правило номер семнадцать: не влюбляться в соседа по парте

Оюль объяснял мягче. Голос стал тише, он стал спокойнее, хоть того и сам не замечал. – Смотри, у нас есть две дроби. Представь, что это два куска пиццы. Один разрезан на четыре части, другой – на две. А чтобы их сравнить или сложить, нужно, чтобы куски были одинакового размера. – Пицца? – Луи приподнял бровь.  – Ты правда объясняешь математику через пиццу? – Тебя что-то не устраивает? – Устраивает. Продолжай. – Мы режем вторую пиццу так, чтобы куски стали как в первой. Каждый кусок второй пиццы разрезаем пополам. Получается не одна вторая, а две четвëртых. – А если я не хочу резать пиццу? – В таком случае будешь голодным и без алгебры. Луи хмыкнул, но в этот раз действительно посмотрел на пример. Не на Оюля, а на сам пример. – Так.. – начал он медленно, будто то бы сомневался в себе. –  Три четвёртых плюс две четвёртых.. – Он повëл ручкой по листу, старательно выводя цифры, чтобы Оюль видел результат. – Будет пять четвёртых? Луи поднял глаза на Оюля. Полные надежды и неуверенности одновременно. Оюль молчал. Три секунды, может, четыре. Но для Луи прошла целая вечность, что он успел засомневаться в самом себе. – Да, это правильно. – наконец сказал Оюль. Голос был спокойный, почти без эмоций. – Молодец. Всего одно слово. Обычное. Учителя говорят его по сто раз на дню. Но для Луи это было необычно. Он почувствовал, как в душе разливается что-то тёплое, потому даже не смог сдержать своей искренней улыбки. – Повтори – попросил тот. – Повторить что? – Ну как? что я молодец. – Не наглей. – А я запишу и повешу в рамочку. Оюль только и сделал, что закатил глаза. Но Луи увидел, как тот едва заметно, но улыбнулся. Это была его маленькая победа. – Давай лучше следующий пример – сказал Оюль, уже записывая новую дробь. – И без шуток. – Хорошо, хëн – говорил Луи, всё ещё улыбаясь. Он уже потянулся за ручкой, чтобы попробовать самому, но в этот момент зазвонил телефон. Нет, не тот, что лежал на столе экраном вниз. – Оюль даже не глянул в его сторону. А второй, явно запасной или старенький, стоящий на зарядке у окна. Стоило ему бросить взгляд на экран телефона, как его лицо тут же поменялось. Стало в разы мягче. Луи даже не подумал бы, что Оюль на самом деле мог так с кем-либо выглядеть. – Извини, – сказал Оюль, вставая. – одну минутку. Он взял телефон и вышел в коридор. Говорил довольно тихо, но Луи мог разобрать детали: – Да, всë хорошо... Нет, я не забыл... Завтра? да, давай завтра... Голос Оюля был совершенно другим. Не тем ледяным, каким он общался с каждым, в особенности с Луи, а другой. Нежный, тёплый. Такой, который, кажется, не слышал никто, кроме того человека, который ему позвонил. Луи замер. Улыбка незаметно сползла с лица. А в голову начали приходить всевозможные мысли: «Родители? Друг? или...» Он не стал дальше думать. Не хотелось. Казалось бы, только что он чувствовал себя героем. Тем, кто заработал «молодец» от Оюля. От того, кто кажется таким недоступным. Но в один момент это всë может рухнуть. На такое Луи точно не рассчитывал. Он сжал ручку, а внутри в этот момент поднималось что-то неприятное, такое, о чëм не стоит говорить вслух. Да даже думать не стоит. Это было так глупо. Ревность. Он не имел права ревновать. Они просто одноклассники. Оюль – его репетитор. Ничего большего не могло быть. Но от этого не становилось легче. Через минуту Оюль вернулся. Сел на место. – Продолжим. – взял ручку в руки. Луи молчал. Смотрел в лист, но ни формул, ни цифр он не видел. Просто застыл. – Ты чего? – спросил Оюль, заметив, что Луи заметно поник. – Ничего – ответил Луи слишком быстро, слишком резко. Чего сам не ожидал. Он не спросил. Не спросил, кто звонил, хоть и очень хотел. Совесть не позволила. – Ты какой-то.. поникший? – заметил Оюль, вглядываясь в его лицо. – Устал – соврал Луи, натягивая улыбку. Но она была не такой, как обычно. Та дерзость куда-то исчезла, оставив после себя лишь усталую вежливость. – Давай дальше. Очевидно, Оюль не поверил. Это было видно по тому, как он прищурился. Но настаивать всë же не стал. – Смотри, следующий пример, – сказал он, уже выводя новые цифры. – Попробуй сам. Луи кивнул. Взял ручку, что-то написал. Неправильно. – Нет – мягко сказал Оюль, что было даже непривычно. – Общий знаменатель здесь не шесть, посмотри ещë раз. Луи попробовал снова. Опять ошибся. – Луи, – голос Оюля стал тише. – Ты вообще смотришь на пример? – Смотрю. – Луи. На лист, а не куда-то ещë. Луи поднял глаза, встретившись взглядом с Оюлем. Нет, он не злился. Кажется, в его глазах читалось совсем другое. Беспокойство. – Может, хватит на сегодня? – спросил Оюль. – Ты устал, я это вижу. – Я не устал. – резко ответил Луи. – Устал. – настойчивее сказал Оюль. Луи хотел возразить, но слова не шли. Оюль был прав, он устал. Нет, не от алгебры. От себя и от того, что какой-то дурацкий звонок смог так на него повлиять. – Ладно. – сдался Луи, отодвигая тетрадь. – Давай в следующий раз. Он начал собираться. Медленно, будто не хотел уходить или ждал чего-то. Но в конце концов он собрал все вещи и направился к выходу из комнаты. – Луи, – окликнул Оюль, когда тот уже был в прихожей. Луи обернулся. Оюль стоял в дверном проёме комнаты, засунув руки в карманы. Смотрел куда-то, но не на Луи. – Ты.. – начал он и запнулся. После выдохнул и продолжил: – Завтра в это же время. Не опаздывай. – А если опоздаю? – Как всегда. – Оюль поднял глаза. – Догонишь. Луи улыбнулся. Той самой, своей привычной улыбкой. – Спокойной ночи, хëн. – Иди уже. Дверь тихонько закрылась. Луи не пошёл домой сразу. Он сел на холодные ступени между этажами, достал телефон, но так и не разблокировал его. Просто смотрел на чëрный экран, который отражал его лицо. –«Что со мной не так?» – подумал он. Обычно ему было всë равно. На звонки, на людей, на то, с кем они говорят. Но сейчас он сидел в чужом подъезде, потому что не хотел уходить. Потому что там, за дверью, был Оюль. Тот самый, кто хвалил его за самое базовое, что только можно было сделать. И тут Луи понял: он хочет, чтобы это «молодец» было только для него. – Идиот. – сказал он шёпотом сам себе. Он вспомнил, как Оюль смотрел на него перед уходом. Совершенно не так, как раньше. С беспокойством. Так, будто Луи не был просто «соседом по парте», проблемным учеником и ещë кем-то. А был кем-то.. важным. «Догонишь» – повторялись слова Оюля в голове Луи снова и снова. Луи улыбнулся. Взял леденец из кармана и сунул в рот. Вишнëвый, его любимый. – Догоню, – тихо ответил он пустому подъезду. – Обязательно догоню. Он поднялся, отряхнул джинсы и пошëл вниз по лестнице. На полпути остановился, написал одно единственное сообщение. Короткое. «Спокойной ночи, хëн. Не скучай без меня.» Отправил и сразу пожалел. Но удалять не стал. Да и к тому же, оно было уже прочитано. Оюль не пошëл сразу заниматься своими делами. Не пошëл спать. Он стоял у окна в своей комнате и смотрел во двор, хоть и не видел ничего, кроме фонарей и своего отражения в стекле. Луи ушëл. Стало тихо. Слишком тихо. Оюль сел за стол, посмотрел на разбросанные листы с примерами. На корявые цифры Луи – неуклюжие, но видно, что старательные. Провëл пальцем по строчке, где написал «молодец». Нет, не тогда, когда был Луи. А именно тогда, когда он ушëл. «Зачем я это написал?» – подумал он. – «Зачем вообще согласился заниматься?» Он знал ответ. Просто не признавал его. Потому что Луи был громким, бесил его каждую секунду, задавал глупые вопросы, на которые было даже глупо отвечать, всегда был весëлым. Но сегодня, когда он увидел его таким, ему стало.. не по себе? Оюль убрал листы в ящик. Тетрадь Луи – ту самую, с надписью «не беси меня» оставил на краю стола. На всякий случай. Потом экран засветился. На нëм показалось уведомление. «Спокойной ночи, хëн. Не скучай без меня.» Оюль посмотрел на сообщение секунд десять. Потом поставил телефон на беззвучный и отвернулся обратно к окну. Не удалил. Но и не ответил. И всю ночь думал: «надо было ответить»