Сирин

Глава 105 Вопросы без ответов К вечеру стало ясно: вирусный шторм не стихает. Наоборот. Он только набирает силу. Каждый час появлялись новые статьи. Новые переводы. Новые реакции. Новые попытки объяснить феномен Сирин. И чем больше люди слушали её песни, тем чаще задавали один вопрос. Очень простой. И очень опасный. Кто она? Анна сидела на полу гостиничного номера. Вокруг были разбросаны распечатки. План выступлений. Список приглашений. Контакты журналистов. Отчёты по просмотрам. И отдельная папка, которую она открывать не хотела. Но всё-таки открыла. Там были не приглашения. Не предложения. И не восторженные письма. Там были расследования. Любительские. Пока ещё. Но уже слишком настойчивые. — Они добрались до школы. Сказала Анна. Мирослава подняла взгляд. — До какой именно? Анна несколько секунд смотрела на неё поверх листов. — Вот и они пытаются это выяснить. Тишина. Рада, сидевшая на кровати с пакетом печенья, медленно перестала жевать. — Неловко получится, если выяснять нечего. Анна коротко усмехнулась без веселья. — Уже заметили. Она перевернула страницу. — Теперь ищут университет. Ещё одну. — Семейные архивы. Пауза. — Детские фотографии. — Одноклассников? — Угу. — Учителей? Анна молча кивнула. С каждой новой строкой в комнате становилось всё тише. Будто список сам по себе говорил больше любых объяснений. Слишком много следов, которые обычно остаются у человека. И слишком мало тех, что можно показать. Мирослава долго смотрела на бумаги. Потом отвела взгляд. — Раньше никому не было интересно. — Раньше никто не искал так тщательно. Ответила Анна. — Теперь ищут миллионы. Тишина. За окном медленно темнело. Германия готовилась ко второму дню фестиваля. Но внутри гостиничного номера мир будто сузился до одного экрана. И одной опасной истины. Прошлое Сирин невозможно проверить. Потому что настоящая Мирослава появилась задолго до любых человеческих документов. Позже ночью они снова разговаривали. Уже тише. Без Рады. Она уснула, свернувшись в кресле, и время от времени что-то бормотала во сне. Анна сидела напротив Мирославы. Долго смотрела на неё. Потом спросила: — Помнишь свою первую песню? Мирослава замерла. Едва заметно. Но Анна заметила. Конечно заметила. Потому что уже слишком хорошо её знала. — Помню. После короткой паузы добавила: — Это было после Алексея. Анна ничего не сказала. Только ждала. Мирослава провела пальцем по краю чашки. — До него слова приходили редко. Она чуть заметно нахмурилась, словно прислушиваясь к далёкому воспоминанию. — Я многое видела. Очень многое. — Но? Мирослава посмотрела в окно. Огни города отражались в стекле. — Одно дело смотреть на шторм с берега. Она замолчала. — И совсем другое — оказаться в воде. Анна опустила взгляд. Этого оказалось достаточно. Несколько секунд они сидели молча. — Значит, первая песня была о нём? — О нас. Поправила Мирослава. Очень тихо. На мгновение её глаза закрылись. Будто имя всё ещё отзывалось болью. — Я не смогла его удержать. Анна сглотнула. Перед глазами всплыл тот концерт. Та песня вне программы. Тишина в зале после последних нот. Люди, которые плакали, сами не понимая почему. Теперь она понимала. — Поэтому она так звучала. Мирослава посмотрела на неё. — Потому что тогда мне впервые понадобилась песня. Не осталось ничего добавить. Анна почувствовала, как внутри всё сжимается. За долгую жизнь Мирослава видела бесчисленные судьбы. Но первая песня родилась не из памяти о чужой боли. Она родилась из собственной. Из потери человека, которого она любила. Именно тогда появилась Сирин. Не певица. Не легенда. Не образ. А голос, который отчаянно пытался сохранить то, что уже нельзя было вернуть. Триста лет назад. После смерти рыбака в шторме. Анна долго сидела молча. Потом осторожно сказала: — Об этом лучше никому не рассказывать. Мирослава повернула голову. — Настолько плохо? Анна невесело улыбнулась и постучала пальцем по папке с расследованиями. — Представь заголовки. Этого хватило. Мирослава отвела взгляд. Обе поняли, к чему всё сведётся, если кто-то начнёт складывать даты. В этот момент за окном мелькнули огни города. Где-то далеко шумели машины. Мир жил своей жизнью. Но в этой маленькой комнате тайна Сирин обрела настоящий вес. Теперь Анна понимала, что они скрывают не биографию и не удачно придуманный миф. Они скрывают невозможную правду. Триста лет. Триста лет песен, памяти и утрат. Триста лет человеческих историй, которые одна женщина несла через века. И если мир однажды докопается до конца, он найдёт не прошлое Сирин. Он найдёт доказательство того, что её существование невозможно.