Лето примирений

Сириус где-то когда-то слышал, это похоже на маленькую смерть. Что ж, если верить маглам — после его должен ждать ад. Перед глазами мельтешили звёзды. Кололи веки острыми краями, ослепляли ядовитыми вспышками, туманили мозг грузной ватой. Нервы раскалились до предела, изнывали ожиданием утешения — хотя бы временного. Сириус пылал греховным огнём. —Бля-а-я-а… Голос сорвался, перейдя в задыхающийся хрип. Сириус хватал воздух, будто горло сдавили невидимые пальцы, и кислорода резко стало слишком мало. —Я… бля, я кончаю. Тело прошило током, на секунду Сириус утратил способность соображать. Словно всё внутри головы сгорело к чертям. Потом отпустило. Ноги задрожали, он чуть не упал, подобно тому, как рушатся прогнившие здания, чей срок давно истёк. Молодой мужчина (Сириус не запомнил его имени) отодвинулся, поднялся с колен, поправив пиджак. Тот смотрелся странно неуместно в тёмном, узком переулке с прокопченными кирпичными стенами и густым, терявшимся в тенях светом. Сириус снял презерватив, спешно натянул дрожащими руками трусы и джинсы. —Ты очень милый, Сайлас. — сказал мужчина. Он выглядел и говорил совершенно невзрачно — сразу так и не скажешь, что с виду скучный человек в костюме а-ля деловой работник на самом деле такой. Но Сириус умел находить таких, как он — специально за ними охотился, в особых магловских местечках. Они тоже его замечали — словно вели ответную охоту. Сириуса подобный расклад более чем устраивал – он получал то, чего хотел. И больше, чем заслуживал. По крайней мере, никто в его мире доподлинно не знал об этой его части. А он мог дать телу то, о чём оно просило. Мог временно заткнуть мысли и желания, пока они не оглушили целиком. —Очень, очень милый. Сириус невольно напряг уголок губы — милый, ага. Словечко извращенцев и неженок. Мужчина запустил руку в карман, вынул кожный тёмно-бордовый кошель с серебристой защёлкой. —Сколько ты берёшь? Сириус поёжился, как от удара. Остатки настроения испарились, точно их обожгло злое полуденное солнце. —Я не проститут. Мужчина раскрыл кошель, протянул вперёд, едва не тыча Сириусу в лицо. —Сколько тебе, восемнадцать, девятнадцать? Студент, наверное? Бери, купи себе чего-нибудь. Сириус резко оттолкнул его руку. —Я сказал — нет. Покупай себе малолеток за сколько хочешь, но я не такой. Он вообще не такой — просто временно утратил рассудок. Его тело решило развлечься, устроить эксперимент. Очередной бунт против всех на свете правил. Скоро ему надоест. Он переключится на то, о чём положено мечтать всем парням: пышные груди и широкие бёдра, мягкость форм и тонкость голосов. Сириус повторял это каждый раз — точно прокручивал одну и ту же пластинку — сменялись только второстепенные внешние детали. После того, как он уходил — руки в карманах, резкий размашистый шаг — на душе становилось противно, словно он по собственному решению извалял её в грязных лужах под ногами. Будь он сильнее духом и выдержкой — обходил бы их стороной. Но что-то неясное, какая-то потребность без названия, иногда толкали повторить.

***

Семейный «склеп» встретил душным воздухом — даже ему было плохо в этих стенах. Он висел тяжело, точно дым: пыльный, с нотками старины — той, от которой слезятся глаза и тянет блевать. Свет в поместье словно умирал, становясь тусклым и серым. Сириус бесцеремонно снял куртку и повесил на вешалку (в форме когтей то ли дракона, то ли гоблина — ему всё равно, он не разбирался) Вальбурга как всегда разозлится — на то и расчёт. —Юный хозяин не должен носить подобные вещи и оставлять их на виду. — Проворчал Кикимер. На слух — будто кто-то громко поскрёб сковороду. —Ой бля, а то я без тебя не знаю. —Юный хозяин не должен сквернословить! Сириус прошёл к лестнице, настолько недалеко от Кикимера, что, сдвинься один из них ещё на шаг — они столкнутся. —А мелкий противный эльф не должен раздавать хозяевам приказы. Лестница под ногами поскрипывала, будто плакала. Сириус нарочно обращался с ней — со всем поместьем — грубо и нахально: надавливал стопами посильнее, иногда припрыгивал, топал громко и резко. Сильнее всего на это ругался Регулус — тот ещё любитель старья. «Сириус, это же ценные вещи! Им тоже бывает больно» Сохранность какой-то старой неживой дряни волновала Регулуса сильнее, чем люди. Ну и нахер его. Сириус ввалился в свою комнату и рухнул на кровать. Со стен на него глазели полуголые девушки. Под их взглядами он чувствовал себя странно — почти пристыженно. Но свою работу они исполняли исправно: Вальбурга и Орион злились при каждом их упоминании. Грёбаные ханжи. Сириус растёкся по кровати, разомлевший и усталый. Воздух в комнате раскалился от солнечного зноя. Сириус захлопнул веки и провалился в безмыслие. Меньше чем два с половиной удушливых летних месяца — и он наконец-то свалит. Обратно в Хогвартс, в последний раз.

***

Под вечер «склеп» наполнился подобием жизни. Выхолощенным и поддельным, как пластиковые безделушки, которые имитируют драгоценности. Блэки устроили званый ужин — или что-то подобное. На самом деле, еда, внешний лоск и аристократичные названия служили красивой ширмой. Правда была столь же проста, сколь тошнотворна: поместье превращалось в гнездо ядовитых змей. Сириус не желал находиться в его эпицентре, но иногда с наслаждением мазохиста наблюдал чуть со стороны и вносил щепотку раздора, наслаждаясь тем, что может испортить хотя бы мелочи. —Сириус, ты не видел Розье? Регулус добрался до него сквозь толчею элегантных костюмов и платьев. На нём самом сидел красивый дорогой пиджак, с бархатной отделкой оттенка тёмного малахита, малахитовый галстук — цвет, который Сириус презирал всей душой. —Какого ещё Розье? —Эвана. — Регулус чуть нахмурил брови, линия плеч стала жёсткой, словно её начертили по линейке. — Салазар великий, ты же знаешь, о ком речь, не играй в дурака. Сириус подался вперёд — за последнее время Регулус подрос и стал ростом с него, даже чуть выше. А ведь ещё совсем недавно он был во всех смыслах меньшим. —Это ты с ним трахаешься, не я. Сам и ищи. Сириус надеялся, что в глазах Регулуса вспыхнет ярость, или что-то близкое к ней. Хотел крови и зрелищ. Но на лице брата была написана только скука. Как будто Сириус его до смерти утомил. —Глупые шутки прибереги для своих друзей. Они тебя взрослее не делают. Сириус вскинул руки — театрально, словно собирался на них полететь. Пожалуй, он бы и не против. —Рад слышать, братец! Мечтаю остаться вечным ребёнком. Как там того магловского пацана звали, Питер Мэн? —Пэн. — Молниеносно поправил Регулус. И тут же пожалел об этом: лицо вытянулось, а потом обросло холодной, неприступной бронёй. Сириус усмехнулся. Если что-то в брате и осталось прежним, так это любовь всех поправлять. И желание вписаться — его Сириус никогда не понимал. Он наклонился вперёд, прошептал, чтобы слышали только они двое: —Не волнуйся ты так, мелкий. Никто не узнает, что раньше ты читал всё, что я тебе подкидывал. Даже литературу магл… Регулус дёрнулся вперёд. Остановился — но дышал тяжело, будто в нём кипело желание начистить брату морду. —Салазара ради, свали прочь, пока не нарвался. Тебя на этом ужине всё равно не ждали. Тебе вообще повезло, что родители тебя ещё не прогнали. —Пф-ф, ну и пожалуйста. — Сириус взял с углового фуршетного столика бокал с чем-то кроваво-вишнёвым. Он бы не удивился, узнав, что там действительно плавает капля чьей-то крови. Может, даже не одна. — Нахер мне сдались ваши посиделки. Он отпил и вышел из людного зала, с видом человека, который выбрал уйти, несмотря на то, что его слёзно умоляли остаться. По пути столкнулся с Нарциссой — до искусственности элегантной. —Уже уходишь, малыш Блэк? Нам будет без тебя очень скучно. —Увы, — Он отвесил приторный полупоклон. — Подыхайте со скуки. Обязательно не приду на ваши похороны.

***

Небо выглядело пустым и плоским. Звёзд было не видно. Почти-идеальная иллюстрация его настроения. Под полом раздавались голоса — возможно, обсуждали, как стать ещё омерзительнее, чем они уже есть. Или, словно фанатики перед алтарём, восхваляли Тёмного Лорда. Он с радостью врубил бы музыку, чтобы их заглушить, но за этим непременно последуют наказания. Привычное дело — но после испорченного утра хотелось сохранить последние крохи настроения. Сириус бессмысленно лежал на кровати. Очерчивал взглядом женские фигуры, пытаясь почувствовать хоть что-нибудь. Получалось только раздражение, где-то под грудиной и между ключиц. За окном раздался стук. Сириус никого не ждал. Он поднялся. Стук повторился — нетерпеливый и наглый. За окном посреди тьмы висела сова. Сириус узнал её с первого взгляда, пусть последний раз видел довольно давно. Он выдернул из лапок конверт, радуясь, что может отвлечься. «Дорогой звёздный братик! Наверное, это звучит внезапно, но мы должны встретиться. Именно должны, а не «я хочу». Хотя, конечно, я хочу. Я обещала передать тебе новость. Пожалуйста, давай встретимся как можно скорее. Хоть где, только не в поместье Блэк. В нём я словно задыхаюсь. Не хотелось бы вот так взять и глупо умереть, согласись? Напиши, когда сможешь. Предлагаю увидеться в парке (адрес я оставила на отдельном листке), но буду рада любым твоим вариантам. Всегда твоя, Энди.»

***

Они встретились на следующий день. Сириус пользовался любым поводом сбежать из стен поместья. К тому же, он соскучился по Андромеде. После того, как она ушла и родила дочь, они виделись очень редко. Поэтому, когда он увидел её — она бодрым шагом приближалась к нему по мощёной дорожке, полы лёгкого кремового плаща развевались как лепестки — внутри зашевелилось слякотное неприятное чувство. Хотя он, бесспорно, был за неё рад. Гордился ею, её бескомпромиссной храбростью. —Привет, беглянка. Сириус бросил слова как шутку. Провести Андромеду не удалось — она поджала брови, словно поняла, что под беззаботностью таилось много всего другого. —Привет, братик. Давай пройдёмся? Они зашагали вместе — у него руки в карманах, у неё — свободные, размашистые. Небо было раскалённо-голубым, а зелень — раскалённо-изумрудной. —Здесь афигенное мороженое продают. Взять тебе? Сириус пожал плечами. Обычно он платил сам за себя. Но магловские деньги у него водились нечасто — и почти все он копил на пластинки с музыкой. Они подошли к ларьку: полосато-карамельному, как леденцы на палочке. Под тканевым навесом Андромеда казалась задорным подростком. —Тебе какое взять? —Не знаю. — Ещё раз пожал плечами. — Шоколадное. В рожке. —Одно фисташковое и одно шоколадное в рожке, пожалуйста. Они взяли мороженое и сели на ближайшую лавочку. Сириус сделал один укус и сразу же пожалел, что выбрал именно такое. —Чего кривишься? Невкусное? —Ага. Напоминает кое-что коричневое. Андромеда фыркнула — легко и не-осуждающе, как всегда. Сириус подумал, что надо бы отдать мороженое кому-то из ребятишек, играющих неподалёку. Чтобы в голову не лезли непрошенные ассоциации. —Так чем ты хотела поделиться? На лицо Андромеды будто набросили тень, хотя небо было безоблачным, а деревья росли в стороне. Она прикусила губу. —Знаешь, об этом нелегко говорить… Ты же помнишь Альфарда? Сириус весь подобрался. Он помнил это имя слишком хорошо. —Дядя Альфард? Что с ним? —Всё. А может, ничего. —Что-то ты очень путанно выражаешься. Андромеда устремила на него пристальный взгляд. Между лопаток прокатилась волна мурашек, словно предчувствие. —Знаешь, он же совсем ушёл из магического мира, у него даже нет совы. Он написал нам с Тедом по магловской почте. Он хочет тебя видеть. Воочию, если ты вдруг не понял. Сириус сглотнул. Мороженое жгло руку, а солнце припекало макушку. —Он сто лет со мной не виделся. Просто взял и свалил, Энди. — «Почти как ты» — ТАК КАКОГО ХРЕНА… —Возможно, он скоро умрёт. Перебила Андромеда. И воздух под рёбрами треснул, как почва в знойный, удушливый день.