Малахитовый амулет

Все началось с того, что Ло Бинхэ, возвращаясь с довольно длительного задания, не стал спешить домой на пик Цинцзин, обрадовать своего учителя, хотя, несомненно, тосковал по Шэнь Цинцю.       Очень тосковал; он невыносимо скучал по своему учителю, ведь только благодаря ему юноша мог назвать пик Цинцзин домом и не переставал желать стать для своего учителя семьёй, которой, как выяснилось ни у одного из них не было.       Ло Бинхэ заглянул на пару кэ на рынок, чтобы купить благовоний для Шэнь Цинцю. Конечно, в бамбуковой хижине его учителя всегда стояли благовония, испуская ароматный дымок тонкой лаконичной струйкой.       Но что-то внутри Ло Бинхэ желало, чтобы, когда горели купленные им благовония, Шэнь Цинцю вспоминал своего ученика; он хотел впитаться в сознание своего учителя и занимать все его мысли перед сном.       Такое совершенно несвойственное для ученика желание занимало его мысли в течение всего путешествия. В общем, у Ло Бинхэ было множество сокровенных желаний, которые иногда даже пугали его.       Под натиском своих постыдных размышлений юноша словно как на пытку добрел до ненастного рынка, который под давлением его же мыслей казался ему невыносимо порочным.       Но, проходя мимо, его взгляд зацепила расписанная яркими манжетами лавка — это был небольшой прилавок, где продавались украшения, в основном изящные, чарующие гуани. Малахитовая гуань поблёскивала ленточными волнами в лучах заходящего солнца, отбрасывая темно-зелёную тень на витрину; камень был явно драгоценным. Глаза юного заклинателя больше не обманешь: после пропажи бесценного подарка матери, Ло Бинхэ очень недоверчиво относился к подобного рода кулонам.       Но все же что-то заставило его остановиться, точнее – это были манжеты, в которых описывалась вся прелесть товара, бесцеремонно заявляя, что эта гуань была артефактом, способным прочесть думы человека, коснувшись его. Может, этот камень и был драгоценным, но уж точно не мог обладать такими свойствами. Ло Бинхэ уже не был тем наивным ребенком, он не был им, отчасти, никогда, но что-то заставило его взглянуть на товар в другом свете. Спустя пару мгновений колебаний амулет был бессознательно куплен – уже ничего не поделаешь.       Сделавшись рабом своих неуместных для порядочного ученика мыслей (или же рабом маркетинга), Ло Бинхэ направился в сторону пика Цинцзин. В противном случае, если амулет не будет работать, Ло Бинхэ просто поищет информацию в библиотеке о его свойствах – если они вообще были и его не обманули, так же как когда-то его матушку. Ну или же отыщет сведения о том, как стереть этот несчастный камень в малахитовую пыль.

✧✧✧

      Вернулся Ло Бинхэ только к утру, и к сожалению, не успел застать своего учителя с утра в постели, чтобы принести завтрак. Явившись с докладом о своей ученической миссии, он поспешил на тренировочное поле к другим ученикам.       Весенним утром было слегка прохладно, на безоблачном небе лучилось солнце, согревая лучами остывшую за ночь землю. Травы колыхались в такт редким для бамбукового леса цветам, свежий ветерок прогонял сонливость учеников, заставляя их вдохнуть витающий в воздухе аромат пыльцы.       Только приблизившись к тренировочному полю, его шидзе радостно понеслась навстречу, с её губ сорвался весёлый оклик, и девушка заключила Ло Бинхэ в объятия; Нин Инъин явно скучала, в отличие от человека, которого она обнимала. К её же несчастью, она стала лишь "первой подопытной" на ком было суждено опробовать новый артефакт.       Глаза Ло Бинхэ распахнулись то ли от того, что гуань под его верхними одеждами и вправду заработать, вызывая побочным эффектом мелкую дрожь, прошедшуюся по коже, то ли потому, что юноша так давно не ощущал человеческого тепла, находясь вдали от дома, – его тело сковала нахлынувшая волна нежных чувств.       Но Ло Бинхэ списал все на первый вариант, потому что амулет и правда заработал! У него в голове, а точнее в голове у Нин Инъин, пронеслись мысли. «На ученическом поле расцвели прекрасные синие цветы, наконец-то А-Ло вернулся, теперь я смогу сплести ему венок!»       Юноша застыл на месте; конечно, он знал, что его шидзе всегда вытворяла подобные и по-особенному невинные, но слегка интимные вещи. Но одно дело, когда тебя без спроса втягивают в них, а другое – слышать их у себя в голове, что до невозможного смущало! — А-Ло, ты в порядке? — слегка удивлённо спросила девушка, рассцепляя объятия и потрясла своего шиди за плечи. — Ээ... да! Просто ты же видела цветы на ученическом поле? — Конечно, они прекрасны! А-Ло, тоже понравились эти цветы? — воодушевлённо перебила его юная заклинательница. — Да-да, несомненно красивые, только вот они ядовиты, лучше не прикасайся к ним, — Ло Бинхэ бесстыдно утаил небо за ладонью, обманывая свою наивную шидзе, которая просто взяла и поверила.       Из-за этого заклинателю стало как-то не по себе, и ответственность за свою же ложь повисла у него на плечах и тянула его на дно собственного сознания вместе с неимоверным стыдом. Слегка в поникшем настроении Ло Бинхэ направился к тренировочному полю, пока рядом с ним вприпрыжку шла Нин Инъин. Взглянув на девушку, на чьих губах по-прежнему светилась радостная улыбка, он решил, что просто позже скажет ей, что ошибся, и позволит вплести цветы в свои волосы или, как там она хотела.       Оказавшись на тренировочном поле вместе с другими учениками, юные заклинатели дожидались своего учителя, параллельно разминая мышцы перед занятием. Вскоре их учитель изящно вошёл на поле, медленно обмахиваясь веером; заклинатель был одет в привычное ханьфу цвета цин, рукава резвились под властью ветра, соразмерно светлой атласной ленте в иссиня‑чёрных волосах, а завершала образ алая киноварная метка на лбу.       Ло Бинхэ приобрел малахитовую гуань только из-за одного человека и поэтому неистово нуждался в прикосновениях своего учителя. Конечно, юноша предпочел бы просто заключить Шэнь Цинцю в объятия, но не мог позволить себе такую бесцеремонность по такой неискренней причине и, не придумав ничего лучше, чем начать косячить в ожидание наставлений. Ло Бинхэ намеренно встал в неверную стойку, держа в руке Чжэньянь; держать в руке настоящий меч и в то же время накидывать на себя рассеянный вид было крайне сложно! Но юноша старался из-за всех сил и можно сказать, у него это получилось: Шэнь Цинцю медленно подошёл к своему ученику и рассматривал его оценивающим взглядом. В душе Ло Бинхэ ликовал, что его задумка удалась, но внешне он только подавил улыбку и сосредоточил свой взгляд на клинке. Шэнь Цинцю осторожно, стараясь не отвлекать уже явно заметившего его ученика, положил свою руку поверх ладони на рукояти меча Ло Бинхэ и направил его стойку чуть выше. Мысль Шэнь Цинцю пронеслась в голове у его ученика. «Ох, Бинхэ так переутомился, будто в любой момент упадет, если не заключить его в объятия. Так, ладно, хватит смеяться над самочувствием ребёнка!»       В душе у Ло Бинхэ разливалась радость, которая буквально молила об объятиях! И улыбка уже не сходила с губ, щеки юноши налились румянцем, словно спелые персики под солнцем, а концентрация вовсе растворилась. Неожиданный румянец на лице ученика ещё больше обеспокоил Шэнь Цинцю, ну а как иначе? Он, как-никак был его любимым учеником, поэтому, кроме Ло Бинхэ, такая реакция никого не удивляла. — Бинхэ, все хорошо? Ты не не переутомился? — мягкая ладонь заботливо опустилась на лоб ученика.       С тех пор, как Ло Бинхэ незначительно, но перерос своего учителя, это давалось Шэнь Цинцю с трудом и не без смущения. Но мысли его были немного под другим углом. «Не хватало, чтобы он тут ещё в лихорадке слег! Эй, Система, небесные демоны же не болеют, что с ним!? На улице холодно, только не говорите мне, что он просто вспотел!» А потом прозвучал совершенно другой, слегка равнодушный голос. [Поздравляем! Вам начислено +25 баллов притворства, пожалуйста, продолжайте в том же духе!] «А это ещё за что? Так что там с Бинхэ?»       Ло Бинхэ не заметил, когда ладонь исчезла с его лба; он погрузился уже в свои, а не в чужие мысли. Юноша недоумевал, откуда его учитель знает, что он небесный демон. И что за безразличный женский голос звучал в голове у Шэнь Цинцю, но все, что он смог из себя выдавить, было лишь: — Учитель, вам холодно?       Шэнь Цинцю крайне растерялся и задумался: вдруг его ученик замёрз и поэтому его лицо покраснело, а он уже испереживался, как одна из его жёнушек! Но эту мысль Ло Бинхэ уже не слышал. — Так ты просто замёрз? — С этим Бинхэ все в порядке, не беспокойтесь, учитель, — ученик одарил его своей безоблачной, очаровательной улыбкой.       Шэнь Цинцю не мог не растрогаться при виде этого старательного личика, но от своих же мыслей ему просто-напросто расхотелось продолжать так отчаянно опекать свой белый лотос. Тем более, как уверяла Система с протагонистом все в порядке, поэтому он просто смирился и продолжил вести урок.

✧✧✧

      На следующий день с самого утра по крышам и стеблям бамбука ласково барабанил дождь. Стоял час Лошади, и Шэнь Цинцю заполнял какие-то бумаги, связанные с предстоящим «союзом бессмертных», и несчастно вздыхал. Ло Бинхэ наблюдал за своим учителем, искренне не понимая, чем Шэнь Цинцю был так обеспокоен; может, его несчастный вид был вызван погодой за окном бамбуковой хижины или же документами в его руках.       Взглянув на чарующую гуань у себя на шее, на юношу снизошло озарение, и Ло Бинхэ под предлогом принести чаю своему учителю вошёл в комнату. В руках у него был фарфоровый сервиз, состоящий из искусно расписанного золотом чайничка и одной чашки, которая аккуратно стояла на блюдце. Украшена золотом была лишь каёмочка чашки, тогда как чайник был аккуратно расшит узорами, напоминающими цветы.       Юноша поставил поднос на стол и, стараясь не отвлекать от работы своего учителя, заботливо налил чай из одного сосуда в другой, и чашка вновь вернулась на свое законное место. От чая исходил сладкий аромат жасмина, который не смог утаиться от Шэнь Цинцю; конечно, он уже давно заметил приход своего ученика, но только сейчас оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на Ло Бинхэ. Его губы окрасила почему-то печальная улыбка, и заклинатель протянул ладонь к чашке в руках своего ученика и осторожно накрыл его запястье своей ладонью, забирая из его рук фарфоровый сосуд. — Спасибо, Бинхэ.       Такое крошечное прикосновение вообще не дало никакого эффекта! То ли в тот момент у Шэнь Цинцю не было ни единой мысли в голове, или этого было и вправду ничтожно мало. После грозы всегда расцветают сливы, и за одним прикосновением последовало и другое. Заклинатель протянул руку и, жестом говоря Ло Бинхэ пригнуться, погладил своего ученика по голове; мягкие кудри на макушке податливо тянулись к ладони в ожидании безмолвной похвалы. Лепестки губ Ло Бинхэ изогнулись в радостной улыбке, а в голове пронеслись мысли его учителя. «Какой заботливый белый лотос... И как по-твоему, недоделанная ты Википедия, я должен столкнуть его в бездну!?» «Эй, Система, хватит меня игнорировать! Я вообще-то тут душу изливаю».       Очаровательная улыбка быстро растворилась, а уголки губ задрожали, будто он сейчас заплачет. Хорошо, что чашку из его рук забрал Шэнь Цинцю, иначе её содержимое оказалось бы прямо на полу вместе с осколками. Ло Бинхэ догадывался, что учитель говорил с так называемой «Системой» или какой-то «Википедией» в своей голове именно про него, но он совершенно не понимал, почему его учитель хочет столкнуть его в бездну? Точнее даже не хочет – Шэнь Цинцю явно не желает этого делать, но должен..? Что, если эта равнодушная женщина угрожает его учителю? И в какую бездну его должны столкнуть?       Множество мыслей проносилось у него в голове, мелькая, словно звезды, в его глубоких, как ночное небо, глазах. Обеспокоенный вид любимого ученика, сильно насторожил Шэнь Цинцю, и он осторожно, но с особой мягкостью в голосе, окликнул его: — Бинхэ? — Да? Учитель, с этим учеником все в порядке, не беспокойтесь, — его голос звучал отстранено, призывая к ещё большему беспокойству. — В гробу я видел такое "в порядке". Лучше присядь и выпей чаю с этом учителем, я схожу за ещё одной чашкой. — Но.. с этим учеником все хорошо, правда, учитель, не должен... — не успел он договорить, как Шэнь Цинцю притянул его за плечи и усадил рядом с собой.       Вскоре заклинатель вернулся и продолжил заполнять бумаги, наслаждаясь чаепитием в компании своего ученика. Спустя пару фэней приятной тишины Ло Бинхэ произнес: — Спасибо.       Он не знал, за что конкретно благодарил, просто сказал, потому что посчитал это уместным, и сделал первый глоток цветочного чая в своей чашке. Нежность жасмина заиграла безмятежными красками на губах юноши, что полностью успокоило его, и под воздействием этой атмосферы его лицо снова озарила улыбка.       Шэнь Цинцю лишь кивнул, не отводя взгляда от бумаг, и мягко улыбнулся своему ученику. Такой ответ более чем устраивал Ло Бинхэ, и он завороженно наблюдал, как работает его учитель, искренне желая помочь ему с заполнением документов, что, в общем-то, и сделал.       Мастер и ученик ближайшие полшиченя просидели, перебирая бумаги за чашкой чая, каждый погруженный в свои удручающие мысли.

✧✧✧

      В течение нескольких дней Ло Бинхэ размышлял над тем, что он сумел вытянуть из мыслей своего учителя. Юноша запомнил абсолютно всё, но, прокручивая услышанное у себя в голове, так и не смог объяснить многое. Конечно, он вновь старался найти повод прикоснуться к Шэнь Цинцю, но либо прикосновения были слишком кратковременными, чтобы проникнуть в чужую голову, либо ничего интересного он там не находил. В этот список "неинтересного" входили: повторение расписания занятий, безразличный ко всему голос так называемой Системы, который сообщал о каких-то баллах, многие непонятные для Ло Бинхэ слова и тому подобное.       Также у него был любимый раздел мыслей Шэнь Цинцю, который юноша хранил в самом сердце. Туда входили: похвала, которую его учитель не мог произнести, мысли с неловкими желаниями потрепать своего ученика по макушке или заключить в объятия, и не выпускать, используя как мягкую игрушку.       Перебирая чужие мысли в своей голове, волнение обволакивало сердце юноши, как будто паутинка из шелковых нитей, а разум словно освобождался от зимних оков, пока в нем расцветали сады надежд. Ло Бинхэ не знал, что это было за чувство, но был уверен, что ещё сильнее влюбляется в своего учителя. Возможно ли, что это были бабочки в животе?       Но помимо трепета его душу терзали тревоги от количества вопросов, которые душили его изнутри и юноша даже не мог задать их учителю. Например: откуда Шэнь Цинцю известно, что он небесный демон? Что за отстраненный женский голос так часто звучит в его голове? Почему учитель должен сбросить его в бездну? И в какую? Было ли это метафорой или ему и вправду придется отправиться куда-то в бесконечную бездну?       Если на первый вопрос Ло Бинхэ ещё мог предположить ответ, то на последующие у него не хватало ни сил, ни знаний. Сердце сковывало от переживаний, юношу не покидало ощущение, что на все его вопросы был один ответ и все они были как-то связаны.       Совсем недавно гуань Ло Бинхэ и вовсе сломалась – нет, она не перестала работать, малахитовый камень просто взял и раскололся под парами яда от неприкосновенного алого цветка, с виду напоминающего огромный пион. Юноша вычитал в библиотеке, что этот цветок назывался — «Багряной росой», а его яд, который испускал притягательный цветочно-пудровый аромат, был неопасен для демонов, но его человеческая сущность чудом избежала отравления.       Потеря кулона не сильно огорчала Ло Бинхэ, он и так уже услышал многое, так что его беспокойство было направлено совершенно в другую сторону. Сокрушаясь от собственной бесполезности, юноша всё же решил, что обратится к своему учителю с расспросами, и, прокручивая свои и чужие мысли, не заметил, как погрузился в царство грёз.

✧✧✧

      Солнце слепило глаза, его лучи проникали в окна бамбуковой хижины. На улице было сыро от дождя, что шел всю ночь; стояла проливная неделя, но с утра было свежо и безоблачно. Дождевая вода медленно струилась с крыш, создавая ритмичность, которая красиво вписывалась в пение птиц. На траве лежали крупные капли росы, они изредка блестели на солнце, отражая глубину лазурного неба.       Ло Бинхэ, как и всегда, проснулся ещё до зари, чтобы приготовить завтрак для учителя. Шэнь Цинцю же встал с постели гораздо позже и после пробуждения всё ещё потягивался в дремоте, уткнувшись лицом в хлопковую наволочку. Сонливость исчезала только тогда, когда до него донёсся аромат теплой рисовой каши и терпкого имбиря; даже не вставая с кровати, заклинатель произнес с улыбкой, которая до сих пор пряталась за одеялами: — Доброе утро, Бинхэ. Губы юноши накрыла застенчивая полуулыбка, и он как бы в невзначай спросил: — Доброе утро, учитель. Может ли этот Бинхэ спросить кое-что после завтрака у учителя? — А ну конечно, Бинхэ может спрашивать у меня всё что угодно, — безотчётно проговорил Шэнь Цинцю, даже не подозревая, о чем его собираются расспрашивать. — Правда?       Заклинатель медленно кивнул, поднимаясь с постели, чтобы позавтракать; его растрёпанные волосы струились водопадом по почти обнажённым плечам и скомканным нижним одеждам. Ло Бинхэ завороженно уставился на эту искушающую картину и по привычке взял в руки гребень, намереваясь расчесать спутанные пряди своего учителя, а после завтрака собрать их в привычный пучок и украсить его серебряной гуанью, что ему, разумеется, позволили сделать.       Когда Шэнь Цинцю закончил все свои утренние рутины, его ученик вошёл в комнату, заклинатель сидел на кровати, расслабленно опираясь на неё руками. — Может ли этот ученик спросить учителя? — Бинхэ может, так что там у тебя?       Ло Бинхэ сел на пол рядом со своим учителем и покорно сложил руки на коленях, сминая полы одежд в ладонях. — Учитель, вы ведь не собираетесь оставлять этого ученика одного? — его сердце колотилось в ритме безумного танца, а голос дрожал так что казалось, будто из его глаз сейчас польются безутешные слёзы. — Глупый ребенок, этот учитель не оставит Бинхэ... — Шэнь Цинцю понимал, что в скором времени ему и вправду придется оставить своего ученика, да не просто оставить, а столкнуть в грёбаную бесконечную бездну.       Единственное, о чем он недоумевал так это о проницательность протагониста. Заклинатель опустил ладонь в кудри ученика и неуверенно поглаживал, пытаясь успокоить его; Ло Бинхэ опустил взгляд в пол и уткнулся лбом в колено своего учителя. — Ну, ну, Бинхэ, этот учитель никуда не уйдет, обещаю, — он знает, что не сдержит своего обещания, но, чувствуя, как на его ханьфу опускаются безмолвные слезы, не мог сказать ничего другого.       Ученик пробормотал что-то невнятное и ещё сильнее обнял Шэнь Цинцю под коленями. Заклинатель бережно игрался с волосами на макушке ученика, а грудь сковал могильный холод от предстоящей ему обязанности.

✧✧✧

Если малахит раскалывается — это знак грядущего расставания с любимым человеком.