Косички для ангела

В доме семьи Моретти сегодня было несколько шумно. Этим вечером в гости на ужин были приглашены их друзья, так же связанные с Клейном. Первым, ещё задолго до назначенного времени, явился Леонард, его бывший коллега. Он периодически навещал их после смерти брата, а однажды и вовсе пришёл с вестями о том, что Клейн жив. И не просто жив, а стал Богом. Понадобилось определённое время, чтобы переварить это, осознать и смириться. Они успели стать потусторонними и получили все необходимые знания, поняли, что и сам Клейн устроился не просто в щедрую компанию, а стал официальным Ночным ястребом. Но Бог? Это звучало слишком нереально. И всё же они справились с этой информацией, а под руководством Мелиссы через ритуал познакомили ушедшего в сон брата с племянницей. А немногим позже, помимо Леонарда, с ними познакомились и другие высокоуровневые потусторонние, что несколько шокировало, но не пугало. В конце концов все они знали Клейна. И хотя представлялись все эти люди по-разному, разное говорили о своей связи с ним и вообще старались его не упоминать, Мелисса и Бенсон не глупы, их брат стал Богом, а новые друзья сплошь Святые и Ангелы, естественно предположить, что они – его подчинённые. Шута. Брата. И быть может для кого-то дружба с такими сущностями была чем-то за пределами разумного, однако они свыклись с этим. Дом Моретти любезно раскрывал свои двери для любых посетителей из церкви Шута. На самом деле, не смотря на то что по отдельности с каждым их сегодняшним гостем они уже не раз общались и даже ужинали, сбор всех этих личностей вместе случится сегодня впервые. А случится он собственно из-за Алисы. Дочь Бенсона недавно отпраздновала своё восьмилетие и очень расстроилась из-за того что на празднике не было никого из друзей семьи. Заглядывавшие к ним последователи Шута и члены клуба Таро нередко сдавались под очарованием маленькой девочки и попадали в её плен, оставаясь с ней играть на некоторое время, а со временем и вовсе начали приходить всегда с подарками для неё. И конечно малышка тоже привязалась ко всем этим добросердечным дядям и тётям. Люси, жена Бенсона, на это всё говорила только, что дети чувствуют хороших людей и мягко улыбалась. Мелисса всё ещё с теплом вспоминает день свадьбы Бенсона. Особенно сейчас, когда точно уверена, что то присутствие за их спинами ей не почудилось. Их брат заглянул на церемонию, хоть и не позволил себя увидеть. На звонок в дверь открыл Бенсон, на пороге, с огромным пакетом, стояла Франка. Девушка настояла на том, чтобы немного помочь в готовке и разнообразить стол блюдами западного континента. Эта земля была открыта не так давно, однако многие вещи оттуда быстро начали пользоваться определённой популярностью, в том числе и в Лоэне. Позволив ей занять место на кухне, Мелисса перешла в столовую, чтобы накрыть на стол, заглянув перед этим в гостиную, проверить как дела у Алисы. Та была очень рада возможности поиграть с дядей Леонардом, который давненько не заглядывал в гости. В этот раз он принёс довольно милого плюшевого волка, которым девочка успела похвастаться даже только что пришедшей Франке. В доме было шумно. Появился Эмлин и сразу же увёл Бенсона к домашней аптечке. Этот гордый вампир хоть и выглядел иногда крайне надменно и много ворчал, приносил всегда много лекарств и учил как правильно ими пользоваться, оставляя помимо словесных объяснений письменные инструкции. И всегда осматривал внимательным взглядом всех членов семьи. Вероятно, определяя не хворает ли кто. Люси была крайне благодарна ему за всё это, как в общем-то и все остальные, не раз лечившиеся его лекарствами. Алисе он всегда приносил невероятно красивых кукол. У неё даже потихоньку набиралась коллекция, за которой дядя Эмлин учил её ухаживать, пока другие не видели. Сио и Форс всегда появлялись вместе. Появлялись из ниоткуда прямо у порога, вежливо звоня в дверной звонок, несмотря на то, что способности Форс позволяли ей оказаться сразу в доме. Хотя все они были сильными потусторонними, они уважали частную жизнь семьи Моретти и не вмешивались в неё своими потусторонними силами, лишь помогая по необходимости и с их согласия. Не зная, Мелисса и не сказала бы, что перед ними могущественные ангелы и святые. Именно поэтому их так спокойно пускали в дом, действительно считали друзьями и без вопросов доверяли. Форс всегда приносила рассказы собственного писательства. Однажды она принесла всю серию книг про безумного авантюриста, сказав только, что ребёнку обязательно должно понравиться раз это написала её любимая тётя. Люси немного сомневалась что возраст Алисы подходит для этих книг, но решила что в случае чего их можно и через несколько лет прочесть, поэтому теперь они стоят гордо на полке, привлекая красивым корешком. Мелисса накрыла стол, и пока Франка вместе с Люси переносили на него еду, пошла смотреть чем занимаются люди в доме. Эмлин всё ещё усердно допрашивал Бенсона обо всём что связано со здоровьем семьи, уточнял о потребности в каких-то препаратах, снова объяснял чем, как и в каких случаях пользоваться, а также испытывал его память. Селена и Элизабет, старые подруги Мелиссы, увлечённо болтали с Франкой, перемещавшейся между кухней и столовой. Сио с Форс отошли в гостевую спальню, попросив немного уединения, однако писательницу Мелисса заметила уже идущей к гостиной. И была первой, кто услышал и увидел ее внезапный громкий смех, а также его причину. На шум очень быстро сбежались и хозяева, и гости, желая посмотреть, что произошло. Зрелище им предстало довольно милое и абсолютно забавное. На полу гостиной сидел Леонард, с беспомощной улыбкой и кучей заколок на длинных волосах. За его спиной же, Алиса старательно плела косы длинноволосому дяде. Пряди путались, неопытный самопровозглашённый парикмахер иногда могла дёрнуть или потянуть слишком сильно, волосы больше спутывались, чем заплетались, но девочка прикладывала все усилия и старательно добавляла заколок для большей красоты. Леонард на все болезненные потягивания лишь едва дёргал уголком губ, позволяя делать со своими волосами всё, что заблагорассудится маленькой душе. Вся эта сцена была просто очаровательна для семьи, и крайне смешна для всех остальных. Эмлин зажал себе рот и согнулся, лишь бы его не услышали. Форс смеха не скрывала. Сио старалась сохранить свою серьёзность и кашляла в кулак в попытке прикрыть смешки. Элизабет с Селеной хихикали тихо, полностью очарованные красотой ангела ночи и его покорностью перед ребёнком. Франка, казалось, задыхалась, но в конце концов развернулась и ушла первой чтобы продолжить подносить на стол еду. Наконец, все уселись и начали трапезу, знакомясь ближе и с удовольствием рассказывая самые разные истории. А в середине широкой части стола сидела девочка, гордо смотрящая на красивого дядю Леонарда перед ней, который не стал расплетать её труды и сел ужинать с причёской, так старательно заплетавшейся. Это было одно из самых лучших празднований её Дня рождения. Воспоминание растаяло перед Его глазами. Одно из десятков сохранённых им, наверное, когда он понял что будет их терять. Шут засыпал неоднократно. Он не может сказать точно сколько раз, не считал необходимым подсчёт. Однако с каждым пробуждением от воспоминаний оставалось все меньше и меньше, как и от человечности. Нет, Он не забывал законов мира или имён других божеств. Он забывал о себе как о человеке. И каждый раз, восседая статуей на этом каменном троне, Он просматривал воспоминания, старательно сохранённые в прошлом. Этот момент тёплый, похоже он наблюдал за происходящим как Бог, а не прямой участник. Увы, он не может вспомнить имен. Не может вспомнить и значения что эти люди для него имели. Но что-то внутри все же колышется когда он смотрит на эти лица. Очень слабо, едва заметно. От хозяев дома чувствуется родство, может они когда-то были семьёй. Сейчас Он точно знает, многие поколения их успели смениться, о нём уже и не помнят, как не помнят о том что люди из воспоминаний Бога были в их роду. Духовное чутье подсказывает что сильные потусторонние в этом доме были когда-то его слугами, а если Он подойдёт к колоннам у длинного стола, то сможет найти имена. Старшие арканы служат ему и сейчас, но уже давно другие. Другие лица, другие имена. Их он ещё может вспомнить, они не сменились с тех пор как он заснул. Сколько это было на этот раз? Пять лет? Десять? Он намеренно отказывается от получения знания об этом, хотя подобное не составило бы труда, и вновь сосредотачивает своё внимание на обрывке памяти. Ангел ночи, духовные черви у колонн подсказывают имя "Леонард". Оно отдаётся чём-то в груди. В сердце, которое на самом деле лишь его имитация. Он всё ещё делает это, имитирует человеческий организм. Сам вид ангела будит какие-то затертые чувства. Наверное когда-то ему также хотелось зарыться рукой в эти густые волосы, они и правда притягивают. Возможно даже сейчас, его человечность немного ворочается, и Он бы определённо не отказался заплести Леонарду косы. К сожалению этот ангел мёртв и уже очень давно. Тяжёлый вздох колышет туман, но он быстро возвращается к спокойствию. Мысль о необходимости в разговоре, для прояснения хотя бы некоторых воспоминаний и поддержания остатков человечности, откликается именем Аманис. Тогда фигура на троне медленно поднимается и растворяется среди тумана. А в Божественном царстве меж красивых цветов, под покровом тьмы поползли щупальца.