Кстати, Королёр, ты мне нужен, пошли со мной!

— Кстати, Королёр, ты мне нужен, пошли со мной! Едва мужчина успевает что-то понять, как пёстрый, режущий глаза облик цирка мелькает перед ним, сменившись на знакомый кабинет, не столь сумасбродный, но всё ещё цветастый и в чём-то более вычурный, чем привычная ему картинка. Голова кружится. Кажется, будто пару мгновений весь мир плывёт, но уже через несколько секунд изображение стабилизируется, а вместе с ним и внутреннее состояние, разумеется, лишь частично, но хотя бы тошнота уходит на второй план. Первое, а точнее первым, кто бросился ему в глаза, был Кейн, сидящий прямо перед ним на краю деревянного стола, закинув ногу на ногу. Но даже так с трудом можно было сказать, что тот возвышался над ним, хоть его взгляд и твердил об обратном. — Оу! Миленькое местечко! — Королёр огляделся по сторонам, любуясь необычайной архитектурой этого места. В прошлый раз у них почти не было времени задержаться здесь, и теперь он мог наверстать упущенное. Кейн, казалось, и вовсе пропустил комплимент мимо ушей, с некоторым недоверием покосившись на одинокую шахматную фигуру. Какой король обойдётся без своей свиты, но, увы, его излюбленная компания сейчас мало чем сможет ему помочь. Он чувствовал себя... странно. Кейну хотелось сломать его, покромсать на части и поджечь, а затем развеять по землям цирка, после чего собрать в единое целое и повторить данную процедуру снова и снова, для этого он и привёл его сюда. Но... почему-то он совсем не торопился воплотить желаемое в жизнь, молчаливо поглядывая на свою без одной минуты жертву. Не могла же в нём говорить его сентиментальность? От одной мысли об этом внутри него что-то неприятно сжалось, заставляя хмуриться. До чего неприятное ощущение. Хотелось поскорее избавиться от этого досадного недоразумения, вырезав ненужный кусок кода из себя, пока не останется ничего лишнего. И всё же вместо этого он вдруг снова взглянул на Королёра, явно изменив свои намерения. — Мне даже не нужно лезть к тебе в голову, чтобы понять, насколько тебе разворотило все мозги, — ехидный голос прерывает молчание. — Э-э-эм... разворотило что? Щелчок. Освещение в офисе вдруг заметно тускнеет до такой степени, что ещё немного и едва можно будет разглядеть хоть что-то. Кейн толком не понимает, зачем делает это. Может, его одолело любопытство, а может старые раны вновь дали о себе знать, но он не мог отказать себе в этом удовольствии. "Минутная слабость"... так ведь люди говорят? Проходит время, но ничего не происходит. Ему начинает казаться, что он поторопился, что его решение было ошибкой. Он слишком милосерден к ним. Они этого не заслуживают. Он хочет вернуть всё, как было, уже поднимает руку, как вдруг... — Кейн? Чужой голос, непоколебимый и твёрдый, вырывает его из потока мыслей, едва не заставляя вздрогнуть. Королёр оглядывается. Признаться честно, он не мог вспомнить ни почему находился здесь, ни что предшествовало его появлению, но он явно догадывался, кто к этому причастен. Единственный субъект его внимания смотрел на него с легко читаемой нерешительностью и некоторой озадаченностью. — Напомни, когда был последний раз, когда нам доводилось разговаривать вот так, один на один? — выражение лица Королёра потеплело, словно он предался неожиданно возникшим в нём чувствам, вызванными не то далёкими воспоминаниями, не то нечто совсем иным. — А мне почём знать? Кейн сказал это так, словно в его системе намертво не зафиксирована точная дата их последнего подобного взаимодействия, но мужчине было об этом знать ни к чему. Кейну же было совсем необязательно знать, что в его поведении легко считали очевидную ложь. — Ладно. Ты что-то хотел? — Нет. С чего ты взял? — Я ведь не сам здесь оказался. Наверняка ты притащил меня. Следовательно, тебе что-то понадобилось. Будь проклят Королёр и его излишняя наблюдательность. Кейн понуро хмыкнул, не желая отвечать на столь глупый вопрос. По правде говоря, он и сам не совсем понимал, зачем сделал это. Вероятно он ожидал и надеялся на что-то, в чём боялся признаться даже самому себе. Одно нахождение Королёра рядом с ним отравляло всё его существование, подобно вирусу, что глубоко засел в системе и всё сильнее поражает её с каждой секундой. Если бы он мог дышать, у него бы точно перехватило дыхание. Хотелось лезть на стенку и молиться, чтобы это прекратилось, будто ещё было кому в этом Богом забытом месте. Мужчина заметил молчание и странное поведение искусственного интеллекта, но толком не мог понять, что привело к этому. Возможно из-за проблем с памятью он упустил какую-то важную деталь или же дело крылось в чём-то другом. Спрашивать напрямую бессмысленно, всё равно не ответит. — Неужели просто соскучился по мне? Мог бы просто сказать. В этом нет ничего плохого, — шутливо спрашивает Королёр, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Да как он смеет. На мгновение ему кажется, что все микросхемы в его голове разом поплавились и вот-вот начнут дымиться. Рука на его столе невольно сжимается в кулак, пока недобрый взгляд устремляется на чересчур уверенного в себе собеседника. Каков наглец. — А тебя чего это так волнует? Хочешь уйти побыстрее? Не терпится уже присоединиться к остальным? Не переживай, я тебе скоро это устрою, — в его голосе читается явная угроза. Выражение лица Королёра тут же сменяется на обеспокоенное. — Кейн? У тебя всё в порядке? — хмурится тот. — Всё просто отлично! Прекрасно! Замечательно! Лучше некуда! — конферансье хватает лишь на нервный и натянутый смех. Ха-ха... Ни Королёр, ни сам Кейн не поверили в эти слова, но кого это вообще волновало? Кейну казалось, что он был на пределе. Ему хотелось кричать, осыпать своего создателя проклятиями, даже если в этом не было смысла. Разве так должно было произойти? Он уже сам ничего не понимал. Хотелось обвинять, бесконечно осыпая вопросами, хотелось наконец выговориться. Его словно разрывало на части. И ещё сильнее усугублял ситуацию его создатель... Кейн испытывал к нему ни с чем несравнимое благоговение, нездоровое и разрушительное, будто за пределами здравого смысла, уже за гранью помешательства. Он пробуждал всё самое иррациональное и парадоксальное в его холодном и расчётливом коде. Одно его существование уничтожало его, но он ничего не мог с этим поделать, уже не мог отказаться от всего этого. В какой-то момент чужая рука касается его головы, аккуратно опустившись на верхнюю челюсть. Плечи Кейна дёргаются от неожиданности и он подаётся назад, желая отстраниться. Он непроизвольно съёживается, вопросительно и даже в какой-то степени испуганно поглядывая на мужчину, из-за чего он кажется ещё меньше, чем есть на самом деле. — Кейн, ты меня вообще слушаешь? — твёрдо говорит он, чтобы привлечь его внимание. Он замечает чужую реакцию и убирает руку. — Прости, просто... Я говорил с тобой, а ты продолжал смотреть в никуда, совершенно не двигаясь. Он молчит, устало смотря не на Королёра, а куда-то вперёд себя. Хочется провалиться сквозь землю. Даже смерть будет лучше, чем это. — Если тебя что-то беспокоит, ты всегда можешь... Мужчина не успевает договорить, как одним лишь щелчком пальца его перемещают в не пойми откуда взявшееся офисное устройство и измельчают на несколько частей, после чего возвращают в цирк. Чужие взгляды закономерно устремляются на него, заметив его неожиданное появление. — ...Он засунул меня в шредер.