Способ расслабиться

Быть родителем - тяжкий и неблагодарный труд. В верности данного утверждения Бенджамин убедился на собственной шкуре. Стараешься-стараешься, защищаешь и обеспечивать, говоришь правильные вещи, не принимаешь наркоту, даже книжки почитываешь о том, как быть образцовым родителем проблемного пиздюка, а оно всё никак не унимается, не раздупляется, не начинает быть примерным сынком. Что ни день - новая истерика. И если бы только раз в день...жизнь Бена можно было бы назвать приятной. Три недели жизни под одной крышей с потерявшим силы Хоумлендером. Три недели Солдатик терпит, от злости сжимая зубы так сильно, что они вот-вот начнут крошиться. Бенджамин заебался терпеть. Так-то, по-хорошему, ему самому нужны тишина и покой. С ним далеко не всё в порядке после многих десятилетий плена. Утром Джона не устраивает завтрак, затем случается приступ саможалости этого падшего "божества" и Солдатик даже, сжимая зубы, хлопает его по плечу и выдавливает из себя какую-то добрую чушь, заканчивая её ласковым "сынок". Вот лишь бы поскорее успокоилось и в доме стало тихо... Успокаиваться оно, конечно, не спешит... После утренней истерики Джон уходит в свою комнату. Бенджамин выдыхает. Наконец-то тишина. Примерно до обеда, но хоть что-то. Он идёт на кухню, делает крепкий чёрный чай. Хоумлендеру, разумеется, не предлагает. Принцесса пьет только молоко, молочные коктейли и какао на жирном молоке. Горький Earl Grey - это для настоящих мужчин. Ради морального здравия Солдатик подливает в чай приличную порцию виски. Возвращается в гостиную с большой чашкой. Устраивается на диване. Берёт с журнального столика книгу "Переходный возраст. Незаменимое руководство по воспитанию детей от 10 до 18 лет" Лоуренса Стейнберга. Конечно, детка Бенджамина постарше будет, но если не смотреть на физический возраст, эмоциональной разницы вы не найдёте. Бен делает глоток горячего напитка, сдобренного напитком горячительным. Тепло приятно обжигает рот, спускается вниз по пищеводу. Книга открывается по закладке. Мужчина погружается в чтение, периодически отхлёбывая из чашки. "Если для «авторитарных» родителей на первом месте – подчинение, для «либеральных» – счастье, то для «демократичных» – саморегуляция. Для них важнее не то, подчиняется ли ребенок и не несчастлив ли он, а насколько он эмоционально зрелый: способный к саморегуляции. Цель воспитания для «демократических» родителей заключается в том, чтобы обеспечить плавный переход от внешнего локуса контроля к внутреннему. Каждая из этих целей: подчинение, счастье, зрелость – достойна похвалы, и все родители в какой-то степени хотят достижения всех трех целей. Дело не в том, что родители ценят одно из этих качеств выше, чем остальные, а в том, на чем делается акцент. Этот акцент играет важную роль в развитии само..." Со второго этажа доносится стук падения чего-то тяжёлого, затем звон битого стекла. Бен роняет книгу. Страницы рассыпаются по ковру возле дивана. Думая о худшем, предполагая, что кто-то вломился в дом, Солдатик стремительно бросается спасать своего ребёнка. * * * * Никого нет. Вернее сказать, никого постороннего нет. Бенджамин оглядывает разгромленную обстановку, раздражённо цокает языком. Джон стоит, держась за торшер, намеревавшийся, видимо, и его опрокинуть. Столик валялся ножками вниз. Стул сломан. Зеркало разбито, по всей комнате пол усыпан осколками... Один такой хрустит под босой ногой Бенджамина, неспособный повредить его сверхпрочную кожу, когда он идёт к застывшему сыну. Приблизившись, Солдатик отнимает у него лампу, ставит её в ровное положение. Затем без предупреждения отвешивает сыну хлёсткую пощёчину. Довольно слабую по личной мерке Солдатика, рассчитанную на простых людей. Того же Хьюи он по лицу в своё время бил сильнее. Но Хоумлендеру хватает даже этой малости, чтобы споткнуться, неловко запутаться в собственных ногах и нелепо упасть на кровать. Знаете что? К чёрту все эти модные книжки по воспитанию трудных детей! Солдатик сыт терминами и методиками по горло - они, блядь, на Хоумлендере не работают! Голубые глаза Джона нервно мечутся, пока Бен расстёгивает и вытягивает из штанов свой ремень. Он уже вот-вот готов перевернуть своего сына на живот и надрать добротным отцовским ремнём эту буйную задницу. Внезапно всплывшее в памяти воспоминание вгоняет его в ступор. Его ребёнок, окровавленный, жестоко избираемый, плачущий - кровь из разбитого лица смешивается со слезами... Стоит на коленях перед Бутчером, что-то шепчет, в ужасе, навзрыд... Бутчер заносит над ним монтировку. Бенджамин тогда едва успел остановить уже занесённое орудие несостоявшегося убийства. Нет, Бен не может его бить. Он со злым рыком на собственное бессилие отшвыривает в сторону ремень. А что если не наказание? Что если Джону просто нужно как следует расслабиться? Хорошо, допустим, но какие варианты? У Бенджамина обычно всё просто: сигара, бутылка чего-покрепче, шлюха или фанатка, дорожка-другая кокса - и он в Раю. Но что из этого подойдёт Хоумлендеру? Запах крепких сигар хлипкая детка ненавидит, даже курить приходится вне дома. От пары глотков виски Джона на прошлой неделе стошнило. Наркотики ему даже пробовать не стоит - он и без них психически неуравновешенный... Бенджамин усмехается и забирается на постель, нависая над сыном. В конце-концов, он никогда не был ярым моралистом. Его всегда единогласно ругали все религиозные группы Америки, даже сатанисты после того, как он прервал и арестовал их шабаш в шестьдесят четвёртом, заодно сломав парочку конечностей - он не особо церемонился... вот нехер было губернаторскую дочку-девственницу похищать. Похитили бы кого менее важного - на дело бы кинули обычных полицейских, а не Солдатика... Нависая над сыном, он протягивает руку, нежно касается смазливого лица, с которого уже почти сошли следы побоев. Джон прикрывает глаза и начинает ластиться к его руке, как домашняя кошка. Бен позволяет ему это делать какое-то время. Затем медленно и ласково скользит рукой по телу ниже. Обласкивает шею, торс. С намёком останавливает руку на бедре, мягко сжимает пальцы. - Тебе не помешает расслабиться. - произносит уверенно, с расстановкой. Он в курсе, что извращённый сосунок слюнями на папочку исходит: жадно, одержимо, во всех смыслах. Просто знает, как факт. С тех пор, как случайно застал Хоумлендера дрочащим в молочной ванне на старый комикс "The Soldier Boy vs Communists" Тогда Бенджамин на это хуй забил. Не его дело. Мало что-ли народу на его изображения мастурбировало? Он - грёбанный секс-символ! - Что... - Расслабиться. - повторяет Солдатик, склоняясь ниже к восхищённо-уязвиму лицу сына. - Снять стресс... покувыркаться, перепихнуться, разрядить обойму... заняться любовью... быть выебанным. - Ах! Вот же сучка. Стоило сказать пару слов - а он уже возбуждён; резко вцепляется в Бенджамина, дрожащими от нетерпения пальцами комкает мягкую рубашку на его спине. Ладно, быстро так быстро... Солдатик стягивает с него нижнюю часть пижамы вместе с бельём, овладевает им используя пока только палец. Джон под ним беспокойно мечется, пытается насадиться, жадно трогает, лезет целоваться, шепчет что-то сокровенное, поторапливает... Такой тесный, такой жалкий и искренне жаждущий... Он вскрикивает, когда Бенджамин после недолгой подготовки заменяет свой палец членом. На голубых глазах выступают слёзы и всё равно неспокойная детка пытается двигаться навстречу, разом принять крупный и толстый калибр до конца. Солдатик его от этого глупого решения удерживает: прижимает к постели бёдра и замирает так. - Тише. Спокойнее, Джонни. Не надо вот так... Я же никуда не денусь. Я буду делать это с тобой долго и медленно, пока ты не превратишься подо мной в растаявшее желе... папочкина детка. Джон подчиняется его воле, шумно дыша от возбуждения, при этом смотрит на Бена так, будто звезда упала с неба и прыгнула ему в руки. Солдатик размыкает его тесноту медленно и плавно, толчок за толчком, уложив руку на щёку, стирая слёзы, иногда сцеловывая сладкие стоны с приоткрытых губ Хоумлендера. После трёх выматывающих недель им обоим не повредит как следует расслабиться.