Objection

Стояла холодная, для начала осени ночь. Вой псов смешивался с другими звуками, что издавали другие мутанты. Где-то вдалеке каркает ворон. Где-то шелестят деревья, ломается ветка. Звёзды сегодня не такие яркие, заслоняемые тёмными облаками. Воздух пропитан сыростью и гнилью. Клык, сидя на бревне поодаль костра, роется в своём КПК. Не то, чтобы ему было есть что в нём делать. Он это делал в основном, чтобы занять руки и отвлечь уставший, но раздраженный мозг. Палки в костре хрустят, огонь тихо шипит, а ветер уносит дым высоко в небо. Клык морщится. Нет, это было не совсем из-за того, что в нос бьёт отвратительный запах гари. Это было скорее из-за разворачивающейся перед ним сцены. Призрак и Стрелок, сидя рядом друг с другом, чуть дальше него самого, смеялись над какими-то шутками, которые Клык не понимал. И Клыка задело не то, что друзья не делятся с ним шутками и не объясняют их значение, а то, что они выглядят такими счастливыми здесь и сейчас. В месте, где принято убивать и страдать они радуются беззаботной жизни. Это ломает все стереотипы, которые Клык когда-либо воссоздал за время своего пребывания в Зоне. Во-первых, в Зоне радоваться нельзя. Ничему. Никогда. Во-вторых, в Зоне нельзя быть безалаберным и невнимательным. И, в-третьих, в Зоне нет места «не братской» любви. И всё было хорошо, все эти золотые правила соблюдались до одного момента, пока на горизонте не появился он — Стрелок. Он словно сам Господь снизошёл с небес. Сталкеры уважали его, всегда здоровались с ним, уступали место, с глубочайшим интересом слушали его истории, угощали и каждый из них мечтал хоть раз поговорить с ним или иметь что-то общее. И только техник, казалось бы, относился к нему скептически и недолюбливал. Он не замолкал при появлении Стрелка. Не слушал его дурацкие шутки и истории, которых в Зоне и без него хватало по горло. Не таял лишь от одного его «харизматичного» или «мудрого» слова. И не пытался наладить с ним отношения, чтобы они были самыми лучшими друзьями или кем-то в этом роде. Клык просто... Наблюдал за ним. С огромным терпением ждал когда тот упадёт в грязь лицом, покажет всем свою мерзкую личину,  и все поймут кто он и каков есть на самом деле. Но пока одиночка лишь ждал этого и предполагал, что так, возможно, и будет, хмурясь и замолкая в присутствии Стрелка. Его мысли прервал очередной поток слишком громкого смеха. Клык, едва скрывая злость, посмотрел в сторону сталкеров. Призрак, широко улыбаясь, что-то говорил, его глаза слезились, а щёки краснели. Стрелок же, оказываясь совсем вплотную, приобнял Призрака за плечо, посмеиваясь вместе с ним. Они ничего не замечали вокруг себя. Ни потенциальную угрозу в виде мутантов, ни потенциального компаньона в виде Клыка. Они были слишком заняты друг другом. Клык сжал в руках КПК. Не осталось незамеченным то, что Призрак был похож на всех тех сталкеров, что хотели расположить к себе Стрелка. Он будто нарочно касался рук и плеч сталкера, слишком громко и много смеялся над его идиотскими шутками, смотрел на него с нескрываемыми обожанием и привязанностью. И эти все вещи ужасно раздражали Клыка. Чем Призраку так нравился этот Стрелок? Чем он его привлекал? Неужели типичными для сталкеров шутками и огромным опытом выживания в Зоне? Или тем, как Стрелок говорил о вещах, которые понимает больше остальных и чувствовал своё превосходство? И, главное... Чем он, Клык, был хуже Стрелка? Он недостаточно дружелюбен? Или недостаточно пытается всем понравиться? Он урод? Он не смешно шутит? Это было странно, потому что раньше, до появления Стрелка, Призрак цеплялся за него как за якорь, шутил и смеялся лишь с ним, позволял прикасаться к себе только Клыку и смотрел на него с особым вниманием и заботой. А теперь этого не было и технарь чувствует себя так подавленно. Так херово, что хочется заплакать или застрелиться. Присутствовало ощущение, словно он был любимой игрушкой ребёнка, который, когда вырос, забыл о его существовании и ему приходится пылиться где-то в коробке. Внимательно глядя то на друзей, то на костёр, Клык решается хоть как-то привлечь внимание Призрака. — Призрак, можешь затушить костёр, когда будешь ложиться?— обратился он к механику. Эту фразу он подобрал не случайно. Раньше, когда они лишь вдвоём шатались по Зоне, он часто просил Призрака тушить их костры и тот без лишних слов, с лёгкой улыбкой выполнял просьбу. Но теперь всё не так. И потому Клыку приходится смотреть на Призрака в ожидании ответа, которого в дальнейшем не последовало. Где-то в глубине сердца неприятно кольнуло. Механик мало того, что был повернут почти к нему спиной, так ещё и не услышал, занятый беседой со Стрелком. Стрелок же кинул на него быстрый, незаинтересованный взгляд и промолчал. Они были неправильно близко. Призрак что-то шептал ему, даже со спины выглядя взволнованно. Конечно, перед ним же был сам Стрелок! Как доказательство — теперь он получает лишь крошки внимания Призрака. Например, когда Клык сам является инициатором разговора, который тут же прерывается Стрелком и механик вновь слушает именно его. Или когда Стрелка на неопределенные промежутки времени нет и они лишь вдвоём. Но почему-то Призрак почти не говорит глупости с ним, не завязывает разговор с ничего, улыбка, что с огромным трудом вырывает из него Клык, выглядит натянуто, а взгляд, некогда полный нежности, теперь излучал смятение и вину. Как будто говорит: «Извини, приятель, мне с тобой не интересно». И этот взгляд причиняет ему столько боли, сколько не способна причинить ни одна бронебойная пуля. Если бы Клык поступил по-умному, то уже давно был бы в другой части Зоны, подальше от этих двоих, подальше от собственных мучений. Но он не мог. Его сердце, слишком привыкшее к присутствию Призрака где-то рядом, жалобно ныло если они были далеко, если Клык не видел этих голубых глаз, этой кривой, милой улыбки. И плевать, что эта улыбка вызвана не им. Для него было приоритетом счастье Призрака. Вот же глупец. Хотел попасть в Зону чтобы быть независимым, а в итоге стал зависимым от этого человека. Человека, который почти не обращал на него внимания. Который больше не перебинтовывал его раны и не делил с ним банку тушёнки. И Клыку было всё равно на тушёнку — в последнее время аппетит у него совершенно пропал. Но физические незажившие раны уже давно сменили другие, поселившись у него внутри, в самой глубине сознания, где он не хотел копаться от слова совсем. Но оно само доставало его. Мысли, возможные догадки и ответы сами собой приходили в его обезумевшую голову. Клык хмурится, убирает ПДА, резким движением встаёт. Направляется к ранее установленной палатке, стоящей подальше от костра и других палаток. Призрак бросил на него взгляд, который Клык не понял. А Стрелок даже в его сторону не посмотрел. Клык глубоко вздыхает, ложась на расстеленный плед. Думает о механике. Куда же делся тот Призрак, который всегда был рядом с ним, а не с этим Стрелком? Куда исчезли все его чувства, вся привязанность за время, проведённое вместе? Ощущая спиной сырость земли и желая, чтобы его за ночь сгрызли слепые псы, что позволит ему больше не мучиться, Клык проваливается в нервный сон. Просыпается Клык от звуков какой-то возни и тихих голосов за пределами его палатки. Он сонно прислушивается. — Это нужно тебе... Принимай решение быстрее...—раздался сначала один голос, грубый. Голос Стрелка, узнаёт Клык. — Ладно, я... Хорошо, давай...— последовал красивый, почти всегда мягкий голос Призрака. Не смотря на медленно работающий мозг, Клык вспоминает, что любил слушать Призрака. Еле продрав глаза, он, не задумываясь, выглядывает на улицу. Было темно. Только костёр, что медленно догорал, бросал горячие лучи, слабо освещающие небольшую местность. Он старается приглядеться, но картинка размывается из-за уставших глаз. Техник снова трёт глаза. Наконец он нормально оглядывается и натыкается взглядом... На то, на что натыкается. Клык замер, наблюдая за тем, как его друзья находятся слишком близко, чем могут себе позволить обычные друзья. В тьме ночи их видно плохо, но слишком хорошо, учитывая догорающий костёр. И только тогда его заторможенный мозг понимает что они делают. Призрак и Стрелок, как ни странно это было для него самого, целовались. Сначала он заметил руку Призрака на чужой щеке, услышал слабый вздох, принесённый к его уху по ветру, словно для издевательства. Затем его серые глаза уловили то, как Призрак одновременно требовательно и нежно впивался в губы сталкера, на что Стрелок отвечал с не меньшим желанием и напором. В этой картине выглядело чуждо лишь то, что руки Стрелка были в стороне, не касаясь механика, словно не решаясь. Поцеловать — поцеловал, а обнять не может что-ли? Тень, отбрасываемая их телами, пугала Клыка не меньше, чем происходящее. Технаря передёрнуло, по спине прошёлся неприятный холод. Лицо побледнело, выражая смесь ужаса и негодования. Мысли в голове бились друг о друга, не давая сформулировать что-то логичное и менее грубое чем то, что могло вот-вот вырваться из его рта. Неужели они настолько близки? Как он не заметил этого раньше? Или, вернее, было ли это раньше? Когда началось? Как он вообще смог упустить их из виду? Была ли так крепка их связь, как казалось? И что вообще значили те слова, что они ранее сказали? Стрелок принудил Призрака к этому? Его лицо от покраснело от накатывающей злости, глаза неприятно защипало. Мысленно ударив себя по затылку, Клыку всё же удаётся усмирить свои хаотичные мысли. Сглотнув образовавшийся в горле ком, он нарочито громко откашливается, привлекая к себе внимание сталкеров. — Вы здесь не одни, вообще-то. Уж постарайтесь не забывать об этом,— вышло немного более резко и грубо, чем он ожидал, но так хоть лучше, чем он бы сорвался и начал бросать и метать тут всё. Призрак как ошпаренный отрывается от Стрелка, встаёт и быстро уходит к своей палатке. В свете огня его щёки были рыже-красными, взгляд стеснительным. А Стрелок даже не выглядел смущённым. Напротив, одиночка самодовольно улыбался, смотря на Клыка с какой-то победой и усмешкой. Вот кретин! Он явно нарочно делает это! Клык хмурится, хотя в тени его палатки этого всё равно не было видно, и забирается обратно в палатку. Ложится на бок, стараясь уснуть, но сон всё не шёл и он так и остался лежать, смотря на потрёпанный брезент. Как тут уснёшь? Мужчина, которого он любил больше жизни, целовался с другим на его же глазах! Это просто нечестно. Почему он? Почему Стрелок, а не Клык? Он не достаточно хорош для Призрака? Что значили те слова? А если Стрелок вдруг попросит его в аномалию прыгнуть — Призрак что, прыгнет? Ах, его милый Призрак... больше не его. Возможно, ещё с того момента, когда впервые появился Стрелок, этот загадочный и опытный сталкер. В тот день Клык точно помнит, что Стрелок помог им в чём-то, но в чём именно — он уже и позабыл. То ли они вместе от кабанов или псов отбивались, то ли от бандитов... Тогда они втроём так слаженно работали, что после решили остановиться вместе и узнать друг друга получше. Стрелок поделился с ними водой, а они в ответ поделились с ним тушёнкой и хлебом. Именно после этих событий и начинаются страдания Клыка. Но доходит он до этого, правда, не сразу. Сначала он замечает то, как Призрак и Стрелок отодвигаются от него чуть дальше. Позже они начинают коротко разговаривать без участия Клыка. Затем Призрак перестаёт тушить костёр по просьбе Клыка и делится с ним хлебом с какой-то неохотой (видимо он хотел отдать и его Стрелку).Только после сталкеры и вовсе начинают делать то, за чем технарь наблюдал и сейчас. И пока Клык занимается самокопание, он медленно, но верно начинает осознавать, что, быть может, этот Стрелок на самом деле был не так плох. Стрелок был и добрым и обходительным и умным. Никого в беде не бросит, нуждающемуся поможет. А он, дурак, всё время думал о нём плохие вещи через призму собственных ревности и гнева. Видимо, такой хороший человек как Призрак, заслуживает такого же хорошего человека... Пусть и в лице Стрелка, а не Клыка. Клык был хуже сталкера в несколько раз. Он не обладал какими-то вселенскими знаниями, не любил шумные компании, где все смеются над одной шуткой по несколько раз, а также он не был готов прийти на помощь всему миру. А ещё он был эгоистом. Думал лишь о себе, ни разу не спросив о мнении Призрака, о его чувствах. Так ему и надо. Он заслуженно остаётся в стороне, никому ненужный. У него в этот момент так болит сердце, что хочется его вырвать, только чтобы ничего больше не чувствовать. Клык, думая о своём эгоизме, никчемности его существования и чувств к прекрасному человеку, наконец замечает в каком он сейчас положении. Лежит, обнимает себя руками. Щёки и нос замёрзли, а глаза бьёт усталость и жжение. Моргая пару раз, Клык понимает, что плачет. Так глупо. Он шмыгает носом, издаёт жалобный всхлип. Всё из-за Стрелка, его чувств и... нет, ни в коем случае не из-за Призрака. Призрак оставался ангелом во плоти для него даже если бы разбил его сердце вдребезги. Когда он просыпается во второй раз, уже на утро, его глаза болят, а щёки стягивает из-за засохших слёз. Он даже не помнит как заснул, вот же! Клык трёт глаза, переворачиваясь на спину и зевая. За пределами его палатки слышались шорохи и отдалённое карканье ворон. На брезенте видны знакомые силуэты и он, вспоминая эту ночь, морщится. К горлу подступает ком, который технарь, присев, с огромным трудом попытался сглотнуть. Выбравшись из палатки, Клык заметил друзей. Те мило беседовали, собирая в рюкзаки вещи. Они о чём-то разговаривали (менее оживлённо, чем обычно), но как только показался технарь, тут же и вовсе смолкли. Стрелок посмотрел на него с привычным безразличием, а Призрак опустил голову, глядя на свои очень интересные ботинки, перебирая лямки рюкзака. Не ушло от внимания то, как его щёки и уши покраснели. Клык мысленно фыркнул и подошёл к ним, сел на бревно, на котором сидел и вчера. Только теперь это бревно они делили втроём. Напряжение повисло между ними словно струна гитары — ощутимое и до странности звонкое. Солнце светило не так ярко как это было последние дни. Поднялся ветер, обдав прохладой сталкеров. Тишина медленно добивала, навязывала разные глупые мысли. Затем Стрелок заговорил: — Клык, Призрак предложил пойти к Бару. Нам всем по пути: Призраку нужно на Янтарь, а мне на север, к Радару. Мы уже собираемся. Ты как?— обращается он к Клыку, наклоняясь, чтобы посмотреть в чужие глаза. Клык смотрит с подозрением в ответ. Думает об этом. Они... Что? Уже всё решили? Вдвоём? Этого Клык никак не ожидал. Значится, Призрак предложил, Стрелок согласился, а от него требовалось лишь переться за ними как облезлая псина. От несправедливости этого решения и от того, что его мнение не было, судя по всему, так уж важно для них, техник мгновенно раздражается. Скалит зубы и вскакивает со своего места. — Да вы смеётесь? — резко говорит Клык и сжимает руки в кулаки. Его внезапной вспышке Стрелок слегка удивился, а Призрак вскинул голову, выглядя взволнованно. Он продолжает,— Вы... Вы не хотите хоть раз спросить моего мнения? Почему вы постоянно ставите меня перед фактом? — Клык, ты чего? Мы не...— начал Стрелок, но разгоряченный сталкер тут же его прервал. — Не говори, что вы не делаете этого, Стрелок. И...— тут голос Клыка дрогнул, кулаки сжались сильнее,— Если я мешаю вам — могли бы сразу сказать, понятно? После этих слов Призрак и Стрелок выглядели совсем сбитыми с толку. Стрелок даже кинул быстрый взгляд на сталкера рядом, затем снова посмотрел на техника. Призрак же смотрел только на Клыка. Его тонкие брови нахмурились, глаза засверкали. Он с неуверенностью оглядывал его. А Клык просто стоял и пыхтел от злости. Напряжение было между ними настолько ощутимое, что его, кажется, можно было запросто коснуться рукой. Затем Стрелок, откашлявшись, решил продолжить разговор. Видимо он понял, что раз эта тема была поднята — неплохо бы разобраться с ней уже на месте, обрубить все корни. Очень в его духе. Особенно учитывая то, что сейчас Призрак выглядел так, словно если скажет хоть слово — тут же расплачется. Нужно было поберечь нервы хоть ему. — Ты мешаешь нам... в чём?— спокойно уточнил Стрелок, встав со своего места. Теперь он находился напротив него, смотря точно в упор. Клык замер. Этот вопрос застал его врасплох. Он длительное время думал об этом, думал о том, как сказать всё, что накипело. Но сейчас, стоя в шаге от того, чтобы наконец-то расставить все точки над и, его пробрал страх. Он скажет и что, они его тут же пошлют подальше? Убьют? Что будет? Призрак, который до этого сидел, встал рядом с ними. Не рядом со Стрелком, не рядом с Клыком. Посередине. Так, чтобы видеть их обоих. Механик нервно оглядывал то одного, то другого. Под его взглядом Клык как-то стушевался. Прежняя злость испарилась. — Я... Я не знаю,— неуверенно начал Клык. Голос его был тише, язык заплетался. Он опустил взгляд,— Просто вижу как вы хорошо взаимодействуете, как разговариваете... Без меня. А потом эта ночь...— глаза защипало, но он не остановилс я,— Вы могли сказать мне. Могли сказать, но не сказали ни слова. Почему? Почему я должен до всего догадываться? Неужели я не так важен, чтобы вести со мной серьёзные разговоры? Это из-за моей вспыльчивости? Моей грубости? Теперь он, поднявши глаза с пола, смотрел на них. Клык был подавлен и наверняка выглядел со стороны не лучше, но сейчас это было не так важно. Призрак посмотрел на него с чем-то большим, чем с простой привязанностью. С чем-то, чего Клык пока не понимал. Одиночка сделал маленький шаг к нему, взял его за руку. Медленно, нерешительно. И Клыку стало не по себе. Призрак даже сейчас был так мил с ним. — Клык, приятель... Мы уважаем тебя и твоё мнение. Мы любим тебя, ты наш близкий друг. И мы не любим тебя меньше из-за твоей грубости или вспыльчивости. Просто, не пойми неправильно, есть вещи, которые некоторое время лучше скрывать,— осторожно пояснял Стрелок, смотря на него; Призрак кивает, подтверждая сказанное. И во взгляде Стрелка, на своё удивление, Клык не видел прежнего злорадства или безразличия. В нём было что-то тёплое, беспокоящееся. Как будто ему было не всё равно. — Я понимаю, но то, что было ночью...— не зная как закончить свои же слова, технарь замолчал. Сжал руку Призрака, боязливо посмотрел на друзей. — А вот на этот счёт вопросы лучше задавать Призраку, не так ли?— криво улыбнувшись, Стрелок многозначительно посмотрел на упомянутого сталкера. Тот выглядел смущённо. Он отвёл от Клыка взгляд, но руку не убрал. — Это было не то, о чём ты мог подумать, Клык,— произнёс механик тихим голосом, но это успокоило лишь незначительную часть в Клыке. Что же это тогда было? Призрак, замявшись, продолжил,— Я, ну... В общем, я хотел проверить, нравятся ли мне мужчины в романтическом плане. От этого заявления Клыка как током ударило. Призрак посмотрел на него сквозь ресницы. Стеснительно. Стрелок, стоя поодаль, усмехнулся. Ждал продолжения. И он тоже с нетерпением этого ждал. — Ты мне давно нравишься. Я уже обсуждал это со Стрелком, даже с Доком, бывало. Я подумал: «Нравятся ли мне мужчины вообще или дело в тебе?». Не придумав ничего умного, я попросил Стрелка немного мне помочь,— когда он признавался, его щёки слегка покраснели. Пальцы сжались сильнее вокруг его пальцев. И Клык почувствовал, что к его лицу тоже прилила кровь. Сердце замерло, жалобно заныло. Призрак же понимает что он только что сказал? Либо это чёртов сон, либо Призрак решил быть честным и высказать всё, что есть у него на уме. Это, пожалуй, было то, что всегда нравилось Клыку в нём. Не так давно он думал, что уже похоронил в нём это качество. Но нет. Кажется, возвращался его прежний Призрак, многословный с ним. Хотя сомнения и страх всё ещё были в его голове. Они мешали ему понять и принять то, что говорил ему Призрак. — Немного? Ты издеваешься? Это... Это точно было лишь проверкой? Я не...— начал было Клык с раздражением и сомнением, как механик прервал его, крепко сжимая его руку в своей. — Тише, дай мне договорить... Так вот, поцелуй со Стрелком подтвердил мои догадки: дело в тебе. И когда ты нас прервал, я понял, что это было глупо. Надо было просто поговорить с тобой, а не игнорировать, думая, что так мои чувства исчезнут или ты сам о них догадаешься,— договорил свой занимательный рассказ Призрак, его голубые глаза сверкнули. Подождав минуту, он добавил: — Не хочу, чтобы это звучало как оправдание, но я очень боялся. Ну, того, что ты взбесишься и между нами вообще ничего не будет, даже дружбы. И тогда Клык понял. Понял, что не только у него есть чувства, что и другие люди, что и Призрак могут бояться, терпеть, переживать, страдать... А он даже не подумал об этом. — Чёрт, извини, что заставил тебя думать об мне такое... И за то, что ревновал и думал от этого всякую хрень,— почувствовав сильный укол вины, сказал Клык. И он притянул механика к себе. Неожиданно нежно обхватив Призрака, он со всей любовью обнял его, на что получил смешок от Стрелка, наблюдавшего за ними. — Ты меня тоже извини,— пробормотал Призрак, уткнувшись носом в шею технаря. И в его словах было столько боли и усталости, что Клык задумался о том, как давно носил в себе эти чувства Призрак. Намучился, наверное, не меньше, чем он. Затем одиночка отстранился от него. Клык улыбнулся, ловя взглядом довольные улыбки друзей. Теперь, когда он понимает в чём было дело, его сердце успокоилось. Разве что его беспокоило количество времени, потраченное Призраком на то, чтобы наконец всё-таки сказать ему это. И не меньше беспокоили его все те мучения, что они пережили за этот период. Какие же они идиоты. — Если вы и дальше будете обжиматься при мне, честно слово, я перестану верить в благородство этого мира,— внезапно вмешался Стрелок, закатив карие глаза. Но он улыбался, чувствуя радость за друзей. Он уважал и немного боялся Клыка, но по-своему был привязан к нему. А Призрака он любил за его доброту и искренность. Он, признаться, ему изначально нравился, но не больше, чем как простой приятель. Тем более у него кое-кто был, но знать Призраку и Клыку об этом не обязательно. — Да ладно тебе, наверняка со своим Шрамом ещё похуже вещи делаете,— не упуская возможности пошутил Призрак, во время этого повернув голову к Стрелку, который встал в ступор, что-ли. Его глаза округлились и в целом он выглядел как ребёнок, застигнутый за поеданием конфет перед обедом. Видимо, теперь они оба в курсе. Это не могло не развеселить сталкеров и они от души посмеялись над ситуацией и комичностью лица Стрелка. — Я больше ничего тебе не расскажу,— шутливо нахмурился Стрелок, отворачиваясь от друзей. Видимо, он проболтался Призраку за выпивкой. Сталкер вздыхает, уже смирившись с шутками, которые теперь будут преследовать его. Затем он продолжил собирать вещи в рюкзак, словно ничего не было. — Вообще-то, об этом рассказал мне Док,— не унимается механик. Его больше всех веселили подшучивания над друзьями. И он решился рассказать им больше деталей,— Говорит, мол, Стрелок притащил этого наёмника. Якобы ему по пути... Заперлись они в его же комнате, а ночью такие концерты давали, что— — Больше ничего не расскажу Доку,— раздаётся ворчание Стрелка и Клык с Призраком громко смеются, поглядывая на него. Не желая вдаваться больше в подробности, Призрак повернулся к технарю. Внимательно, с любовью глядя в глаза напротив. И Клык готов был утонуть в его прекрасных голубых глазах. — Ну и, какого это — целоваться с самим Стрелком?— решил подколоть Клык, ухмыляясь. Вот только за шуткой скрывалась какая-то его личная неуверенность и интерес. Мало ли, Призраку понравилось. Тем более его всё ещё немного волновали близкие отношения между Призраком и Стрелком. — Это было ужасно, честно говоря. Стрелок вообще не умеет целоваться. Не понимаю, как его терпит Шрам,— отвечает Призрак, ничего не скрывая. Он криво улыбается. Той самой милой улыбкой, глядя на которую все тут же смеялись и расплывались в улыбке в ответ или просто заглядывались на неё. Клык, смотря на него, чувствует тепло где-то внутри, рядом с сердцем. И, обрывая себя, он снова улыбается, любуется прекрасным человеком перед ним. — А ты умеешь?— смеётся технарь, смотря то в чужие глаза, то мельком на чужие губы. Призрак замер. Притих, смотря на него с лёгким удивлением. Отвёл взгляд. Его щёки стремительно краснели. И только тогда Клык понял как странно это звучало. Вот же дурак... — А ты хочешь меня научить, если я не умею?— тихо, с лёгким вызовом спросил Призрак, посмотрев на него из-под пушистых ресниц. Техник неловко затормозил от его слов. Они звучали как предложение, словно Призрак предлагал ему сделать это. — Хочу,— сказал Клык прежде чем подумать. И он клянётся, что мысленно бьёт себя по лбу.  Что теперь подумает о нём Призрак? Ему неприятно? Неловко? Думает ли он о том, что Клык настолько отчаянный неудачник, просящий поцелуй у такого, как Призрак? Он пристально смотрит на сталкера. Тот с нескрываемым интересом смотрит в ответ. Затем Призрак подходит совсем близко к нему, поднося голову к его уху и шепчет: — Тогда научи,— слова звучали легко и немного безумно. Горячее дыхание обожгло его кожу. Клык неуверенно посмотрел за плечо Призрака, на место, где был Стрелок. Ключевое слово — был. Теперь там лишь пустота. Стрелок ушёл. Он всегда старался быть первым, быть тем, кто впереди всего мира. Поэтому одиночка даже не удивился его отсутствию. Тому, что Стрелок ушёл, не дождавшись их. Хмыкнув, он кладёт руку на талию механика. Смотрит в сияющие глаза. Притягивает ближе, так, чтобы их тела касались. Клык ещё мгновение раздумывает и только после целует Призрака. Тот обхватывает руками его горячие щёки. Порыв ветра дунул Клыку в макушку, превращая его слегка отросшие волосы в то, что можно назвать как тихий ужас. Ему нравится ветер. Точнее, нравится выражение «Ветер перемен». Оно очень подходит ситуации между ним и Призраком. А ещё совсем немного напоминает о хороших знакомых из Свободы. Усмехнувшись где-то в голове, Клык как можно нежнее прикасается к чужим губам. Таким приятным на ощупь, родным. Наверное, потому что их хозяином был Призрак. Этот удивительный человек, везучий сталкер, хороший друг. Клык счастлив, что они знакомы, что тот любит его так же сильно, как он любит его. Призрак прижимается к нему, обхватывает руками. И делает это так, словно боится потерять, словно Клык может вот-вот исчезнуть. И технарь скромным движением облизывает его губы, углубляет поцелуй. Призрак тихо вздыхает. Внутри становится так тепло и хорошо. Хочется продлить этот момент как можно дольше. Они целуются недолго, после с мягкими улыбками отстраняются. Смотрят. Привыкают к тому, что теперь это нормально, так установлено. И Клык не может быть больше счастливым. Хотя в глубине его сознания всё же остаются некоторые сомнения, которые он решает какое-то время не озвучивать. В следующий раз они встречаются на территории Бара. Через пару недель после того, как Стрелок ушёл на север, решив вновь поошиваться там, а Призрак ушёл на Янтарь, помогать учёным. Клык же решил навестить своих знакомых в Тёмной долине. Там он помогает с чем может Яру и спрашивает на счёт некоторых модификаций; слушает рассказы Ганжи, который слишком часто предлагает ему покурить косяк; советуется в чём-то с Чеховым. Правда, после того, как свободовец скурил одну штуку (а может, и две), то, как доверенному лицу, рассказал Клыку о своих сложных отношениях с Крыловым. — ... Он предложил отправить наших ребят вместе, но я не уверен, что они сдержат свою часть договора. Типа, долговцы. В Крылове я не сомневаюсь,— говорит лидер Свободы, сидя на столе. Клык внимательно слушает, опираясь на стену. Чехов в такие моменты был особенно разговорчив и мог дать дельную информацию, вот только сейчас Клык в этом не совсем уверен. — Мы в последнее время редко встречаемся... Раньше, бывало, по деревням лазили, от своих же прятались...— покуривая, продолжает свободовец, растягивая вместе с тем слова. Видимо, вспоминая. Техник не особо доверчиво на него посмотрел. То есть лидеры Долга и Свободы... Чего? Звучало как какой-то бред. Клык тряхнул головой. Не желая слушать больше эти удивительные рассказы, он с тёплой улыбкой предложил Чехову отдохнуть. По истечению некоторого времени он отправляется к территории Бара. После того, как Клык получил сообщение от Дока о том, что Стрелок вернулся (раненный, но хоть живой), в его груди поселилось какое-то смятение. Он всё вспоминал тот день, когда их с Призраком отношения изменились. И каждый раз самого себя спрашивал: «Почему?». Когда он заходит в Бар, тут же замечает знакомое лицо. Призрак, оперевшись о стойку, мирно разговаривал о чём-то с Барменом. Бармен, заметив вошедшего Клыка, махнул на него головой, указывая механику. И Призрак после этого повернулся, посмотрел на него с мягкой улыбкой и сияющими глазами. Они какое-то время болтают с Барменом о последних новостях и о Стрелке, желают ему скорейшего выздоровления. А потом одиночки всё-таки выходят из Бара. Направились они в одно из неплохих зданий здесь. Они нередко посещали его. И Клык — к месту или нет — заметил, что они никогда не были здесь вместе со Стрелком. Тут постоянно были... Лишь они. Призрак и Клык. Как будто это было их особое местечко, где их никто не будет доставать. Где они могут побыть наедине друг с другом. Призрак со вздохом упал на потрёпанный матрас, приглашающим движением указав рядом. Через мгновение Клык уже лежал вплотную к механику. Слушал приглушённые звуки, что доносились с улицы и едва слышное сердцебиение сбоку. Призрак. Сталкер вновь думает о своём, об этом «почему». Наконец он собирается с силами и задаёт тот страшный вопрос, который так боялся задать ранее. Теперь, хорошенько обдумав, он был уверен в том, что лучше спросить сейчас, чем так и ходить со всеми сомнениями. — Призрак...— Клык позвал его, касаясь своей рукой чужой ладони. Дождавшись тихого «Да?» он сразу продолжает,— Почему ты меня любишь? Вопрос повисает в воздухе. Призрак поворачивается, с недоумением смотрит. Что ему сказать? Что это вообще могло означать? Объяснить ему и больше не мучаться? Ну, естественно, дурак. А что Призрак скажет? Посмеётся над ним? Не захочет разговаривать? — Я о том, что я не такой уж красивый или добрый, но ты почему-то любишь меня. Во мне же ничего нет. Я... Это же просто я,— тихо поясняет Клык, чувствуя облегчение от того, что делится этим с Призраком. Механик смотрит, внимательно слушает. Затем он откидывается назад, ложась на прежнее своё место. — Можешь считать, что ты уже ответил на свой вопрос,— выдыхает он. Его голос спокойный, немного уставший. Клык не понимает о чём тот говорит, сохраняя молчание. И Призраку приходится посмотреть на него и продолжить,— Мне нравится в тебе что-либо, даже самые дурацкие вещи, только потому, что это принадлежит тебе. Я люблю тебя за то, что ты — это ты, глупый. Потому что... это просто ты. Он смотрит на Клыка с невероятной мягкостью и любовью. Его лицо озаряла кривая улыбка. И только теперь до Клыка начал доходить смысл его слов. Призрак был таким милым, говоря всякие эти вещи. А он как обычно был доходягой, не понимая банальных вещей и убеждаясь в них по сто раз. Клык повернулся к нему, обнимая за талию. Крепко, со всей привязанностью и тоской за время отсутствия Призрака. Поглаживает его бока, утыкается носом в шею. Он никогда не смирится с тем, что Призрак работает на учёных. Но если это вызывает в нем неподдельный интерес — почему нет? Отговаривал, что только не делал Клык, вот только Призрак так и оставался на своём. Хозяин барин, как говорится. Затем техник не задумываясь целует чужую шею, передвигаясь выше, на щёку. Призрак от ласки тихо и довольно вздыхает, прикрывая голубые глаза. Клык немного лениво осыпает его щёки быстрыми поцелуями, в конце-концов останавливаясь на уголке губ Призрака, уделяя этому месту особое внимание и чуть больше времени. После он отстраняется. Проводит замёрзшим носом по тёплой коже в районе шеи механика. Вдыхает привычный для мужчин в Зоне запах: потрёпанной, пыльной ткани, едва уловимого намёка на порох и мускуса. Закрывая глаза, он понимает, что последние его мысли занимал этот прекрасный человек рядом с ним. Призрак. Он невероятно счастлив быть с ним, делить одни матрасы, одну любовь. И, быть может, Клык сейчас ломает свои же стереотипы. Но его это не беспокоит. Сейчас Клык просто счастлив. Он не обращает внимание на какие-либо угрозы его жизни. А ещё с ним Призрак. Призрак, которого он любит как кто-то любит женщину. Кто-то осудит его за любовь к мужчине, назвав это чем-то ужасным или противным. Но Клыка это не пугает, ему всё равно, зная, что это на самом деле не так. Зная, что теперь, будучи более уверенным в себе и Призраке, он не боится чьего-либо мнения. Он просто живёт с этим. Пока рядом с ним есть Призрак . Уставший, но уже довольно сопящий. И это то, что требовалось ему для чувства спокойствия. Просто чувствовать привязанность и любовь к Призраку, с неожиданной для этого гиблого места нежностью получая их в ответ.