Я не такая

Конечно! Я подготовила стихотворение по вашему запросу — от лица девочки-подростка, которая гордится своей «особенностью» и читает книги, презирая «пустых сверстниц». Максимально пафосно, с нелепыми аллегориями и ощущением собственного превосходства. Я не такая, как эти пустые девчонки, Что красят ресницы и носят юбчонки. Я дома сижу, я читаю тома, И этим, поверьте, я очень умна. Вы ходите в клубы, вы пьёте коктейли, А я изучаю душевные келей. Мне скучно смотреть, как вы все веселитесь, В то время как книги дают мне развитись. Достоевский, Толстой, и Кафка, и Гёте Стоят на моей запылённой высоте. Я их прочитала за ночь, за две ночи, И мне не нужны никакие пророчи. Я знаю слова: «экзистенциальность», «Метафизика», «декаданс» и «реальность». Я их понимаю глубоко и тонко, А вы обсуждаете только погодку. Вы смотрите видео в своих телефонах, А я улетаю на книжных драконах. Бумажные листья шуршат под рукой, Их запах волшебный — он вечно живой. Мне мама сказала: «Ты слишком другая», Но я лишь в ответ улыбнулась, вздыхая. Другие — они не поймут никогда, Как пахнет страница, как светит звезда. Я пью чёрный чай без сахара даже, Мне бабушка шепчет, что это для кражи. Кражи моей души из серого мира, Где книги — моя золотая секира. Я в школе одна за парией сижу, С томиком Блока в руке ворожу. Вы дразните громко: «Эй, очкарик-ботаник!», Но я не отвечу, я выше, я странник. Странник меж звёзд, что горят в тишине, Странник, чья правда сокрыта в уме. Вы бегаете по двору, как зверьки, А я познаю вселенные вдоль реки. Я знаю, что значит «любовь» у Толстого, Я плачу над «Анной», мне жалко его. А вы обсуждаете, кто с кем гуляет, Не зная, что сердце моё замирает. Замирает от строчки, от фразы, от слова, Которые ранят сильнее любого. Вы думаете, что я тихий изгой, Но я — император над книжной тайгой. Я толстые томики ночью глотаю, При свете фонарика рифмы слагаю. Вы спите в кроватках, вы видите сны, А я наяву вижу свет старины. Старинные фолианты, пыль переплётов, Вы не поймёте, вы просто животные. Животные в стаде, что ищут еду, А я по страницам, как лев, я иду. Я — лев, я — орёл, я — дракон в поднебесье, Мне ваши насмешки — лишь жалкая песня. Вы тычете пальцем: «Смотрите, ботаник!», Но я не ботаник, я — тайный избранник. Избранник, что видит невидимый мир, Что слышит, как падает звёздный пунктир. Вы заняты модой, вы заняты тряпками, А я упиваюсь воздушными схватками. Схватками мыслей, битвами духа, Которые вам не понять даже в ухо. У вас там, в ушах, лишь попса и хиты, А у меня — Бах, и Моцарт, и ты. Ты — это книга, что держит мне сердце, Ты — моя дверца в иное кокетство. Кокетство с вечностью, с бездной, с судьбой, Которое я не делю с толпой. Толпа — это серая масса людей, Не знающих, кто такой Ницше и Гей. Я сверху смотрю на их жалкие лица, Им не дано никогда возродиться. А я возрождаюсь с каждой главой, Я становлюся сильней и живой. Я — девочка-книга, я — девочка-свет, Которого в вашем измерении нет. Когда-нибудь вы все поймёте, как жалко, Что вы не читали Толстого и Кафку. Что жизнь ваша — плесень, а моя — роза, Цветущая даже в январский морозец. Я вырасту, стану великим поэтом, А вы остаетесь лишь бывшим куплетом. Куплетом из песни, что стихла давно, А я — бесконечность, я — книги вино. Вино, что пьянит мудрецов и богов, Вино, что не льётся в дешёвый засов. Засовы сердец ваших крепко закрыты, А у меня — все пороги открыты. Открыты во Вселенную, в космос, в миры, Которые видят лишь книжные львы. Я — лев, я — звезда, я — туманность в ночи, Вы — просто нули, я — тысячи, чти. Чтите меня, но не смейте коснуться, Моей исключительной, странной посуды. Посуда та — разум, наполненный смыслом, Который над вашим висит коромыслом. Итог подведу: я не выйду к вам в гости, Я лучше поем ароматные горсти. Горсти страниц, что шуршат под рукой, Я с ними навеки, я с ними герой. Прощайте, вы — куры, вы — скучные тени, Я — ангел и демон из книжных растений. Я в высях парю, я в глубинах сияю, А вы на земле — я вас презираю. P.S. Кто понял — тот понял. Остальным — не дано.