Точка с запятой

— Значит, ты говоришь, что наш мир был написан, некоторые монстры — отражения других идей творца и его тревог, а «небесный дар» — всего лишь режим быстрого редактирования. Я ничего не забыл? Хэй Сяцзы ухмыляется, удобно развалившись на диване. Если бы Се Юйчень был более впечатлительным, он мог бы Хэй Сяцзы возненавидеть. За очередное насмешливое «это перевернёт все твои представления о мире». За открытое противоречие собственным словам — зачем рассказывать ему это, если риски высоки? Может, Хэй Сяцзы сошёл с ума? К сожалению, Се Юйчень слишком Се Юйчень, чтобы разбиться о философские «имеет ли наше существование смысл, если кто-то свыше всё предсказал» вопросы. А Хэй Сяцзы в здравом уме. И они в любом случае собрались воевать с судьбой. — То, что предсказал Ба-е, имеет к этому отношение? — практично интересуется он о самом важном. — М-м-м. Возможно. Сам понимаешь, знать наверняка… …может только Писатель. Или его доверенное лицо. Чжан Цилин, например. Если слова Хэй Сяцзы правдивы. Если Хэй Сяцзы говорит правду, во вселенной действительно существует одно настоящее божество. Иногда оно ходит среди людей; иногда смотрит чужими глазами; иногда оно увлекается, и в мире появляется ещё одна тайна. Пропавшие люди, прерванные линии, загадочные создания, что не должны существовать. Ошмётки лишних концепций и переживаний, которые подчищают «небесные редакторы». Их мир — это книга. Нет. Неверно. Не книга. История. В чём между ними разница? — Значит, выбор у нас невелик: закончить историю или остаться черновиком, в который можно бесконечно вносить правки. — Я люблю твои мозги, Сяо Хуа, — хотя это звучит шуткой, Хэй Сяцзы говорит искренне. Искренности недостаточно, чтобы развеять желание лишить его премии (кто, шиби побери, сообщает такую важную информацию практически в последний момент!); хватит, впрочем, чтобы заставить Се Юйченя тихо фыркнуть. Выбор между гарантированным исчезновением и возможностью перестать быть собой — это смешно. Это нелепо. Это не вариант. Переиграть судьбу. Переписать сюжет. Цель остаётся неизменной. Но почему Хэй Сяцзы всё-таки решил рассказать ему? Почему сейчас? Откуда он знает? — Думаешь, он хочет переписать нас? У Се начал вспоминать то, чего никогда не помнил. Остаться собой после длительного контакта со змеиными феромонами — уже чудо, но восстановить после такого воспоминания из раннего детства? У Се и его дневники. Может ли быть?.. Конечно, учитывая катастрофическое везение У Се, всё выглядит так, как будто он главный герой с сюжетной бронёй. Но дневники — дневники, где записаны и чужие рассказы тоже! — Думаю, с нашим автором что-то не так. Нельзя дать У Се поговорить с настоящим Писателем. Нет — если Писатель настолько любит свою книгу, что иногда гуляет в ней, они уже говорили. Значит, нельзя дать У Се разочароваться в их вселенной и в создателе. Рассказчик может удержать мир, пока истинный создатель бездействует. Рассказчик может зафиксировать новую историю, когда они напишут её вместо автора. Проклятие. Сегодня у него точно будет мигрень. Се Юйчень пьёт кофе медленно, дожидаясь, пока терпкая горечь на языке отрезвит его разум. Хэй Сяцзы, привычный к ожиданию ответов, не торопит. — Итак, господин вдохновение, как часто ты приносишь столь дурные мысли, как эта? — Дурные? Твои слова ранят моё сердце, Хуа-эр-е. Разве вложить кисть в руки профессиональному сценаристу — это плохая идея? Помнится, кто-то утверждал, Се всегда добиваются своего, планами ли, импровизацией ли. Всего-то поставить мировую пьесу; разве это тебе не знакомо? Хэй Сяцзы смеётся, но не отрицает. Се Юйчень мысленно помечает: есть риск, что описание «смотрит чужими глазами» может относиться к его, Хэй Сяцзы, необычному зрению; но если так подумать, разве их план не будет обречён с самого начала? И всё же… Такой вариант развития событий кажется маловероятным. Глупо было бы предлагать план побега от предначертанного, когда владыка судеб может в любой момент его подсмотреть. Так важно ли теперь знать, кто — что — есть Хэй Сяцзы? Хэй Сяцзы, тёмные очки, загадочное прошлое, острый язык. Если бы Се Юйчень знал о мире-по-ту-сторону больше, возможно, он бы понял. Но все сведения добыты не им. Все сведения отрывочны. Как и всегда, не так ли? Если бы Се Юйченю пришлось решать, кто такой Хэй Сяцзы… Критик. Несомненно. Критик, отрицающий финал, к которому движется история. Как и прошлые поколения, проложившие для них путь. Но есть ли вообще такое понятие в мире по ту сторону? Жил ли Хэй Сяцзы там? Общался ли сам с Писателем? Или всё это — исключительно заслуга семейного искусства Ци, пусть кое-кто и отрицает связь? Бесполезно задавать вопросы, когда нет фактов, которыми можно прижать эту изворотливую натуру. Итак, в конце концов, всё снова сходится к разумному доверию. Верить, что будет время. Что Хэй Сяцзы не лжёт. Что одолженная сила У Се не разобьётся о реальность. — Полагаю, нам нужно определить список действующих лиц, — отвечает он, открывая заметки на телефоне. Тайны мира можно обдумать позже.