Лучшее будущее

Кошмарное воспоминание. Кровавое кошмарное воспоминание прошлого о том, что произошло одновременно недавно, буквально пару часов назад, и давно, много миллионов лет назад. Его динозавровое Величество, Tyrannosaurus rex, тонна мяса, крови, костей, злости, зловонного дыхания, рычания и бог еще знает, чего сверху. Он появился из глубины джунглей, при его появлении, при появлении его царственного величия, высоты и мощи, замерло все живое, и только крохотная группа людей, путешественников из будущего, присела, пригнулась, вскинув ружья. Господи боже, какие же они все были идиоты! О чем только думали? На что рассчитывали со своими пугалками против такого грозного противника? Экельс зажмурил глаза, прогоняя тошноту и мельтешившие перед глазами черные суетливые мушки. А он-то, он! Какой самонадеянный болван! Tyrannosaurus rex – не кабан, не тигр, не медведь, тут свирепости хватит на всю армию Штатов, да и то, нет никакой уверенности в том, что даже армия справилась бы с богом зла и голода. Пожалуй, один из Всадников Апокалипсиса выглядел бы вот так же свирепо, как Tyrannosaurus rex, если бы церковь не обрядила его человеческий облик, водрузив на коня. Экельс до сих пор чувствовал в ноздрях запах сырого мяса и крови, которым обдал динозавр, дохнув на все джунгли, и от этого хотелось забиться в самую глубокую дыру, скорчиться, обхватив себя руками и сунув голову в колени, потому что такого страха Экельс никогда в жизни не испытывал. Он просчитался. Просчитался, решив, что смог бы убить своего динозавра, эту громадину чистой ярости и мышц в кольчуге чешуи. Он сдался без боя и капитулировал без единого выстрела, дрожа всем телом, как побитый щенок. Пускай его назвали бы трусом – все равно никто бы не узнал позора, но он серьезно дал маху. Прямо скажем, не рассчитал сил. Ему хотелось поскорее вернуться в Будущее, в безопасность, в цивилизацию, забыть дикие джунгли, рев чудовища, все запахи, эту удушающую липкую жару, огромные глаза динозавра, выстрелы ружей, бульканье крови внутри огромной мертвой туши, треск костей, глухой рокот, с которым Tyrannosaurus rex замирал навсегда, убитый исполинским суком. Хотелось отмыться от крови, от запахов, от пота, от страха. Больше он никогда не возьмет в руки оружие. О, нет, сэр! Хватит с него пальбы по живым мишеням. Достаточно было всего одной, чтобы понять – он, человек, далеко не венец творения и не король мира, он жалкая козявка, крохотная бактерия по сравнению с тем, кто действительно велик и могуч. Господи, да захоти это чудовище, оно могло бы достать Луну! Экельс передернулся всем телом. Экельса хотели даже оставить в Прошлом за то, что он сошел с Тропы. Но как тут было не сойти с Тропы и с ума, если от страха и осознания собственной ничтожности опускаются руки и отключается разум? Как можно было подписываться на это безумие и лететь в Прошлое, чтобы убить динозавра? Он-то думал, что это просто легкое приключение, безопасная прогулка – все же под контролем, он не один, как в Африке при охоте на слонов, но он просто не рассчитал силы. Орешек оказался не по зубам. Но все же, что он увезет с собой? Не кусок плоти, не массивную кость из бедра, чтобы сделать сувенир на память, не чешую размером с него самого. Ничего. Вообще ничего, кроме воспоминаний. Впрочем, ему ли роптать – другие повезут лишь фотографии. Совсем не тот трофей, на который рассчитывает любой охотник, но хотя бы что-то. Лучше же, чем ничего. 100. 359. 700. Машина взревела, проносясь вперед по тропе Времени и унося с собой путешественников. Тревис и Лесперанс сидели, опустив головы, тяжело дыша и вытирая бежавший со лба пот. Биллингс и Кремер отдувались, стараясь подавить тошноту, обмахивались ладонями, стараясь не смотреть друг на друга. Машина ревела, словно горн, раздувая пары. Солнца снова вставали на востоке, закатывались на западе, яйцо становилось цыпленком, а затем и курицей, семечко давало тонкий росток, выбивалось через почву, росло деревом, бутон распускался, осыпался цвет, наливался соком плод. Машина ревела. 1100. 1226. 1324. В утробах матерей росли дети, выходили из чресл на свет, развивались. Джунгли редели, из искры раздувалось пламя пожара. Машина выла и тряслась, как в припадке. 1492. 1776. 1812. Они умыли лицо и руки. Они сняли заскорузлые от крови рубахи, брюки и надели все чистое. Экельс пришел в себя, но сидел молча. Тревис добрых десять минут в упор смотрел на него. — Ничего не произошло,  — пробормотал Лесперанс, взглянув на Тревиса. — Он просто испугался. — Он сошел с Тропы, — мрачно ответил Тревис, разглядывая дрожащего Экельса. — Я ничего не сделал! — вырвалось у того. — Не смотрите так на меня! Я ни в чем не виноват! — Посмотрим, — проворчал Тревис, продолжая буравить Экельса недобрым взглядом. — Я только набрал немного грязи на башмаки, и только-то, вы же сами видите! — Экельс кивнул на стоявшие рядом с другими парами обуви ботинки, испачканные мокрой землей и какой-то слизью. — Сто тысяч долларов, — напомнил Тревис. — Вы заплатите сто тысяч долларов за эту грязь. Лесперанс схватил его за руку. — Ты же не серьезно? Это огромная сумма денег. — А откуда мы знаем, что натворил этот идиот, когда сошел с Тропы? — вскинулся Тревис. – Шутки со Временем плохо кончаются. Правительство и так хочет закрыть сафари, а тут этот… — он сплюнул на пол и выругался. — Чего вы от меня хотите? — застонал Экельс в отчаянии. — Чтобы я вас на коленях умолял? — Это не исключено. Предупреждаю Вас, Экельс, может еще случиться, что я вас убью. Ружье заряжено. — Это грязь, земля, только земля, — прошептал Экельс через силу. — Сто тысяч, Экельс, — Тревис наставил на него указательный палец. – Вы заплатите сто тысяч, а если что-то в Будущем не так, потом я вас убью. Лесперанс отвернулся. Машина ревела. 1999. 2000. 2055. Машина остановилась. — Выходите, — скомандовал Тревис. Экельс замер, подняв ногу и не решаясь ступить на пол. — С возвращением, джентльмены! — поприветствовала их миловидная блондинка в строгой белой блузке, узкой черной юбке и на высоких каблуках. Тревис оттеснил вздрогнувшего Экельса и вышел первым, оглядывая машинный зал. Помещение изменилось, стало шире, светлее, за длинным столом светлого дерева, заменившим конторку, простирались панорамные окна от пола до потолка, на стенах висели картины прошлого — ковбои на лошадях, женщины в пышных платьях, египетские иероглифы, латынь. Экельс застонал и повалился на колени. Тревис вскинул ружье. — О, нет-нет-нет! — воскликнула блондинка, всплеснув руками и выбежав из-за конторки. — Мистер Тревис, прошу вас, сдайте оружие. Вы же кого-нибудь пораните! Джентльмены, прошу вас, помогите руководителю сафари и нашим гостям, - попросила она в селектор. Откуда-то вышли угрожающего вида молодцы, забрали ружья и ножи и тотчас же исчезли снова, безмолвные и угрюмые. Группа пристыжено затихла, поглядывая на красотку и разглядывая табличку на стене, где вызолоченными глубокими буквами было написано: А/О САФАРИ ВО ВРЕМЕНИ ОРГАНИЗУЕМ САФАРИ В ЛЮБОЙ ГОД ПРОШЛОГО ВЫ ВЫБИРАЕТЕ ВРЕМЯ МЫ ДОСТАВЛЯЕМ ВАС НА МЕСТО ВЫ ТВОРИТЕ ИСТОРИЮ — Кто… — Лесперанс облизнул пересохшие губы. — Кто вчера победил на выборах? — О, очаровательная шутка, — улыбнулась блондинка. — Салли проводит вас в комнату отдыха, джентльмены. Она кокетливо стрельнула подведенными глазами по мужчинам и подошла к конторке, покачивая бедрами. — Салли, зайдите, пожалуйста! — проворковала она в селектор. Двери распахнулись, и к ним вышла очаровательная миниатюрная брюнетка в таком же строгом деловом облачении. — Салли, позаботьтесь, пожалуйста, о джентльменах, — попросила блондинка. — Что происходит? — не выдержал Тревис, повысив голос и опасливо косясь на табличку. — Простите, мистер Тревис? — блондинка приподняла аккуратные брови. — Я вас не понимаю. Биллингс устал выяснять отношения и слушать трещавшую блондинку, отделился от группы и приблизился к окну. — Матерь Божья! — ахнул он. — Что? — всполошились прочие. — Что там? — Это же рай! – воскликнул он, прильнув к стеклу. Мужчины бросились к окнам, Экельс, от волнения и страха едва передвигая ноги, последовал за ними. От красоты за окнами перехватило дух. Повсюду буйно разрослась зелень парков, от земли к небесам тянулись стройные иглы высоток, там и тут порхали причудливые летательные аппараты, яркое солнце светило с синего неба, внизу виднелись ухоженные дороги, а ближе к горизонту высились необыкновенной красоты белоснежные резные здания, точно вылепленные вручную из мягкого пластилина. Помнится Экельсу, когда он входил в обшарпанное неприглядное здание без табличек и опознавательных знаков снаружи, вид был довольно унылым как снаружи, так и изнутри, но откуда что взялось? Неужели он так чудодейственно подействовал на мир там, в прошлом, что создал какую-то иную, альтернативную реальность, где была вот такая красота? Позади мужчин раздалось какое-то гудение, и они обернулись. — Дезинфекция, — пояснила брюнетка Салли, указав на небольшую приземистую машину, вычистившую Машину времени вместе со всем содержимым — одеждой охотников и обувью. — Все в порядке. Прошу за мной, джентльмены, — поманила она их. Тревис стиснул зубы, взглянув на Экельса, но молча отправился за девушкой. Комната отдыха была такой же просторной и светлой, как и помещение с Машиной времени. Удобные кожаные диванчики у стены, столики из стекла и металла, причудливые безделушки на полочках – вазы сине-белого фарфора, очень похожие на китайские, глиняные статуэтки каких-то божков, наверняка дорогие, хоть и подделки, а на стенах картины в стиле Пикассо и Дали, с текучими слонами, часами, почему-то на длинных паучьих ножках-палочках, тигры и кенгуру, словно состоящие из кубов, женщины – тонкие, словно осы, с большой грудью и болезненно-тонкий, в палец толщиной, талией. Салли подошла к нише под картиной с синим треугольником, нажала на кнопку и когда в нише словно из ниоткуда появились пузатые сосуды, стаканы и бокалы, начала смешивать коктейли в шейкерах. — Что происходит? — тихо спросил Биллингс, обратившись к Тревису. — Мы ошиблись временем и улетели дальше? — Какой сейчас год? — спросил Тревис девушку. — 2055, — ответила она, разливая напитки по стаканам, обходя гостей и подавая мужчинам выбранные коктейли на подносе. — А кто победил на вчерашних выборах президента? — Президентом Земного консорциума вот уже двадцать лет назначена Сюзанна Лученко, сэр, — ответила Салли, вернувшись к нише с пустым подносом и убирая нетронутые коктейли и пузатые сосуды обратно. — Кто? — ахнул Тревис, едва не поперхнувшись крепким Джин-тоником. — Президентом чего? — спросил Лесперанс, пригубив свой коктейль и причмокнув губами от одобрения. — Мадам Лученко — представитель планеты Земля на Общегалактическом совете, — пояснила Салли с улыбкой. — Галактическом? — сглотнул Экельс, тиская в потной ладони чистый джин и даже не решаясь сделать глоток. — Мы вышли в космос? — В следующем году Земля будет отмечать пятисотлетний юбилей со дня выхода в космос, сэр, — ответила Салли. — Мы освоили галактику за каких-нибудь двести лет, и теперь добраться из одного конца галактики в другой так же просто, как зайти в соседнюю комнату. — Ушам своим не верю! — засмеялся Кремер, сделав глоток мартини со льдом. — Галактика! Хэй, да мы в раю! — Человечество покорило галактику? — засомневался Тревис, бросив взгляд на Экельса. — И что такого произошло пятьсот лет назад, что вы за двести лет освоили галактику? — Мы просто вышли в космос и начали его активно исследовать, только и всего, — улыбнулась Салли. — Отдохните, джентльмены, а если что-нибудь понадобиться из закусок или горячего — наберите на селекторе единицу. Домашняя кухня и домашний бар примут заказ, который тотчас же доставят прямо сюда. Всего доброго. Она развернулась и вышла из комнаты отдыха. — А можно мне пойти домой? — спросил Экельс, не в силах больше выносить общество Тревиса и прочих. — Вы никуда не пойдете! — резко бросил Тревис, одним глотком проглотив свой напиток и едва не швырнув стаканом об пол от досады и гнева. — По вашей вине мы попали черт знает куда. Вы сошли с Тропы! — Я ничего не сделал! — взмолился Экельс. — Только набрал грязи на башмаки и все! Вы же видели! — Послушайте, Экельс… — Да брось, — остановил Тревиса Лесперанс, лениво потягивая свой коктейль, развалившись на диванчике и жмурясь от удовольствия и неги. — Если это результат ошибки или мы в будущем, я только за. Видел, какая здесь красота? — У меня жена, дети! — крикнул Тревис. – Мне нужно кормить семью! — У меня тоже жена, чтоб ее, — фыркнул Кремер. — Вечно недовольная брюзгливая ведьма. Биллингс усмехнулся и кивнул. — Если выбирать между тем временем и этим, я останусь тут, — поддержал он. — Я устал слушать осточертевшего босса, которому все не так. Все равно теперь ничего не изменить. — Нужно было оставить его в Прошлом! — Тревис ткнул пальцем в сторону Экельса. — Но уже поздно, не так ли? — мягко сказал Лесперанс, поставив пустой стакан на столик и подойдя к нише, принявшись изучать кнопки на селекторе домашнего бара. — Ты же не серьезно говорил насчет убийства? — А как же наше время? — не сдавался Тревис. — Как же наши семьи? Кремер пожал плечами, Биллингс развел руками и отпил из своего стакана, Экельс уставился в пол, белый, как мел. Лесперанс обернулся, получив свой напиток из домашнего бара, пожевал губу и сказал: — Это хороший мир. Может, нам стоило бы поблагодарить Экельса за то, что он сошел с Тропы. — А если это какая-то ловушка? А если все не так, как кажется? – вскочил Тревис. — Я остаюсь, — решил Биллингс. Кремер поддержал его. — И я, — добавил Лесперанс. — И я увольняюсь. Устал. Тревис неверяще уставился на своего помощника, словно не веря в такое предательство. Экельс поднялся на дрожащие ноги и слабо улыбнулся. — Теперь уже ничего не изменить, — прошептал он бескровными губами. Тревис промолчал. Дивный разноцветный мир открылся охотникам, стоило только выйти на улицу. Оглянувшись назад, они увидели не неприметное старое здание Корпорации, а приятное глазу светло-розовое мелкопористое здание, высокое и разлапистое, как ветка коралла, к которому додходили многочисленные дорожки. И нигде никаких машин. — О`кей, — буркнул Тревис группе. — Можете расходиться. Экельс, чтобы я вас больше не видел, — добавил он. – Не искушайте судьбу, потому что если я еще раз вас увижу, я вас убью. — Жду — не дождусь, когда увижу свою квартиру! — радостно воскликнул Биллингс, победоносно вскинув руку. — Хочу поскорее все узнать, — поддержал Кремер, кивая. Экельс втянул голову в плечи и ступил на дорогу, которая пришла в движение, словно река, и понесла его вперед, прочь от Корпорации. За ним на движущуюся реку взошли Биллингс и Кремер. — Не нравится мне все это, — заметил Тревис, провожая взглядом уносившихся вперед, прочь от здания, охотников. — Мы уже ничего не изменим, — ответил Лесперанс, оглядев яркое прозрачное высокое небо, зелень деревьев и вдохнув свежий воздух в легкие. — До завтра. Зайду подать заявление об увольнении. — А я пойду наведу справки о том, какого черта тут произошло, — сказал Тревис, возвращаясь в здание. Квартира в бывшем здании фабрики стала роскошными апартаментами в высотке-игле. Домашняя кухня предложила на выбор две сотни блюд на обед, бар ломился от напитков, по телевизору показывали чистенькую школу и поющих детей. Экельс дрожащими руками коснулся белоснежной кожи дивана и тяжело рухнул в его объятия, закрыв глаза. Если он и наступил там, в Прошлом, на что-то, то он чертов везунчик, если все обернулось именно так. Судьба благоволила ему и позволила вытянуть счастливый билет. Он заслужил, черт побери, заслужил право быть везунчиком и получить нормальную жизнь в таком сверкающем мире. Тревис вернулся в свой преобразившийся офис, попросил блондинку Рамону принести ему что-нибудь по истории с древнейших времен и до сего момента, и погрузился в чтение. Выходило, что процесс изменения начался как раз тогда, когда экспедиция была в Прошлом. То ли Экельс оставил в Tyrannosaurus rex пулю, то ли раздавил какую-то мошку или насекомое, только процесс был действительно необратим. Запись сообщала об этом путано, говоря лишь то, что один человек создал историю миллиардов, за чем наблюдал один из людей мира будущего. Костяшки домино начали падение, захватывая целые пласты времени, корчась, как в ленте Мебиуса, перекручиваясь, разваливая привычный мир. Было и кое-что еще. Как раз пятьсот лет назад, когда люди начали делать первые шаги по освоению околоземной орбиты. Технологии того времени, не имеющие никаких аналогов в привычном мире, позволили человечеству сделать громадный рывок вперед, который… Тревис прочитал заметку в новостной ленте информационного аппарата и закричал от ужаса. И продолжил кричать, когда дверь комнаты отдыха открылась, и прямо ему в голову нацелилось ружье. Экельс отлично выспался на дорогой удобной кровати с отличнейшим матрасом, плотно позавтракал тостами со свежим джемом, яичницей с беконом и кофе, и решил прогуляться и подышать свежим воздухом. Лифт услужливо распахнул двери около порога его квартиры, пригласил в свое сверкающее чистотой нутро и шустро понесся вниз с такой скоростью, что у Экельса захватило дух. Люди вокруг никуда не торопились. Люди лежали на густой траве, играли с домашними питомцами, смеялись, устраивали прямо перед домами небольшие пикники, пили вино, беседовали и были милы и дружелюбны. Экельс со стоном облегчения опустился на траву и провел по ней ладонью. Еще никогда в жизни ему не было так хорошо. Над головой синее небо без облаков, под ладонью мягкая трава, воздух напоен ароматами цветов и фруктов, кругом дружелюбные люди, чистенькие дети, воспитанные собаки – чего еще желать человеку в такой чудесный день? — Ой! — вздрогнул он от неожиданности, когда к его спине подкатился яркий мяч. — Простите, сэр, я не нарочно! — и тотчас же подбежала маленькая девочка в белом платьице. — Вы не ушиблись? — Нет, все нормально, милая, — улыбнулся Экельс девочке. — А где твои родители? — На Сатурне, — ответила малышка. — Мама строит дома, а папа — посол, он сотрудничает с другими расами галактики. — И ты совсем одна? — удивился Экельс, одновременно же поразившись тому, как гладко и важно говорит девочка. — Я не одна, сэр, — улыбнулась девочка и, подхватив мяч, убежала к группе детей. Экельс проводил ее взглядом и пожал плечами. Здесь даже дети такие умные. Может, и он тоже заведет здесь семью и детей. Встретит какую-нибудь милую женщину, влюбится, предложит выйти замуж, а потом они сыграют тихую свадьбу, улетят куда-нибудь на Марс в медовый месяц, или же просто отправятся к морю, чтобы пить коктейли с зонтиками и есть омаров, а потом будут ночи любви, потом его милая женушка подарит ему очаровательную дочурку или крепкого сына, а может, того и другого, семья переедет в пригород, купит симпатичный уютный домик с большим задним двором, чтобы жарить барбекю по уикэндам, приглашать соседей на семейно-соседские пикники, чтобы было, где носиться двум лабрадорам, а потом дети подрастут, нужно будет отправлять их в колледж, дом опустеет, а потом, когда он с женой состарятся, дети будут навещать их со своими детьми, тогда дом снова наполнится голосами. Замечтавшись, Экельс не услышал, как его кто-то окликнул. — Не желаете ли освежиться, сэр? — обратилась к нему миловидная женщина с небольшой голубой тележкой на колесах, от которой веяло прохладой. — Э… Я не взял деньги, — отказался Экельс, сглотнув слюну. — Деньги? — удивилась женщина, приподняв брови. — Но зачем деньги? Их не используют вот уже четыреста восемь лет. — Выходит, все бесплатное? — уточнил Экельс. — Конечно! — кивнула женщина. — Мороженое на любой вкус, любой наполнитель, сиропы, шоколадная или кокосовая крошка, кусочки фруктов и мармелад, любые напитки. Все для комфорта и удовольствия человека. — Чего пожелаете, сэр? Экельс взял порцию сливочного мороженого и поблагодарил женщину, не уставая удивляться. Чудесный мир ему достался! Все бесплатное — дом, еда, напитки, одежда, любое удовольствие. Колокольчик на тележке с мороженым тонко звякнул, когда женщина отошла, оставив Экельса одного. Мороженое, которым наслаждался Экельс, так и таяло на языке. Нежное, сливочное, с кусочками шоколада, тертыми орешками, политое ананасным сиропом – ничего подобного Экельс раньше не ел. Сразу захотелось лимонада, а еще, чтобы рядом сидела какая-нибудь хорошенькая девушка, которая бы хихикала шуткам Экельса, тоже ела бы мороженое, слизывала пухлые сливочные капли с пальцев, дурачилась и… Детский крик испугал Экельса, он выронил мороженое и вскочил на ноги, оглядываясь. Маленький мальчик лежал под деревом и держался за коленку, но никто из взрослых даже не повернул в его сторону головы. Экельс бросился на помощь. — Что случилось? — обратился он к ребенку, упав на колени рядом с ним и протягивая к нему руки, боясь увидеть кровь и потерять сознание. — Упал с дерева, — шмыгнул носом мальчик, держась за колено, — но все нормально, сэр. Спасибо за сочувствие. — Дай, я посмотрю, — Экельс осторожно отвел ладошку ребенка в сторону и вскрикнул, увидев глубоко содранную кожу, а под ней блеснувший на солнце металл. — Что… что это такое? — испугался он, отшатнувшись от шока. — Не волнуйтесь, сэр, — раздался голос какого-то мужчины. — Кожный покров регенерирует, и мальчик снова будет играть, как и прежде. Экельс развернулся и увидел перед собой группу из мужчин и женщин, по-доброму улыбавшихся ему. — Регенерирует? — сглотнул он вставший в горле комок. — А что у него с коленом? Какой-то протез? — Протез? — мальчик поднялся на ноги — блестящий сустав снова сверкнул и начал медленно обрастать кожей. — О, нет, сэр! Это титан, основа моего скелета. Экельс попятился в страхе. — Сэр? — вежливо окликнули его мужчины и женщины. — Сэр, что с вами? Сэр, вам помочь? Сэр? Он закрутился на месте, побежал вперед, не разбирая дороги, упал, ссадив ладони, вскрикнул, дрожа всем телом, а когда заметил приближающихся к нему знакомых мужчин из Корпорации, вскочил и бросился бежать, натыкаясь на всех, отталкивая и крича. И когда люди от неожиданности падали, когда некоторые ссаживали ладони или ударялись головой, не теряя вежливо-дружелюбного выражения лица, когда порезы и ранки на их телах серебрились металлом, он кричал еще сильнее. И продолжил кричать, когда его нагнали и схватили. — Отпустите меня! — бился Экельс в крепких руках мужчин, пока его тащили в здание Корпорации. — Пустите! — Это моя вина, — огорчилась блондинка Рамона, встретив их в машинном зале. — О, я так виновата, я была так невнимательна! Я подумала, что вернулась наша экспедиция, а это были люди, которых заметили наши охотники. — Что происходит? — закричал Экельс. — Кто вы такие? — Мы люди, мистер Экельс, — раздался знакомый голос от дверей. — Мы люди, как и вы. Другой Экельс, другие Тревис, Лесперанс, Биллингс и Кремер стояли группой, держа в руках ружья. — Вы роботы! — забился он еще сильнее. — Мы люди, мистер Экельс, — возразил его двойник. — Люди нового мира, мира, который подарили нам вы. — Я ничего не сделал! — заплакал Экельс, падая на колени. — Я ничего не сделал! Я не виноват! О, господи, я ни в чем не виноват! — Шестьдесят миллионов две тысячи пятьдесят пять лет назад именно вы, мистер Экельс, раздавили Vitimophotina corrugata, беременную самку богомола, чем вызвали изменения в истории и развитии человечества, — объяснил Тревис. — В итоге человек вышел из пещер намного раньше, начал охоту на мамонтов раньше, раньше же изобрел колесо, а в 1556 году создал космический аппарат для первого запуска на околоземную орбиту. — И управлял аппаратом не человек, мистер Экельс, а робот, — добавил Лесперанс. — Робототехника стала основой производства на Земле, — вставил Биллингс. — Люди хотели отдыхать, а не работать. Именно мы заменили собой человеческий труд, а вскоре и самих людей, как вид. И если раньше мы выглядели, как машины, теперь мы выглядим, как люди. Мы едим человеческую еду, пьем человеческие напитки, мы понимаем шутки и умеем любить. Мы достигли края галактики и заключили мир с иными цивилизациями. Мы принесли на Землю мир и покой, чего человечество от нас и ждало. — А как же люди? — закричал Экельс, обливаясь слезами. — Вы роботы, вы не люди! — Люди вымерли от своих человеческих пороков, — сказал Кремер. — От похоти и болезней с ней связанных, от лени, наконец, от вирусов, которые принес первый космонавт-робот, побывавший на Марсе. — Люди оставили после себя изувеченный мир, искореженный, серый, некрасивый, — добавил Тревис. — Но посмотрите на то, каков мир сейчас. Вы видели наше чистое небо без смога и копоти заводов, вы видели зелень чистой травы и силу здоровых деревьев, в тени которых отдыхали, вы ели чистые продукты без консервантов, красителей и прочих искусственных добавок. Вам понравилось, мистер Экельс? А дома? А домашняя техника, позволяющая наслаждаться покоем и негой? Вам даже не нужно было ничего готовить – все за вас сделали роботы, наши собратья, наши помощники, которых мы уважаем. Мы очистили планету от мусора, который производили вы, люди, мы воссоздали животных, птиц и рыб, которых истребили вы, люди, мы очистили воду в каждом пруду до кристальной прозрачности, чтобы ее можно было безбоязненно пить гостям нашего мира, мы добры к ближнему, мы бережем то малое, что имеем, мы не алчны и не скупы на помощь. У нас нет чувства зависти, гнева или ревности, мы всегда придем на помощь любому, кто в ней нуждается, мы любим наш мир, мистер Экельс, и мы рады гостям на нашей планете. — Отпустите меня! — закричал Экельс, дрожа от страха. — Или убейте! — Нет-нет, мистер Экельс, — возразил Тревис. — Мы никогда не поднимем руку на человека, подарившего нам наш чудесный мир! Мы убили других — наших двойников, как только вернулись из экспедиции, но вас мы не тронем. Не подумайте, что мы кровожадны или мстительны, о, нет! Такой шаг дался нам очень тяжело, ведь у нас нет ни смерти, ни насилия, но такова была необходимость ради мира в нашем мире. Мистер Тревис первым узнал наш секрет, увидел нас, двойников людей, прочитал заметки о том, как умер последний человек из плоти и крови, как о нем заботились мы, люди нового мира, как потом все вместе приняли решение продолжать заботу о мире, чтобы наши создатели гордились нами, и нам пришлось убить его. Мы вели каждый ваш шаг, каждый жест, чтобы ничего не изменить в истории нашего мира. Вы наш герой, мистер Экельс. Мы позволили вам увидеть ваш дар нам, насладиться его совершенством, а теперь вы останетесь здесь, чтобы любой человек мог прийти к нам и полюбоваться на своего кумира. Экельс страшно закричал, когда его потащили прочь из машинного зала. Он кричал, когда его засунули в просторную клетку-комнату, защищенную силовым полем, безопасным для человека и робота, кричал, бросаясь на это поле всем телом, требуя выпустить его, но все усилия были напрасны — он стал экспонатом музея истории, живым уникальным предметом прошлого, за которым бы пристально следили, которого бы хорошо кормили, за которым бы внимательно ухаживали всю его долгую жизнь, оберегая от любого вируса, опасного для такого хрупкого существа. Роботы убили настоящих Тревиса, Лесперанса, Кремера и Биллингса, чтобы сохранить свой секрет, но Экельс… Экельс был нужен живым, чтобы молиться на него, как на бога. Из окна своей комнаты-тюрьмы он мог наблюдать восходы и закаты этого мира, сказочно красивого, ухоженного, цветущего, мог видеть грозы и дожди, солнце и звезды, город, как на ладони… но лучше бы Тревис его пристрелил сразу.