Третья казарма.

После той ночи у больницы всё изменилось. Не резко. Не сразу. Но изменилось. Словно каждый из них вдруг понял одну неприятную вещь: Леваков не просто заболел. Он действительно борется. Каждый день. Каждый час. --- Через несколько дней Макарову разрешили его увидеть. Ненадолго. Всего на пятнадцать минут. --- Когда он вошёл в палату, сердце неприятно сжалось. Леваков улыбнулся. Как всегда. Но выглядел хуже. Намного. Под глазами залегли тени. Лицо осунулось. Даже голос стал тише. --- — Ну чего смотришь? Максим усмехнулся. — Страшный ты стал. — Завидуешь. — Конечно. Леваков тихо рассмеялся. И этот смех почему-то оказался самым ценным звуком за последние недели. --- Несколько минут они разговаривали как обычно. Будто ничего не происходит. Будто впереди обычная жизнь. Училище. Занятия. Экзамены. Шутки Сухого. Вечные проблемы Трофимова. Будто всё осталось прежним. Но оба понимали: это неправда. --- — Макс. — М? Леваков смотрел в окно. Очень долго. Потом тихо сказал: — Мне страшно. Сердце замерло. Потому что за всё время знакомства он никогда не слышал этого от него. Никогда. --- Максим не сразу нашёлся с ответом. Потому что сам боялся. Очень. Но нельзя было показывать. Не сейчас. --- — Мне тоже. Леваков удивлённо посмотрел на него. — Правда? — Конечно. Тишина. А потом вдруг они оба рассмеялись. Глупо. Немного нервно. Но искренне. --- — Знаешь, что бесит? — Что? — Все вокруг делают вид, будто я железный. Макаров кивнул. Потому что понимал. Леваков всегда был таким. Спокойным. Надёжным. Тем, кто держит удар. И никто не задумывался, что внутри ему тоже может быть страшно. --- — Иногда сильные тоже ломаются, Лёх. Тишина. Очень долгая. Потом он медленно кивнул. Будто запоминая эти слова. --- Когда время посещения закончилось, Макаров уже собирался уходить. Но у самой двери услышал: — Спасибо. Он обернулся. — За что? Леваков улыбнулся. Настояще. Тепло. — За то, что пришёл. И впервые за последние месяцы у Максима защипало глаза. Настолько сильно, что пришлось отвернуться. --- Вечером он нашёл Алину. Сам. Как всегда. --- Она сидела в «третьей казарме». На их месте. С книгой. Но не читала. Просто ждала. --- — Как он? Максим сел рядом. Долго молчал. Потом честно ответил: — Храбрее меня. Алина грустно улыбнулась. — Я так и думала. --- Некоторое время они сидели в тишине. Потом она вдруг взяла его за руку. И просто переплела пальцы. Без слов. Без вопросов. Будто чувствовала всё и так. --- — Алин. — Да? — Если бы меня перевели... Она сразу напряглась. Совсем немного. Но он заметил. --- — Я бы всё равно вернулся. Она удивлённо посмотрела на него. — Что? — Каждые выходные. Каждые каникулы. Каждую возможность. Потому что... Он замолчал. Неловко. Слишком серьёзно. --- — Потому что? Максим посмотрел ей в глаза. И впервые произнёс это так открыто. Без шуток. Без попыток спрятаться. --- — Потому что я тебя люблю. Тишина. Полная. Абсолютная. Алина перестала дышать. Кажется. Во всяком случае именно так ему показалось. --- — Повтори. — Нет. — Макаров. — Нет. Она неожиданно рассмеялась сквозь слёзы. — Трус. — Сама такая. — Повтори. Максим закатил глаза. Потом осторожно коснулся её щеки. И тихо сказал: — Люблю тебя. --- В этот раз она действительно заплакала. Не от боли. Не от страха. От счастья. И это оказалось самым красивым, что он видел за долгое время.