моих родителей. Перед пожаром. Я запомнила звезду. На одежде того, кто пришёл за ними. — В приюте, — Шерли перестаёт улыбаться. — У одной девочки, которую забрали ночью. Звезда на двери была нарисована. Кровью. Кьюсаку зажимает рот рукой. Его кукла падает на пол. — Это не ты, — произносит он, глядя на Катару. — Кто-то другой. Кай делает шаг назад. Обводит взглядом своих. Потом смотрит на Катару. Та стоит на пороге. Руки опущены. Змеи замерли. Сущность за её спиной исчезла — будто испарилась, не выдержав этого момента. — Я… — Катара замолкает. На её лице впервые нет ни усмешки, ни презрения. Только пустота. И в этой пустоте прорастает что-то, похожее на удивление. — Я думала, я одна. Голос тихий. Не кукольный. Не божественный. Луна сжимает бумажного дракона. — Мы тоже так думали, — шепчет она. Туман за окнами склада сгущается. Никто не двигается. Восемь проклятых детей и та, кого они считали врагом, стоят в одной комнате. И понимают: их объединяет не ненависть друг к другу. Общая ненависть к кому-то другому. Кира медленно подходит к Катаре. Останавливается в трёх шагах. — Я не прощаю тебя, — говорит она. — Ты убивала. Я убивала. Но если кто-то охотился на всех нас с одной целью… — …мы найдём его вместе, — заканчивает Катара. Не вопрос. Утверждение. Кира кивает. Один раз. Кай проводит рукой по лицу. — Это безумие. Час назад мы хотели убить друг друга. — Час назад я не знала про звезду, — отвечает Катара. Она смотрит на свои руки. На змей, которые медленно сползают с её плеч и уползают в темноту. — Моя семья погибла, когда мне было семь, — говорит она. — Я выжила. И с тех пор ищу тех, кто это сделал. — Ты искала их через убийства? — спрашивает Лира. — Я искала их через власть, — Катара поднимает голову. — Думала, если стану богом, они придут ко мне сами. Или я найду их быстрее. — И нашла? — Авва прищуривается. Катара молчит. Долго. — Нет. Но вы дали мне первую зацепку за семь лет. Она переводит взгляд с Киры на Лиссу, на Чару, на Шерли, на всех. — Пятиконечная звезда — это не просто знак. Это след. — Значит, мы идём по одному следу, — произносит Кай. — Вопрос: вместе или порознь? Катара смотрит на него. В её глазах что-то меняется. Не доброта — нет. Но уважение. Или его подобие. — Вместе, — говорит она. — Временно. Пока не найдём того, кто убил наших. — А потом? — спрашивает Шерли. — А потом, — Катара почти улыбается. Уголки губ поднимаются. — Потом посмотрим, кто из нас лучше. Кира усмехается. — Ты всё равно проиграешь. — Увидим. Они стоят друг напротив друга. Восемь детей. Одна девочка со змеями. Туман за окном. Конец первого тома. «Игры Проклятых».