Heavy

      Пасмурно и холодно. Грузила одно за другим взлетают у них над головами, с лёгкостью и свистом падают в воду. Бульк, второй. Третьего не случается, потому что Лёха копошится и забывает откинуть дужку на катушке.       — Блядство!       — Не буянь. Костя спокойно забирает у него из рук спиннинг и заново наматывает леску.       — Зря тебя Кристинка отпустила, надо было ей заместо тебя ехать. — басовито тянет, ловко и без труда управляется с чужой удочкой, придерживая свою коленом. Лёха гневно перестёгивает липучку капюшона под подбородком. — Она и то лучше ловит.       — Ой, завались. В следующий раз она поедет, а сейчас я больше вас обоих наловлю.       — Давай, давай. Пока минимум пятнашку не наловим — не уедем. Да, Серый? Сергей молчит, мрачно фокусируясь на водной глади. Молчал последнюю четверть пути, пока вёз их, молчит сейчас.

«Началось.»

Кажется, каждый думает синхронно. Началось еще в машине. Началось еще год назад.       — Серёг? — еще раз окликает его Костя, прищурившись.       — Заправский рыбак, посмотрите на него. — присвистывает Лёха. Костя вручает ему уже закинутую удочку — так проще, чем мучаться с ним Бог знает сколько раз — и устраивается удобнее, перекрещивая ноги и облокачиваясь о сидения. Наконец все три лески блестят среди тумана; река клонит их течением чуть влево. Холодно и пасмурно. В атмосферу дружеской посиделки тончайшей струйкой просачивается негатив, и все ощущается более нервным и натянутым, чем раньше. Прежде такого не было. Никогда. Непонятно, что случилось, но последний год Серёга сам не свой, и на это невозможно не обратить внимание. Непонятно, что случилось. Он уходит в отрицание и отмахивается своим вечным «да нормально всё», но и Лёха, и Костя понимают, что не нормально. Они пытаются помочь и не собираются его бросать, ни в коем случае, но в последний год им стало особенно тяжело. Последний год их попытки собраться компанией, как в старые добрые, стали ощущаться тяжёлым и неприятным бременем, которое нужно просто перетерпеть, ради дружбы, ради надежды. Каждый раз Лёха и Костя надеятся, что что-то поменяется, что не нужно будет терпеть, что Сергей изменится и вновь всё будет как прежде, и каждый раз жестоко ошибаются. Как глупо было надеяться и в этот раз.       — Пятнашку штук?       — Тю. Килограммов. — Костя хохочет, достаёт из внутреннего кармана сигареты. — М? — Лёха вздыхает и выуживает одну. Едва ли восемь утра, для сигареты еще слишком рано…       — Герасим, будешь? — у Кости свой неповторимый подход, юморной и непринужденно-настойчивый. Он аккуратно стучит согнутым пальцем по мрачной спине, и Сергей, коротко развернув голову, выуживает вторую сигарету. Костя достаёт третью.       — Ты реально в молчанку вздумал с нами играть? — Лёху начинает раздражать происходящее, все это неудобство, сырость и холод. Выходные, которые явно пойдут насмарку, скверный настрой Белова, неизвестно почему такой и не поддающийся исправлению. — Это прикол такой?       — Хорош. — вступается Костя. Ему тоже некомфортно, но он человек великого терпения. Чиркает спичкой, прикуривает обоим, а затем себе.       — А чё он-       — Вы рыбу спугнёте, мужики. — наконец подаёт голос Белов. От долгого молчания и после глубокой затяжки он хриплый. — Разболтались.       — Долбанная рыба важнее друзей, а как же. — Лёха никогда не лезет за словом в карман. — Мы видимся едва ли и уже даже поговорить не можем, а как же! Рыба!       — У тебя клюёт. — спокойно встревает Костя, отвлекая товарища он гневной тирады, и раздосадованный Лёха хватается за спиннинг. Рыба, или что бы там ни было на крючке, срывается.       — Вот видишь, проворонил. — Сергей на секунду пускает на лицо эмоцию прежнего себя – такое неуловимое, лукаво-доброе выражение. — Придурок. — звучит ни капли не злобно, но Лёхе уже достаточно помотали нервы за сегодня.       — Убью тебя. — обещает он, шуточно замахиваясь, и Костя лениво ставит между ними руку, не отвлекаясь от спиннинга. Потасовка на мгновение возвращает ощущение нормальности и прошлой жизни. Сергей поднимает кулаки в оборонительной позиции и чуть разворачивается на сидении, подыгрывая «драке». Коленом он задевает пакет, и тот многообещающе звенит.

Всё останавливается.

      — Ни хрена себе вы набрали.       — Тут с прошлого раза осталось. — Лёха шумно опускается на свое лодочное сиденье.       — В смысле?       — Я не пил тогда. — Костя ловко нанизывает червя на крючок, пожимая плечами. Сергей достаёт из пакета бутылку, внимательно разглядывает. Тёмное нефильтрованное. Образ жизни не позволял, да и у него самого никогда не возникало желания выпить, максимум немножко шампанского по праздникам, потому что принято… На рыбалке он никогда не пил, самовольно вызвавшись трезвым водителем, и всегда отказывался присоединиться или поменяться водительской ролью.       — Серёг? Костя абсолютно спокойный, когда выпьет, по нему толком не скажешь, что пьян – уж очень адекватно себя ведёт, а вот Лёха значительно пьянеет, порой даже буянит. Сергея шампанское всегда чуть веселило. Глубоко в груди, ровно из измученного болью центра возникает жгучее отчаянное желание вылечиться. Он крутит бутылку в руках и наконец-то тянется за открывашкой. Похуй.       — Лёха, сегодня нас везешь ты.

***

      Он плохо помнит, что происходило. Помнит, что первая бутылка пошла легче, чем он ожидал, и что голову приятно вскружило. Проблемы позабылись. Помнит как вытащил несколько рыб подряд, среди которых пятикилограммовый сазан, и как все втроём вопили – сначала в панике, вспоминая где подсак, а потом в восторге, когда вытащили. Помнит оранжевый капюшон Лёхи, расстегнутый, и как Костя придерживал его за локоть, прося не наклоняться за край лодки. Не помнит, как умудрился прикончить вторую и третью бутылки. Кажется помнит, как что-то пел, как выронил в реку связку ключей от дома…       — Мужик, ты ключи утопил. — он успевает открыть заднюю дверцу и вывалиться из машины прежде чем желудок приказывает себя опустошить. Какое счастье, что они ещё не успели тронуться. В ладони впивается колючая галька.       — Господи… — Лёха и Костя подхватывают его под руки, помогают встать. Лёха цыкает, жмурит уставшие глаза в порыве бесконечной досады, а по Косте как обычно не поймешь, пил он или нет.       — Костян.. Ты трезвый? — уточняет Сергей, прежде чем сгибается в новом рвотном порыве.       — Трезвый, блядь! — Лёха злится, чуть не плача.       — Вдвоём за тобой присматриваем, Серый. Лихо ты... — Костян отвечает спокойнее и упорядоченнее.       — А скок поймали?       — Десять. Помнит, как друзья сполоснули ему руки с лицом.       — Куда везти тебя? К себе не смогу, уж прости. Кристина меня убьёт. — Лёха напряженно тыкается в навигатор, пока Костя помогает Сергею пристегнуться.       — Ко мне можно. — Костя садится вперёд рядом с водителем, пристёгивается сам. — Перекантуешься.       — Не… Сергей прикрывает глаза и хмурит брови, жмурится автомобильной лампочке. Она плавно гаснет, когда двери защелкиваются и машина выезжает на дорогу.       — Что значит «не»!? — Лёха закипает и чуть ли не кричит. — Куда?! Где ты спать собрался?       — Можно ко мне, без проблем. — зевая, вновь отмечает Костя. — Дубликат ключей точно где-то есть, найдётся, но эт завтра. Надо поспать. Дубликат. Белова прошибает холодным потом, когда он вспоминает, у кого есть дубликат. Пусть это будет проблемой завтрашнего его.       — К Данилу…       — К рыжему? — уточняет Лёха, выруливая на магистраль.       — Один такой… — хрипит Сергей, выуживая из джинс телефон. С трудом разлепляет веки. — Наберите… — произвольно протягивает телефон вперёд, ощущая, как вырубается на ходу. — Разблокировать два, пять, ноль, восемь. Помнит, что последним, промелькнувшим в голове прежде чем он отключился, была обида за предательство со стороны алкоголя.

Никогда не кончится.

Он всё так же ненавидит себя и свою жизнь.