Блинчики-убийцы: адвокат против теста

Цезарь Сергеев обладал безупречным вкусом, фарфорово-белой кожей без единой татуировки и маниакальной страстью к идеальному порядку. Он великолепно управлял многомиллионным синдикатом, безукоризненно выбирал костюмы от Armani и — к огромному удивлению Чон Ли Вона — шедеврально готовил. А вот сам Ли Вон на кухне был ходячим оружием массового поражения. Субботнее утро в московских апартаментах с видом на Сити началось со странного звука. Цезарь, только что вышедший из душа в полурасстегнутом шелковом халате, замер. Из кухни доносилось подозрительное шкворчание, глухой стук и испуганный шепот на корейском. Пройдя на кухню, глава мафии застыл на пороге. Ли Вон, закатав рукава домашней футболки, с абсолютно воинственным видом стоял перед плитой. В его руке была зажата лопатка, которой он отчаянно пытался отодрать от сковороды нечто черное, углистое и некогда бывшее корейскими блинчиками с кимчи. Вокруг плиты ровным слоем лежал белый налет из муки, а на дизайнерском фартуке красовалось пятно от соевого соуса. — Ли Вон, дорогой мой... — Цезарь медленно приподнял бровь, скрестив руки на груди. — Ты решил провести следственный эксперимент на тему «Как сжечь пятизвездочную кухню за десять минут»? Ли Вон вздрогнул, резко обернулся и виновато шмыгнул носом. Кончик его носа, к слову, тоже был в муке. — Цезарь! Я просто... я хотел сделать тебе приятное. Ты постоянно готовишь этот свой идеальный борщ или стейки. Я решил удивить тебя завтраком моей родины. Но это чертово тесто отказалось сотрудничать! Цезарь вздохнул — элегантно и обреченно. Он подошел ближе, мягко забрал из пальцев адвоката лопатку и выключил плиту, спасая квартиру от срабатывания пожарной сигнализации. — Адвокат, твоё призвание — защищать меня в суде и красиво выглядеть в моих рубашках, — усмехнулся Цезарь, притягивая Ли Вона за талию к себе. — Но подпускать тебя к открытому огню — это преступление против человечества. Смотри на это углеродное тело. Что это было? — Блинчики... — буркнул Ли Вон, утыкаясь лицом в грудь мафиози и густо краснея. — Ладно, признаю. Готовка — это не моё. В Корее я обычно ел рамён или заказывал доставку. — Я заметил, — тихо рассмеялся Цезарь, целуя его в макушку. — Дмитрий! Из коридора тут же беззвучно появился Дмитрий, держа наготове... мусорный пакет и новые прихватки. Он оценил масштаб разрушений одним взглядом и сохранил абсолютно каменное лицо. — Салатик, утилизировать улики? — спросил киллер. — Да. Сковороду выброси вместе с содержимым, её уже не спасет даже твой клининг, — распорядился Цезарь. — И принеси свежие продукты. Сейчас я покажу этому юристу, как должна выглядеть настоящая азиатская кухня в исполнении профессионала. Дмитрий мгновенно исчез, а Цезарь повернулся к Ли Вону, засучивая рукава халата. Его чистые, фарфоровые руки двигались с хирургической точностью. За следующие пятнадцать минут Цезарь превратил хаос в кулинарное шоу. Он идеально нарезал овощи (каждый кусочек был ровно по полсантиметра, перфекционизм не пропьешь), мгновенно замесил легкое, воздушное тесто и с грацией шеф-повара мишленовского ресторана подбросил блинчик на новой сковороде. Ли Вон сидел за барной стойкой, подперев щеку рукой, и завороженно наблюдал. — Сергеев, это незаконно. Почему у тебя они получаются золотистыми и идеальной круглой формы, а у меня — как подошва? — Потому что во всем нужен контроль, деликатность и правильное распределение силы, — ухмыльнулся Цезарь, выкладывая на тарелку безупречный, дышащий жаром блинчик. Он капнул сверху кунжутного масла и пододвинул тарелку к Ли Вону. — Пробуй. Адвокат аккуратно отломил кусочек палочками, отправил в рот и зажмурился от удовольствия. Текстура была идеальной, хрустящей снаружи и нежной внутри. — Невероятно... Ты точно лидер мафии, а не тайный ресторатор? — Я талантлив во всем, за что берусь, — Цезарь вальяжно облокотился на стойку прямо напротив него, наливая в бокалы ледяное шампанское. — Но у моей кулинарной помощи есть высокая цена, адвокат. — Какая же? — приподнял бровь Ли Вон, предчувствуя подвох. — Ты больше никогда не подходишь к плите без моего надзора. А в качестве компенсации за моральный ущерб от сожженной сковороды... — Цезарь наклонился ближе, обжигая дыханием губы юриста. — Ты сегодня вечером наденешь тот самый костюм, который я тебе подарил. И мы поедем в театр. Но до театра у нас есть еще пара часов. И муку с твоего носа я собираюсь слизывать лично. Ли Вон поперхнулся шампанским, которое Цезарь только что ему подал, и вспыхнул до корней волос: — Сергеев! Дмитрий же еще в квартире! Дмитрий, который в этот момент как раз аккуратно протирал столешницу в углу, не поворачивая головы, монотонно произнес: — Я глух, нем и временно отсутствую в этой реальности, адвокат. Кушай спокойно. Цезарь довольно рассмеялся, перехватывая подбородок Ли Вона и вовлекая его в долгий, собственнический поцелуй, напрочь выбивая у корейского адвоката из головы все мысли о законах и неудачной готовке.