Get Busted

      Во время большой перемены все ученики старшей школы Южного парка всегда собираются в столовой. Да, были ребята, которые предпочитали посидеть в классе или на улице, повторяя домашку и наблюдая за разговорчивыми птичками; другие бегали в спортзал, чтобы немного отвлечься от учёбы на быструю игру в баскет, или прятались под лестницами и в пустых кабинетах со своими лучшими друзьями или половинами — но большинство не изменяло школьному распорядку и тянулось на обед, в надежде неспешно съесть принесённый из дома или купленный в автомате или на столе раздачи ланч.       Компашка Крейга всегда была в числе первых, кто занимает столик на шесть человек, и как обычно расположилась за одним из таких — прямо в центре, недалеко от входа. За их спинами и рядом мелькали другие ученики: одни с подносами, вторые — подсаживались к своим друзьям. В их случае Клайд специально разваливался на скамейке так, чтобы к ним не подсели посторонние. «Посторонними» были все, кроме Пипа и Баттерса, которые иногда обедали с ними, и если первый сегодня не явился на уроки, то нельзя было исключать Стотча, который прилежно посещал все занятия — за исключением тех дней, когда его образцовый папаша решал поиграть в строго родителя. Про обед его никто никогда не спрашивал: Лео просто осторожно подсаживался за их столик и тихо ел свой ланч в те дни, когда с другими «друзьями» у него происходили конфликты.       Неизменным был «основной» состав: Крейг и Твик, которые расстались в конце средней школы, но остались близкими друзьями, везде отсвечивающими вместе; Токен и Клайд, скорее походящие на мамашу с непутёвым сыном, чем на приятелей, и Тимми, за которым — как мог, — приглядывал Джимми, периодически вставляющий свои шутки.       Да, даже когда парни выросли, они не прекратили общение. Пусть разговоров стало меньше, ссор — больше (из-за различий во взглядах), а полноценно тусить могли только трое: Блэк, Донован и Такер, — но на обедах и уроках они держались вместе, «по доброй памяти». К тому же, до драк или громких выяснений отношений дело никогда не доходило, наоборот, все недопонимания решались на месте конструктивными диалогами с минимальной эмоциональной подпиткой. Если что-то и говорило о негативе в их отношениях, то лишь несерьёзные, скорее шутливые, чем намеренные, оскорбления и такие же «невинные» посылы на хуй. Они походили на тех самых «взрослых», что «абсолютно точно решают все проблемы с холодной головой» — некое душное общество, где каждый мыслит рационально и сиеминутно признаёт свою неправоту в том или ином вопросе.       Но даже так, они всё ещё оставались мальчишками, способными на необдуманные поступки, некрасивые шутки и излишнюю самоуверенность. К чему же это? К тому, что и сейчас, чувствуя некоторое напряжение в воздухе над их столиком, никто не собирался уходить: Джимми ковырялся в своей тарелке, Твик нервно держал Крейга за руку, так и стараясь трясти ей реже и слабее; Тимми ненадолго завис, а Токен, под икающий смех Клайда, рассматривал их «лидера». В Такере не было ничего примечательного: слегка грязные волосы, синяки под глазами от недосыпа, лежащие рядом с тарелкой телефон и набор для чистки брекетов…       Только футболка, надетая поверх чёрной водолазки, выбивалась из его привычного образа: не однотон или принт с головой пришельца, а что-то крайне кислотное, с разводами в виде колец, где один цвет перетекал в другой, формируя болезненные «вспышки». И казалось, что с самим Такером она никак не вязалась, учитывая не только его характер, но и скучный внутренний мир, но тому явно было насрать, как он выглядел со стороны. Одет — уже хорошо.       — Ток, харэ пялиться на Крейга. Он же не в маске чупакабры, — говорит Клайд и под шумок ворует у Блэка яблоко.       — Чубакки, а не чупакабры, придурок. И вообще, помолчи, ты мешаешь мне думать, — цокает Токен, переводит взгляд на Донована, хмурится, но не забирает яблоко. Он закатывает глаза, возвращает их к Такеру и злится сильнее, когда на его пристальный взгляд выгибают бровь. — Всё, сдаюсь, я не помню.       Крейг, не особо увлечённый дружескими перепалками и чувствующий, как сжимаемая Твиком рука начинает потеть, накалывает на вилку «уставшую» помидорку и закидывает её в рот, стараясь есть быстро, чтобы перед следующий уроком успеть в туалет, почистить брекеты и поменять резинки. Он сглатывает, когда худые пальцы в его ладони вновь пробивает дрожью, и отводит от тарелки глаза, смотрит ими на явно напряжённого Твика.       Вообще, со стороны вся их компашка ничем не выделялась: два «гея», парочка инвалидов и ругающиеся между собой богатый чёрный и бедный белый. Всё, как подобает канонам «компашки фриков». На них даже не смотрели другие столики, обсуждая что-то своё и шустро подчищая еду с тарелок, потому напряжение Твика было… не обоснованным. По крайней мере, для Токена и Клайда, которые явно не собирались прекращать свою бессмысленную болтовню и не спешили с вопросами о чужом самочувствии. Нервничать для Твика было чем-то вроде «заводских настроек», поэтому его «неадекватное поведение» в большинстве случаев игнорировалось.       — Ты же про утренние таблы не забыл? — спрашивает Крейг, зная ответ заранее. Привычка переписывать утром и ходить вместе в школу никуда не делась, а потому он дожидается только короткого кивка и снова утыкается в свою тарелку, разгребая между листьев салата ещё две помидорки — их съесть было проще всего, достаточно просто проглотить.       — Я, ес-сли честно, не понимаю, почему тебя это так волнует, — вставляет Твик, смотря на Токена, и слабо дёргает головой, когда Блэк глядит на него в ответ. Не от страха, а внезапно даже для себя.       — Потому что я чувствую себя тупым, — вздыхает Токен и вновь обращает всё своё внимание на «причину кипиша», осматривая чужую футболку, словно та была эталоном моды и стиля. — Господи, Крейг, просто скажи уже, где я её видел!       — Да в шкафу она у меня всегда лежала, надевал пару раз, вот тебя и флэшбечит, — Такер вздыхает, но не психует. Он меняет положение руки, чтобы слегка размять её, и Твику было удобнее вцепиться вновь, и тянется за стаканом. — Если она тебе так нравится, могу подарить.       — Нет уж, откажусь от этого ужаса модельера.       Клайд прыскает со смеху и хлопает Токена по плечу. Его смех подхватывает внезапно отвисший Тимми, но в отличие от Донована он не сразу останавливается, чем заставляет Твика ещё сильнее сжаться в нервный комок: его рука настолько сильно стискивает широкую ладонь, что отпусти он её сейчас, и увидит зреющий синяк.       — Просто… я столько раз был у тебя, и никогда её не видел? Звучит, как тупая теория заговора.       — Думай, как хочешь, — Крейг жмёт плечами и принимается за листья салата.       Токен немного обиженно дует губы и поднимает руки в побеждённом жесте: если его друг не хотел ничего рассказывать, Блэк не станет настаивать. Одно он помнил точно: эту футболку он видел раньше и на ком-то другом. Но на ком — увы, для него останется вопросом.       Ответить на него мог только… Твик: он знал, кто всучил Крейгу свою одежду, и кому отошла любимая синяя толстовка Такера. Он мог назвать короткое, крайне неочевидное имя, но сдерживался. Крейг не просил его хранить этот «секрет», да и сам собирался рассказать всё остальным парням, когда был бы более уверен в их реакции, но Твику просто не позволяла совесть. Он и сам узнал случайно: во время очередного приступа повышенной тревожности он ввалился к Такеру домой и застал того за поцелуем. Тогда он настолько разнервничался и испугался, что потерял дар речи, а столкнувшись с двумя удивлёнными взглядами, так вовсе затрясся и сбежал. Только потом Крейг всё объяснил и даже извинился. В тот же день Твик пообещал сам себе, что оставит чужие отношения в тайне.       Но прямо сейчас молчать было невыносимо: он знал, кому принадлежала чёртова футболка. И знал, чьи небрежные метки скрывались под одеждой: их Твик случайно увидел перед физкультурой, когда переодевался с Крейгом в классе. Его буквально разрывало и потряхивало от количества подробностей — хотелось даже набрать в лёгкие побольше воздуха и выдать всё, как есть. Но не мог. Твик знает, что его бы простили, «оправдали» бы его смесью диагнозов. К тому же, Крейг никогда не переживал за то, что о нём подумают другие люди. Однако, знание не освобождает от ответственности — он не мог предать как своё обещание, так и доверие своего… наверное, всё же, единственного полноценного друга, который, даже оставив глупую детскую привязанность, продолжал поддерживать и подпитывать его спокойствие и нервные хотелки.       Окончательно парня накрывает не от обречённого вздоха Блэка и не от новой икающей шутки Джимми. «Финальным боссом» для психики Твика оказывается появление ругающихся Картмана и Кайла. И если Брофловски ещё старался сдерживать свою громкость, то его «друг» явно не стеснялся ни выражений, ни криков, чем действовал на и без того расшатанную психику. Теперь не помогала даже знакомая горячая рука. Наоборот, сжимать её казалось неправильным, но ни Твик, ни Такер своих ладоней не убирают, даже когда прикосновение начинает причинять откровенный дискомфорт обоим.       — Я уже сказал, что это не наше дело, — раздражённо выдыхает Кайл, доставая из кармана кошелёк. — Но конечно, кто будет меня слушать…       И по Брофловски было видно, как сильно ему хочется добавить что-то вроде: «У тебя настолько нет личной жизни, что ты опять лезешь в чужую?» — но он мысленно спотыкается, когда Эрик поднимает руку и начинает ей небрежно трясти в воздухе, словно хотел отмахнуться от надоедливой мухи. Впрочем, именно ей себя Брофловски и ощущает, когда немного помятый от недосыпа Кенни кладёт ладонь на его плечо и повисает, чтобы тихо пошутить:       — Забей, он просто завидует. Жопу свою жирную отъел настолько, что теперь даже у Баттерса на него не встанет.       Замыкал их компанию Стэн: в синей, с закатанными рукавами толстовке; его шея пестрила свежими засосами, глаза лениво оглядывали макушки обедающих, а стоило им заметить Такера, как Марш потянулся в карман джинсов за телефоном и начал что-то строчить, не особо следя за друзьями. Он-то и был «темой» их жарких обсуждений, но, как и Такера, его явно не заботила реакция людей вокруг. Тем более, слова и действия Картмана, который и без «повода» найдёт, за что можно постебать других.       — Не забудь сказать об этом Баттерсу, когда будешь мять его жопу, — кривится Эрик, не поворачиваясь на Кайла, и уже двигается в сторону стола раздачи, как краем глаза замечает новых «жертв» своего плохого настроения, так удачно демонстрирующих «провокационные» вещи.       Крейг расслабленно скользит большим пальцем по руке Твика, игнорируя новое уведомление на телефоне, и вскидывает в вопросе бровь, когда сталкивается взглядом с Картманом. У того в глазах смешинки, будто он увидел самую нелепую картинку.       — Педики, — звучит ехидно, с вызовом.       И Такер ведётся на эту провокацию, но не для того, чтобы потешить чужое эго, а чтобы улыбнуться сморщенному выражению лица в ответ:       — Брофловски, трахни уже свою сучку, а-то раскулилась из-за недотраха.       Эрик тянет губы в наглой улыбке. Он, не думая, хватает стакан с соком, стоящий рядом с Токеном и одним резким движением выплёскивает его содержимое на Такера. Жёлтые, пахнущие апельсином струйки быстро скатываются с жёсткой чёлки по впалым скулам, минуя брови и едва замерев на подбородке.       В столовой заметно стихает на пару секунд, после чего от одной стенки до другой бегут шепотки-сплетни. У Кайла начинает дёргаться глаз, и он уже хочет высказать Картману, что не нужно вымещать свою обиду на других людях, если проблема в тебе, но…       События разворачиваются иначе.       — Чё, больше тявкнуть нечего, педик сраный? — скалится Эрик, запихивая руки в карманы брюк и вскидывая голову, и…       Тут же корчит недовольную гримасу, не получив нужной реакции.       Крейгу хочется улыбнуться в ответ, но он только вытягивает ладонь из дрожащей руки Твика, берёт парочку салфеток, чтобы хотя бы немного вытереть лицо, и добавляет краткое, но чёткое:       — Обернись.       Увы, обернуться Картман не успевает: по затылку прилетает несильный, но всё равно болезненный удар алюминиевым подносом, который тут же откидывают на свободный столик. В глазах на пару секунд темнеет, а вся прежняя напыщенность смывается волной боли, прокатившейся от макушки до висков.       — Ты конченный?! — визжит Эрик, чем давит по ушам всех стоящих и сидящих рядом, и поворачивает голову в сторону своего «обидчика». Он глядит на Марша — спокойного внешне, но дышащего через нос, — и уже тянется к недопитому соку Такера, чтобы плеснуть им уже в лицо Стэна, но Крейг уверенно отбирает свой стакан, допивает содержимое и ставит его рядом с твиковским. Он поднимается со своего стула, берёт только телефон, набор для чистки брекетов и висевшую на спинке стула олимпийку, просит друзей позаботиться о своём подносе и с нажимом толкает Картмана в грудь, скользя быстрым шагом в сторону двери после.       Крейг ничего не говорит, когда Эрик начинает сыпаться «ласковыми» вдогонку, а только показывает фак до тех пор, пока не выходит из столовой.       — Грёбанный педик, — фыркает Картман, всё ещё потирая ноющий затылок. — А ты его ещё и защищаешь! Я вообще-то твой друг!       — Да пошёл ты на хуй, — рычит Стэн и…       Хотелось бы сказать всеобщему удивлению, но ни Твик, ни Кайл, ни даже Кенни не смущаются, когда Марш разворачивается на пятках и быстрым шагом доходит до большой двери, толкает одну из её половинок и, словно пёс по запаху, интуитивно двигается в сторону туалетов, чтобы поймать у них Такера.       И пока в столовой всё медленно возвращается на свои места, МакКормик лениво двигается к столу раздачи, а Джимми поднимается со своим подносом и подносом Тимми, Эрик начинает откровенно закипать от злости. Клайда такая реакция веселит, а Токен, словно срастивший все факты воедино, глупо хлопает глазами на вновь скукожившегося Твика. Того, к счастью, соком не задело, но парень всё равно вытирает вспотевшую ладонь и проверяет себя на наличие мокрых пятен.       — Дожились, этот придурок мало того, что пиздолиз, ещё и пидорасов протектит.       — Ну, кто-то же должен их «протектить» от таких тупых агро-гомофобов, как ты, — говорит Блэк, чувствуя, как всё внутри переворачивается от новой информации, встаёт, собирает свой и такеровский подносы и снова глядит на Твика, так и спрашивая одними глазами: «Я же правильно всё понял?»       И если до этого Твик ещё контролировал бурлящую в нём панику, то сейчас, словно заметив нужное ему понимание, он мог позволить себе сдаться и слишком явно кивнуть Блэку на его немой вопрос. По лицу Токена не пробегает ни одной эмоции, но загляни ему под кожу, разбери на части его черепную коробку, и истеричные всплески, смешанные с тревогой, будут похуже, чем у Твика. Впрочем, стоило ли так волноваться, если дело было… в обычных отношениях?       Блэк не знает, но зарекается расспросить обо всём Крейга позже. Может, по переписке, а может, лично, увязавшись за ним по дороге домой. Но точно сегодня. Не сейчас и не в школе, но сегодня.       Если он, конечно, дотерпит.              Крейг устало глядит на мокрую футболку, которая комком лежала на раковине, и выдыхает, понимая, что совсем забыл взять сменную одежду. Подобные «забывчивости» не были в его характере, но вот Такер стоит, набирая сообщение на мобильнике, отправляет его и пялится на себя в широкое прямоугольное зеркало. Да, теперь помимо вытянутого лица с синяками под глазами можно было скользнуть взглядом на несколько засосов и синяков, ползущих вдоль живота и косточки бедра — последствие их с Маршем «шалостей». Даже удивительно, насколько они оба любят собственничать в постели…       Крейгу уже хочется пошутить в своей собственной голове про все «незакрытые гештальты», как дверь в туалет вновь тихо скрипит, чтобы явить запыханую фигуру Стэна. Тому явно хотелось что-то сказать, как-то объясниться за своё поведение и скорость, но он только переводит дыхание и как-то странно глядит на своего любимого. Кровь по венам несётся стадом резвых кобыл, а в груди комкается что-то непонятное, бумажное — такое лёгкое в зародыше и вязкое, стоит подойти к языку.       Марш оставляет сменную одежду в паре сантиметров от мокрой футболки, а сам срывается и впечатывает Такера поясницей в длинную кафельную плиту. Он жмётся своими губами к другим — тонким, мягким, всё ещё немного припухшим от ночных поцелуев, пока шарит руками от нетронутой шеи по меченной груди и застревает на линии ремня. Он сжимает до болезненных вспышек пальцы на бёдрах возлюбленного, на что Крейг крайне красноречиво кусает юркий язык в ответ.       Такер выталкивает настырный мешок мышц, кладёт длинные ладони на широкую спину и играючи спускается по толстовке к джинсам, обтянувшим худую задницу. Крейг ловко скользит рукой по шву к месту, где должен был находится чужой «проход», и ехидно усмехается, когда Стэн хмурит брови.       — Будешь таким активным и дальше — будешь играть в одного, — шутит он, после чего высовывает язык и прокатывает им по нижней губе, слизывая чужую слюну.       — Тогда для настроения возьму твои фотки, — фыркает Марш в ответ и протягивает ладони дальше, укладываясь ими на кафельный поддон. Носом он утыкается в длинную шею, шумно вдыхая после. Улыбается, услышав очень выдержанное, едва ли эмоционально окрашенное «Фу». — Прости…       — За что? — Такер знает ответ заранее, но всё равно спрашивает, пока тянется за сменной футболкой, чтобы надеть её. — Ну всё, отлипни, и так еле отодрал тебя вчера…       — Ага, а сегодня жиртрест из зависти облил и обосрал тебя.       — Ну и мне из-за этого сына шлюхи надо загоняться и винить во всём тебя? Дурак ты, — фыркает Крейг, натянув чёрную футболку и зачесав волосы назад. — Ты же не виноват, что он вырос таким недолюбленным. Так что меньше еби себе мозг. И в следующий раз лучше за меня не заступайся. Мне-то похуй, чё про меня скажут, но твоя мамаша не переживёт новость о том, что её единственный мужик в семье оказался не с теми предпочтениями.       Стэн тушуется. По его виноватому лицу было видно, что он хотел оправдаться, добавить «пометки» к своим словам, объясниться и вновь извиниться. Но Крейг лишь коротко выдыхает и щёлкает его по носу. Марш морщится от неприятных ощущений, но в миг прощает Такера, стоит тому пригладить редкие волосы на затылке и притянуть для нового поцелуя, стараясь следить за зубами и языками. Он жмётся к Маршу своим телом, забирается рукой под свою толстовку и выползает ей, чтобы огладить под челюстью. Спускается, специально проходясь ногтями по соску, возвращается к шее…       Такер интуитивно продавливает свежие засосы и кадык, выгибаясь навстречу, когда Стэн вновь сжимает пальцы, но уже на его пояснице, и вновь кусает хитрый язык, чтобы в конце, разорвав поцелуй, показать свой.       Они целуются в школьном туалете не дольше минуты и выходят по очереди, чтобы ни на кого не нарваться. Марш хватает свою мокрую футболку, пока глядит в спину своему возлюбленному, и опускает веки после, когда тот всё же исчезает за пространством двери. Крейг пару мгновений винит себя в том, что не оставил своему парню хотя бы короткого взгляда после, как подошёл к двери, но смахивает эту глупость, когда достаёт мобильник. Он читает сообщение, которое уже не имело никакого значения, и пишет, что ждёт того у себя после занятий.       Они улыбаются сообщениям друг друга, совершенно не переживая за то, как глупо спалились перед своими друзьями. Потому что оба уверены: даже если другим их союз покажется неправильным, мерзким и просто «отстойным», никто не станет трепаться направо и налево. Стебать будут, ревновать и дразнить — в особенности Картман — так в первую очередь. Но не предадут.

Ток

17: 34

Прости, если лезу не в своё дело, но…

             Крейг облизывает губы и не дочитывает сообщение. Он тушит сигарету об банку из-под бобов в томате и выпускает облако дыма в окно, чтобы закрыть его после. Его взгляд скользит на кровать, на которой беззаботно валялся Стэн — в синей толстовке с закатанными рукавами и играющий в какое-то странное подобие на «Dead by daylight». Марш тихо бурчит себе под нос какие-то ругательства, а Такер просто не может не улыбнуться этому «типичному подростковому» поведению.       И он улыбается, соскальзывая с окна и доходя до кровати, чтобы навалиться на спину своего парня. Тянет уголки губ шире, когда тот очень громко возмущается из-за «слитой катки», и прикрывает глаза, чувствуя, как Стэн в несколько движений разворачивает корпус тела и кладёт на его лопатки широкие, с короткими квадратными пальцами ладони.       — Меня, блять, тимейты в постматче затоксят, — морщится Стэн, но не обижается. Крейг знает, что его не станут ни в чём обвинять — потому что телефон уже отложили подальше, а нужные поглаживания по уставшей спине были такими приятными и нежными…       — Могут сходить на хуй или, как у вас там все любят писать «куснуться». Это всего лишь игра, а они — не кибер-чемпионы, чтобы выёбываться на слитую катку. Запустят следующую, так что забей.       Вся эта безмятежность обволакивает крепче и приятнее, чем они сами. Одно нахождение здесь, в этом моменте, в этих чувствах — уже значит больше и стоит дороже любой игры. И ни одна выкуренная сигарета, ни одни ровные зубы не стоят больше, чем возможность смотреть в любимые голубые глаза и читать в них отражение своих чувств.       — Кто написал? — спрашивает Стэн, и поднимает руку, чтобы распутать волосы на лежащей у него на груди голове.       — Токен. Спрашивает, правда, что мы встречаемся, или просто зависаем вместе, — Крейг слабо трётся щекой о толстовку, чувствуя, как та впитала в себя запах Марша и смешалась с его. Странное сочетание, достаточно резкое из-за чужого парфюма, но всё ещё знакомое, родное.       — Ответишь ему?       — Нахуй надо, — Крейг трётся головой о тёплую ладонь и упирается руками в кровать, чтобы нависнуть над своим парнем, осмотреть сверху-вниз, заприметить участок кожи на животе. — Сам справится, не маленький.       — Как жестоко, — иронизирует Марш и опускает глаза следом, пытаясь отследить маршрут чужого взгляда.       — Ой, блять, как будто ты кому-то из своих чуваков рассказал, — возмущается Крейг и спускается головой ко впалому животу, чтобы задрать синий подол и оставить тёплый поцелуй.       — Ну, нет? — Стэн роняет неровный вдох, а после сжимает плечи своего парня ногами, — но, кажись, Кенни уже и сам догадался.       — Не удивлён. МакКормик у вас всегда был достаточно прошаренным в некоторых вопросах.       — Как и Токен.       — Как и Токен.       Оба коротко смеются, пока Крейг переносит центр тяжести на торс, чтобы спуститься руками по рельефным бокам, огладить их, забраться под одежду глубже, провести ногтями по ранее оставленным засосам. Он лижет кожу чуть выше роста линии волос на лобке, и едва прихватывает её зубами, щипая брекетами.       — Ауч, — отзывается Стэн и подтягивается в позу креветки: он приподнимает верх тела на руках, а коленями сжимает голову Такера. Несильно, чтобы не доставить лишней боли.       Они глядят друг другу в глаза. Молчаливо, долго, делясь какими-то мыслями по сетям пылинок, витающих в воздухе, по горячим дорожкам дыхания, поделённого на двоих. Где-то в клетке позади них тихо попискивает Страйпи, прихрумкивая листиком салата. Со стороны закрытого окна тянутся, как сквозь толщу воды, радостные детские крики. Дёргается новым уведомлением телефон.       Марш тянется рукой, чтобы на экране блокировки прочитать пришедшее сообщение, и по-глупому прыскает, разворачивая экран к Такеру.

Кайл

Ей, чё за хуйню мне сейчас затирает Кенни? Ты что, встр…

      — Да уж, — цокает Крейг языком и сильнее царапает кожу своего парня ногтями, тычется носом в его голый живот и трётся кончиком из стороны в сторону, щекоча. — Теперь вся школа узнает.       — А ты и дальше ошивайся с Твиком, чтобы подозрений не было, — успокаивает Стэн и свайпает экран. На пару секунд в воздухе зависает короткие звуки мелодии из игры, но уже после Крейг слышит лишь быстрое клацанье по клавишам.       Он снова цокает языком и прикладывается щекой к тёплой коже. Такер жалит её дыханием, рисует длинными пальцами незамысловатые круги.       Понятное дело, что рано или поздно им пришлось бы рассказать парочке интересующихся в том, что они не были шизиками, и им не привиделось, как два «никогда не сойдущихся, потому что это невозможно» человека целуются у них на глазах — но!       В тишине комнаты, оставшись наедине после долго, не самого приятного дня, Крейгу нравилось прижиматься к Стэну и не думать ни о чём, кроме маленьких шалостей. Наслаждаться его присутствием, знать, что его чувства взаимны и преумножены…       Как было бы здорово просто остаться в этом моменте. Желательно, навсегда.       — Что написал? — спрашивает он, когда Стэн запускает свои пальцы в его волосы, начиная массировать у корней и слабо почёсывать, едва надавливая ногтями на кожу. Звук отправленного сообщения пробуждает лишь большее любопытство.       — Что Кенни пиздабол, и Кайл очень опрометчиво ему верит.       В голосе Марша — спокойствие, нежность и забота. Такие знакомые, но приятные и нужные именно из уст этого человека эмоции.       Они успокаивают бушующий в голосе океан мыслей, ураган волнений и пучину тревожностей.       Крейг подобно Маленькому Принцу хватается за связку перелётных птиц и попадает на свою персональную Землю, усеянную всевозможными цветами с синими и голубыми бутонами. Он рассматривает каждый и утопает в них, как в двух живых мазках напротив своих.       — А он чё?       — Не знаю, я щас Кенни пишу, чтобы он держал язык за зубами, иначе наша рыжая бестия продыху мне не даст.       Крейг вновь улыбается и прижимается губами к голому животу. Он оставляет слабый поцелуй и перехватывает ладонь Марша в своих волосах, чтобы поцеловать и её, прихватить губами пальцы, едва докоснуться зубами.       — Пару секунд, — просит Стэн и сам поворачивает руку так, чтобы огладить губы парня большим пальцем. — Ты или я?       — В прошлый раз был ты, поэтому могу уступить…       — А сам как хочешь?       Крейг прикусывает нижнюю губу и прячет поцелуй в ладони любимого.       — Хочу в тебе.       — Тогда надо сходить в душ, хотя бы помыться. Твои точно не нагрянут, как в прошлый раз? — спрашивает Марш, отправляя сообщение МакКормику, и откидывает телефон. Он подтягивается вперёд и мажет по любимым губам коротким поцелуем.       — Точно. Они отписались час назад, что только доехали до бабушки с дедушкой. Так что… хочу посмотреть на то, как они откопают межпространственный портал и превратят восемь часов дороги в двадцать минут.       — Всего двадцать минут? — теперь улыбается Стэн, и Крейга…       Это определённо подначивает.       Он целует в ответ, вновь запускает руки под синюю толстовку и с нажимом проводит ладонями от живота Стэна до его шеи, рисуя рёбра, ключицы, лопатки, каждый отдельный позвонок…       — Если примешь душ за пять, то обещаю, вечерний просмотр «Красного гонщика» перенесём на пару часов.       — Как великодушно, — мурчит Марш и, прихватив щеку Такера зубами, выпутывается из его рук, чтобы подойти к шкафу, взять полотенце и двинуться в сторону двери. — У меня в рюкзаке должны быть презики, если у тебя кончились. Поищешь?       — Окей.       Дверь тихо скрипит, а тяжёлые шаги обрываются с открытием другой, в ванную.       Крейг сидит на кровати пару мгновений, собираясь с мыслями, и встаёт, чтобы поднять сумку Марша, отыскать в ней презервативы. После он подходит к стеллажу с фигурками и различными фантастическими романами, чтобы среди них отыскать пустую банку из-под энергетика. Он тянет жестянку вверх и вытаскивает из неё спрятанные упаковки смазки.       Телефон на подоконнике продолжает разрывать сообщениями, и Такер нехотя возвращается к нему, читая переписку с Токеном.

       Ток

17: 34

Прости, если лезу не в своё дело, но мне кажется, что твою футболку я видел на Марше

Ток

17: 36

И знаешь, я не хочу осуждать Марша за вкус, но его толстовка больно похожа на твою

Ток

17: 38

Господи, Крейг, скажи, что я просто паранойю, и вы не встречаетесь

Ток

17: 41

Крейг?

Ток

17: 44

Ты там дрочишь, что ли?

             Крейг смеётся с последнего сообщения и быстро набирает короткое: «Да, на тебя». Тут же прыскает с нового недовольного сообщения и прикладывает телефон камерой к губам. Его мучают сомнения — долго и безнадёжно, — пока он всё же не решается признаться. Он знал Блэка, и того, как выскочку-Брофловски, просто так не проведёшь. Токен выпытает всё, чего ему только захочется, и будет рад, когда его собеседник сдастся под давлением аргументов.       Крейг печатает короткое, но не успевает отправить, поднимая глаза на Марша, что стоял в дверном проёме только в его толстовке. Волосы всё ещё были влажными, а длинные сильные ноги сводились коленями.       — Уложился в пять минут.       Крейг вновь прикусывает нижнюю губу и отправляет Токену сообщение, после чего тянет вверх свою футболку и в пару шагов оказывается рядом со Стэном, что уже успел прикрыть за собой дверь и потянуться руками навстречу. Губы сталкиваются в новом душащем и полном желания поцелуе.

Вы

17:50

Да, я встречаюсь с Маршем. Потом всё расскажу.