Из Сеула, с любовью

— Прошу суд ещё раз обратить внимание на показание свидетелей, которые прикреплены к документам, — адвокат поворачивается к судье, наблюдая за тем, как тот открывает папку. — В них подробно рассказывается о том, что мой клиент и его супруг в последний год часто ругались, это происходило даже на работе. Сотрудники компании не раз видели, как господин Минги устраивал моему клиенту истерики. — Протестую, господин судья, это необоснованные обвинения. К тому же мы не знаем, как господин Ли получил показания. — Протест принят, господин Пак, — кивает судья и закрывает папку. — Это лишь письменные показания, которые могли быть получены под давлением. — Но они с доверенностью тех, с чьих слов было записано, господин судья. К тому же до этого выступал секретарь моего клиента, два руководителя отдела продаж, которые подтверждали конфликт между супругами Сон. — Удивительно, не правда ли? — усмехается Минги. Сонхва бьёт его по коленке под столом, вынуждая молчать. — Истец обвиняет моего клиента в изменах, но, насколько мне известно, господин Минги в последние полгода принимает успокоительные препараты и уже несколько месяцев посещает врача с жалобами на головокружение и постоянную сонливость, — мужчина достаёт из своей папки несколько листов с врачебными заключениями. — Потому я направился к его лечащему врачу для консультации, который подтвердил возможность галлюцинаций в ходе передозировки препаратом. — Протестую! — Сонхва вскакивает с места. — Это вторжение в частную жизнь! Предоставленные заключения не должны прикрепляться к делу. — Протест отклонен, — тут же отвечает судья. — Наличие подобных веществ в рационе истца действительно могут стать важными сведениями в деле. Я делаю замечание инициирующей стороне за сокрытие факта. Минги шумно выдыхает, еле сдерживая себя. Его буквально назвали наркоманом с галлюцинациями, а он никак не может защитить себя. К тому же лекарства он начал принимать из-за скандалов дома, ведь уже давно потерял спокойный сон. А сейчас, если суд не примет его линию защиты, то все пойдёт крахом. — Мы могли бы потребовать анализов, повторного разбирательства, уточнения диагноза господина Минги, а после подать ответный иск, но… Мой клиент торопится с разводом и согласен на то, чтобы оставить своему супругу квартиру, одну из машин и винокурню с производством джина. Так как нет предлога для того, чтобы делить имущество по брачному договору, то думаю мы сможем разойтись мирно. На этом всё, господин судья. Судья кивает господину Ли и тот с абсолютно довольным видом садится за стол защиты. Минги если бы мог, то плюнул в них же. Он никогда недолюбливал Ли. С самого начала он так и оставался другом мужа, не его. И если бы у Минги не было Сонхва, то он подписал тогда первый вариант брачного контракта, по которому сейчас остался без единой воны даже за лишний взгляд на мужа. Но благо его лучший друг закончил юридический и уже больше семи лет практикующий адвокат. Минги за сегодняшний процесс отвалит ему кругленькую сумму и подарит дорогое колье Картье, несмотря на то, что Сонхва отказался от платы за свои услуги. — Неужели вы, господин Ли, практикующий уже пятнадцать лет, действительно руководствуетесь словами коллег моего подзащитного, которые могут иметь личный интерес в данном деле? Их слова записаны на бумажке и не подтверждены лично, а потому не имеют никакой юридической силы. А ещё вы использовали медицинским заключениями, которые достали незаконным путём. — Протестую! — тут же вклинивается Ли, поднимая руку. — Заключения были направлены на почту моего подзащитного абсолютно законным образом, так как в клинике, где лечится господин Минги, указано его страховое, как и электронная почта. — Но это личные данные, разглашать которые в праве только мой клиент, — взгляд у Сонхва острее ножа, а каблуки туфель звонко стучат по полу. — Я же позволю сохранить за собой профессиональный этикет. Первым делом, прошу рассмотреть счета компании, которой мой подзащитный владеет в равной доле. В них указаны траты, не зафиксированные в смете. К счастью, господин Сон не думал, что кто-то будет рыться в счетах, а потому не скрывал траты. Я обвел красным те суммы, которые ответчик тратил с ноября по апрель. Среди них покупки колец и браслетов в Тиффани, оплата отеля на двухместный номер в Париже и оплата услуг массажа и завтрака там же. Стоит заметить, что в эти даты ответчик должен был быть в командировке в Пусане. Мой же клиент был занят продвижением продукции компании, огромное количество независимых свидетелей это подтвердят. Следовательно, они не были вместе. Сонхва передаёт отчёты и записи судье. И с довольной улыбкой замечает, как мрачнеет муж Минги и его адвокат. — Покупка украшений и номер в отеле — это не преступление, господин Пак, — буквально рычит адвокат Ли. Видно, как он нервничает. — Разве у вас есть что-то кроме бумажек и счетов? — Да, есть, — кивает Сонхва. И достаёт из кармана флешку, передавая секретарю. — Файл первый, пожалуйста. Экран телевизора загорается, и все присутствующие тут же обращают внимание на появившуюся картинку. Запись с камер наблюдения того самого отеля в Париже, где муж Минги обнимает и не двояко шлёпает по ягодице своего секретаря. Минги усмехается, наблюдая за этим с гордо поднятой головой. Но что-то всё равно ломается внутри него. Кому понравятся измены? — Файл второй, пожалуйста. Картинка меняется и перед всеми уже кадры из приёмной компании семьи Сон. Там муж Минги совершенно не стесняется целовать своего секретаря, усадив того на рабочий стол. Руки сжимаю то талию, то бёдра, а после и вовсе скользят под брюки. Этого Минги уже вынести не может. — Руководство отеля без каких-либо проблем предоставило моей адвокатской фирме все необходимые видео. А кадры из приёмной… что, думали, если удалили данные с сервера, то в облаке этого делать не нужно? — у Сонхва победная усмешка. — Поэтому мы требуем раздела имущества по брачному договору. А в нём говориться, что в случае измены одного из супругов, всё недвижимое имущество переходит во владение пострадавший стороны, а также восемьдесят процентов акции компании. Но в ходе бракоразводного процесса мой клиент был необоснованно обвинен в приёме психотропных веществ, а ответчик неоднократно звонил моему клиенту с угрозами, все разговоры записаны. Мы подадим иск, где оплату процесса возложим на господина Сона, а также запросим моральную компенсацию аккурат в размере оставшихся двадцати процентов акций. Так что заранее подумайте о том, нужны ли вам такие траты или нет, господин Сон.. На этом у меня всё, ваша честь. Если было бы можно, то Минги аплодировал Сонхва стоя. Но сейчас всё, что он может — это крепко сжать его руку в благодарность. Никто другой не справился лучше, чем его друг. И когда суд удаляется для принятия решения, Минги не сомневается в их победе. Ждут они не долго, максимум минут десять. В итоге так, как они оба думали: суд принимает обвинения Минги и его адвоката, обязывая при разводе разделить имущество по указанному пункту в брачном договоре. А в конце добавляет, что если Минги подаст в суд за оскорбление и преследование, то суд рассмотрит дело в его пользу быстрее, чем адвокат его мужа успеет сказать что-то в защиту. К вечеру того же дня уже бывший муж Минги подписывает документы о передаче оставшихся акций, оставаясь лишь с машинами и той самой винокурней на двадцать бутылок в год. На следующее утро Минги, закрыв свою квартиру и установив наблюдение за загородным домом, отправляется в незапланированный отпуск, прихватив с собой только небольшую сумку с вещами и друзей. Пока что он не готов вернуться к работе и снова ездить по улицам любимого города. Передышка ему не помешает. К тому же компания только-только готовится к запуску новой рекламной кампании на рынке. В запасе у Минги есть ещё недели три, две из которых он проведёт на берегу Сицилии. — Он обещал меня свозить сюда лет пять, — тяжело вздыхает Минги, когда они заселяются на виллу. Роскошная, с четырьмя спальнями, огромной гостиной, двери которой ведут к личному бассейну. Идеальное место, чтобы отметить удачный развод. — И вот я отвёз себя сюда сам. — Нет места лучше, чтобы залечить старые раны, чем берег Средиземного моря, — отвечает Уён и суёт в руки Минги бокал с шампанским. Где только нашёл? — Две недели под горячим итальянским солнцем и будешь снова в форме. — Спасибо, что поехали со мной. — Чтобы я пропустил такое? — ахает Уён. — Да никогда! — Как тебя только с работы отпустили, — усмехается за их спинами Чонхо. Он расслабленно растягивается на большом мягком диване. Полёт был долгим и он бы не отказался от курса массажа. — Связи и больничный делают своё дело. В конце концов, никто же не говорил, что больничный — это лежание на койке с кружкой жаропонижающего. Может мне врач прописал солнечные ванны и морской воздух. — И литров пять просекко, не так ли? — усмехается Сонхва, дужками очков убирая волосы назад. — Какая болезнь, такое и лекарство. Минги улыбается, пусть и немного устало. В чём-то Уён действительно прав. Для каждой болезни своё лекарство. Потому сегодня они здесь, вместе, далеко от монотонных будней и работы. Им это нужно — встряхнуться, забыться и может быть побыть даже немного кем-то другим. Поэтому Минги позволяет себе выпить бокал-другой вина, толкнуть Уёна в бассейн в одежде и прыгнуть туда же следом, заказать всё сладкое меню и наслаждаться им прямо в постели. Они ложатся спать глубоко за полночь и встают к часу дня, завтракают у бассейна и рассуждают о том, чем заняться сегодня: уйти на яхте в море, отправиться гулять по магазинам или в гастро-тур по ресторанчикам Палермо. В итоге вытягивают жребий и к двум часам их уже ждет белоснежная яхта “Аврора”. Уходят недалеко от причала, но в довольно уединенное место, где никто им не помешает и не потревожит лишним шумом. Уён даже позволяет себе купаться голышом. Будто на вилле он это не практикует. Но здесь, по его словам, дышится легче и сама природа этого просит. — Если природа тебе там что-то откусит, то мы помогать не станем, — бурчит Чонхо, спрятав глаза за солнечными очками, когда Уён забирается обратно на борт яхты и прямо перед ним решает обтираться. — Кто откусит? Разве что симпатичный дайвер? Тогда я буду не против, — хихикает Уён, заваливаясь на свободный лежак. Солнце палит кожу и он тянется за кремом, чтобы не обгореть. — Ты только об одном и думаешь, — закатывает глаза Сонхва, но протягивает ему прохладный коктейль, чтобы Уён не успел тепловой удар получить. — А что тут такого? Мы в Италии в разгар сезона. Самое время развлечься и забыться. Не ты ли, господин Сон, хотел начать новую жизнь. — Не называй меня так, — резко отвечает Минги. Он хмурится, потягивая коктейль через трубочку. — И никто мне не нужен. Не уверен, что теперь вообще захочу какие-нибудь отношения. — Ой, да ладно тебе. Не вешай нос. Один несчастный брак — это ещё не повод раскисать. Встретишь горячего итальянца, закрутишь с ним роман и твой бывший ещё локти будет кусать. По статистике пять процентов курортных романов заканчиваются браком. — А семьдесят — расставанием по возвращения домой, — усмехается Чонхо. — Поэтому ты завёл роман в Сеуле? — ловко переводит тему Минги. Чонхо изгибает бровь. Такого он точно не ожидал. — Подождите, что? — удивлённо переспрашивает Уён, чуть ли не подпрыгивая. — У Чонхо роман? С кем? Я его знаю?! — Слава богам, нет. И это не роман! — Да-да, просто ты записываешь нам по пять голосовых после приёмов о том, как его прикосновения тебя возбуждают, — подначивает Сонхва. — Я ничего не понимаю! — Может, тогда мы поговорим о твоём несчастном студенте, который не теряет надежд тебя завоевать, — парирует Чонхо и Сонхва мрачнеет на глазах. — Не скучаешь по его байку и поцелуях? — У Сонхва роман со студентом?! — охает Уён. — Почему вы всё знаете, а я нет?! — Если бы ты чаще заходил в общий чат, а не пролистывал его в перерывах между своими гонками, то тоже всё знал, — фыркает на него Сонхва. Тут и не поспоришь. В последнее время Уён стал крайне редко появляться в сети, будто в реальной жизни появилось что-то более интересное. — Ну, мой косяк, каюсь. Так что там со студентом? — Ничего, — пожимает плечами Сонхва. — Он сын моего наставника. Перевёлся в вуз, где я веду курс, ещё в январе. Познакомились, вроде бы наладили общение, а он проходу мне не даёт. — Учитывая, что тут проскользнули слова о поцелуях, то ты не сильно-то и против. Сонхва только глаза закатывает и прячется под полями своей шляпы, не желая больше говорить о своей личной жизни. Минги его прекрасно понимает и может быть даже хорошо, что Уён пропустил всё общение и новости в чате, а то эффект был бы ещё хуже. — Теперь ты, — говорит Уён и разворачивается к притихшему Чонхо. — Ты встречаешься со своим врачом? — Не встречаюсь я с врачом! И он не мой врач. Точнее… боже, это сложно. Мы познакомились в зале, разболтались, пару раз выпили вместе, я узнал, что ему нравятся парни. А потом он оказался ортопедом и мануальным терапевтом, к которому я месяц пытался попасть. Вот всё и… закрутилось. Никакого криминала. — Ага, только ты, кажется, с ума сходишь на его приёмах. В чем проблема, чтобы просто подойти и сказать правду? — Кто бы говорил… — А вот не надо! Я Юнхо сразу сказал насчёт нас. И что буду ждать его решения. — Мне вспоминается, что мы приехали сюда не для того, чтобы вспоминать наши проблемы, — вклинивается Минги. — Давайте просто отдохнём от этого. Сделаем музыку погромче и вечером съездим в город. Я нашёл неплохой ресторанчик по отзывам. Всё остальное подождёт. Все более чем согласны с таким решением, а потому к вопросам личной жизни больше никто не возвращается. Они позволяют себе искупаться в тёплом море, однажды даже голыми из-за недовольно бурчания Уёна; много раз пьют за дружбу и когда закуски заканчиваются, возвращаются в порт. Дневной сон восстанавливает силы и к закату они выбираются в город. Вечерний Палермо пышет яркими огнями, манящими запахами и звучащей из разных уголков музыкой. Здесь, среди узких улочек, маленьких ресторанчиков и магазинчиков, уютно прогуливаться, не думать о завтрашнем дне и просто дышать морским бризом. Ужин с местной пиццей и бутылкой красного вина получается весёлым и приятным. Они не говорят о нынешних делах, но вспоминают прошлое, своё первое знакомство и как почти целый месяц жили вместе в комнате во время лагерной смены. А сейчас, спустя почти пятнадцать лет, сидят вместе в итальянском ресторанчике, будто время откатилось назад, туда, где они ещё совсем дети. Но после трёх бокалов вина Минги тянет не на детские истории, а на улицу, где на Пьяцца Претория звучит зажигательная музыка. Тело требует движений, Минги не может усидеть на месте и потому уводит друзей за собой на площадь. Уличные музыканты устраивают настоящий концерт для проходящих местных и туристов. Вон умилительно танцует пожилая парочка у ресторана, там бегают дети под звуки гитары, а рядом танцуют молодые парни и девушки, будто никто и не видят. Устоять не получается и Минги двигается всё ближе и ближе к ним, отдаваясь танцу и музыке. Ведёт рукой по груди вниз, дергая лишнюю пуговицу, крутит соблазнительными бёдрами и ловит от друзей одобрительные хлопки и визг. Он, наконец, вспоминает то, каким был до брака. Живым, жаждущим страсти и приключений, улыбчивым, знающим себе цену. Может быть, через несколько лет вспомнит о браке с теплотой и душевным равновесием, но сегодня Минги празднует свою свободу. Начало новой жизни. И потому будет танцевать, пока не устанут ноги, пока не закружится голова. Кружащий между зеваками и слушателями молодой шапочник очень вдохновляется танцами, решает, что это только прибавит им народу, а потому вытаскивает ещё людей на брусчатку. Уён поддерживает Минги и тоже кружится в танце, заставляя Сонхва и Чонхо хихикать в сторонке. Пожилая пара, кружившаяся у местного ресторанчика, потихоньку подбирается к ним, а с ними ещё небольшая компания, которая тут же принимается за танго. Минги сам на них засматривается, ловит их ритм и вдруг чувствует, как шапочник кладёт чью-то руку ему на талию. Этим кем-то оказывается молодой парень, чуть ниже его самого с обесцвеченными волосами подобно Уёну, но локоны отрасли и теперь мило окружают красивое лицо. Он очевидно не из этих краёв, возможно кореец или японец. Двигается рядом с Минги так неловко, но глаза его начинают блестеть, стоит их взглядам встретиться. Рука ощущается крепче, вторая подхватывает ладонь Минги. Они оба не танцоры танго, но их движения от сердца, с горячим чувством, что выжигает здравый смысл и стыд. Постепенно движения становятся плавными, чарующими. Незнакомец оказывается крепким и Минги позволяет себе закидывать ногу, выгибаться и ловить близко чужое дыхание. Это, чёрт возьми, возбуждает и Минги понимает, что ещё немного и полезет с поцелуями. Не стоило ему столько пить. Когда музыка сменяется с горячего танго на что-то более спокойное и плавное, Минги сам берёт инициативу в свои руки и прижимает незнакомца к себе, кружка его напоследок. Так ещё лучше видно его смущающееся личико и очарованный взгляд. — Ты очень хорошо двигаешься, — тихо начинает на корейском Минги, надеясь подтвердить свою догадку. — А ты сразу с комплиментов? — мягко смеется парень и улыбается шире. Кажется, он тоже хотел, чтобы их языки совпали. — Я же могу и растаять. — Сеул? — Пхохан. Но в последнее время скорее самолёты и авто. А ты? — Да, Сеул, — Минги кружится, ловко переставляя стопы. — Давно отдыхаешь здесь? — Не то, чтобы я на отдыхе. В Неаполе проходит международная IT-выставка, меня пригласили как эксперта. Организаторы предложили развеется на Сицилии, а кто я такой, чтобы отказываться? — Верное решение. Музыка стихает и все собравшиеся громко аплодируют музыкантам. Минги бросает им двадцатку евро и, поцеловав руку незнакомца, уходит. Наблюдавшие за всем происходящим друзья негромко присвистывают. — Кто он? — не унимается Уён, пока они, сняв обувь, пешком идут в сторону своей виллы. Время позднее, но после такого сумасшедшего дня ночная прогулка им не помешает. — Как зовут? — Я не знаю, — вздыхает Минги и глупо улыбается. Прикосновения всё ещё горят на его теле. — Как так? Не узнал?! Номер тоже не взял?! — Ничего не узнал и ничего не взял. — Но почему? — канючит Уён, поджав губы. — А если он твоя судьба? — Если судьба, то я встречу его снова. А пока что мне ничего не хочется. Только вот Минги немного врёт, когда говорит, что ему ничего не нужно. Уже в постели он закрывает глаза и вспоминает танец. Как горячо ощущались прикосновения, как дыхание было совсем рядом, как билось сердце в чужой груди, как горели глаза напротив. Может действительно стоило познакомиться нормально? Сколько раз люди упускали тех, по кому страдали потом всю оставшуюся жизнь? Минги закрывает лицо подушкой и не хочет ни о чём думать. В его жизни была любовь, и ему казалось, что она была взаимной. А в итоге любовь закончилась разводом. Не хочет, чтобы вновь было больно. Новое утро находит Минги немного разбитым. Он с трудом поднимается и приходит в себя только к полудню. Потому решает, что прогуляться по магазинам — хорошая идея. Солнце печёт по тёмной макушке и они больше стараются находиться в бутиках, где на полную выкручен кондиционер и хотя бы можно дышать. Потому и устраивают друг другу настоящие показы мод, подбирая целые образы. И не то, чтобы шутки оставались шутками, многие из вещей в итоге уходят с ними, делая загрустивших продавцов чуть счастливее. Последний магазин, куда они забредают перед обедом, оказывается Кельвин Кляйн. Минги отчаянно ищет новое поло, рыщет на полке с нужным вариантом, как вдруг пальцами сталкивается с чужой ладонью. Кажется, они тянулись к одной вещи. — Ой, я не… О, это ты! — ахает Минги, когда поднимает взгляд. Тот самый незнакомец. Быть того не может. — А это ты, — улыбается он мягко и лёгкий румянец касается его щёк. — Пожалуйста, скажите, что ты не преследуешь меня, а то я почти поверил в судьбу. Парень смеётся, очаровательно прикрывая рот рукой. Минги не удерживает себя и, бросив взгляд вниз, понимает, что кольца нет. Но ведь это ещё ничего не значит? — Нет, это судьба. Не то, чтобы я о тебе не думал… — Надеюсь один и с тюбиком лубриканта, — перебивает Минги, усмехается и только сейчас понимает, что сказал. — Боги, прости, я слишком много болтаю, когда смущаюсь. — Ничего, — снова улыбка. Мягкая, нежная. А в глазах яркий огонёк. — Не то, чтобы ты был далёк от истины. — Теперь я буду смущаться ещё больше… Очень приятно познакомиться, Минги. — Ёсан, тоже приятно, — и подаёт руку в ответ. — Кажется, ты хотел это поло? Бери. — Нет, спасибо. На сегодня и так покупок хватит. Поэтому возьми. Думаю, что оно тебе очень подойдёт. Минги так и уходит без поло, которое хотел себе уже давно. И без номера телефона, хотя что-то внутри ему подсказывает, что стоило всё же попросить. Тоска трогает его душу. Но всего лишь на мгновение, потому что стоит только выйти из магазина, как вдруг уже знакомый голос окликает его. — Я подумал, что всё же это не мой стиль, — улыбается Ёсан и протягивает фирменный макет с тем самым поло. — Поэтому я решил взять его для тебя. — Ох… мне неудобно, — Минги краснеет. — Давайте я верну деньги. — Не нужно. Считайте это моим первым подарком. До встречи! И уходит, оставив Минги в лёгком шоке. Приятное тепло трогает сердце. Ему давно не делали подарки просто так. Да, конечно есть подарки от друзей и семьи. Но муж ничего ему не дарил уже много лет, а тут понравившийся, но малознакомый парень сразу же подносит ему подарок в виде понравившейся вещи. Минги примеряет поло, когда уже возвращается домой, и ему даже кажется, что оно смотрится просто прекрасно. Но внимание вдруг привлекает вылетевшая записка вместе с чеком. “Буду ждать в шесть на том же месте, где мы танцевали”. — И что? Ты пойдешь? — скептически спрашивает Уён, когда все узнают о предложение. — А что тут такого? — непонимающе переспрашивает Минги. До встречи полтора часа, пора бы уже начать собираться. — А вдруг он маньяк? Откуда ему было знать, что ты будешь именно в том магазине? — Ты же сам хотел, чтобы он взял его номер, а теперь недоволен? — усмехается Чонхо. — Двойные стандарты? — Когда ты танцуешь с ним на площади при огромном количестве народа и просто берёшь номерок, чтобы побаловаться — это одно. А когда он вдруг находит тебя в одном из многочисленных магазинов и сразу же назначает встречу без свидетелей и друзей — совсем другое! — Уён, у тебя уже проблемы с головой, — Сонхва тянет Уёна на диван. Тот вздыхает только и поджимает губы, фыркая: — Потом не говорите, что я вас не предупреждал. — Ён-а, успокойся. Мы просто поболтаем, может, поужинаем. Обещаю писать. Не то, чтобы сам Минги не волнуется. Отчасти такое совпадение действительно кажется ему пугающим. Но с другой стороны — он так давно не ходил на свидания, что уже забыл каково это, когда чувствуешь волнение от встречи, когда десять раз проверяешь то, как выглядишь. Ему хочется выглядеть красиво. Привлекательно. Сексуально. Он успевает на площадь как раз к шести. Здесь уже не так безлюдно, как утром или днём. Парочки и компании вовсю шныряют от одного ресторанчик к другому. Минги нервно оглядывается, пытаясь найти знакомое лицо. И сердце его заходится в быстром темпе, когда он замечает у фонтана Ёсана. Тот такой трепетный, в белой рубашке, на фоне которой сильно контрастируют красные розы. Это же ему, да? — Привет! Я не опоздал? — обеспокоенно спрашивает Минги, когда подбирается ближе. — Нет, привет! Я сам только пришёл, боялся, что сам опоздал, — улыбается и протягивает букет. — Без цветов было как-то не правильно приходить. Надеюсь, что ты любишь розы. — А это свидание? — Ну… не знаю. Просто мама мне всегда говорила, что если хочешь произвести на человека хорошее впечатление, то не приходи с пустыми руками. Я решил, что цветы тебе понравятся. — Мне нравится, — Минги принюхивается и прячет лицо в цветах. — И я не буду против, если это свидание. Ёсан расплывается в улыбке, предлагает свою руку и Минги цепляется за локоть, следуя по улицам города. Он старается себя убедить в том, что нет ничего плохо в курортном романе. Ему нужна встряска и хотя бы немного любви, по которой так скучает душа и тело. А потому отдаёт всего себя этой встрече. Не стесняется заказать самые вкусные блюда в ресторане и на вопрос, не смущает ли это Ёсана, слышит такое прекрасное: — Я тоже люблю вкусно покушать. Ты ещё мало взял. Мы ещё два десерта попробуем. И, надеюсь, ты позволишь мне оплатить? Ведь я тебя пригласил. А ещё не стесняется рассказать о себе, о неудачном браке и о том, как медленно увядала любовь к когда-то любимому мужу. Рассказывает о своей работе и с интересом слушает о чужой, спрашивая то об одном, то о другом. Конечно, его интересуют и подробности чужой жизни, но спрашивать в лоб как-то всё ещё неудобно. Но Ёсан сам считывает интерес в его глазах. — Последний раз я был на свидании где-то… года два назад, — усмехается он, ковыряя ложкой остатки своего второго десерта. — Надеюсь, что я не выгляжу глупым? — Нет-нет, что ты. Ты очень мил… А какими были твои прошлые отношения? — Славными. Сначала у нас была страсть, которая быстро прошла. Осталось лишь тёплое чувство привязанности. Мы скорее жили как друзья с привилегиями. Но я совершенно не чувствовал ревности по отношению к нему, а он был того же мнения обо мне. Мы расстались приятелями. Я знаю, что сейчас он живёт в Германии со своим супругом. Я рад за него. — На самом деле хорошо, когда отношения не ломают тебя, а оставляют в груди что-то вроде доброй грусти, — Минги поджимает губы. — Мои оставили скорее огромную дыру. Хотя… дыра была года три назад, когда я узнал об изменах. Ещё полгода ждал, надеялся. Потом ушёл, а он ползал на коленях, говорил, что изменится. Но когда я тогда вернулся, то уже ничего не чувствовал. Не знаю, зачем вернулся… — Привычка? — пожимает плечами Ёсан. — Всем нам легче быть с теми, кого мы знаем, и мы даже готовы поверить в то, что они изменились. Но… я рад, что ты нашёл в себе силы уйти окончательно. Иначе мы бы так и не встретились. — Да, ты прав. Может, всё действительно к лучшему. После плотного ужина они неспешно прогуливаются по набережной, безмолвно, но держась за руки. Минги впервые за долго время по-настоящему спокойно, легко и хочется, чтобы вечер не заканчивался. Ладонь Ёсана такая тёплая и мягкая, он сам весь будто светится нежностью и уверенностью. Сердце Минги тает и он понимает, что не может сдержаться. Потому первым тянется за поцелуем, на мгновение лишь задумываясь о том, не слишком ли это. Но Ёсан отвечает ему, даря первый сладкий поцелуй со вкусом тирамису и белого вина. Он опьяняет, кружит голову, но без него будто уже невозможно. Минги, отстранившись, облизывает губы и тут же тянется снова, ловя через поцелуй тихий смешок. — Не слишком ли было опрометчиво целовать? — с азартом спрашивает Чонхо и заваливается на большую кровать. Минги вернулся полчаса назад и всем очень хочется узнать о том, как прошла встреча. — Если бы вы знали, как он целуется, то точно поняли меня, — а в голосе мечтательность. — И вы уже договорились о втором свидание? — уточняет Сонхва. — Да. На завтра. Он приглашает нас всех на яхту со своими коллегами. Говорит, будет большая встреча. Надеюсь ты, Уён, не будешь снова говорить, что это подстава подстав? — Нет. Теперь мне даже интересно, что там за герой-любовник такой. — Он не любовник. — Делать ставки на то, когда вы переспите, уже можно? Минги фыркает и кидает в смеющегося друга подушкой. Несмотря на все шутки и предостережения, вечер на яхте оказывается весёлым и познавательным. Минги знакомится с организатором той самой международной выставки, с гостями из сферы медиа, фотографами, даже астрономами. Приятно видеть, как друзья погружаются в компанию, находят диалоги по душе и по-настоящему развлекаются. А потому они совершенно не замечают, как Минги пропадает. Ёсан утаскивает его в пустующую часть огромной яхты, чтобы снова украсть сладкий поцелуй. В этот раз они не стесняются, прижимаясь друг к другу телами, сжимая то плечи, то волосы и шею. Губы даже начинают ныть от напора, но это по душе. Следующую встречу они проводят уже наедине через два дня в Ботаническом саду Палермо. Ёсан рассказывает о том, что несколько дней читал про местные достопримечательности, чтобы провести Минги экскурсию, рассказать про растения и цветы, про исторические события, которое происходили с садом. И ещё никогда поход в музей не был настолько увлекательным и медитативным. Оторваться от рассказа Ёсана практически не получалось. Но они все же оба отметили, что мороженное, которое купили в магазинчике рядом, было куда приятнее в знойную погоду. В следующий раз уже Минги решает, где им встретиться. И чтобы снова не получить тепловой удар, он ведёт Ёсана на кулинарный мастер-класс по изготовлению пиццы. Но перед самым началом тот вдруг признается, что готовка это не самая сильная его сторона. Минги только улыбается мягко, наблюдая за тем, как смущается Ёсан, бережно гладит по щеке и шепчет: — Мы просто развлечемся, не более. Не воспринимай это как проверку или ещё что-то. Просто расслабься и позволь себе веселиться. В итоге всё проходит действительно весело и без каких-либо проблем. То, что у них получается — назвать пиццей сложно, скорее это пироги с открытой начинкой. Но под вино, которое они покупают в небольшом магазинчике, это оказывается очень вкусно. Ёсан рассказывает, как в детстве приготовил салаты из того, что было в холодильнике, потому что хотел порадовать родителей. Они, конечно, всё съели, но потом попросили больше не готовить. Минги хохочет от души и обещает потом обязательно как-нибудь угостить Ёсана домашней едой. — Знаешь, у меня в номере ещё есть бутылка вина, — пылко говорит Ёсан, когда они вместе с Минги выбираются из такси возле его отеля. — Приглашаешь? — лукаво подмигивает Минги. Он планировал уехать на свою виллу, но что-то внутри зудит и просит остаться. — Более чем. Но если… — Хорошо, уговорил, — Минги захлопывает дверцу машины, расплачивается и, взявшись за тёплую ладонь, следует за Ёсаном к нему в номер, быстро печатая в чат друзьям о том, чтобы те не беспокоились, но сегодня он домой ночью не вернётся. Вино оказывается вкусным, с каждым глотком Минги пьянеет всё сильнее. Не то, чтобы вовсе сходит с ума, но лёгкость селится в его голове и ему кажется, что сейчас он готов к совершенно любым разговорам и делам. Как и его тело. Ёсан тоже смотрит на него пьяно, но вдруг влюбленно, с озорным огоньком. Они оба понимают, что к чему идёт, но продолжают делать вид, что всё иначе, проще. Завтра у этого будет сотня проблем и любых “но”. Только сейчас ни Ёсану, ни Минги не хочется думать об этом. — Я надеюсь, что ты не пожалеешь, — шепчет пылко в губы Минги, когда забирается на колени и еле-еле оставляет пылкий поцелуй на губах. — Никогда. Ты останешься тем воспоминанием, которое будет отпугивать дементоров. Минги смеётся и поддаётся вперёд, чтобы, наконец, коснуться вишневых губ. Это не нежный поцелуй, а что-то обжигающее. Ёсан подхватывает его под ягодицами и за талию, прижимая к себе ближе. Он втягивает язык, посасывает его кончик, с наслаждением закрывая глаза. Голова кружится от выпитого и поднявшегося внутри возбуждения. Минги тоже чувствует это. Руки соскальзывают с чужой шеи на грудь, сминая через тонкую белую рубашку. В поцелуй летит резкий выдох и Ёсан поднимается, подхватывая Минги без какой-либо сложности. На постели им тоже друг от друга не оторваться. Минги тянет на себя, снова целуя, пока руки оглаживают спину. Ёсан приятно плавится, оказывается таким отзывчивым, что приятно сводит внизу живота. Слух улавливает сладкий стон, когда набухшие губы целуют под подбородком, оставляя влажные следы. Ёсан опирается на свою руку, мычит и еле может сопротивляться, когда по телу разливается приятная дрожь. Но ведь он здесь не один, кто хочет ласки и нежности. А потому и опускается ниже, касаясь губами и зубами кожи на ключицах, оттягивая край того самого поло, которое вовсе летит к чертям куда-то в тёмный угол номера. Ласкать Минги оказывается ещё приятнее, чем получать от него поцелуи. Он трепетать начинает, когда Ёсан касается губами и языком сосков, выводя круги по ареалам. Или когда трётся носом о лёгкие волоски ниже пупка, звонко стучат пряжкой ремня. Но ещё приятнее касаться мягкой внутренней части бёдра. Хочется укусить, оставить свои метки, чтобы потом те цвели на коже ещё несколько дней. И одну шалость Ёсан себе всё же позволяет, когда кусает почти у самого сгиба, когда оттягивает край белья. — Как ты хочешь? — спрашивает Ёсан, когда нависает сверху и припечатывает Минги к постели очередным поцелуем. Его ладонь ритмично гладит набухший член через ткань белья. — Точно хочу тебя внутри, — выдыхает шумно Минги. — Но я с собой ничего не брал. — В номере всё есть. Мы, в конце концов, в Италии. — Но сейчас я хочу, чтобы ты уже разделся! Ёсан улыбается и немного приподнимается, расстегивая рубашку слишком медленно, издеваясь над заведённым Минги. И тот только цокает языком, глаза закатывает и резко дёргает ремень на джинсах, как и замочек, припуская штаны вместе с бельём. Член, набравший крепость и краску, шлёпает о низ живота, заставляя Ёсана тяжело выдохнуть. Минги откровенно облизывается, тянет на себя и переворачивается. Оказавшись сверху, сам разбирается с двумя оставшимися пуговицами грубо, чтобы тут же припасть с поцелуями к крепкому прессу. Языком очерчивают мышцы, опускается ниже и облизывает головку. Солоноватый вкус мешается со слюной и остатками вина. Это кружит голову сильнее любого алкоголя. А потому он дёргает оставшуюся одежду и тут же берет в рот, скользя головкой по верхнему нёбу и задевая нежную кожу зубами. Ёсан стонет, откидывается назад и зарывает пальцы в волосах. Принимать горячий член в глотку отказывается приятно. Минги чувствует, как наступает рвотный рефлекс, а потому сбавляет обороты, пару раз останавливаясь на головке, чувствуя и слыша, как Ёсан довольно стонет. Но постепенно опускается всё ниже и ниже, пока нос не касается чисто выбритого лобка. Минги сам стонет и открыто течёт от мысли, что можно оставить здесь свой засос. — Детка, я так не дойду до конца, — молит Ёсан и тянет за волосы на затылке. Но тут же мычит довольно, когда Минги втягивает щеки. — Назови так ещё раз, — хрипло просит, выпустив член и потираясь об него щекой. — Как? — Ты понял. — Оседлай меня и тогда скажу. Всё в тумбочке. Минги снова цокает языком и отрывается от довольного Ёсана, чтобы вытащить презервативы и уже использованный на половину тюбик смазки. Бровь изгибается сама собой. — Кого-то ещё приглашал на вино? — уточняет и забирается на колени. — Думал о тебе и не более. Люблю, когда хлюпает. — Я запомню. Наклоняется, оставляя на губах аккуратный поцелуй, пока пальцами снимает крышку с лубриканта, выдавливает немного и заводит руку за спину. Было бы неплохо, если его растянул сам Ёсан, но они больше потратят времени на то, чтобы поймать нужный ритм и угол. А так Минги сам сможет справиться. Сначала один палец, потом два и немного согнуть, а потом развести, чтобы приятно зажгло от движений. Но Ёсан тоже прекрасно помогает, когда касается пальцами члена и ласкает, снимая лёгкое напряжение. Его руки исчезают всего на мгновение, чтобы надеть презерватив. Когда же Минги немного опускается на член, принимая в себя головку, его ладони придерживают за бедра, не дают сорваться. Приятно. Может поэтому Минги опускается дальше легче, чувствуя себя в безопасности даже сейчас. На члене Ёсана на удивление хорошо. Он приятно растягивает мышцы и Минги хочется болтать какую-то чушь про то, что даже самые лучшие игрушки в коллекции не сравняться с ним. Но к счастью изо рта вырывается только надломленное мычание и стоны. Потому что Ёсан сам работает бёдрами вверх-вниз, за несколько движений находит нужный темп и постепенно то ускоряется, то замедляется. Минги кусает губы, боясь, что громкие стоны разбудят соседей, но когда тонкие пальцы скручивают сосок, а потом ласкают твёрдый член, яркий стон срывается с губ. Чувствует столько всего сразу, что голова кругом идёт. — Детка, ты так хорош, — через стон говорит Ёсан. Минги вздрагивает от такого обращения. Немного пошло, кринжово, но ему нравится. Как оказалось. Минги ощущает, что долго так не продержится. Бёдра начинают ломить, и он двигается навстречу толчкам всё реже. Но сжимается сильнее, импульсивнее. Ёсан не болтает теперь лишний раз, а гонится за собственным удовольствием. Пальцы крепче сжимают мясистые бёдра, буквально натягивая. И он прекрасен в этом моменте. Пот красиво подчёркивает блеск загорелой кожи, пусть рубашка и прилипла. Его глаза зажмурены, губы изогнуты в стоне и весь лон натянут как струна. Минги облизывается довольно и пальцами тянет за соски, добавляя лишней стимуляции. Это действует. Ёсан кончает. Громко, со стоном, с лёгким матом, но долго и горячо. Даже хочется почувствовать каково это без презерватива. — Иди ко мне, — зовёт охрипшим голосом Ёсан и слабо шлепает по ягодице, вынуждая подняться выше, к лицу. — Трахни мой рот, давай. И приоткрывает губы, позволяя Минги толкнуться в жар рта членом. Он немного наклоняется вперед, упирается руками выше головы Ёсана и прогибается, чтобы легче двигать тазом. И его не останавливают, позволяя получить желаемое. Даже помогают, обводя языком у основания головки, по венкам и по уздечке, слизывая новые капли. Но окончательно Минги теряется, когда Ёсан толкает в него два пальцы, двигая ими в удивительно правильном направлении. Это ломает, заставляет сбиться с ритма и почувствовать, наконец, приятное сжимающее тепло внизу живота. Он так и кончает, не успев приподняться. Но Ёсан не отталкивает его, а довольно урчит, сглатывает, когда дышать получается с трудом. Так и заваливается на бок, вздрагивая. Дыхание тяжело. Минги прикрывает глаза и понимает, что у него такого оргазма несколько лет не было. Да и секса тоже. Такого, что после хочется растянуться и валяться, а не бежать в душ, чтобы смыть с себя всё. Потому они так и лежат, переплетая пальцы и болтая о чём-то тихо-тихо. Но минут через десять просыпается голод, и они заказывают поздний ужин в номер и пока тот делают, уходят мыться. На предложение Минги уехать, Ёсан бурчит, валит на постель и обнимает, говоря, что не отпустит. Они так и засыпают в одной постели в объятьях, будто этот роман не закончится с завтрашним утром. Минги думает об этом с нотой горечи. Ёсан скорей всего тоже останется его приятным воспоминанием, не более. У него поездка в Нью-Йорк, а Минги ждут дела в Сеуле. Поэтому он наслаждается даже крошечными моментами тишины вместе утром, под одним одеялом, потом на завтраке в кафе у берега, даже когда они расстаются у такси, с трудом отрываясь от поцелуев. Завтра утром Ёсан уезжает и Минги всё никак не верит в то, что это их последний поцелуй. Его начинает ломать от осознания произошедшего тем же вечером в номере виллы, валяясь в постели без настроения и ничего совсем не хочется. — Может, ты ему позвонишь и предложишь встретиться? — предлагает Уён и прижимается со спины к Минги. — А толк в этом какой? Завтра у него самолёт. Мы обменялись номерами и ссылками на социальные сети. Но не думаю, что мы спишемся. — Почему? — удивляется Сонхва. — А толк? Это была хорошая интрижка, славный секс, но… Он уезжает в Нью-Йорк, потом работа в Берлине, может быть к ноябрю вернётся в Сеул. И что тогда? Две недели хорошего секса и парочка свиданий? А потом опять ждать? Я так уже пробовал жить. И это закончилось разводом. Ответить им больше нечего и Минги молчит. Может, стоило бы попробовать. Ждать, жить звонками и сообщениями, засыпать и бояться, вдруг где-то там он нашёл другого. Он так не сможет. Больше нет. А потому нужно оставить это как часть исцеления, приятное и нужное. Новое знакомство, которое просто случилось с ним. Но вдруг всё перерастает во что-то… другое. Когда они возвращаются в Сеул, то одним утром Минги находит у себя, наверное, двадцать новых сообщений от Ёсана: голосовые, видео, просто сообщения. И все такие живые, искрящиеся светом. Он рассказывает про жизнь в Нью-Йорке, про новых заказчиков, про любимый кофе, про уличных котов. Сначала Минги не знает, что ему отвечать кроме смайликов и кратких фраз. Однако постепенно их общение затягивается, появляются собственные шутки. Они созваниваются, болтают по несколько часов, иногда заказывают на расстояние друг другу еду. И эти недоотношения ощущаются лучше, чем законный брак, в котором Минги никогда так себя не чувствовал. Только вот спрашивать о встрече всё ещё боязно. Они болтают о любимых блюдах на завтрак, о том, как лучше заправлять кровать, какие игры любили в детстве, устраиваются секс по телефону после бокала вина в пятницу вечером, но никаких разговоров про приезд Ёсана. Только вот Минги всё чаще думает о том, что хотел бы касаться Ёсана по утрам, слышать его смех рядом, а не через тысячи километров по видеосвязи, каждый день ехать домой, зная, что там встретят объятиями. Но просить о таком… не знает, как подступиться. Так и живёт до ноября — от звонка до звонка, коротая время сообщениями и перепиской. А та вдруг постепенно сходит на нет. Ёсан появляется в сети всё реже, звонки становятся короче, а сообщения иногда весят без ответов по несколько дней. Минги корит себя. За то, что надумал лишнего. За то, что разрешил себе мечтать о большем. Они ни о чем не договаривались и не обуславливались. У каждого своя жизнь и они связаны лишь тонкими ниточками. И те рвутся уж слишком быстро. Теперь не хочется ни работать, ни выходить куда-то из дома. Минги снова возвращается к тем временам, когда он тосковал по бывшему мужу, думая, что между ними ещё осталась любовь. Часами Минги читает сообщения, листает фотографии с отпуска и даже ловит себя на мысли, что тогда не стоило выходить танцевать. Как и много лет назад Минги уходит в работу. Берёт новые проекты и сам курирует их, вспоминая то, как делать любимое дело. И один из трех проектов вдруг кажется ему знакомым. Он читает разработки и понимает, что уже где-то сталкивался с подобным. Новое приложение для общения во время онлайн-игр, чтобы лишний раз не отвлекаться. Мысли мгновенно переносят его к Ёсану, который не был в сети уже дня три. — Заказчик просит вашего присутствия на презентации, — отчитывается секретарь одним утром. Город засыпал снег и все будто сходят с ума, хотя до Нового года и выходных несколько недель. — У нас есть отдельная команда для подобных вещей. У меня много работы. — Они настаивали. Очень сильно. Сказали, что от этого зависит то, подпишут ли они рекламную кампанию для реализации или нет. Минги отрывает взгляд от бумаг, поднимает голову и удивлённо смотрит на помощника. Тот разводит руками, мол, это не моя прихоть. Взгляд скользит к часам на стене. Презентация продукта через сорок минут, ещё успеет подробнее ознакомиться с конечным результатом. И вроде вчитывается, старается разобраться с ключевыми аспектами, но голова забита совсем не тем. Так и тянет взглянуть в телефон, увидеть там заветное сообщение или пропущенный. Но вновь всё глухо и тихо. Будто Ёсана никогда и не существовало. Решает для себя, что после презентации обязательно возьмет перерыв, возможно до завтрашнего утра. Потому что невыносимо так работать. В итоге он даже немного опаздывает. Заказчики уже давно прибыли, команда проекта собирается, а он последним буквально залетает в зал для переговоров. — Рад вас видеть, господин Сун, — улыбается Минги и кланяется пожилому директору. — Надеюсь, что снег не помешал вашему пути сюда. — Что вы, что вы! Снег — это всегда счастье, — мужчина похлопывает Минги по спине и вдруг поворачивается к своим спутникам. — Я сегодня не один. Здесь мой заместитель господин Ву, наш маркетолог — Джун Ли. И сегодня к нам прибыл наш разработчик, чему мы конечно безумно рады. Он редкий гость в наших краях… Каждому из присутствующих Минги жмёт руку, улыбается, но когда дело доходит до последнего, то застывает на месте. Потому что перед ним… Ёсана. Настоящий, живой, в метре от него. Правда цвет волос изменился, летнюю рубашку сменил костюм. Но глаза всё те же. И улыбка. — Очень рад встречи, господин Сон, — Ёсан жмёт ему руку первым, чтобы не вызвать подозрений. — Он сам посоветовал нам вашу компанию. И попросил, чтобы вы присутствовали на презентации. Славный малый и мы рады с ним сотрудничать. После этого для Минги уже больше ничего не важно. Он слушает презентацию своей команды вполуха, толком не слышит ответы господина Суна, но отчётливо понимает, что всё удалось, когда ему подсовывают бумаги для заключения сделки. Все его мысли, взгляд и сердце рвались к Ёсану. Он ещё и сел напротив, будто специально. И всю презентацию не отрываясь смотрел лишь на экран. Это вдруг полоснуло по сердцу больно. Что за игры? Минги к такому не привык и не любит. Стало не по себе. И потому после подписания договора он сразу же уходит в кабинет, нервно останавливаясь у окна. Знает, что сейчас будет. Ждёт, когда дверь уже наконец-то хлопнет. И она хлопает, тут же закрываясь на замок. Минги усмехается, но рвано втягивает запах знакомого парфюма, будто возвращаясь обратно на Сицилию и в знойный август. Ёсан не подходит близко, но в отражении виден его силуэт. — Вы потрудились на славу, господин Сон, — тихо говорит Ёсан. Минги усмехается. — Мы теперь так будем разговаривать? — Просто мне показалось, что мы уже на том уровне отношений. — Отношений? — удивляется Минги, разворачиваясь. — Ничего не хочешь объяснить? — Наверное, в первую очередь мне стоит извиниться? — Да, наверное. — Прости, но я, правда, был очень занят. — И потому игнорировал меня? — возмущается Минги и нервно шагает в сторону, за водой. — Ладно звонки, но сообщения? Так сложно было ответить?! Я ведь ждал. И ты это знал. — Поверишь в проблемы со связью? — вздыхает Ёсан. — Нам по пятнадцать? — Было бы неплохо, а то спина второй день ноет. Минги закатывает глаза, дёргает крышку воды и весь газ заливает его пиджак. Он дёргается, оставляет воду и устало падает на диван. А Ёсан только аккуратно присаживается рядом, сжимая пальцами ладонь. — Ты не представляешь, как долго я мечтал об этом, — шепчет Минги и смотрит на их руки. — И уже практически потерял надежду. — Мне, правда, жаль и стыдно. Но я хотел, чтобы все было по красоте, чтобы эффектно. — Да, было эффективно! — фыркает с усмешкой Минги. — Я думал, челюсть у меня там и отвалится. Ёсан смеется, прикрывая рот свободной рукой. — Прости, — шепчет он в ответ и тянет руку поцеловать. — Хотел удивить. Сейчас. И вечером, у себя в квартире. Это… неожиданно. Потому что Минги помнит о том, что Ёсан рассказывал о себе. Птица вечного полета, без дома, но всегда в номерах отелей. А тут вдруг квартира. Съёмная? И надолго ли? — Аренда, да? — Нет, — Ёсан достает из кармана пиджака связку ключей. — Я купил. В двадцати минутах езды отсюда. Большая, с баром, огромной кроватью и ванной. Как раз всю неделю решал последние вопросы. И теперь она моя. — Ого, — Минги перехватывает ключи, рассматривая. — Но как же твоя работа? Поездки? — В Сеуле мы открываем новый центр. Сюда нужен директор. Господин Сон предложил эту должность мне. Я согласился. И знай, что ты стал главной причиной моего положительного ответа. Щёки трогает румянец. Он приехал ради него? Приехал и остался… из-за чувств? И неужели все эти месяцы общения были трогательными и важными не только для Минги? Эти мысли и вопросы бьют по голове приятной пьяной мыслью. Внизу живота тянет сладкой тяжестью и хочется забыть о работе, взять Ёсана за руку, простить недели переживаний и просто быть как все влюбленные парочки из дорам, которые так любят Уён и Сонхва. Разве он просит о слишком многом? Определённо нет. А губы у Ёсана на вкус такие же сладкие. Минги мнётся, будто это их первый поцелуй. Но будто первый. Не как у случайных любовников, но как у любящих, тянущихся друг к другу людей. Снова в груди тепло и спокойно. Ёсан гладит скулу, трет шею и сталкивает лбы, когда отрывается от губ. — Значит наш курортный роман больше не курортный? — спрашивает он и аккуратно заправляет прядь волос Минги за ухо. — Уже давно как. Ёсан улыбается и вновь целует губы, о которых так давно грезил А снег за окном снова заваливает город. Минги ещё никогда так сильно не любил зиму, как сейчас.