В тишине

За стенами Охемы не было света и порой лили жуткие грязные дожди. Вой скрытых в темноте монстров черного течения пробирал до костей. Не повезет тем, кто окажется в тени мехагелиоса Кефала. Фаенон придерживал зубами край бинта и старался потуже затянуть рану на левой руке. Он чудом увернулся от тварей, однако его все же смогли задеть. Порез кровоточил, из подручных средств, к сожалению, только бинты. Нахмурившись, златиус латал себя под заунывный стон ливня. Не так давно неподалеку от Охемы заметили бродячих монстров черного течения. Фаенон и Мидей вызвались уничтожить их. Благо мерзких созданий было не так много, поэтому для сражения хватило двух златиусов. Ловко разобравшись с монстрами, Мидей заметил новую группу. Принц не мог этого так оставить. Он кинулся в бой, следом за ним – Фаенон. Спаситель прикрывал спину друга, когда тот, мчась вперед, с львиным рыком раскидывал тварей и ломал им конечности голыми руками. Честно сказать, ребята увлеклись и ушли далеко от Охемы. Их стремление избавить близлежащие земли от опасности привело к тому, что оба попали под внезапный ливень, который устраивал под ногами грязь. Побитые и уставшие, Фаенон и Мидей смогли укрыться под обломками бывшего здания, как в пещере. Чтобы в сумерках можно было лучше разглядеть фигуры монстров, Фаенон еще до ухода из полиса прикрепил к одному из ремней своего белого плаща небольшой фонарь. Теперь же, чтобы согреться и перевести дух, златиус отыскал в потемках поваленных мраморных стен сухие пыльные дощечки и щепки, снял верхнюю половину фонаря и поджег сваленную в кучу древесину. Тепло понемногу наполняло пространство. Становилось спокойнее. Привалившись спинами к обломкам, друзья отдыхали. Мидей с закрытыми глазами старался выровнять дыхание после боя и заживить царапины и ссадины. Его алые узоры на теле быстро пульсировали и переливались светом. Фаенон же не обладал даром неуязвимости, поэтому ему пришлось, стискивая зубы, перематывать себя бинтами, тоже заранее припасенными. Этого молодому человеку хватит для того, чтобы спокойно добраться до Охемы и уже потом обратиться к Гиацине за лечением. Ливень хоть и был противным, местами напоминавший слизь, но все же прекрасно убаюкивал. Мидей клевал носом и почти склонил голову к груди, как вдруг шипение рядом резко оборвало дремоту. Принц Кремноса очнулся, напрягся. Обратил внимание не Фаенона, который изо всех сил терпел резкую боль. Молодой человек сжимал левое плечо и скрипел зубами. — Ух, — стонал Фаенон, — больно как. — Ты в порядке? — спросил Мидей. Он придвинулся ближе к другу. — Плечо, кажется, вывихнул, — златиус старался бодриться, но получалось плохо. Мидей приподнял одну бровь. — И до сих пор не заметил? — В постоянном напряжении часто не обращаешь внимания на подобные вещи, — Фаенон тихо усмехнулся. — Вот сейчас, когда мы с тобой в относительной безопасности, мое тело решило, что пора бы окончательно доконать меня болью. — Нужно было быть ловчее в битве, а не нестись, как геозавр, напролом. — Давай без нотаций! И без того тошно. Фаенон откинул голову назад, закрыл глаза и выдохнул. — Ничего, — пробормотал он, — пройдет. Я столько раз ломал конечности, резался и терпел боль от ушибов, что вывих мне нипочем. — И все-таки это неприятно. Фаенон хмыкнул. — Ты у нас бессмертный. На тебе все заживает быстро. — Да, — кивнул Мидей, — но это не значит, что я не испытываю боли. Наследный принц Кремноса и сам не до конца восстановился, однако поспешил помочь другу. Бинты закончились, поэтому Мидей сбросил с себя алый плащ, наспех отряхнул его от грязи сражений, разорвал на части и обмотал плечо Фаенона. Златиус был ворчлив, но вместе с тем и заботлив. И этот контраст порой вводил Фаенона в ступор. Он не мог противиться искреннему желанию Мидея помочь. — Отдохнешь — двинемся обратно, — сказал Мидей и, подняв с земли плащ Фаенона, который тот снял с себя, чтобы перевязать раны, накинул его на златиуса, как одеяло. — Еще пару минут, — ответил Фаенон. — Нет, — Мидей покачал головой, — тебе нужно отдохнуть, а не торопиться домой. В таком состоянии ты вряд ли дойдешь сам. А нести тебя на своем горбу я отказываюсь. — Значит, обмотать меня своими царскими тряпками ты готов, а вытащить товарища из опасности — нет?! — Фаенон не говорил это всерьез. На лице златиуса мелькнула ухмылка: - Я уже и не знаю, что хуже: терпеть твои нравоучения или заботу. — Да ну тебя! Дождь еще шел. Пока Фаенон восстанавливал силы, Мидей зашел вглубь обломков, чтобы найти доски и подкинуть их в небольшой огонь. Фаенон не хотел, чтобы по его вине друг остался здесь, в глуши, среди темноты и опасности. Златиус винил себя за неосторожность в бою. Эти мысли тяжелым камнем легли на мысли Фаенона. Боль, усталость, переживания… Тело понемногу слабело, глаза слипались. Вернувшись из мрака обломков, Мидей застал Фаенона дремлющим. Наследный принц кинул деревяшки в огонь и тихо присел рядом со Спасителем. Он хотел приобнять друга, но побоялся, что даже легкое касание пронесется острой болью по телу Фаенона. Поэтому Мидей всего лишь поправил полы плаща златиуса, чтобы тот немного согрелся. Голова Фаенона сама собой качнулась вбок. Мидей подставил свое плечо. — Я так устал… — слабо пробубнил Фаенон. Он уже не храбрился и не пытался казаться бодрым. — Поэтому я и сказал тебе отдыхать, — отозвался Мидей. Ему стало безумно жалко Спасителя. — Нет. Я очень устал, Мидей. Фаенон говорил об усталости куда большей, чем от простой битвы. Об усталости от погони за пламенем; от бесконечных преград на пути златиусов; от потерь близких и терзаний прошлого. Фаенон ощутил, как его тело в один миг стало тяжелее фигуры Кефала. Словно вселенское горе ударило его в грудь, достало до сердца и сжало его. Мидей не ответил. Ему было невыносимо больно видеть Фаенона таким раздавленным. Наследный принц прекрасно знал, как много и упорно его друг старается на благо всего Амфореуса. Вот только результатом таких стараний является давняя бледность лица Фаенона, его порой натянутая улыбка и все яснее проявлявшаяся тусклость во взгляде. Фаенон старался бодриться при златиусах, да и вообще при окружающих, но Мидеймос видел, с каким напряжением Спасителю приходилось бороться каждый день. И вот сейчас, совершенно расслабившись, Фаенон невольно сбросил с себя маску вечно веселого друга, ведшего всех за собой. Мидею хотелось крепко обнять златиуса, спрятать его от всего мира, подарить ему всю нежность и доброту, на какое только способно его сердце. Фаенон не заслужил всех страданий мира. Мидею очень хотелось сказать Фаенону о том, как сильно он его любит и как безумно дорожит им. Но вместо этого принц продолжил сидеть рядом и всматриваться в языки пламени. Дыхание Фаенона было спокойным; оно щекотало кожу на шее принца. Мидею сделалось приятно на душе. Такая безмолвная близость стала для него настоящим сокровищем. Во сне Фаенон невольно коснулся руки принца. Мидеймос осторожно накрыл ладонь Спасителя своей. Златиусу хотелось поцеловать Фаенона в макушку, но он вовремя остановился: ему не давали на это разрешения. Вместо этого Мидей тихонечко привалился щекой к голове друга и закрыл глаза. Он будет рядом. Сейчас, охраняя сон Фаенона от непрошеных гостей. После, подставляя свое плечо во время тяжелых испытаний. Всегда.