"Дети потерянной нации"

"Дети потерянной нации" -Капитан! Капитан! Мы получили приказ от штаба! Резкий запах пота ударил прямо в нос. Ганс встрепенулся, и резким движением поднял всё своё туловище со стола в сторону незванного гостя. Карты и различные бумаги от такого резкого движения взмыли в воздух и вскоре упали обратно на стол, и шаткий табурет зашатался прямо под Ганцем и грозил упасть. Ганс поймал равновесие и принял нормальное сидячие положение за столом. Ганс поправил фуражку и уставился на тускло освещенную фигуру в проходе. Бледное и истощённое его лицо не выразило ровно никакой эмоции на столь резкий и нежданный визит. -Докладывай! Резким тоном, словно рявкнул Ганс.       -Главный штаб телеграфировал нам об готовности к наступлению по направлению безымянных высот…              Ганс оборвал речь фигуры резким вопросом…              -У нас не хватает людей! Они-то в курсе?! Какое может быть наступление!              Резким тоном выразился Ганс.              -Позвольте доложить, что пять минут назад к нам прибыло пополнение из новобранцев.              -Хорошо… Скажи во сколько нам приказали выдвигаться?              -Ровно в 10 вечера.              Ганс тут же вытащил из кармана шинели часы.              -Восемь часов вечера… Немного времени…              -Капитан! Вас также вызывает штурмбаннфюрер в штаб для получения дальнейших указаний!              -Хорошо…              Томно произнёс Ганс, и тяжёло выдохнул.                     Тёмная фигура удалилась с прохода в штаб.              Ганс зажёг ржавый примус на столе, который тут же вспыхнул бледно желтым светом, осветив помещение в котором находился Ганс: крохотная землянка, наскоро обитая сырыми досками, подобие кровати из фанеры и обильного количества сена на ней, маленький шаткий стол, на котором была карта с пометками, единственное, что выделялось на фоне такого аскетичного быта был роскошный деревянный шкаф со вставными зеркалами, на которых висел жетон.              Ганс неспешно встал с табурета, и лениво потягиваясь подошёл к зеркалам на шкафу, взяв в руки жетон “Ганс Мюллер” и повесил его на шею.              Шинель и сапоги были напрочь покрыты грязью, в которой еле еле можно было отличить капитанские погоны, среди этого образа ярко выделялись две двойных молнии на воротнике шинели, от которых словно отражался свет, развеваясь по всей комнате.              Лицо его было страдальчески бледным, что очень дополняла небритая щетина и чёрные растрепанные волосы.              Ганс приоткрыл дверь шкафа и взял офицерскую фуражку и новую пару сапог, которую тут же и надел.              Закончив с подготовкой, он не глядя прикоснулся к кобуре, убедившись в наличии маузера и распахнул дверь наружу.              Выйдя из своего укрытия в траншею, Ганс окинул взглядом мертвое небо, серые солдаты как ошпаренные бегали по блиндажу то и дело перенося ящики или оружие.              Среди бегающих солдат в траншее Ганс поймал взглядом фигуру в плаще, спокойно идущую в его сторону- это был штурмбанфюрер. Словно не замечая ничего вокруг он подошёл к Гансу.              -Значит так, Капитан. Планы поменялись, с минуты на минуту наш корпус ожидаем приказа на атаку. Вам доверен взвод из 10-ти новобранцев, вы поведете их в атаку.              Чётко и резко выразился серый штурмбаннфюрер.              -А теперь смотрите:              Уже молча прибавил он , и осторожно опираясь руками на правую стену траншей, кивком головы зазывал прильнуть к нему.              Ганс не задумываясь прильнул к той же стене и молча уставился на штурмбаннфюрера.              Штурмбаннфюрер медленно встал на рядом стоящий ящик, Ганс последовал его примеру.              Из тёмных траншей Ганс увидел волнистые холмы, словно живые в тусклом вечернем свете они манили своей необъятностью и простотой, слабый ветерок покачивал стебельки редких деревьев и пряной ржи, словно в этом мире ещё не было заката и жизнь лилась ручьём, словно здесь никогда и не было войны. А в этой траншее, которая была ненавистна Гансу, царила смерть и смрад.              -Видишь те высоты. Мы совершим манёвр через них и перережим Северную армию противника, разделив её на двое, в дальнейшем уничтожив. План должен удасться.              -Твоя задача атаковать центральное направление.              Штурмбаннфюрер задрал правую руку и указал на самый массивный и объятный холм на вершине , которого зиял могучий чёрный дуб. Затем его лицо искривилось в коматозной гримасе и он резко прыгнул назад в траншею.              -Ну всё, задачу ты понял, поэтому ожидай сигнала к атаке! А вот кстати и твой взвод!              Ганс обернулся и увидел десять солдат присевших на корточки вдоль соседней стены.              Ганс спрыгнул с ящика и окинул хищным взглядом новобранцев. Все как один были совсем мальчишки, только закончившие школу и уже оказавшиеся на передовой. Их детские глаза источали невинный свет и страх.              -Подъём!              Все солдаты сразу-же встали по стойке смирно и подняли подбородки.              -Значит так солдаты, сегодня будет ваше боевое крещение, проявите мужество и отвагу в борьбе с врагом нашей нации. Ваш подвиг навсегда войдёт в историю Великой Германии!              Серо и невзрачно произнёс Ганс, словно произносил это не один десяток раз и снова видя всё одно и тоже.              -Мы ожидаем приказа об атаке, поэтому полная боевая готовность!              Резко словно отшпорил, произнёс Ганс.              Все солдаты начали неуклюжа заряжать магазины автоматов, снимая их с предохранителей, поправлять каски и цеплять пояса с гранатами.              Ганс начал идти вдоль ряда солдат, осматривая их и помогая с оснащением, как вдруг его взгляд приковал последний солдат в ряду. Этот солдат возился с затвором от автомата, не находя силы передернуть его. Ганс подошел к нему и ловким движением руки в одно касание затвор был возведен в боевое положение.              Солдат, в чьих глазах Ганс увидел настоящее сияние, лишь сильнее расползся в улыбке. Он словно был единственным человеком, который был по настоящему живым, и не боялся смерти, в отличие от остальных.              Все солдат снова сели на корточки и принялись негромко разговаривать.              Ганс удивлённо спросил солдата:              -Чего весёлый такой? Ты забыл, где находишься или ты пьяный!              С долей бешенства рявкнул Ганс              Солдат нисколько не смутившись и продолжая всё так-же улыбаться, спокойно произнёс:              -Я просто счастлив, счастлив выполнить свой долг.              Ганс дерзко посмотрел на солдата.              -Раз ты такой смелый, то пойдешь первым в атаку!              Пытаясь смутить новобранца, рявкнул Ганс.              -Всё ради Священной родины! Спасибо вам за честь!              Со спокойным и счастливым тоном сказал солдат.              Ганс был удивлён таким ответом.              -Откуда ты, отважный солдат?              С ноткой иронии уже спокойно спросил Ганс.              -Из Дрездена, Капитан.              Ганс был приятно удивлен, и пелена воспоминаний нахлынули на него, после этого.              -Знаешь, малец, а мы с тобой то земляки. Хе…              Оскалив зубы, лицо Ганса расплылось в подобии улыбки.              Ганс достал портсигар, вынул заветную самокрутку, предложив солдату.              -Спасибо, но я не курю.              Ганс кашлянул.              -Малец ты ещё совсем! Малец! Что-ж тебя понесло в окопы, где постоянно гремит артиллерия а люди мрут как мухи?              В глазах солдата промелькнули огоньки.              -Я здесь, чтобы отдать долг одному человеку, который стал для меня всем.              Ганс закурил сигарету, жадно затянувшись и добавил.              -Ну смельчак, кто твой отец, кто смог вырастить такого героя?              Уже с наставническим тоном произнёс Ганс.              -Мой отец - Адольф Гитлер.              Гордо сказал солдат.              Вытаращив озверевшие глаза, Ганс бросил сигарету, затоптав её сапогом.              -А ты и вправду шутник! Посмотрим каким весёлым ты будешь во время боя!              -Солдат всё так же , словно пребывая в совсем другом мире, ни на что не обращал внимания.              Уняв свой пыл, Ганс произнёс:              -А твой настоящий отец, кто он?              Солдат поднял глаза на Ганса и сказал:              -Мой настоящий отец ушёл из семьи ещё когда мне был год от рода.              Совершенно спокойно и невозмутимо произнёс солдат.              -Его не было, когда я нуждался в его опоре, его не было, когда меня избивали в переулке, его не было, когда двое моих младших братьев умерли от истощения. Я всегда был один против всего мира… До того как я не увидел его- человека, заменившего мне отца, человека, прошедшего через всё то, что и я, он дал мне смысл жизни, он наполнил моё мрачное существование смыслом. Я отдам свою жизнь ради него, и пусть я никогда не был знаком с ним лично, я чувствую как он оберегает меня, он-мой отец, он-мой Бог.              Солдат присел на ящик и поднял голову, уставившись взглядом на тёмное, мёртвое небо. Этот мир для него гораздо мертвее чем любой погост, любая мясорубка. Он прошёл войну, которая была внутри него, тотальную войну на уничтожение.              Ганс очнулся от долгой спячки, спячки, которая длилась нескончаемо долго.              Ганс присел рядом с солдатом, и в давно потухших глазах, появились проблески далекого света, света, пытающегося вырваться из пучины океана.              -Знаешь, малец. Больше всего на свете я хочу вернуться домой и исправить всё, что натворил.              Солдат повернул голову и посмотрел на Ганса своими сверкающими глазами.              -Малец... Есть вещи, которые невозможно искупить своей жизнью, я не смогу искупить свою вину за то, что я бросил мою жену с детьми на руках, мне не хватит крови, что-бы загладить даже часть этой вины. Хе… Когда твоя жизнь может оборваться в любой момент начинаешь её переосмысливать… Хе…              Гатс негромко фыркнул и трудно втянул воздух.              -Малец, просто не совершай моих ошибок. Оно того не стоит, и Гитлер этот того тоже не стоит! Это всё туфта! Тянет нас за собой в могилу… Ты бы знал сколько раз я видел таких молодых ребят как ты, и сколько раз я собирал с их тел жетоны. У меня есть связи, я перенаправлю тебя служить в военную полицию, ты должен жить!              Солдат ещё больше улыбнулся, но ничего не ответил.              Лёгкий ветер повеял холодной свежестью. Минута безмолвия казалась вечностью.              -Я Клаус.              Солдат протянул руку Гансу, которую он сразу же пожал.              -Ганс…              -Так а почему ты сам не ушёл в тыл?              Вопрос, который больше всего не хотел получить Ганс.              -А разве мне есть смысл жить? Все мои мечты о семье не больше чем пустые надежды, я даже не знаю, где они, что с ними? И живы ли они… Даже выжженая земля не хочет принимать моё тело. Я ненавижу этот мир.              Уставившись в небо, Ганс опустил свои тёмные веки.              -Малец, вернись живым, всем назло, назло врагам, назло своим, назло этому миру…              Ганс не успел договорить, как резкий свист разрезал ткань тишины, свидетельствуя об начале атаки.              Ганс вместе с Клаусом подорвались с места и прильнул к траншее, их примеру последовали и остальные. Последовал звук моторов и множества взрывов.              Ганс знал, что пехота идёт за техникой, поэтому терпеливо ждал.              Рёв моторов становился всё громче, как вдруг над траншеей не появились молниеносные танковые гусеницы, накрывшие солдат. Солдаты от ужаса вжались в стены траншеи, не осмелясь произнести ни слова, кроме того Клауса,который был готов прыгнуть под гусеницы боевой машины. За одним танком последовало ещё два и Ганс начал отсчитывать пятнадцать секунд.              -Готовьтесь! Сейчас пойдём в атаку!              Землю во всю разрывали снаряды, которые, то и дело приземлились недалеко от траншеи.              Все солдаты, судорожно трясущимися руками держали оружие.              Ганс выхватил из кобуры маузер и выстрелил в воздух.              -В АТАКУ!              Ганс первым вылез из траншеи и побежал в полуприседе.              -Идём за танками! Не высовываемся! Двигаемся либо очень быстро, либо вприсядку или ползком!              Солдаты неуклюже в панике вылезли из траншеи и побежали за Гансом, который добежал до ближайшего танка и в приседе бежал за ним вслед.              Последний солдат, вылезающий из траншеи замешкался и стал на ровном месте столбом.              -За мной! Быстро! Тебя убьют!              И в подтверждение слов Ганса, пробив череп и сбив каску, в голову замешкавшегося новобранца прилетела пуля и его тело полетело назад в траншею.              Испуганные солдаты абы как побежали за Гансом, словно утята за уткой.              -Кретин…              Немногословно выразился Ганс.              В небе вспыхнуло множество взрывов и сигнальных огней, а отряд Ганса бежал вперёд.              -Так! Вы четверо смещайтесь вправо! А вы пятеро налево! Мы скоро достиглим огневых позиций!              Резкий взрыв сбил Ганса с ног              -ЛОЖИТЕСЬ!              Ганс поднял голову и увидел как впереди идущий танк дымился и горел.              -Не поднимайтесь с земли!              Ганс посмотрел назад, и понял, что он продвинулся примерно на три сотни метров от исходных позиций.              Спереди танка виднелись горящие позиции противника.              -Солдаты! Делаем бросок на левый фланг и прыгаем в окопы! Их должны были выкурить!              -Вперёд!              Крикнул Клаус и побежал впереди всех, держа наперевес себя автомат.              -Все, Реще! Реще!              Рядом с отрядом раздавались взрывы и пальба.              До окоп оставалось совсем ничего, как безумное стрекотание пулеметов начало разрывать землю под ногами.              -ВСЕ НА ЗЕМЛЮ!              Крикнул Ганс, вжавшись в сыруя грязь.              Но пулемётные очереди оборвал короткий взрыв.              Ганс приподнял голову и увидел, дым над позициями противника, из дыма навстречу отряду вышка фигура. Ганс прицелил маузер и готовился нажать на курок, как вдруг он узнал фигуру в дыму- это был Клаус! Весь испачканный в крови он махал отряду, его беспечная улыбка не покидала лица, что заставило пробежать пару жутких мурашек по всему телу Ганса.              -Вот это дела! Солдаты встаем, немного осталось!              Но на приказ командира встало только три солдата.              Ганс увидел впереди четыре безжизненных тела, с множеством пулевых ранений. Он быстро подбежал к ближайшему телу и не глядя на его лицо, сорвал жетон с шеи “Рудольф Зимбергер”, тоже самое он сделал и с другими солдатами, но уже не читая их имён.              Вскоре, Ганс с отрядом достигли первых окоп противника и незамедлительно прыгнули туда.              Повсюду были следы взрывов и бойни, по всему окопу валялись, хаотично откинутые взрывом, разорванные тела со смердящий запахом.              -Клаус, ты и вправду бестраншейный… Кинуться в лоб на пулемётный расчёт и выжить. Ну ближе к делу. Осталось сделать последний рывок.              Ганс высунулся из окопа, на фоне непрекращаемых взрывов и чёрного дыма от множества пожаров, он указал на дуб, который был в каких-то полукилометрах от их позиций. Дуб стоял на самой большой возвышенности с крутыми склонами.              -Всего навсего лёгкая пробежка, только немного по более крутому склону, взберемся и дело с концом.              Послышился хлопок, не успев среагировать, Ганс истошно заорал одну фразу:              -ЛОЖИСЬ!              Взрыв застал всех врасплох. Взрывной волной Ганса выбросило из окопа , затем последовал ещё один взрыв, более точный и прицельный.              Сквозь заложившие уши,превозмогая контузию, Ганс полз назад в окоп.              Бренное его тело свалилось на твёрдую землю. Быстро оклимавшись , он бегло забегал глазами:              Сквозь поднятую пыль и дым виднелись стены испачканные свежей кровью, оторванные руки и пальцы, у соседей стены окопа лежали три обезображенных тела с оторванными конечностями.              Ганс медленно подполз к ним,вдыхая окопную гарь и боясь найти среди них того о ком он не переставал думать, снимал с них жетоны:              -Рольф… Элоиз… Альберт…              -Клаус! Где ты? Ты жив!?              В лютом смятении выкрикнул Ганс.              -Некогда умирать, когда твоей родине требуется помощь!              Послышался спокойный голос среди дыма, да! Это был он-Клаус!              -Клаус, всё, наших сил не хватит, чтобы продвинуться дальше, отбой! Нужно дождаться подкрепления!              Клаус вышел из дыма и лёгким жестом подал руку Гансу. Ганс сжал его руки и тихо встал, окончательно придя в себя от контузии. Не отпуская его руку, Ганс сказал.              -Мы сделали всё, что смогли, дальше уже не наша забота, укрепимся здесь и дождёмся подкрепления.              Ганс отпустил руку Клауса,похлопав его по плечу…              -Ганс, если нам приказали наступать, то я пойду в атаку не смотря ни на что!              Клаус свесил пулеметную ленту, запачканную кровью, одним махом перекинул пулемет через окопы и сам полетел за ним.              -Куда! Назад! Всё, мы сделали всё что смогли!              Клаус со стремительной скоростью бежал на вражеские позиции, игнорируя Ганса.              -Твою мать!              Выругавшись вслух, Ганс сам вылез из окопа и побежал за Клаусом, который стремительно отдалялся. В стороне вражеских позиций начали появляться огоньки, за которыми следовали хлопки, и пули летели на встречу героям.              Завидев огни, Ганс падал на землю и не жалея патронов палил из маузера в их сторону, затем он поднимался и продолжая преследовать Клауса.              С каждым шагом огней и хлопков становилось всё больше, но бесстрашный Клаус бежал на них, несмотря ни на что.              Маузер пожирал обойму за обоймой и кинув очередной магазин, Ганс не смог нащупать патроны.              Резкая боль в левом плече, заставила бросить маузер, который упал на землю, покрывшись капельками крови.              -Стой! Клаус! Тебя убьют!              Истошно заорал Ганс, сдерживая боль.       Но Клаус бежал вперёд и затем упал.       Ганс прижался к земле и слушал.              -Неужели его убили… Эх малец…              На горизонте в каких-то нескольких десятков шагов, виднелся черный неказистый дуб.              Но тут раздалась пулемётная очередь, за которой последовали крики. Ганс видел как огоньков становилось меньше и тогда он понял, что ещё не всё потеряно, и взяв гранату Ганс побежал в последнюю атаку.              Со стороны дуба он увидел палящего из пулемёта Клауса. Сделав замах, Ганс кинул первую, вторую и затем третью гранату. Взяв нож, Ганс побежал дальше. Огоньки и хлопки во вражеских окопах стихли и Ганс смог нагнать Клауса.              Прижавшись к черному дубу, Ганс положил руку на плече Клауса. Клаус закончил последнюю пулеметную ленту и как ни в чем не бывало повернулся на Ганса.              -Нам пора, малец. Наша работа выполнена.              С искренней улыбкой произнес Ганс.              Клаус бросил пулемет , и приобняв Ганса за плечо пошёл назад. Выстрелы и взрывы прекратились. Приобняв друг друга за плечо, Ганс и Клаус медленно и неспешно шли назад к окопам.              Сквозь чёрную дымную гарь начал просачиваться свет далёких звёзд. Пожары вдоль полей стали затихать, и долевая, трава вздымалась к небесам. Мир замолк на мгновение и забыл о войне, о смерти и погрузился в вечность.              Ганс и Клаус шли молча. С улыбкой на лицах они смотрели на небо, чёрное тленное небо. Пересекаясь взглядами ,они смеялись словно старые приятели, которые знают друг друга вечность.              Один немой хлопок вернул Ганса в мертвый мир…              Белая птица вспорхнула с ветки чёрного дуба и полетела в бескрайнюю даль над безымянными высотами.              По лицу Клауса текла багровая кровь, сквозящая из отверстие во лбу Клауса. Последний раз посмотрев на этот мир, он сомкнул детские очи. Его лицо было таким же светлым и радостным, даже по детски наивным.              Тело Клауса начало падать на землю. Обхватив его руками, Ганс держал лёгкое мальчишеское тело. Опустившись с ним на землю, Ганс положил его голову себе на колени. Сквозь черное мертвое небо, были видны тусклые блики жетона на шеи Клауса.              Ганс аккуратно снял жетон, и непоколебимое его лицо дрогнуло.       На жетоне было написано -“Клаус Мюллер”.              Ганс прижал мертвое тело сына.       Больше не осознавая и не видя реальность, блеклые глаза Ганса наполнились слезами, немыми слезами, которые были громче любого артобстрела, любых пулеметных перестрелок, любой окопной бойни.              Не разгибая рук, Ганс держал тело сына и медленно шёл к окопам. С каждым шагом на глазах Ганса проступало всё больше слез, которые капали на кровавое тело Клауса.              Мир наполнился красками, сквозь мглу Ганс видел закаты и рассветы,щебет птиц и дуновение ветра. Мир Ганса наполнила палитра , палитра истинной боли и войны.              Конец…