Глава 17. Ревность
13 июня 2026 г., 00:27
Ночью Чу И приснился сон. Ему приснилась его средняя школа.
Вечером он возвращался домой после вечерней самоподготовки и, едва подойдя к дому, услышал доносившийся из квартиры шум ссоры. Почувствовав, что дело плохо, он поспешно побежал наверх.
Открыв дверь, он увидел, что его мама с разбитой до крови головой лежит на полу, держится за живот и стонет, а его отец, Чэнь Цзяньши, пьяный в стельку, стоит рядом и уже поднимает ногу, будто вот-вот снова ударит её.
Чу И тут же бросился к матери и обнял её, и этот удар пришёлся Чу И по спине.
Слёзы у него мгновенно хлынули, но не потому, что ему было больно. Ему было страшно. Ему было горько.
Чэнь Цзяньши выпил очень много, весь дом провонял алкоголем. После того как Чу И заслонил маму от ого удара, он развернулся и толкнул Чэнь Цзяньши назад. Тот, пошатнувшись, сделал несколько шагов и рухнул на пол.
Чу И поспешно помог маме подняться. Увидев, что у неё глаза полуприкрыты, он до смерти испугался, бросил школьный рюкзак и взвалил её себе на спину, а затем спустился вниз, поймал машину и отвёз её в больницу.
В памяти Чу И Чэнь Цзяньши постоянно избивал его маму. Когда он был маленьким и дома с деньгами было получше, всё ещё было не настолько серьёзно. А мама всегда предпочитала скрывать это от него или обманывать его, поэтому в восьми случаях из десяти Чу И ничего не замечал.
Но после того, как Чу И пошёл в среднюю школу, Чэнь Цзяньши бросила любовница, он потерял деньги и начал пьянствовать. С тех пор всё становилось только хуже.
Почти каждый день, возвращаясь после вечерней самоподготовки, Чу И слышал, как Чэнь Цзяньши дома орёт и бушует.
Это тоже легло мрачной тенью на его сердце. Сейчас, если он где-нибудь на улице слышит чужую ссору, внутри у него невольно начинается паника.
То, что он чувствовал в тот день в больнице рядом с мамой, Чу И помнил до сих пор.
Всё то время у него текли слёзы, но он не смел заплакать вслух. Он боялся, что эмоции возьмут верх над рассудком и он не сможет справиться с тем, что происходит.
Когда он разговаривал с врачом, Чу И дрожал. Когда врач обрабатывал маме рану, Чу И дрожал. И только наконец услышав от врача, что ничего серьёзного нет и через несколько дней покоя всё пройдёт, Чу И почувствовал, как его подвешенное в воздухе сердце наконец опустилось на место.
В ту ночь он отвёл маму на капельницу. Мама сидела на длинной скамье, её лицо распухло так, что на неё было страшно смотреть, но она всё равно улыбалась Чу И, гладила его по волосам и говорила ему, что с ней всё в порядке.
Чу И не смел громко всхлипывать, не смел обнять маму, боясь задеть её раны. Ему было до невозможности тяжело, и он мог только присесть на корточки, обхватить мамины ноги и без конца, беспрерывно плакать.
Все соседи знали, что Чэнь Цзяньши избивает жену. У Чу И было много доказательств, и он давно хотел обратиться в полицию, но мама всё время не позволяла. Она всё терпела ради этой так называемой семьи.
Его мама была хорошим и очень мягким человеком, и Чу И не понимал, почему Чэнь Цзяньши обращается с ней так.
В тот день, когда маму избили до такого состояния, Чу И наконец больше не выдержал. Он попросил маму вернуться в город А и пожить какое-то время у тёти, а сам остался в городе B, совмещая учёбу со сбором доказательств, и обратился в полицию.
Но результат первого обращения в полицию оказался не слишком удачным. Поскольку он не получил согласия мамы, после приезда полиции мама не встала на сторону Чу И.
Чэнь Цзяньши вёл себя прилично, поэтому полиция лишь провела примирительную беседу, ещё и отчиталa Чу И, после чего уехала.
Однако именно из-за этого обращения в полицию Чэнь Цзяньши возненавидел и Чу И.
Вскоре, в один из дней, Чэнь Цзяньши снова напился, снова стал избивать свою жену, и когда Чу И попытался ему помешать, Чэнь Цзяньши схватил уже разбитую вазу и кинул ее в сторону Чу И.
Чу И отшатнулся, но не успел полностью увернуться. Осколок вонзился ему в бедро.
И тогда мама наконец согласилась обратиться в полицию.
Они наконец развелись.
Когда Чу И проснулся посреди ночи, он был весь взмокшим от пота.
Ему казалось, что во сне он подрался с Чэнь Цзяньши, только во сне он был тем самым Чу И из средней школы, маленьким, совсем ещё небольшим, и никак не мог одолеть Чэнь Цзяньши.
Последней сценой во сне было то, как Чэнь Цзяньши поднял его на руки и швырнул на пол, усыпанный стеклянными осколками.
Ощущение падения было очень реальным. Он лежал с открытыми глазами и загнанно дышал.
Сердце бешено колотилось, мышцы на руках тоже сильно подрагивали, словно он и правда с кем-то только что дрался.
В спальне свет не горел. В темноте свирепое лицо Чэнь Цзяньши будто превратилось в силуэт и словно всё ещё висело в воздухе.
Чу И закрыл глаза и некоторое время приходил в себя, только потом протянул руку и включил настольную лампу.
Боясь разбудить Цинь Ихэна, Чу И не стал делать свет ярким. Тело было липким от пота, и он хотел пойти принять душ.
Было уже четыре часа утра. После такого внезапного пробуждения голова у Чу И была тяжёлой, но сам он взбодрился и спать уже не хотел.
Перед сном вечером он поискал в телефоне условия возбуждения дела по вымогательству и сумму, с которой такое дело открывают, а ещё спросил одного университетского друга, изучавшего право.
Но друг сказал ему, что в этом деле всё для него очень неблагоприятно.
Хотя Чэнь Цзяньши и развёлся с его мамой, фактически он всё равно оставался его отцом. Между ними были родственные отношения, и сам факт передачи денег отцу считался вполне естественным. Если потом Чэнь Цзяньши будет всё отрицать до конца, Чу И ничего не сможет сделать.
Их разговор Чу И не записал. К тому же полиция в подобных делах всегда тянет очень долго, а его мама сейчас живёт в жилом комплексе у его младшей тёти. Чэнь Цзяньши, этот проходимец и бездельник, очень легко мог найти её и что-нибудь сделать.
Чу И подставил лицо потоку душевой воды. Чем больше он думал, тем больше всё путалось, и тем меньше он понимал, что ему делать.
Когда после душа он вернулся, Чу И обнаружил, что лампа у кровати словно стала немного ярче, чем была, когда он уходил.
Он осторожно подошёл ближе и действительно увидел, что Цинь Ихэн проснулся.
Неизвестно, разбудил ли его свет или Чу И потревожил его шумом, но Цинь Ихэн уже сел, прислонившись к изголовью, и смотрел в его сторону.
Когда Чу И подошёл ближе, Цинь Ихэн спросил:
— Почему ты сейчас пошёл в душ?
Чу И приподнял одеяло и лёг обратно. Скрывать он не собирался.
— Сон приснился. Весь взмок.
— Кошмар?
— Мм.
Чу И тоже прислонился к изголовью. Волосы у него ещё не до конца высохли. Если бы он дома лёг спать с мокрой головой, мама бы ему не позволила, поэтому эта привычка у него сохранилась до сих пор.
— Цинь Ихэн, — после долгих размышлений Чу И позвал человека рядом.
— Мм, — отозвался Цинь Ихэн.
— Я тебя разбудил?
— Меня разбудил звук, когда закрылась дверь ванной.
Разбудил так разбудил, но Цинь Ихэн, говоря честно, не выглядел рассерженным.
Чу И снова спросил:
— Не будешь спать?
Цинь Ихэн спросил в ответ:
— А ты не будешь?
Чу И сказал:
— Подожду, пока волосы высохнут, и лягу.
Цинь Ихэн сказал:
— Тогда я тоже подожду, пока у тебя высохнут волосы, и лягу.
Чу И глубоко вздохнул и внезапно почувствовал, как же тепло стало внутри.
Они так и сидели.
Чу И часто мог просто смотреть в пустоту и не считал это чем-то особенным, но теперь Цинь Ихэн тоже сидел рядом и смотрел в пустоту вместе с ним, и Чу И от этого было как-то странно.
— Цинь Ихэн, — позвал он.
Цинь Ихэн отозвался:
— Мм.
— Перед тем как прийти ко мне с предложением заключить брак, ты знал, что я из неполной семьи?
Цинь Ихэн сказал:
— Знал.
— А знал, что мой отец очень плохой человек?
— Немного в курсе.
Чу И сказал:
— Мне только что приснился отец.
Цинь Ихэн повернул голову и посмотрел на него. Через несколько секунд он произнёс фразу, похожую на утешение:
— Это всего лишь сон.
Чу И не знал, сколько именно Цинь Ихэну известно, и не думал в этот момент рассказывать ему о Чэнь Цзяньши. Просто он чувствовал, что у него такая плохая семейная история, а Цинь Ихэн такой хороший. Почему он вообще на него посмотрел?
Руки Чу И сами собой сцепились вместе. Голос стал тише, когда он спросил Цинь Ихэна:
— Ты не презираешь меня?
Цинь Ихэн словно тоже вслед за ним заговорил тише:
— Почему я должен тебя презирать?
Чу И вдруг улыбнулся.
Цинь Ихэн правда хороший.
Тихая ночь идеально располагала к разговорам.
Они посидели ещё немного, и Чу И вдруг вспомнил кое-какую фразу Цинь Ихэна. Он спросил:
— Почему ты решил, что мы подходим друг другу?
Цинь Ихэн вдруг слегка наклонил голову, будто серьёзно задумался, а затем сказал:
— Я видел твои данные и твои достижения. Ты очень хорош.
Чу И не отступил:
— Хороших людей много. Почему ты не выбрал кого-нибудь другого?
Цинь Ихэн повернул голову и посмотрел на Чу И. По его выражению казалось, будто Чу И снова задал какой-то очень глупый вопрос.
— Между нами уже была сексуальная связь.
Чу И:
— …
Как он мог забыть об этом.
Цинь Ихэн терпеливо продолжил объяснять:
— Сначала между нами возникла эта связь, а уже потом я узнал о тебе больше и решил, что ты мне подходишь.
Чу И кивнул, подумав: «окей-окей».
Цинь Ихэн, наверное, был самым прямолинейным и самым не желающим говорить лишнее человеком из всех, кого Чу И когда-либо встречал.
Неудивительно, что в университете все называли его цветком на высокой горной вершине. Если бы Чу И не был его мужем, Цинь Ихэн, пожалуй, поленился бы даже с ним разговаривать.
В итоге Цинь Ихэн успешно вернул Чу И к реальности и заставил забыть недавний сон.
— Цинь Ихэн, — Чу И перевёл взгляд в темноту и спросил: — Тебе когда-нибудь кто-нибудь нравился?
Ночь действительно слишком подходила для разговоров. Он даже начал нападать на самые глубины внутреннего мира Цинь Ихэна.
Правда, атака успехом не увенчалась, потому что Цинь Ихэн очень быстро ответил:
— Нет.
Чу И помолчал. Больше вопросов у него словно уже и не осталось.
Цинь Ихэн действительно был Цинь Ихэном.
Но если у него вопросов не осталось, то у Цинь Ихэна они были.
Словно внезапно научившись вести обычную беседу, Цинь Ихэн вернул ему тот же вопрос:
— А ты? Тебе кто-нибудь нравился?
Чу И подумал несколько секунд:
— Наверное, нет.
Цинь Ихэн слегка приподнял голову и повернулся к Чу И:
— Разве Сюй Чжимин не нравился?
Сюй… Сюй Чжимин?
Чу И вздрогнул от удивления, и голос у него даже стал выше:
— А? Что? Кто?
Цинь Ихэн ответил ровным тоном:
— Твой шисюн, Сюй Чжимин.
У Чу И в голове мелькнуло множество догадок. Откуда Цинь Ихэн знает о Сюй Чжимине?
Но в итоге у него так и не появилось никаких догадок. Он долго открывал рот, прежде чем спросить Цинь Ихэна:
— Это ты тоже обо мне выяснил?
Голос Цинь Ихэна по-прежнему был ровным:
— Нет. Ты сам мне сказал.
Чу И удивился ещё сильнее:
— Я?
Как он мог сказать, что ему нравился Сюй Чжимин?
— Когда я тебе это сказал?
— В ту ночь, когда ты напился.
Сказав это, Цинь Ихэн вдруг откинул одеяло и улегся. Поскольку в спальне горела только настольная лампа со стороны Чу И, как только Цинь Ихэн лёг, он сразу будто погрузился в темноту.
Голос Цинь Ихэна прозвучал глухо:
— Я спать.
И после этого он больше не издал ни звука.
Чу И почувствовал себя немного озадаченным, но мужчина рядом с ним выглядел так, будто сейчас же, немедленно собирается спать и его нельзя тревожить. Поэтому Чу И оставалось только тихо ответить:
— Мм.
Потом со стороны Цинь Ихэна не доносилось уже никакого движения.
Чу И: ?
Нет, что это вообще было?
Он в ту ночь разговаривал с Цинь Ихэном?
И ещё говорил о Сюй Чжимине?
И сказал, что ему нравится Сюй Чжимин?
Невозможно же…
