Часть 130 После фестиваля
3 июня 2026 г., 21:59
Глава 130
После фестиваля
Фестиваль закончился далеко за полночь.
Но спать никто не собирался.
Совсем.
Слишком много эмоций.
Слишком много впечатлений.
Слишком много разговоров.
Коридоры за кулисами всё ещё были полны людей.
В воздухе смешались запах горячего сценического оборудования, духов и свежесваренного кофе.
Кто-то поздравлял друг друга.
Кто-то обсуждал выступления.
Кто-то уже выкладывал фотографии.
Кто-то давал интервью.
Издалека доносились обрывки музыки и гул голосов, отражавшийся от стен длинных коридоров.
А имя Сирин звучало снова и снова.
Снова.
И снова.
И снова.
Мирослава этого почти не замечала.
Потому что после выступления чувствовала странную усталость.
Не физическую.
Эмоциональную.
Словно отдала сцене часть себя.
Поэтому сейчас спокойно сидела в гримёрной.
С кружкой чая.
Мягкий свет ламп вокруг зеркала золотил столешницу, заставленную кистями и косметикой.
Как будто не она несколько часов назад заставила весь стадион стоять на ногах.
За дверью то и дело проходили люди.
Доносились обрывки разговоров.
Иногда среди десятков чужих голосов она различала своё сценическое имя.
И каждый раз лишь чуть устало улыбалась.
В это же время, несколькими коридорами дальше, фестивальная суета постепенно смещалась к зонам отдыха и артистическим комнатам.
Туда, где наконец выключались камеры и можно было говорить свободно.
Именно там собралась группа корейских артистов.
Тех самых.
Чьё выступление Мирослава смотрела за кулисами.
Они только закончили интервью.
И наконец остались без камер.
— Ну?
Спросил один из них.
— Сирин.
Наступила короткая тишина.
Первым заговорил Хан.
— Честно? Я был уверен, что это очередной случай, когда интернет делает из человека миф.
— И?
— И впервые за долгое время интернет оказался слишком скромным.
Кто-то тихо рассмеялся.
Потом подключился Чанбин.
— Меня вообще не она первой удивила.
— А что тогда?
— Зал. Я всё выступление за людьми следил. Обычно толпа шумит, снимает, отвлекается. А тут будто весь стадион одновременно забыл, как дышать.
Многие были с ним согласны.
Потому что сами выступали перед огромными аудиториями.
И прекрасно понимали разницу между популярностью и чем-то большим.
Феликс задумчиво смотрел в экран телефона.
На видео выступления Сирин.
— Она вообще настоящая?
Неожиданно спросил он.
Несколько человек засмеялись.
— Это ещё что значит?
Он пожал плечами.
— Не знаю. Смотришь и ощущение такое, будто кто-то взял персонажа из старой сказки и случайно выпустил на сцену.
На этот раз никто не стал спорить.
Потому что похожее чувство возникло не только у него.
Сынмин тоже вспомнил выступление.
Свет.
Песню.
Танец.
И ту невероятную тишину огромного стадиона.
— А меня голос зацепил.
Тихо сказал он.
— В смысле, серьёзно. Сейчас редко услышишь человека, который так поёт вживую и при этом звучит ещё лучше, чем на записи.
— Очень точно.
Согласился кто-то рядом.
До этого момента молчал только Бан Чан.
Он сидел немного в стороне.
Слушал разговор.
И вспоминал репетицию.
Потом выступление.
Потом реакцию людей.
А ещё короткий момент за кулисами.
Когда после своего номера она осталась смотреть выступление других артистов.
Не ушла.
Не окружила себя менеджерами.
Не вела себя как мировая звезда.
Просто сидела и смотрела сцену.
С интересом.
Как обычный человек.
Именно это почему-то запомнилось сильнее всего.
— Что?
Спросил Хан.
Бан Чан поднял голову.
— Да так. Просто подумал, что обычно люди её уровня ведут себя совсем иначе.
— Врёшь.
— Немного.
Уголок его губ дрогнул.
Несколько человек рассмеялись.
Потом Чанбин неожиданно сказал:
— Вам не кажется странным, что она говорит на корейском?
— И на японском.
Добавил Феликс.
— И на китайском.
— И на русском.
— И ещё на куче языков, если верить тому, что про неё пишут.
Покачал головой Хан.
Повисла пауза.
— Так кто она вообще такая?
Вопрос остался без ответа.
Биография существовала.
Интервью существовали.
История существовала.
Но ощущение загадки почему-то всё равно оставалось.
Разговор постепенно затих.
Кто-то снова открыл записи выступления.
Кто-то полез читать комментарии.
А в другом конце комплекса Мирослава наконец взяла телефон, который всё это время лежал рядом с чашкой остывающего чая.
Экран тут же загорелся новыми уведомлениями.
Среди десятков сообщений одно сразу привлекло её внимание.
От Яромира.
«Я посмотрел трансляцию.»
Через несколько секунд пришло второе.
«Гордился тобой.»
Она долго смотрела на экран.
Потом улыбнулась.
Очень тепло.
Потому что понимала:
для Яромира такие слова значат очень много.
Почти столько же, сколько длинная речь для другого человека.
Пока она перечитывала сообщение, телефон снова коротко завибрировал.
Ещё через минуту пришло новое сообщение.
На этот раз Анне.
Разумеется.
«Анна, ты хоть сейчас спать собираешься?»
Рада увидела сообщение первой.
И начала смеяться раньше, чем Анна успела забрать телефон.
Что окончательно испортило ей попытку выглядеть серьёзной.
В ту же ночь разговоры о Сирин продолжались сразу в нескольких частях комплекса.
В гримёрных.
В коридорах.
В комнатах отдыха артистов.
И где-то среди этих разговоров несколько корейских артистов всё ещё обсуждали русскую певицу.
Пока ещё просто как коллегу.
Пока ещё просто как необычного человека.
Но интерес уже появился.
Настоящий.
Искренний.
И именно он должен был привести к первой встрече.
К той самой встрече, о которой пока ещё никто из них не думал всерьёз.
Но которая уже неотвратимо приближалась.
С каждым часом.
С каждым новым разговором.
С каждым случайным упоминанием имени Сирин.
Очень скоро.
Возможно, уже завтра.
