Твои друзья

Как только они выходят из машины, на Эйвери кучей наваливаются его друзья. Они хлопают его по спине, треплют по волосам, говорят "блин, чувак" и "ты где пропадал?". Одна из девушек – Дерек видел ее на фотографиях, в большой клетчатой рубашке и вязаной шапке, из-под которой в стороны торчат короткие дреды – вытирает с лица потекшую тушь. Бекка. Высокий парень в рваных джинсах – Майк, маленькая худая блондинка в черном худи – Лили. Два скейта и самокат валяются у бетонных трибун на краю скейт-парка. Эйвери не хотел никуда ехать – сказал, что они будут его ненавидеть, не станут даже разговаривать. За то, что пропал без следа, что всех бросил, не отвечал на сообщения и звонки. Дерек успокаивающе качал его из стороны в сторону и долго гладил по голове. Он дал Эйвери прорыдаться, напоил чаем, напомнил выпить таблетки – и все равно усадил в машину. Теперь Дерек стоит чуть поодаль от шумной кучи-малы и пытается задушить в себе вину и глупую ревность. Бекка по-хозяйски поправляет волосы Эйвери, которые сама же и растрепала. Майк, наконец, обратил на Дерека внимание, и теперь смотрит с немым вопросом. Дерек чувствует себя чужаком. Лили тыкает Эйвери локтем, говорит тихо: – Представишь? Дерек отворачивается, поднимает плечи, как будто пытаясь защититься от чужих взглядов – он не силен в... Вот в этом. В том, чтобы говорить с людьми, не прячась за экраном, терпеть их внимание, шум и близость. Он понимает своей рациональной частью, что никому нет до него дела, но сердце все равно колотится в горле, а руки становятся горячие и мокрые на резиновых ручках ходунков. Эйвери осторожно улыбается, касаясь его локтя. Дерека успокаивает теплая ладонь Эйвери – привязывает к земле, как если бы он был воздушным шаром, готовым улететь от порыва ветра. – Ребят, это Дерек. Мы встречаемся. Мы были в Нью-Йорке с января. Простите, что пропал. Я... Он не может найти слова. Дерек заставляет себя заговорить, проглотив ком в горле. – Я б-был в больнице, – говорит он, – Эйвери был со мной. Майк говорит: – Блин, что случилось? Дерек замечает, как Лили морщится от неловкости, но не поправляет его. Ей тоже интересно. – У меня б-был инсульт. Мы играли в Майнкрафт, и п-потом... Потом я очнулся в больнице. Дерек даже почти не врет. Он поднимает глаза, заставляя себя встретиться взглядами с Майком и Беккой – они, кажется, верят ему. Это хорошо. Бекка делает шаг навстречу. – Ты в порядке?.. Дерек давит в себе желание отойти. Пожимает плечами, как бы спокойно. – Я живой. Хожу н-на физио, пью т-таблетки, – он решает сказать еще немного правды, – Эйвери мне очень п-помогает. Бекка кивает и улыбается ему – Дерека почему-то греет ее улыбка, хотя они даже не знакомы. Может, это из-за того, что она тоже любит Эйвери. Или просто потому что она спросила, как Дерек себя чувствует, и правда хотела узнать. – Ну ладно. Но больше не пропадайте. Дерек серьезно кивает. – Дай мне свой контакт. Я напишу, если что-то случится. Пока они с Беккой обмениваются телефонами и страницами в дискорде, Майк и Лили утаскивают Эйвери кататься. Оказывается, Эйвери обещал научить Майка каким-то там трюкам еще в прошлом году, и теперь не может отвертеться, а Лили единственная из них, кто катается на самокате. Бекка спрашивает, будет ли Дерек смотреть, и Дерек снова кивает. Он думает, что они забудут о нем, но Эйвери по-собачьи оборачивается к нему после удачного кикфлипа или стойки на руках, как будто ищет одобрения. Когда Дерек улыбается в ответ – несколько раз даже хлопает – Эйвери победоносно бьет кулаком воздух и шепчет "йессс". Бекка и Майк тоже выделываются перед ним; Лили делает вид, что ей все равно, но и она по временам скашивает на Дерека глаза. Весеннее солнце больше светит, чем греет, и в какой-то момент Эйвери приходится отдать Дереку свою куртку. Лили, которая подошла с Эйвери вместе, плюхается рядом с Дереком на бетонные ступени. Она не отводит глаза, когда они целуются. Как только Эйвери снова отходит, Лили спрашивает: – Сколько вы знакомы? Дерек знает, как это будет звучать, но говорит все равно: – С д-декабря. Она склоняет голову набок. – С декабря... Прошлого года? – он кивает, – То есть, он знал тебя месяц, а потом уехал в другой город потому что ты попал в больницу? И жил там два месяца... У тебя? – В хостеле. Я с-сам отсюда. Лили хмурится и, вместо того чтобы объяснить ему, как это все странно, говорит просто: – Ага. Че? Дерек думает, что будет, если он расскажет ей про Короля в Желтом, про мир, которого нет, про запретное знание. Про то, как он плакал кровью и чем-то еще, что в темноте светилось желто как неоновая вывеска. Хорошо, что оно погасло к приезду спасателей. Мысль выбивает из Дерека нервный смешок. Лили все-таки смущается и отводит глаза. – Слушай, я вас вообще не осуждаю, но... – П-правда? Она закусывает губу и немного молчит. Потом, осторожно, говорит: – Когда он перестал отвечать на звонки, Бекка думала, что... Что он опять в больнице. Через пару недель я сходила к Эйвери домой – спросила у его родителей, где он. Они рассказали про его друга, про Нью-Йорк. Он бы сказал нам, если бы кого-то встретил, понимаешь? История не сходилась. – Вы думали, что он п-пытался себя убить. Лили кивает. – Он действительно поехал в другой город в больницу к человеку, которого почти не знает? И был там два месяца? – Я был в к-коме. Первый месяц. Я не знаю, с-сколько времени он со мной проводил. Но п-потом... Да. Он был у меня в палате каждый день. И я... Я тоже с-сказал ему, что он меня не з-знает. Он сказал, что ему в-все равно. – И теперь вы встречаетесь. – И теперь мы в-встречаемся. Лили откидывается на большую бетонную ступень за ними и вздыхает. Дерек подтягивает ноги наверх и складывает подбородок к себе на колени. – Я рад, что у него есть т-такие друзья, – говорит он. – Которые лезут не в свое дело? – К-которые правда о нем думают. Лили поворачивается к нему и долго смотрит на Дерека – ему кажется, будто она ощупывает взглядом его лицо. – Дерек. Какой у Эйвери любимый цвет? Дерек фыркает. – Если это п-проверка, то давай что-нибудь п-посложнее. Зеленый. Лили улыбается и тоже забирается на трибуну с ногами, устраиваясь поудобней. – Ладно. Любимая еда? – Бургер с клюквенным с-соусом. – Любимый десерт. – Бургер с клюквенным... Она бьет его по плечу, и Дерек хмыкает себе в колени. – Окей, окей. Ш-шоколадное печенье? – Правильно. Хм-м... С кем из нас он танцевал на выпускном? – Ни с кем. Он пропустил выпускной п-потому что сломал ногу. Лили подозрительно щурится на него. Дерек прячет замерзшие руки в карманах куртки Эйвери и перебирает там скомканные чеки, растрепанные до пуха обертки от жвачек и мелочь. – Ладно, – наконец, говорит Лили, – вы странные и что-то не договариваете, но... Ты, вроде, нормальный. – С-спасибо. – Береги его. Он смотрит ей в глаза и говорит: – Я буду. П-правда. Они сидят вместе еще немного, пока Бекка и остальные не зовут Лили обратно к себе. Дерек остается на трибуне один, вдруг опустошенный разговорами, звуком и светом. Он встает, опираясь на ходунки, и возвращается к машине Эйвери, чтобы уснуть на заднем сидении, свернувшись в слишком большой для себя шуршащей куртке. Ему снятся смех и звуки скейт-парка.