Мой Маленький Пленник

Это был долгий путь.

      От квартиры на сорок втором этаже до дома Рика, всего двадцать минут на машине. Но для Злого Морти эти минуты длились вечность. Он вёл машину медленно, осторожно, как будто боялся, что любое резкое движение может разбить то хрупкое, что осталось от Морти.       Морти сидел на пассажирском сиденье и смотрел в окно. Его глаза были пустыми, теми самыми пустыми глазами, которые преследовали Злого Морти последние несколько недель. Он не спрашивал, куда они едут. Он не спрашивал, зачем. Он просто сидел, пристёгнутый ремнём безопасности, и смотрел, как город проплывает за стеклом.       Злой Морти смотрел на него краем глаза. Каждый раз, когда он переводил взгляд на Морти, внутри что-то сжималось. Боль. Не та боль, которую он причинял Морти. Другая. Настоящая. Та, которая живёт в груди и не даёт дышать.       Он хотел сказать что-то. Хотел извиниться. Хотел сказать, что всё это было ошибкой, что он не хотел, что он просто не знал, как по-другому. Но слова не шли. Они застревали в горле, как куски стекла.       Он просто вёл машину и молчал.       У дома Рика было тихо. Старый, обшарпанный гараж, который всегда выглядел так, будто его вот-вот снесёт ветром. Злой Морти остановил машину, заглушил двигатель и повернулся к Морти.       – Мы приехали, – сказал он.       Морти не ответил. Он просто смотрел на дом, и в его глазах не было ни узнавания, ни радости.       Злой Морти вышел из машины, обошёл её и открыл дверцу со стороны Морти. Он протянул руку, чтобы помочь, но Морти не взял её. Он просто вышел сам, медленно, неуклюже, как человек, который забыл, как двигаться.       Они стояли напротив дома. Злой Морти смотрел на дверь гаража и чувствовал, как внутри нарастает страх. Не тот страх, который он чувствовал, когда его преследовали враги. Другой. Тот, который живёт в самой глубине души.       Он постучал.       Дверь открылась. На пороге стоял Рик, в своём обычном лабораторном халате, с бутылкой в руке, с тем самым выражением лица, которое было у него всегда: усталое, раздражённое, пьяное.       Он посмотрел на Злого Морти. Потом перевёл взгляд на Морти. – Что ты с ним сделал? – спросил он. Голос был низким, почти шёпотом.       Злой Морти не ответил. Он просто стоял и смотрел, как Рик подходит к Морти, как берёт его за плечи, как заглядывает в глаза. Морти не реагировал. Он стоял, как кукла, и смотрел сквозь Рика.       – Морти, – позвал Рик. – Морти, ты слышишь меня?       Морти медленно повернул голову. Посмотрел на Рика пустыми глазами.       – Да, – сказал он. Голос был безжизненным, механическим.       Рик повернулся к Злому Морти.       – Заходи, – сказал он. – И расскажи мне, что ты натворил, мать твою.

***

      Внутри гаража было темно и пахло алкоголем и химикатами. Рик усадил Морти на старую койку в углу, ту самую, на которой Морти спал, когда был младше. Морти сел, сложил руки на коленях и уставился в пол.       Рик стоял напротив Злого Морти. Его руки дрожали, от гнева или от алкоголя, Злой Морти не знал.       – Говори, – сказал Рик. – Что ты с ним сделал?       Злой Морти сглотнул. Он хотел сказать что-то, но слова не шли. Горло пересохло, язык прилип к нёбу.       – Я... – начал он. – Я сломал его.       Рик усмехнулся.       – Я вижу, – сказал он. – Вопрос в том, насколько.       Злой Морти замолчал. Он не мог сказать. Не мог описать словами то, что он сделал. То, как он медленно, день за днём, уничтожал Морти.       – Я хочу, чтобы ты его вылечил, – сказал он наконец. Рик рассмеялся.       – Вылечил? – переспросил он. – Ты серьёзно? Ты привёз его ко мне, после того как превратил в куклу, и говоришь "вылечи"?       – Пожалуйста, – сказал Злой Морти. – Я не знаю, как ещё.       Рик подошёл к Морти, сел на корточки и посмотрел ему в глаза. Морти смотрел сквозь него.       – Он не здесь, – сказал Рик. – Ты понимаешь это? Его нет. Ты уничтожил его. Ты не оставил ничего, кроме оболочки.       Злой Морти почувствовал, как внутри что-то оборвалось.       – Я могу вылечить его, – продолжил Рик, поднимаясь. – Я могу стереть ему память. Я могу вернуть его к жизни. – Он повернулся к Злому Морти. – Но я не буду этого делать. Злой Морти замер.       – Что?       – Ты слышал меня, – сказал Рик, спокойно, словно это не имело значение. – Я не буду его лечить. Потому что если я это сделаю, ты просто начнёшь всё заново. Ты будешь играть с ним, как с игрушкой, пока снова не сломаешь. И я не позволю этому случиться.       Злой Морти смотрел на него, не веря своим ушам.       – Нет, – сказал он. – Я не сделаю этого. Клянусь.       – Ты уже говорил ему что-то подобное, – жёстко ответил Рик. – И посмотри, что стало с ним.       Он указал на Морти, который сидел на койке, уставившись в пустоту.       Злой Морти чувствовал, как земля уходит из-под ног. Всё, что он планировал, всё, что он надеялся сделать, всё рушилось.       – Я не позволю тебе сделать это снова, – сказал Рик. – Я лучше позволю ему умереть таким, чем отдам его тебе.       Злой Морти стоял и смотрел на Рика. В его голове была пустота.

Только одна мысль, одна, отчаянная, безумная мысль.

– Я отдам тебе своё сердце, – сказал он.

Рик поднял бровь.       – Что?       – Своё сердце, – повторил Злой Морти. – Я могу отдать его тебе. В обмен на Морти. В обмен на то, чтобы ты стёр все воспоминания о том, что я делал. Чтобы он не помнил боль. Чтобы он не помнил меня.       Он расстегнул рубашку. На его груди был шрам, длинный, белый, пересекающий грудную клетку. Он смотрел на Рика, и в его глазах была та самая отчаянная мольба, которую он никогда не показывал никому. И тогда он сделал то, что никогда не делал раньше.       Он протянул руку к своей груди, туда, где под шрамом билось что-то живое.       Это было медленно. Больно. Руки дрожали, пальцы сжимались вокруг чего-то тёплого, пульсирующего. Он вытягивал своё сердце, настоящее, живое, тёмно-красное, пульсирующее в такт его дыханию. Оно билось в его ладонях, последний раз, последний звук, последняя жизнь.       Он стоял на коленях перед Риком, держал своё сердце в руках, и слёзы текли по его щекам. Настоящие слёзы, которых он не позволял себе никогда. Он плакал, как мальчишка. Как тот маленький Морти, который когда-то был им. Он плакал и смотрел на Рика, и его голос срывался на хрип.       – П-пожалуйста, – молил он. – П-пожалуйста, Рик. Возьми его. Я отдаю тебе всё. Всё, что у меня есть. Всё, что делает меня живым. Только вылечи его. Верни его к жизни. Дай ему шанс забыть всё, что я сделал.       Его руки тряслись. Сердце билось в ладонях, последние удары, последние мгновения.       – Я не хочу, чтобы он стр-радал, – продолжал Злой Морти, захлёбываясь слезами. – Я хочу, чтобы он был с-счастлив. Чтобы он смеялся. Чтобы он любил... Чтобы он чувствовал себя в безопасности. Ты должен сделать это, Рик. Ты должен. Я не могу. Я не умею. Я только разрушаю. Я только ломаю. Я не хочу видеть его боль снова. Никогда. Пожалуйста. Ради всего, что у тебя есть. Ради него. Сделай это.       Он прижал сердце к груди на мгновение, прощаясь. Прощаясь с собой, с тем, кем он был. И протянул его Рику.       – П-пожалуйста, – прошептал он. – П-пожалуйста, Рик. Полюби его. Скажи ему, что любишь его. Каждый день. Каждую минуту. Пусть он знает, что его любят. Я не могу. Я не умею. Я только делаю больно. Но ты... ты сможешь. Ты его дедушка. Ты его семья. Ты тот, кто нужен ему. Не я. Никогда не я.       Слёзы текли по его лицу, капали на пол, на сердце, на его дрожащие руки.       – Прости меня, – прошептал он. – Прости меня за всё. За боль. За слёзы. За то, что я сделал из него пустоту. Я не хотел. Я никогда не хотел. Я просто... я просто хотел, чтобы он любил меня. Но я не знал, как. Я не знал, как по-другому. Он поднял заплаканное лицо к Рику.       – Я не буду приближаться к нему, – сказал он. – Я обещаю. Если ты вылечишь его, я уйду. Я уйду так далеко, что ты никогда не увидишь меня. Я исчезну. Я не буду мешать ему жить. Только... только сделай это. Пожалуйста. Сделай так, чтобы он забыл меня. Чтобы он не помнил боль. Чтобы он не помнил мои руки, мои слова, мои глаза. Сотри меня из его памяти. Сотри всё. Оставь только хорошее. Оставь ему жизнь.       Рик смотрел на него. Смотрел на это сердце, тёмное, живое, пульсирующее. Смотрел на слёзы на лице Злого Морти. Смотрел на его дрожащие руки. И в его взгляде была странная смесь, удивление, недоверие и что-то, чего Злой Морти не мог понять.       – Ты серьёзно? – спросил Рик.       Злой Морти кивнул. Он не мог говорить. Только плакал и держал своё сердце в дрожащих руках.       – Да, – выдохнул он. – Я серьёзно. Я никогда не был так серьёзен в своей жизни. Я люблю его. Больше, чем свою жизнь. Больше, чем своё сердце. Я отдаю его тебе. Всё. Полностью. Только спаси его. Пожалуйста.       Рик стоял и смотрел на него. Долго. Пристально. Как будто видел его впервые.       – Хорошо, – сказал он наконец. – Я сделаю это.       Злой Морти закрыл глаза. В его руках сердце билось последний раз, слабо, почти неощутимо.       – Спасибо, – прошептал он. – Спасибо тебе, Рик.       Он чувствовал, как жизнь уходит из него. Не физическая, другая. Та часть, которая умела причинять боль.       Она исчезала. Вместе с сердцем, которое он протягивал Рику.       Рик взял сердце из его рук. Оно было тёплым, живым, пульсирующим. Он смотрел на него, потом на Злого Морти, который лежал на полу, обессиленный, плачущий, пустой.       – Ты уверен? Ради него? – спросил Рик.       Злой Морти открыл глаза.       – Да, – прошептал он. – Сделай это. Сотри ему память. Дай ему забыть меня. Дай ему жить.       Рик кивнул. Он положил сердце в специальный контейнер, тот, что стоял на его столе. Он подошёл к Морти, который всё так же сидел на койке, уставившись в пол. Он взял его за плечи, посмотрел в глаза.       – Морти, – сказал он. – Я сейчас сделаю так, что тебе станет легче. Ты не будешь помнить боль. Ты не будешь помнить его. Ты будешь просто жить своей жизнью. Хорошо?       Морти поднял на него глаза. Пустые, ничего не выражающие.       – Хорошо, – сказал он. Безразлично.       Рик достал устройство. Оно светилось голубым. Он приложил его к виску Морти.       И Морти закрыл глаза.       Рик нажал кнопку.       И всё исчезло. Всё, боль, страх, унижение. Каждый удар, каждое прикосновение, каждое слово. Всё исчезло в тот момент, когда свет коснулся его виска.       Осталась только пустота. И новая жизнь, та, которую он начнёт заново.

Без Злого Морти.

      Рик убрал устройство и посмотрел на Морти. Он больше не был пустым. Он просто спал. Спокойно, без сновидений.       – Всё будет хорошо, – сказал Рик тихо. – Я позабочусь о тебе.       Он повернулся к Злому Морти. Тот лежал на полу, прижимая руки к пустой груди, и смотрел на Морти в последний раз. В его глазах были слёзы.       – Спасибо, – прошептал он. – Спасибо тебе, Рик.       Рик ничего не ответил. Он просто стоял, сжимая в руке контейнер с сердцем, и смотрел на Злого Морти с той же странной смесью удивления, недоверия и жалости.       Злой Морти закрыл глаза.

***

Рик забрал сердце.

      Он положил его в специальный контейнер, тот самый, что стоял на его столе, заставленный колбами и проводами. Сердце билось в нём, последний раз, последние удары, как прощание. Рик закрыл крышку, и пульсация затихла, превратившись в тихое, едва заметное свечение.       Злой Морти лежал на полу. Он смотрел, как Рик убирает его сердце, и чувствовал, как что-то внутри него умирает.       Он не жалел. Он знал, что это единственный способ спасти Морти.       Рик подошёл к Морти. Тот всё так же лежал на койке и спал. Рик взял его за плечи, приподнял голову, заглянул в глаза.       – Ты можешь идти, – сказал Рик Злому Морти. – Я сделал то, что ты просил. Он не помнит того, что ты делал.       Злой Морти кивнул. Медленно, с трудом он поднялся на ноги. Грудь болела, пустота внутри была почти физической.       – Спасибо, – прошептал он.       Рик ничего не ответил. Он просто отвернулся и начал что-то делать с приборами, давая Злому Морти понять, что разговор окончен.       Злой Морти стоял и смотрел на Морти. На его спокойное лицо, на его расслабленное тело, на его руки, сложенные на коленях. Он смотрел в последний раз, и знал, что больше никогда не увидит его.       Он развернулся и вышел за дверь.

***

      Прошло несколько месяцев.       Морти пришёл в себя в доме Рика. Он лежал на той же старой койке, на которой его оставили, и чувствовал только странную усталость. Голова была пустой, не пустой в том смысле, в котором она была раньше, а просто... чистой. Как будто кто-то вытер все лишнее.       Он помнил, что его похитили. Помнил, что какой-то человек , версия его самого из другого измерения, держал его взаперти. Помнил страх, помнил, как пытался сбежать. Но всё остальное, всё, что было между, словно исчезло. Он не помнил боли. Не помнил рук на своём теле. Не помнил криков и слёз. Только факты. Только даты. Как будто он читал чужую историю.       Он не знал, почему так. Он не знал, как это объяснить. Рик сказал ему, что он нашёл его, что он вытащил его оттуда, что Морти был в шоке и ничего не помнит. Морти поверил. Он всегда верил Рику, даже когда тот врал. Даже когда он знал, что Рик врал.       Первое время он был как в тумане. Он ходил по дому, смотрел на знакомые вещи, пытался вспомнить, что было. Но ничего не приходило. Только факты. Только история, которую ему рассказали.       Мама не плакала, когда он вернулся. Папа молчал, но в его глазах было что-то, чего Морти раньше не видел. Самер была тихой, слишком тихой для неё. Она не шутила, не подкалывала его. Просто сидела рядом и молчала.       – Ты в порядке? – спросила она однажды. Морти пожал плечами.       – Не знаю, – сказал он. – Наверное. Я просто... я не помню многого.       Самер посмотрела на него с странным выражением. Как будто знала что-то, чего не говорила.       – Это к лучшему... – Сказала она.       Морти не ответил. Он просто кивнул и ушёл в свою комнату.       Шли дни. Морти пытался жить своей жизнью. Он ходил в колледж, делал домашние задания, пытался не думать о том, что было. Но внутри него оставалась странная пустота, не та пустота, которую оставила боль, а другая. Та, которая ждала чего-то. Как будто он потерял что-то важное и не мог вспомнить, что именно.       Он часто просыпался ночью и смотрел в потолок. Ему снились странные сны, сны, в которых он не мог разобрать лиц. Только руки. Только голос. Только ощущение тепла и холода одновременно.       Он не знал, что это значит. Он не знал, кому принадлежит этот голос. Но внутри него было что-то, что тянуло его к этому голосу. Как будто он искал его. Как будто он хотел вернуться.       Он не рассказывал об этом никому. Он просто просыпался, смотрел в потолок и ждал.

***

      Однажды, спустя несколько месяцев, Морти случайно забрёл в погреб. Это было нечаянно, он искал старые коробки с вещами, которые Рик просил разобрать. Дверь в погреб была приоткрыта, и Морти заглянул внутрь. Там было темно, пахло сыростью и старым деревом. Он спустился по лестнице и начал осматриваться.       И тогда он увидел это.       В углу, на старом стеллаже, стояла небольшая банка. Она была необычной, стеклянной, с голубоватым свечением внутри, но иногда оно менялось на красный. Рядом с ней лежала записка. Морти подошёл и взял её в руки.       На записке было написано: "Не смотреть. Не трогать. Это не для тебя". Но Морти не послушался.       Он открыл банку. Внутри было что-то жидкое, переливающееся. И когда он коснулся его пальцем, оно проникло в него – не физически, а как-то иначе. Как воспоминание, которое врывается в сознание без предупреждения. Он почувствовал боль.       Не физическую. Ту, что живёт в душе. Ту, что он не мог вспомнить, но которая всегда была там. Он почувствовал руки на своём теле. Услышал голос, шепчущий что-то на ухо. Почувствовал, как его разрывают на части, медленно, методично. И он понял.       Всё. Всё, что он не помнил. Всё, что было скрыто. Всё, что Рик стёр из его памяти, из памяти, но не тела.       Он упал на колени, сжимая голову руками. Слёзы текли по его щекам, но это были не слёзы боли, слёзы узнавания. Слёзы понимания. Он вспомнил.       Он вспомнил, как Злой Морти держал его в той квартире. Как он заботился о нём, по-своему, больному, уродливому. Как он кормил его овсянкой по утрам. Как он гладил его по голове. Как он связывал его и делал больно. И как после этого он целовал его синяки.       Он вспомнил всё. Боль, страх, унижение. Но вместе с этим, и заботу. И любовь. И ту странную, извращённую нежность, которую Злой Морти дарил ему между ударами.       Он сидел на полу в погребе, сжимая банку в руках, и плакал. Потому что теперь он знал. Знал, что тот человек, монстр, который сломал его, любил его по-настоящему. И что сам Морти, несмотря ни на что, тоже любил его.       Он не знал, что делать. Он не знал, как с этим жить. Но он знал одно: он должен найти его. Он должен увидеть его снова. Он должен сказать ему.

***

      Прошло ещё несколько недель. Морти искал Злого Морти. Он не знал, где он, не знал, как его найти. Но он знал, что должен.       Он искал его через все возможные каналы, через старые контакты Рика, через информацию, которую он собирал по крупицам. Он искал его, как ищут потерянную часть себя. И он нашёл его.       Злой Морти жил в маленькой квартире на окраине города. Он больше не был агентом. Он не убивал. Он не играл. Он просто существовал, в той же пустоте, которую носил в груди.       Морти стоял перед его дверью и не знал, что сказать. Он не знал, как начать разговор. Он не знал, будет ли Злой Морти рад его видеть, или прогонит.

Он постучал.

      Дверь открылась. На пороге стоял Злой Морти. Он изменился, похудел, осунулся. В его глазах не было того хищного блеска, который был раньше. Только усталость. Только пустота.       Он смотрел на Морти и не верил своим глазам.       – Ты... – прошептал он. – Ты не должен быть здесь. Ты не должен помнить.       Морти смотрел на него. И внутри него, в той самой пустоте, которую он носил в себе, что-то оживало.       – Я помню, – сказал он. – Я помню всё. Я нашёл банку в погребе. Я вспомнил.       Злой Морти покачал головой. Он отступил на шаг, как будто хотел закрыться.       – Ты не должен был видеть это, – сказал он. – Ты не должен был помнить. Я отдал своё сердце за то, чтобы ты забыл. Прошу. Уйди.       – Я знаю, – тихо сказал Морти. – Я знаю, что ты сделал.       Он шагнул вперёд.       – Почему ты пришёл? – спросил Злой Морти. Его голос дрожал. – Почему ты ищешь меня? Я сломал тебя. Я уничтожил тебя. Я сделал из тебя куклу. Зачем тебе видеть меня?       Морти посмотрел ему в глаза. В его взгляде не было страха. Не было боли. Только понимание. –       Я пришёл, потому что я люблю тебя, – сказал он. – Несмотря на всё. Несмотря на боль, которую ты причинил. Несмотря на то, что ты сделал. Ты просто заигрался.       Злой Морти замер. Он не мог говорить. Он не мог дышать. – Что? – прошептал он.       – Ты слышал меня, – сказал Морти. – Я люблю тебя. Я знаю, что ты сделал. Я знаю, что это было неправильно. Я знаю, что это было ужасно. Но я также знаю, что ты хотел любить. Ты просто не умел. Ты просто не знал, как по-другому. Ты, это я. А я знаю, что я бы никогда не сломал то, что не люблю. – Он сделал паузу и улыбнулся. – Ведь только любимого мишку можно заиграть так, чтобы оторвать ему голову.       Слёзы текли по лицу Злого Морти. Он стоял и плакал, как ребёнок. Как тот маленький Морти, которым он когда-то был.       – Я не заслуживаю этого, – прошептал он. – Я не заслуживаю твоей любви.       – Это не тебе решать, – ответил Морти. – Я решил. И я хочу быть с тобой. Не как жертва. Не как игрушка. Как человек, который выбрал тебя. Свободно. Добровольно.       Злой Морти смотрел на него, не веря. Он хотел сказать что-то, но слова не шли. Вместо них он упал на колени перед Морти, так, как падают перед тем, кто важнее жизни. Держась за рубашку в области груди, там, где должо быть сердце.       – Я не могу, – сказал он. – Я могу снова сделать тебе больно. Я могу снова сломать тебя. Я не умею любить правильно. Я не умею по-другому.       Морти опустился на колени перед ним. Он взял лицо Злого Морти в ладони, те самые руки, которые когда-то причиняли ему боль, и посмотрел ему в глаза.       – Я научу тебя, – сказал он. – Я покажу тебе, как правильно. Я буду рядом, чтобы напоминать тебе, что ты можешь быть другим. И даже если ты ошибаешься, я не уйду. Потому что я понимаю тебя. Потому что ты, это я. Только сломленный. Только потерявший надежду. Но я дам тебе надежду. Я готов дать тебе мою любовь.       Злой Морти плакал. Он плакал и не мог остановиться. Он обнял Морти, впервые по-настоящему. Без игры, без боли, без страха. Просто обнял.       – Я боюсь, – прошептал он. – Я боюсь, что снова сделаю тебе больно.       – Бойся, – сказал Морти. – Бойся, но не убегай. Оставайся. Я тоже боюсь. Но я остаюсь. Потому что ты стоишь того. Потому что мы оба этого стоим.       Злой Морти прижал его к себе. Крепко, почти до боли. И в тот момент, в той маленькой квартире на окраине города, что-то сдвинулось.       Надежда. Не та маленькая искра, которая теплилась в пустоте его груди. А большая, настоящая, способная осветить даже самые тёмные углы.       Они сидели на полу, обнявшись, и плакали. Плакали вместе. Впервые за долгое время они были не жертвой и мучителем. Не похитителем и пленником. Они просто были двумя людьми, сломленными, потерянными, но всё ещё ищущими любовь.

Ту любовь, что только они могут дать друг-другу.