Akuna matata

Сезон в этот раз выдался дерьмовым: мало того, что у него было много удалений со льда, мало того, что Шейн Холландер, этот идеальный канадский мальчик на сто миллионов, снова блистал на льду, обыгрывал его, брал почти все броски, выводя его из себя, мало было этого, но теперь ещё и застарелая травма, отдающая ноющей тупой болью под рёбрами, дала о себе знать. Этим трещинам уже больше года, но в особо интенсивные игры, когда соперники не отличались нежностью, Розанов снова впадал в то раздражённое от боли состояние. В такие моменты команда знала, что Роззи не в духе, и почти не трогала. «Почти», потому что его лучший друг, Клифф Марлоу, иногда всё-таки пытался его растормошить и вывести из сучьего настроения. В ход обычно шли алкоголь, покой и сон для больного. Но в этот раз это не помогало: то ли настроение у Ильи было не для алкашки, то ли снова проблемы дома, то ли ещё что-то. Уставший от угрюмой морды своего бро Клифф позвонил родственнику своей матери, у которого была сестра, которая работала в частной клинике медсестрой, где её муж трудился в поте лица каким-то там врачом, у которого были связи для того, чтобы кое-что достать. Иногда он был рад тому количеству людей, которых мог назвать своей роднёй. Но только иногда. В общем, через маму он смог достать рецепт для Ильи. Этот упрямый осёл отказывался от таблеток, потому что после них у него всегда болела голова. Ага, а то, что у него рёбра переставали ныть, это, конечно, неважно. Осёл, как есть осёл. В аптеке ему выдали две унции чистых соцветий, которые сразу отправились вместе с ним к Илье, который жаловался, что уже несколько дней вообще не может спать, тревожится и почему-то думает о матери. С ней была мутная история, которую однажды Илья рассказал Клиффу на попойке, однако они больше об этом не говорили, проявив чудеса взаимопонимания. Вапорайзер для себя и для Ильи Клифф приобрёл. В конце концов, он тоже приложил руку, верно? Хмыкнув, он задумался о том, что скрутиться со своим другом, пока были выходные, не такая уж и плохая идея. Марлоу лишь надеялся, что медицинский каннабис в небольшом количестве поможет Розанову немного поспать, притупив боль и тревогу, а ещё избавит команду от его сучности на некоторое время. Подъехав к высотке, где у Ильи находилась квартира, Марлоу скинул ему сообщение и дождался, пока он предупредит консьержа. Мило улыбнувшись молодому парню, которого не раз видел на посту, Марлоу прижал к груди бумажный пакет с поклажей и издал предвкушающий вздох. Давно он этим не занимался, полагая, что Илья, возможно, никогда и не курил ничего, кроме своих вонючих сигарет, Марлоу взял вапорайзер и для себя. И ему плевать, что это больше похоже на оправдание. — Марлоу, какого хуя? — взъерошенный, явно раздражённый и очень усталый Илья предстал перед ним, с чёрными кругами под глазами. — Я же говорил, что не хочу никого видеть. — И тебе привет, бро, — Клифф хлопнул его по плечу и вручил ему пакет, разуваясь на пороге по старой привычке, которую Илья прибивал ему вместе с поджопниками. — Мне кажется, тебе понравится то, из-за чего я здесь. Илья заинтересованно повёл бровью и заглянул внутрь, пытаясь понять то, почему он должен быть рад видеть своего друга. Нет, правда, в любое другое время он бы не возражал, но недельная бессонница ему настроения не прибавляла, лишая всякой воли к веселью. Или к чему-либо ещё. — Что это? Они расположились на островке кухни, где Клифф налил себе воды и жадно выпил, пока Илья с интересом рассматривал маленькие устройства чёрного цвета, а также крафтовые пакеты, плотно запечатанные зип-локом. — Это, мой друг, твоё снотворное. *"" Первый затяг дался Илье с трудом, он чуть не закашлялся, как сопливый юнец, коим он себя уже, конечно, не считал. Ему так-то уже двадцать лет, он совершенно точно не сопливый и, уж конечно, не юнец. С трудом проглотив рвущий грудь кашель, Илья поморщился и скривился. — Что это за хуйня? — получилось мягче, чем он хотел сказать. Углы его речи будто сгладились, в голове возникла непонятная вата: — Что... Он тряхнул головой и чуть не улетел с дивана, на котором сидел рядом с Клиффом. Тот смотрел на него с любопытством, сжимая в руках свою маленькую чёрную штучку, в которой напихал травы столько же, сколько Илье. — Давай ещё два затяга и пока отдохни, Роззи. Илья вопреки своим чувствам подчинился и вяло откинулся на спинку, прикрыв глаза. Резкий травяной запах заполнил пространство гостиной, почему-то во рту поселился привкус мокрого картона. Ему не было известно, каков сырой картон на вкус, но почему-то казалось, что именно так. От сигарет во рту всегда горчило, и эта горечь приводила его в чувства, но отчего-то марихуана ощущалась по-другому. Не было горечи, но и сладости тоже не наблюдалось, как, например, от электронных сигарет, которыми увлекалась Света. Было просто странно. И, к его удивлению, боль отступила. Вата в черепной коробке не рассосалась. Она стала гуще. Тёплой. Липкой. Илья почувствовал, как знакомая тянущая боль под рёбрами — та самая, что последние четыре ночи грызла его, будто ржавый крюк, — вдруг отступила. Он открыл глаза, моргнул. Попытался сфокусировать взгляд на потолке, но линии на штукатурке расплылись, превратившись в какую-то бессмысленную карту. Гул холодильника на кухне стал громче, почти навязчивым, будто стоял прямо над ухом. — Ну? — голос Клиффа прозвучал будто из-под воды, слегка искажённо. Марлоу всё ещё держал вапорайзер в руке, но уже не смотрел на него, а в упор разглядывал лицо Ильи. — Отпустило? Илья хотел огрызнуться, сказать что-то вроде «что за хуйню ты мне подсунул?», но язык будто прилип к нёбу. Он сглотнул, чувствуя сухость, от которой хотелось пить, и вместо этого лишь кивнул. — Странно, — выдохнул он наконец, и голос прозвучал глухо, без привычной колючки. Клифф усмехнулся облегчённо. И почему-то своей беззаботной улыбкой напомнил другую — ту, что, становясь шире, сминала веснушки на щеках, а ещё заставляла его сердце биться чаще. Как сейчас. Одного воспоминания хватило для того, чтобы его орган, качающий кровь по сосудам, заработал сильнее, стуком отдавая по ушам. Илья резко сел и чётко осознал единственное желание. Ему до боли под ложечкой захотелось увидеть Шейна. Его пьяный от дыма мозг почему-то решил, что идея очень важная, и её нужно незамедлительно обратить в жизнь. Клифф на другом конце дивана с досадой рассматривал его решительное выражение лица и понимал, как сильно он проебался. Такое же лицо у Ильи было, когда они разгромили южный дивизион, несмотря на его выбитый зуб и растяжение связок коленного сустава. У Розанова тогда режим берсерка включился, потому что центрфорвард одной из команд вывел его из себя. Вот точно такое же выражение. Точь-в-точь. И почему-то он замер в страхе. Вапорайзер глухо стукнул о колено. Лицо из самодовольного состояния «самый охуенный бро» мгновенно перешло во встревоженное «ёбаный кошмар, опять». — Розанов, — начал он очень медленно, как с человеком, который решил выпрыгнуть из окна, — ты только что вдохнул медицинскую траву, которая должна помочь тебе уснуть, а не строить такое лицо. Успокойся, обратно ложись и зачиллься. — Я спокоен, — огрызнулся Илья, но в голосе не было злости, только усталость и какая-то тихая тоска. Клифф прикрыл глаза и медленно, глубоко вдохнул, терпеливо наполняя лёгкие дымным воздухом. Пытаясь успокоиться. — Выкладывай, — тихо попросил он, чётко понимая, что в этом была и его вина. — Нечего выкладывать, — Илья закатил глаза и вновь затянулся, кольцами пуская белесый дым из губ. Его терзали мысли о том, что он уже четвёртый месяц игнорирует сообщение Шейна, что Холландер, скорее всего, был бы не рад ответу прямо сейчас, что ему нестерпимо захотелось позвонить и выбесить его чем-нибудь. Илья чётко осознал, что он соскучился. Не по сексу. Ну, по сексу тоже, по отзывчивости и прочим прелестям его «соперника», но больше всего он соскучился по тому, как Шейн становился мягким и нежным рядом с ним, теряя свой обычный суровый вид одного из лучших хоккеистов лиги, который совсем не мягко и отнюдь не нежно впечатывал его в борт хоккейной площадки. — А ты знал, что мы с Холландером на самом деле не враги? — Чего? — обалдело посмотрев на своего друга, Клифф чуть не подавился дымом и убрал устройство, чтобы не совершать ошибку. — Какой ещё Холландер? — Шейн Холландер, — с нажимом произнёс Илья, сделав ещё один вдох спасительного дыма, который как будто выкрал из головы все мысли, — мы с ним друзья, знал? — Да ты пиздишь. — Зуб даю. Хочешь докажу? Клифф открыл рот, закрыл, посмотрел на вапорайзер в своей руке, потом на Илью, потом на дверь, будто прикидывал, успеет ли сбежать. Он знал, что пожалеет об этом в любом случае, но ситуация принимала какой-то совершенно идиотский облик. *"" — Роззи. Розанов. Илья, — он специально растягивал слоги, как с ребёнком или очень пьяным, — ты сейчас на траве. Никуда ты не полетишь. — Полечу, — спокойно, даже буднично ответил Илья и продолжил собирать свои вещи в спортивную сумку. Это было не обсуждение. Это был озвученный факт. Колени почему-то оказались слишком лёгкими, а пол под ногами слегка наклонным, но Илья проигнорировал оба обстоятельства. Он сделал шаг к прихожей, и мир качнулся следом за ним, как волна в набранной ванне. Голова была странно пустой и одновременно переполненной. Пустой она была от боли, от тревоги, от мыслей о матери, которая снилась ему четвёртую ночь подряд. Переполненной — Шейном. Его веснушками. Тем, как он поджимает свои губы, когда злится. Тем, как он улыбается, стонет, даёт Илье увидеть его уязвимым и красивым. И он потерял эти привилегии, когда в прошлый раз не взял трубку. А потом ещё раз. И ещё. И Шейн перестал звонить окончательно. — Ты хоть понимаешь, где он сейчас? — Клифф встал следом, загораживая выход. — Конечно, мы же друзья, — Илья натянул толстовку, промахнулся рукавом мимо руки, выругался сквозь зубы и попал со второй попытки. Клифф схватил его за плечо. — Сядь. Дай себе немного времени, чтоб трава выветрилась. Ну ёбана в рот, Роз, это уже не смешно. — Я дал себе целых четыре месяца, хватит, — Илья стряхнул его руку, не зло, скорее недоумённо, будто Клифф мешал ему делать что-то очевидное и правильное. — Я ему не писал, не звонил, делал вид, что его не существует и не имеет для меня значения. А это полный пиздеж. Ты знаешь, какой он, когда мы одни? — Я знаю, что ты сейчас об этом скажешь, а завтра пожалеешь, — устало выдохнул Клифф, собираясь наравне с Ильёй, поняв, что точно не удастся его отговорить. Илья на секунду замер. В его остекленевших, покрасневших глазах мелькнуло что-то похожее на осознание. Клифф уже обрадовался. — Ты прав, — кивнул Илья. — Да, прав! Давай, слушай то, что говорит старина Клифф! Он плохого не посоветует! — Точно, — он решительно двинулся к двери, по пути сунув ноги в ближайшие кроссовки. — Сейчас я ему всё скажу. А завтра буду жалеть. Но это уже завтрашний Илья. А сегодняшний Илья хочет увидеть Шейна. *"" Сидя на узком сиденье эконома, Клифф проклял день, когда ему в голову пришла эта «гениальная» идея, и с толикой безумия подумал о том, что он вообще-то так же накурен, как и Илья, так же не соображает и в целом не стоит забывать, что это с его подачи они летят к Шейну Холландеру в Монреаль, потому что его мозг не предсказал действий накуренного Роззи. Какой пиздец. На удивление, это его почти не заботило. Да, их сосед вонял, как ебаный ужас, да, они были накурены по самые помидоры, да, он чувствовал себя дерьмово, потому что принёс в руки Ильи траву и самолично его надоумил покурить. Однако! Он почему-то вообще не жалел. Не было даже отголосков совести, которая бы пинала его мозг. Возможно, она проснётся позже, например, когда они оба протрезвеют. Но как же сейчас было фиолетово. В голове у Ильи было так здорово: не было мыслей, не было тревог, не было переживаний. Жаль, что в самолёте нельзя курить, да и стоило немного отдохнуть, пока они летят в Монреаль, чтобы красные белки пришли в норму, поэтому Розанов закрыл глаза и не думал. Просто взял и перестал думать. Было хорошо, было просто охуенно. А ещё он был благодарен Клиффу, ведь сам он бы никогда не догадался принести и самолично скрутиться травой. Благодаря Клиффу у него перестали ныть рёбра. Или не перестали? Илья прислушался к своим ощущениям и с удовольствием заметил, что он ничего не чувствует. Совершенно не чувствует своё тело, будто эта мясная оболочка отделилась от его мыслей. Кайф, какой же это кайф был. — А ты знал, — вдруг завёл свою шарманку Илья, заставив мужика рядом вздрогнуть, а Клиффа сделать обречённую морду лица, — что у Шейна есть веснушки на плечах? — Че... Чего, блядь? Илья, откуда мне знать, где у Холландера веснушки? Илья громко расхохотался, увидев на лице Клиффа недоумённо-обречённое выражение лица. Он ржал и ржал, пока не подошёл бортпроводник и вежливо попросил Илью успокоиться. Уже икая от смеха, он глубоко вздохнул и постарался не смотреть больше на друга, который, казалось, сейчас от стыда отдаст богу душу. Тихонько посмеиваясь, Розанов вновь закрыл глаза и затих на некоторое время. — А ты знал, — снова заводит свою шарманку Илья, посмеиваясь над мученическим стоном друга, — что он может начать набирать сообщение, перестать, снова начать и так по кругу, пока через день он не напишет что-то вроде «ок»? — Боже, Роз, — шипит на него Клифф, который не был готов к такому, но почему-то его тоже пробирает на хи-хи: — Так ты типа знаешь о нём так много, да? Типа, потому что вы ДРУЗЬЯ? — Да, ваще, самые близкие друзья, — хихикает в ответ Илья, стараясь сдерживать свой голос в салоне самолёта, который готовился ко сну. — Ближе только дружба между Тимоном и Пумбой. — Чего-о-о? Кто это вообще? — Ты что?! Ты не знаешь их? Акуна Матата? — и, к удивлению Клиффа, Илья вдруг начал петь на русском: — Смысл фразы так прост. Акуна Матата, веселись в полный рост! — А-а, — ошалело оглядевшись, Клифф заткнул рот друга ладонью и громко шикнул, — я понял, понял, завались, нас сейчас выгонят! — М-м! — И что?! Я бы тебя тоже выгнал из салона, но ты мой бро! — М? — Да неважно, что мы на высоте, Роз, завались! Видел, какие стюардессы суровые, нас двоих прямо в воздухе высадят, если не успокоишься! Илья посмотрел на Клиффа с долей ужаса в глазах, поэтому, удовлетворившись испугом друга, Марлоу убрал ладонь и сел обратно в своё кресло. — А ты знал... — О нет, — мученически застонал Клифф, закрывая ладонями свои уши. Зачем он вообще пришёл к Илье, вот зачем?! Надо было лежать дома и не ебать себе мозги. Но нет, он же самый умный, самый гениальный бро, надо было, блядь, накурить его, а потом потащить свою жопу за этим придурком. Боженька, если ты слышишь Клиффа, дай ему терпения или лучше отсыпь мозгов его дражайшему другу. Марлоу хотел осуждающе посмотреть на Илью, но вдруг уловил на его лице обеспокоенность и какую-то обречённость. Нахмурившись, Клифф уже начал думать о том, что же так сильно озадачило Роззи, однако захлопнул свой рот и решил, что оно и к лучшему. Помолчит, успокоится. Однако Клифф забыл, что «помолчит и успокоится» не для этого упрямого придурка. — Как думаешь, он обрадуется? И мировая печаль в его вопросе. — Кто, Холландер? — Нет, блядь, Пайк. — А-а, Пайк. Не знаю, бро, мне кажется, он будет просто в ахуе. — Сука ты Клифф, — обиженно пробурчал Илья и отвернулся к проходу, умудрившись как-то закинуть ноги на сиденье так, будто он не был под два метра ростом и этого пространства между сиденьями ему вполне хватало. Марлоу даже был восхищён. — Роз, я не знаю, какой на самом деле Холландер, — мягко начал выговаривать Клифф, поглаживая друга по спине, — и не знаю, как он отреагировал бы на тебя. Мы же с ним не близки. — Ты мог бы поддержать меня. — Поддержать тебя в твоём идиотизме? Ты ему сообщил вообще, что ты летишь к нему? — Клифф вздохнул, заметив, как его спина стала ещё упрямее и непоколебимее. Дурак, как есть дурак. *"" Когда они высадились из самолёта и вышли за пределы аэропорта, Клифф даже выдохнул с облегчением. Они на шаг дальше от очередного скандала! Вскинув руку в победном жесте, он повернулся к Розу, который тащился прямо за ним, и в ужасе посмотрел на вапорайзер в его ладони. Кинувшись к нему, чтобы отобрать, Марлоу всё-таки не успел, и Илья выдохнул густой травяной дым прямо ему в лицо. — Бля-я-я-ядь, — почти плача от своего недогляда, застонал Клифф. Печаль сменилась решимостью, и он понял, что им двоим настанет полный пиздец. И всё с подачи Марлоу. Если они выживут и не попадут на заголовки газетёнок, Клифф поклянется, что больше никогда-никогда не будет курить и тем более скручивать кого-либо ещё. Боженька, пожалуйста, услышь эти мысли, ведь Клифф всегда был очень хорошим и добрым. Ну да, пошёл один раз такой дорогой, но он ведь не знал! Всё-таки отобрав вапорайзер, Марлоу глубоко вдохнул, задержал дыхание и медленно выдохнул. Да, это он во всём виноват, поэтому и разбираться с этим надо ему. — Пошли в отель, нам надо подождать до утра, — твёрдо и решительно наставлял Клифф, пытаясь убедить друга в тщетности его действий. — Нет, нельзя терять время, — встревоженно возразил Илья, направляясь неровной походкой к месту стоянки такси. — Я думаю, ничего не будет, если он всего один раз не поспит ночью. Клифф, конечно же, направился за ним, проклиная день, когда вообще решил вмешаться в чужую жизнь. Больше никогда, блядь, никогда. — Блин, может, надо было купить что-нибудь к чаю? Захихикав от неожиданного вопроса, Клифф постарался не обращать внимания на недоверчивый взгляд таксиста, который он кинул через зеркало заднего вида, и повернулся к Илье, который был на низком старте для того, чтобы найти магазин и реально пойти покупать гостинцы. Покупать гостинцы своему сопернику-на-самом-деле-другу Шейну Холландеру. Сюрреализм ситуации переходил все границы. Клифф перебрал в голове мысли, которые ворочались с трудом, будто огромные валуны, и дал добро: сначала заехать в круглосуточный, потом ещё куда-нибудь, и так до самого утра, чтобы Илья наконец-то пришёл в себя и перестал творить хуйню. Хороший план, одобрил сам себя Марлоу, просто отличный. И таким образом, вояж по Монреалю был открыт для двух накуренных хоккеистов из Бостона. Сначала они заехали в продуктовый супермаркет, который работал в столь поздний час, потом Илья загорелся желанием купить для Шейна что-то личное, но сам не знал что именно. Тогда Клифф подсказал ему, что напиток к печенью, который они уже приобрели, подойдёт. Так-то Марлоу имел в виду алкоголь, но Розанов хлопнул себя по лбу и громко выразил свою мысль, заставив кассиршу подскочить на месте. — Нам нужен эль! У вас есть эль? Это уже предназначалось обалделой женщине пожилого возраста, которая восседала на кассе, рассматривая их с угрюмым интересом. Получив от неё кивок в сторону холодильников, Илья обворожительно улыбнулся и поблагодарил женщину, направляясь к указанному месту. Там они провозились ещё несколько минут, пока Илья критически осматривал каждую баночку, что-то разыскивая на этикетках напитков. Клифф, чувствуя себя засланным шпионом, которому нужно расстроить планы противника, неодобрительно качал головой на каждый показанный эль, объясняя это тем, что «срок годности почти истёк» и «упаковка выглядит странно», а ещё «мне кажется, он не настолько извращенец, чтобы пить эль со вкусом грейпфрута». Илья, на удивление, только серьёзно кивал, обдумывая каждый вариант отбраковки и соглашаясь с Марлоу. Спустя почти полчаса он наконец-то что-то нашёл, выглядя при этом самым настоящим победителем. Он улыбнулся другу, выражая благодарность, и направился на кассу. Клифф почувствовал укол вины, потому что играл на чувствах друга, но быстро загасил всполохи чувств, спасая Илью от необдуманных решений. Марлоу подозревал, что его друг заноза в заднице, однако Илья никогда его не грузил чем-то личным. Да, они выпивали вместе, были друг у друга дома. Он даже познакомил Илью со своей семьёй, которая периодически приезжала на их игры. В общем, они были корешами, но на этом всё. А сейчас с каждым часом, когда Илья себя мало контролировал, он убеждался в том, как мало Розанов показывал самого себя. Самовлюблённый бабник и пустоголовый русский хоккеист — две маски, которые он обычно использовал с другими, будто треснули, обнажая перед Марлоу его изнанку. Грустный, решительный, тревожный и уязвимый. А ещё очень заботливый. Ну кто, скажите на милость, в четвёртом часу ночи будет искать по городу круглосуточный магазин с любимыми закусками его друга. Друга ли? Он пытался не допускать вообще никаких мыслей по поводу их дружбы, потому что, ну, мало ли, как дружат в России, правильно? Может быть, там такой менталитет, когда, несмотря на поздний (ранний?) час, ищут именно эти закуски, ведь «он ест только здоровую пищу, остальное почему-то не может, странный, скажи же». Да, Илья считал его пристрастия странными, но, Господи, помоги, искал их по городу целенаправленно и очень упорно. Марлоу всячески поддакивал и предлагал разные варианты, которые могли бы помочь Илье в его изысканиях, так он оттягивал момент, когда они вдвоём, накуренные и явно не в себе, постучатся в дверь Шейна Холландера. Наконец, удостоверившись в том, что он собрал всё необходимое для того, чтобы Шейн понял: Илья, на самом деле, не переставал о нём думать, они сели в такси. Розанов назвал адрес и решил немного отдохнуть — бессонница на фоне хронической боли ему на пользу не пошла, поэтому он почти сразу вырубился, пригревшись под боком Клиффа. Марлоу разве что не орал от восторга, когда шёпотом попросил поменять маршрут до ближайшего отеля. Клифф чуть не плакал, когда ему без проблем удалось довести спящего друга до номера, куда их поселили вдвоём, таща при этом и всё, что Илья успел набрать по магазинам. Рухнув без сил прямо в одежде рядом с ним, Клифф пообещал себе, что вот минуточку отдохнёт и переберётся на свою кровать. Закрыл глаза и был таков. Уже утром, когда неясный шум разбудил его от тревожного сна, Марлоу еле открыл глаза и прищурился на возмутителя спокойствия. Честно говоря, ему было очень сильно наплевать на душевные переживания кого бы там ни было, однако одно воспоминание за другим прокладывалось в его сонный разум, побуждая его вскочить на постели и уставиться на такого же встревоженного Илью. — Какого хуя? — вопрос повис между ними в глухой тишине номера отеля. Клифф лишь рассмеялся хриплым ото сна голосом. Решительный вид Ильи сменился на непонимание и озабоченность тем, где он оказался на пару с Марлоу. Откашлявшись из-за сухости во рту, Марлоу откинулся на подушку и с неудовольствием подумал, как у него затекла шея, из-за чего он не мог двигаться без боли. Голова была тяжёлая, раздражал яркий свет из окон, которые остались незашторенными. Но они были живы! Относительно здоровы. И, кажется, учитывая, что телефоны молчали, они даже не попали в скандал. Как же хороша жизнь с её маленькими радостями. — Ты же всё помнишь, да? — он с хитринкой взглянул на взъерошенного Илью и ухмыльнулся, встретившись с голубыми глазами, которые светились чем-то смутно знакомым. — Ага, — хрипло прокаркал виновник приключений на их неугомонные задницы, — помню. — Я жду. — Чего? — Извинений, благодарности! «О мистер Клифф Марлоу, спасибо, что уберег мою жопу от позора!» — Ага, — хмыкнул Илья, направляясь к своей сумке, чтобы достать оттуда что-нибудь, что утолит его жажду, — о мистер Клифф Марлоу, спасибо, что накурили моё девственно чистое от наркоты тело и втянули в хуйню, впрочем, как всегда. — Ну, во-первых, — взвился Марлоу, прожигая взглядом спину друга, — это медицинский препарат! — А во-вторых, ты его дал совершенно здоровому человеку. — Да иди ты на хуй. Ну да, Илья был прав, но можно же как-то повежливее с тем, кто так о нём беспокоится. В конце концов, Клифф же не со зла. Закатив глаза на слова Ильи, он перевернулся на бок и закрыл глаза, которые болели от недосыпа и яркого солнечного света. Смотрите, какая недотрога. Видите ли, девственно чистое тело. Тьфу ты, блядь. Никогда больше он не будет беспокоиться об этом придурке и уж тем более помогать. Засопев от обиды и усилий заснуть, Клифф не заметил, как Илья присел рядом. — Спасибо, что не бросил меня одного творить хуйню, — выдал этот невыносимый пацан, который был его другом, — и спасибо, что помог мне с бессонницей. Не выдержав и секунды своей обиды, Марлоу заключил друга в крепкие объятия и двинул кулаком под рёбра, чтобы тот не расслаблялся. А то, видите ли, чистый и невинный одуванчик сыскался. Придурок.