Небеса истощены

Уже полностью черное, практически без никаких синеватых оттенков небо, простиралось над огромным городом. Звезд не было видно практически никогда, в том числе и сейчас, в урбанизированной местности смог был неприемлемым, хоть и нежеланным жителями товарищем. К тому же, мутную и без того гладь неба теперь обложили мрачные густые тучи, словно гной в горле заболевшего, такие же гнусные и противные. Хотя они не выглядели скользкими по аналогии, скорее осязаемыми, рыхлыми, но неразрывными, что даже крошечный лучик отраженного солнечного, то есть молочно-лунного света не мог их разрезать и обагрить влажный блестящий асфальт слабым потоком блеклого экстаза. В его влажности разливался противный холод, словно туманная дымка, которой сопротивляется организм, заставляя спазмировано вздрогнуть всем телом и принять пилоэрекцию как должное следующие пару минут. Воздух был влажен, оседая густыми, будто бы темными промозглыми смолами в легких, альвеолах, бронхах, заставляя их словно слипаться друг с другом и затрудняя дыхание. Даже сейчас город не был тихим – тут и там были слышны гудки машин, суетливые вспышки фар, топот и шелест беспокойных ног, желающих скрыться от… Ах, да. Всепоглощающего ливня. Собственно, для того, для кого и был затеян весь этот парад с плотным занавесом из туч, смольного мокрого воздуха и скользкого гравия. Тяжелые холодные капли разбивались о листья, брусчатку, стекло, тела, воду, шифер, шерсть, войлок, напитывая каждую живую или неживую материю своим непосредственным вниманием, хочет оно того или нет. Они стекали по стеклам, превращая их в своеобразную стремительную гоночную трассу, после того как разнесли тишину отдельного участка стеклопакета вдребезги. Брызги проносились призрачными кометами в свете фар, фонарей, оборачиваясь в тонкую светящуюся мембрану, окончательно уверяя, что небеса мироточат. Ветер безжалостно швырял их в безмолвные или наоборот, гомонящие цели с удвоенным остервенением, завывая в небольших, но все же имеющих возможность поднять чью-то шерстку дыбом, вихрях. Казалось, каждый в этом городе, или хотя бы в пределах пары квадратных километров получит свою заслуженную порцию влажности и промозглости. А кто-то и перенасытится ею. Ну вот дернуло что-то Джуди выйти на вечернюю пробежку. Может, ритмичный спорт и спокойный эмбиент в наушниках помогли бы ей заткнуть разъедающее чувство вины за то, что она не заполняет офисные отчеты и не гоняется вся в пыли за очередным мелким правонарушителем в свое свободное от работы в силовых структурах время. Может, сидение напротив говорящего ящика ей совсем не помогало. Может, она могла бы заниматься более приятным ритмичным спортом, который таковым, к сожалению, не считается, а не этим изнуряющим после долгого перерыва занятием, которая все равно старит кожу на солнце, хоть это и не доказано…. Но кроля была хорошей девочкой. Она была уверена, что успеет до ливня добежать до дома. Она видела заходящие час назад свинцовые тучи, которые казались далеко, где-то над самой кромкой реки рядом с окраиной, что виднелась в большом окне ее квартиры в высокой новостройке молочно-бежевых цветов. Может, оно так и было, но в любом случае ситуацию исправил ветер, нагнав их на город меньше чем за 60 минут. Джуди не могла отрицать, что ливень иногда помогал ее продуктивности. Огромные тяжелые капли, летящие в стекло странно успокаивали, выстраивая мысли в цепочку, или же наоборот путали их в беспорядочный серый, словно те же тучи клубок, который в скором времени уходил на задний план переднего отдела мозга, заставляя ее расслабиться и прикрыть глаза, отпустить переживания и часть болей в позвоночнике и пояснице, и наконец провалиться в уютное забытьё… Пока не начиналась гроза, иногда даже заставляющая Джуди проснуться и начать метаться по дому, отключая электроприборы, вздрагивая при каждой вспышке лилового света за окнами, прижимая ушки в ожидании грома. В любом случае, грозы сейчас не было, но были другие беды. Она находилась не дома, и дикий парк, больше напоминающий рощу, тоже далеко не рядом с ним. Ну, может быть, эти скитания хотя бы отвлекут ее от чувства вины и работы, чего она так желала изначально. А еще она полностью вымокла буквально за пару минут. Прятки под деревьями ничем не спасли, листья полностью прогибались под каплями, окатывая ее либо тем же дождём, либо скапливая воду на своем теле и потом выливая небольшими потоками прямо на без того слипшуюся шерсть. Спортивная эластичная одежда, в которую она была одета, тут же прилипла к телу, хоть изначально и была довольно свободной и немного болталась на теле при беге, пропуская под себя слабое дуновение ветра.  Прижав длинные ушки к голове, чтобы их меньше сбивал ветер, кроля осмотрелась, стараясь оценить ситуацию по возможности. До дома бежать минут 20, и то только если она поторопится, конечно же, непременно испачкавшись в брызгах грязи при спешке. До ближайшего магазина поближе будет, но она же  не могла допустить, чтобы известную сотрудницу силовых структур кто-то из местных заметил в таком виде, еще и в полностью облепившей тело одежде. Ей и так повезет, если ее никто не потрогает в такое время суток, к тому же темные аллеи  парка были еще менее оживлёнными из-за ливня. Мысль о плане действий пришла незамедлительно, стоило ей разглядеть сквозь пелену воды и капли, на которые беспорядочно срабатывал сенсор экрана мелкую надпись в онлайн навигаторе. Джуди узнала улицу и район. Не так далеко отсюда находились несколько аварийных пятиэтажек под снос, что обычно выдавали в виде акта социальной поддержки (такой себе, честно говоря, особенно для инвалидов) или помощи малоимущим, многодетным, многодетным малоимущим и всем остальным подобным. Одну такую квартиру и выделили для Ника, чтобы он хотя бы не жил где-то на вокзале, являясь сотрудником силовых структур, что конечно тоже громко сказано. Кролю осенило, она уже собралась мчаться прямо к нему, забыв про стеснение своим внешним видом в данный момент, но затем вспомнила, как он буквально не пустил ее в квартиру. Ей было не наплевать на беспорядок, на лишнюю пустую банку из-под арахисовой пасты, которую он не выкинул и специально оставил для лучших времен, пробуждая у себя синдром Плюшкина, о нет, она бы обязательно упрекнула его и назвала грязнулей… Но ей так же не было плевать на то, что он будет чувствовать себя наверняка неудобно, если она вот так просто заявится на пороге его логова… Если бы еще она понимала, что Ник будет переживать из-за срача в комнате далеко не в первую очередь. Но, в общем, писать и предупреждать  его было некогда, ибо Джуди уже переживала, как бы ее не смыли эти потоки воды с неба. Вдобавок ко всему, было ужасно холодно, хоть температура воздуха и была не низкой, ветер и дождь делали свое дело для того, чтобы ее серые лапки начали леденеть по сравнению с остальным маленьким телом. Она бы подумала, что у нее проблемы с сердцем, но это не так. Ей просто  холодно, не стоит развивать ипохондрию. Ливень застилал весь обзор спереди. Она могла лишь прикрывать глаза ладонью, иногда посматривая на навигатор на глючащем от капель экране телефона. Неужели для того, чтобы не заболеть, и затем нормально выйти на работу так много нужно? Хотя, она могла бы просто остаться сегодня дома и не заниматься поддержкой пародии на здоровый образ жизни. Но нет же, ей придется столкнуться с тем, кто наверняка хочет видеть ее в последнюю очередь из всех возможных вариантов, хоть она и не прочь его увидеть… Только не стоит показывать Нику этого, а то он не опять, а снова начнет издеваться над ней. И с этим ничего не поделать. Она его понимает -  если бы ее саму от просмотра местного Нетфликса или игры в Zoota 3 отвлек близкий и много значимый для нее человек, с которым она хотела бы провести свое время и который нуждался бы в небольшой заботе и помощи… О чем это она? Давно уже стоит перестать жалеть себя, это всегда была и будет худшая стратегия. Прямо перед ее носом, сигналя, пронесся автомобиль, заставить кролю пискнуть и вздрогнуть от страха. Кролики ведь так сентиментальны… Подожди, а чья эта цитата? Надо же, она уже давно вышла из парка. Она бы четвертовала себя в другой день, если бы так ужасно неаккуратно переходила проезжую часть. Такая плохая, Джуди. Было бы хорошо, если ее никто не узнает сейчас, перебегающую дорогу в облепившей тело мокрой одежде, всю вымокшую до нитки. Или тогда, когда придется опознать тело после второй такой машины, только уже неудачной. Снова послышался скрип колес, плеск и хруст. Под них попала пластиковая бутылка, так как машину занесло на мокрой дороге. Наверное, боги сошли с ума. М-да, пробежка или что это там изначально было, не только не дала ей забыться, так еще и только ужасно накрутила против себя. Отличное провождение свободного времени. Лучше бы заполняла сейчас бесконечные отчеты, или гонялась вся в пыли за очередным мелким правонарушителем… Хотя у нее уже был один такой, называющий себя теперь представителем полиции Зверополиса, которому очевидно точно плевать на то, что о нем сейчас думает его напарница.  Эмбиент уже играл не в наушниках, а в ее голове. Барабанные перепонки разрывались от неритмичных шумов, колотящих повсюду капель и визга заносящейся на повороте машины. Только бы  не умереть. За очередным кирпичным углом оказалась знакомая старая детская площадка, на которой из развлечений несколько вбитых в землю арматур, пара покрашенных баллончиком автомобильных шин, песочница и турники, только при одном взгляде на которые можно забить себе под кожу несколько заноз из старой, висящей хлопьями на голом металле краски. И это будущее наших детей. Усилий стоило еще вспомнить сам подъезд Ника среди не менее 5 таких же. Или может это у кроли уже двоилось в глазах. Передний отдел мозга порылся в себе и мгновенно извлек одну деталь – дверь никогда нормально не закрывалась. Она вечно хлопала на ветру, заставляя Джуди подпрыгивать от неожиданности, и подбрасывая рыжему очередной повод хихикать над ней, безжалостно принуждая ее одновременно раздраженно и смущенно краснеть под серой шерсткой. На этот раз нужную дверь подпирал оторванный кусок бетона. Отличная система безопасности, но другого здесь не дано. При виде серой старой лестницы с раскрошенными от времени или усилий чересчур веселых подростков ступенями сразу стало понятно, откуда взялась своеобразная подставка под обитую железом дверь подъезда. Лапки в мокрых тканевых кроссовках скользили, стараясь перескочить через каждую пропасть на месте напрочь отсутствующей ступеньки. Здесь так сильно пахло старостью, штукатуркой, сигаретами и почему-то опавшими листьями. Стены и не очень ровные полосочки по краям лестницы покрашены облезшей голубой краской. Света почти не было, так как лампочки либо разбили, либо она красовалась у кого-то на потолке. На разломанных почтовых ящиках, стенах, окнах, да везде красовались надписи, то есть дело рук перманентного маркера или баллончика с красками. Они отражали саму суть и историю этого дома, ну и так же, о чьих-то беспорядочных половых связях, которых может, совсем и не было. Кроля всегда показательно фукала на подобные художества – а что, малолетние и не очень вандалы, портят имущество и здания, вот она в своей деревне так не делала. Но в глубине души она сама не желала признаваться себе, что присматривается к этим надписям, и ей так интересна вся эта история жилого дома. Особенно если вспомнить теорию о том, что места хранят память. Почти ничего у них больше нет, остается только память. Может, она и сама хотела когда-нибудь оставить свой след. Может, Ник когда-то сам так что-то писал – издеваясь, из интереса, из чувства азарта, испытывая душевную боль, в подростковом возрасте или совсем недавно. Может, промелькнувшая перед ее уставшим взглядом надпись Н + Д реальна.

***

Сначала он не услышал. Потом подумал, что показалось. Потом, что галлюцинации  из-за хронического недосыпа, который он так хорошо скрывал за показательной надменностью. Потом, что не к нему. Потом проигнорировал. В итоге, настойчивая трель стука все-таки заставила Ника поднять себя с дивана. Он тут же дернулся от боли в затекшей шее. Он и не заметил, что довольно долго провалялся, закинув голову на твердую спинку потертого дивана. Вместе с музыкой время шло ужасно быстро. Он изо всех сил надеялся, что кто-то ошибся квартирой, ибо он совсем не готов что-то строить из себя сейчас. Мокрую зайку на пороге его квартиры встретила лишь тишина, сопровождающаяся свирепым завыванием ветра, грохотом капель и усталым взглядом красивых ярко-зеленых глаз. Сегодня они были более проницательны, чем если бы смотрели на нее игриво при свете дня. Отблеск в них был совсем другой. -- И вот что тебе дома не сиделось? – Лениво проговорил рыжий, уже собираясь демонстративно опереться спиной о дверной косяк. В животе уже неприятно ёкнуло после того, как он почувствовал, что сердце сделало сальто. Он понимал, что живым уже, скорее всего, не уйти. Придется терпеть женщину в квартире. Да и совестно ее выпихнуть обратно в подъезд-то. Эх, жизнь его к такому не готовила. -- Я вышла на пробежку, и думала, что успею до ливня. Там.… На улице просто ужасная погода. Мне так далеко до дома. Если… Если тебе неприятно, можно я просто вызову такси у тебя? – Он никогда не слышал такого голоса у Джуди. Клянется, что никогда. Он звучал.… Так разбито. Она даже не поднимала глаз. На ней натурально «не было лица». -- Эх, ну, даже не знаю. А я тебе говорил, что все эти пробежки, это хрень. Ну, нет же, кому нахер надо, слушать меня. Ты просто отдыхать не умеешь, Морковка. – Выражение лица Ника начало приобретать привычный снисходительный вид вместе с голосом. Он вовремя сдержался, чтобы в моменте искрометно и очень оригинально в свои 30 с чем-то лет не пошутить про «women moment». А то бы она снова толкнула его локтем под ребра, как многие разы до этого. Ему даже начинало это нравиться. Он лениво отступил в сторону, пуская кролю в квартиру. Теперь к запаху затхлой лестницы прибавился и запах  собачьего корма почему-то. Ну ладно, квартира хотя бы проветривалась. Причем круглосуточно, судя по сквознякам. Но здесь всяко было лучше, чем на улице. Он проводил ее взглядом, прикрывая дверь, но затем незамедлительно одернул и отругал себя за то, куда он пялился. С мокрой, прилипающей к телу одеждой был просто прекрасный шанс…. Был бы это кто угодно. А это была его напарница-кроля.  Нет, Ник не может себе такого позволить, по крайней мере, сейчас. Его сердце снова замерло и неприятно упало куда-то вниз, когда она начала осматриваться. Ну, давай, скажи как тут грязно, неаккуратно, воняет, что угодно. Он не понимал, что с ним не так, но он чувствовал себя так, будто пускает ее в уголок своей души. Видимо, просто пару месяцев назад было не время. Теперь все зависит от ее реакции. Он ужасно напрягся, в том числе и всем телом. Казалось, что он готовится броситься бежать. Джуди промолчала. Она могла лишь наслаждаться относительным теплом и отсутствием ветра в помещении, только и всего. А еще здесь ужасно сильно пахло самим Ником. Спеша чем-то занять себя и перестать смотреть, он резко сдернул полотенце с вешалки, косо прибитой гвоздями к двери в ванную, и не глядя протянул ей. -- На. Так и быть, погрейся здесь немного. Промерзшая Морковка совсем не айс, согласна? – Он чарующе улыбнулся, осторожно подходя поближе. Он не понимал, почему так осторожничает. Словно в первый раз загоняет жертву, лишая ее чувства тревоги. Стоп, что? -- Глупый лис. – Джуди позволила себе пропустить улыбочку, которая так и осталась на приподнятых краях ее губ. Все же, как же ей было приятно. Полотенце пахло им еще сильнее. Она так хотела бы глубоко вдохнуть, но не могла, потому что он почти не сводил с нее взгляда. Она начала старательно вытирать свою одежду и серую шерстку полотенцем. Кроля заметила,  что он куда-то отошел. Она судорожно, насколько быстро, как могла, вдохнула его запах. Ей стало так приятно. На биологическом уровне как-то. Захотелось еще и еще, пока она не начнет чувствовать его настоящий запах. Тяжелые от воды и опущенные ушки начали подрагивать, медленно поднимаясь в свое нормальное состояние. Пока их в воздухе не перехватило второе полотенце, мягко сжав. -- Если ты будешь возиться сама, это затянется до самого утра, Пушистик. – Знакомый голос сладко прозвучал около ее уха, став словно более низким или даже бархатным, чем обычно. Острые когти заскользили сквозь мягкий ворс, осторожно массируя шерсть на ушках. Он вообще не знал, как для себя объяснить то, что он коснулся  женщины.  Да и не хотелось что-то там объяснять внутренней неприкосновенности. Это же не женщина. Это кроличка. Милая, хорошая, не алчная, не корыстная. Хотелось просто снова почувствовать то, как она замерла, почувствовав это. А затем ее ушки начали теплеть. Она ничего не могла поделать с этим, со своей природной чувствительной кожей на ушах и огромным количеством нервных окончаний там, как и у всех кроликов. Ник сразу же почувствовал,  что нащупал почву, нашел трещину, где эта всегда энергичная и отстраненно-строгая оболочка отличницы дает течь. Эх, а ведь кроля уже подумала, что с ним сегодня что-то не так. Хотя, с ним определенно было что-то не так. Как-то он был менее… Живым, что ли. Хотя нет, живым он был. Просто говорил меньше колкостей, чем обычно, что ли. Скорее всего, бывший мелкий преступник просто устал. В любом случае, спрашивать у него было бесполезно, потому что он никогда не признается. -- Ник, ты… Издеваешься надо мной!? Они очень тонкие… Не дай Бог ты мне поранишь ухо своими когтями! -- Джуди начала становиться привычно суетливой, когда переживала. Она пискнула и замерла, чувствуя как он прямо кончиком когтя проводит по внутренней кромке ушка снизу вверх, параллельно обжигая быстрым поверхностным дыханием другое. Он тихо засмеялся, видя как  ее шерсть, тоже снизу тела и вверх, поднимается дыбом, синхронизировавшись с его  движением кисти. Он резко прекратил это, снова сосредоточившись уже на более небрежном вытирании ее ушей. Хоть внешне Ник и выглядел невозмутимо, внутри у него все плясало и сходило с ума. Боже, он ужасно боялся, что она его оттолкнет.… И что это на него нашло?! Несколько минут назад он боялся пускать ее в квартиру, а теперь вот что? И что самое, она не сопротивлялась. Видимо, харизма его снова выручала. А может она терпела его только из-за места в квартире? -- Хех… Ну, брось, крольчонок, я никогда не причиню тебе боль... – Тихо и растерянно пробормотал Ник, витая в своих бесконечных вихрях мыслей. Ему постепенно становилось противно из-за самого себя. Она ведь.… Совсем не дала согласия. А он должен был спросить? Его душевные терзания прервала сама кроля, полубоком развернувшись назад. Её фиалковые глаза были на удивление серьезны. Отблеск в них подрагивал. Она даже не могла подумать, что какое-то такое его чувство когда-то пробьется на свет сквозь маску. -- Ты… Готов поклясться? – Она не понимала, что за бред несет, зато понимала, что застала напарника врасплох. С другой стороны, это было так важно. А с третьей, ее  вообще не должно было это волновать. -- Наверное, да. Клянусь, я никогда не причиню вам боль, офицер Хоппс. – Была бы возможность, он бы наверняка бы насмешливо приложил лапу к груди в театральном жесте, «руку на сердце», так сказать. Возможно, ей это так важно, потому что она мелкая травоядная. Но в любом случае, кроле, видимо, этого было достаточно. Она откинула голову назад, упираясь затылком в его ребра. Всем своим видом она показала, что доверяет ему. Может, обоим им этого не хватало? Может, это и есть счастье?... Была уже глубокая ночь. Ливень почти закончился. Темное, смольное небо над городом потихоньку чистилось от той  самой черной обложенности тучами. Сквозь смог и густые скопления грозовых облаков пробивался тот самый серебристо-молочный лучик луны. Если присмотреться, может и можно разглядеть сверкающую крошку звезд среди них. Уже более голубой свет исходил от телевизора, на котором без звука работал поздний развлекательный телеканал. Он освещал немного захламленную комнату и две фигуры, слившиеся в один силуэт на диване. Они так и не смогли достаточно поговорить, так как по своим внутренним часам она засыпала довольно рано, чтобы быть бодрой на работе. Джуди дремала на его руках, завернутая в два полотенца и плед. Она полностью прижималась к Нику в подобии сна, положив голову на его плечо. Наконец-то она могла прямо чувствовать его запах. На его смущенно покрасневший щеке под рыжей шерстью все еще сильно горел след от мягкого касания ее губ напоследок. Кроля тихо пошевелилась, прижавшись к нему еще ближе, плотнее заворачиваясь в плед. Видимо, холодно было. Он просто продолжал обнимать ее и гладить по ушкам и предплечьям, и думать, думать, думать… Сегодня он больше не нуждался ни в чем. Обоим было спокойно и хорошо. Два измученных сердца больше не одиноки.