Зонт и иностранные языки

Дождь начался внезапно, превращая пыльный летний вечер в серую пелену. Эмиль прибавил ходу, сильнее вжимаясь в руль велосипеда. Капюшон толстовки быстро намок и неприятно лип к затылку, но бросать велик и идти пешком под зонтом было бы еще дольше — мама ждала этот злосчастный сахар для пирога. Проезжая мимо старого парка, Эмиль затормозил так резко, что шины противно взвизгнули по мокрому асфальту. На скамейке, подставив лицо тяжелым каплям, сидел парень. Он не пытался спрятаться или убежать. Казалось, он просто застыл, позволяя стихии смыть с себя что-то невидимое и очень тяжелое. Эмиль почувствовал, как в груди странно кольнуло. Он не знал этого человека, но от его одинокой фигуры веяло такой тоской, что проехать мимо казалось преступлением. Оставив велосипед прислоненным к дереву, Эмиль достал из рюкзака складной зонт. Щелчок — и над головой незнакомца вырос черный купол, отсекая шум воды. Парень вздрогнул и медленно открыл глаза. Он посмотрел на край зонта, а потом перевел взгляд на Эмиля — промокшего до нитки, с прилипшими ко лбу кудрями, но с самым добрым взглядом, который Дима когда-либо видел. — Промокнешь ведь, — негромко сказал Эмиль, стараясь перекричать дождь. — Заболеешь. Дима молчал несколько секунд, разглядывая своего случайного спасителя. В его глазах отразилось удивление, смешанное с робкой благодарностью. — Спасибо, — хрипло отозвался он, впервые за вечер шевельнувшись. — Но ты сам весь мокрый. — Ничего, — Эмиль чуть улыбнулся, перехватывая ручку зонта поудобнее. — Мне всё равно в магазин за сахаром, так что миссия уже почти провалена. Давай я тебя хотя бы до ближайшего козырька провожу? Дима поднялся, чувствуя, как внутри него что-то начинает оттаивать. В этом сером, холодном мире внезапно стало чуть теплее — просто потому, что кто-то решил остановиться. Дима медленно покачал головой, пытаясь вернуть зонт обратно. — Нет, забери, — твердо сказал он, кивнув в сторону велосипеда. — Ты насквозь мокрый, тебе еще крутить педали. Быстро дуй в укрытие, а я как-нибудь справлюсь. Он попытался оттолкнуть руку Эмиля, но тот даже не сдвинулся с места. Вместо того чтобы забрать зонт, Эмиль осторожно перехватил холодные пальцы Димы и силой заставил его сжать рукоятку. Его ладони, несмотря на дождь, казались Диме обжигающе теплыми. — Тебе сейчас нужнее, — серьезно произнес Эмиль, глядя прямо в глаза незнакомцу. — Правда. У меня капюшон есть, а ты... просто посиди в сухом месте, ладно? Не давая Диме возможности возразить или вернуть вещь, Эмиль резко развернулся и побежал к дереву, где стоял его велосипед. Он запрыгнул на сиденье и, обернувшись на секунду, махнул рукой на прощание. Дима так и остался стоять на месте, сжимая в руке чужой зонт. Он смотрел вслед удаляющемуся парню, пока тот не скрылся за поворотом, чувствуя, как в кармане куртки всё еще сохраняется тепло чужого прикосновения.

***

Спустя несколько дней Дима сидел в светлой студии под прицелом нескольких камер. Это было большое интервью в прямом эфире, которого ждали тысячи фанатов. Ведущий, листая планшет, задал вопрос, который явно не был в сценарии: — Дима, в последнее время ты выглядишь... иначе. Словно что-то изменилось. Скажи, произошло ли за эти несколько дней что-то такое, что заставило тебя снова поверить в человечество? Дима на секунду замолчал, и на его лице появилась мягкая, искренняя улыбка, которую зрители видели редко. — Знаете, да, — тихо ответил он, глядя куда-то в сторону. — Пару дней назад я сидел в парке под проливным дождем. Состояние было паршивое, хотелось просто промокнуть до костей и исчезнуть. И тут вдруг дождь надо мной прекратился. Какой-то парень на велосипеде, абсолютно мне незнакомый, просто остановился, отдал мне свой единственный зонт, вложил его мне в руку и уехал под ливень. Он даже имени своего не назвал. Просто спас меня в ту минуту, когда мне это было нужнее всего.

***

В это время в небольшой уютной квартире Эмиль замер с чашкой чая в руках. Он включил телевизор чисто для фона, пока ждал, когда закипит чайник, но теперь не мог отвести глаз от экрана. — Это же... — прошептал Эмиль, узнавая в уверенном, знаменитом блогере того самого промокшего парня со скамейки. Сердце забилось чаще. Он смотрел, как Дима на всю страну рассказывает о «незнакомце с зонтом», даже не подозревая, что этот самый незнакомец сейчас сидит по ту сторону экрана и смущенно улыбается.

***

Через пару недель Эмиль стоял на оживленном перекрестке, ожидая зеленого сигнала светофора. Город шумел, машины проносились мимо, и никто не обращал внимания на маленького мальчика, который внезапно выпустил руку матери и рванул прямо на проезжую часть за улетевшим шариком. Раздался оглушительный визг тормозов и скрежет шин. Черный внедорожник, шедший первым в ряду, едва не снес ребенка. Эмиль среагировал мгновенно: в долю секунды он прыгнул вперед, схватил мальчишку за шиворот куртки и буквально отшвырнул его обратно на тротуар, сам едва успев отпрянуть. Мальчик упал на асфальт и залился громким плачем от испуга. Его мать, вместо того чтобы прижать ребенка к себе, подскочила к нему и начала яростно кричать: — Ты что творишь?! Ты понимаешь, что тебя чуть не раздавили?! Идиот, всё из-за тебя! Эмиль, тяжело дыша, встал между ними. — Прекратите кричать на него! — резко бросил он, заставив женщину осечься. — Он ребенок, он испугался. Ему сейчас нужна поддержка, а не ваши крики. Вы сами за ним не уследили, а теперь вините его в том, что он чуть не погиб? В этот момент дверь того самого внедорожника, который едва не сбил мальчика, открылась. Из машины вышел Дима. Он был бледен, руки всё еще подрагивали после резкого торможения, но взгляд его был прикован не к плачущему ребенку, а к парню, который так смело за него заступился. Дима замер. Те же кудри, тот же решительный взгляд, тот же голос, который он слышал в дождливом парке. —Это ты... — выдохнул Дима, делая шаг навстречу. Эмиль обернулся на голос и его глаза расширились. Он узнал и машину, и лицо человека, о котором всего пару дней назад смотрел эфир по телевизору. — Ты… Масленников?! — Эмиль замер, не веря своим глазам. В голове пронеслась картинка из телевизора, и реальность на мгновение поплыла. Толпа вокруг тут же ожила. Люди начали перешептываться, кто-то выкрикнул фамилию Димы, и в воздухе замелькали десятки смартфонов. Вспышки и нацеленные объективы подействовали на Диму как красная тряпка на быка. Он видел, что Эмиль в растерянности, а ситуация накаляется. Не говоря ни слова, Дима сделал резкий шаг вперед, распахнул заднюю дверь своего внедорожника и буквально затолкнул опешившего Эмиля в салон. Секунда — и Дима уже на водительском сиденье, мотор взревел, и машина сорвалась с места, оставляя позади толпу зевак. — Эй! Ты что творишь?! — закричал Эмиль, вжимаясь в кожаное сиденье. — Зачем ты меня закинул сюда? Куда мы едем?! Он дернул ручку двери, но сработала автоматическая блокировка. Паника нарастала. Эмиль не знал этого человека лично, и всё, что он видел в интернете, сейчас казалось неважным — перед ним был незнакомец, который только что его похитил. — Успокойся, я просто вытащил тебя оттуда, — бросил Дима, сосредоточенно глядя на дорогу. Его руки всё еще крепко сжимали руль.

***

Через десять минут бешеной гонки машина резко затормозила у обочины — прямо напротив того самого парка, где они встретились в первый раз. Эмиль тут же рванул ручку двери, намереваясь сбежать. — Открой! — выдохнул он, оборачиваясь к Диме. — Открой эту чертову дверь, я ухожу! Но Дима не двигался. Он заглушил мотор и медленно повернулся к Эмилю. В салоне повисла тяжелая тишина, нарушаемая только тиканьем остывающего двигателя. — Посмотри на меня, — тихо сказал Дима, и в его голосе не было угрозы — только странная смесь волнения и облегчения. — Я не причиню тебе вреда. Я просто… я искал тебя все эти дни. Эмиль замер, его пальцы всё еще судорожно сжимали заблокированную ручку двери. Он внимательно посмотрел на Диму, пытаясь осознать услышанное. Искал его? Тот самый человек с экранов, за которым следят миллионы, искал обычного парня на велосипеде? Секунд тридцать в машине царила звенящая тишина. Эмиль глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь в руках, и поправил лямку рюкзака. Его лицо стало непроницаемым. — Всё? — сухо спросил он, глядя Диме прямо в глаза. — Сказал, что хотел? Дима на мгновение растерялся. Он ожидал чего угодно: расспросов, радости, просьбы о селфи, но только не этой холодной отстраненности. Он приоткрыл рот, чтобы добавить что-то еще, но Эмиль его перебил. — А теперь отпусти меня, — Эмиль выразительно кивнул на замок. — Мне нужно в магазин за мороженым. Мама просила купить, пока я хожу по делам, и я не собираюсь торчать здесь весь день, обсуждая дождливые прогулки. Дима ошарашенно моргнул. Миллионы людей мечтали бы оказаться на этом заднем сиденье, а этот парень просто хотел мороженого. В груди Масленникова кольнуло странное чувство — то ли обида, то ли еще больший интерес. Щелкнул центральный замок. Двери разблокировались. — Иди, — тихо сказал Дима, провожая его взглядом. Эмиль тут же выскочил из машины, даже не обернувшись. Он шел к ближайшему супермаркету, чувствуя на своей спине пристальный взгляд Димы, и только когда скрылся за автоматическими дверями магазина, позволил себе выдохнуть и прислониться к стеллажу с продуктами. Сердце колотилось как сумасшедшее.

***

Эмиль стоял перед своей дверью и чувствовал, как по спине пробежал холодок. Он привычным жестом хлопнул по карману джинсов, потом по второму, затем начал лихорадочно перерывать рюкзак. Пусто. Он вывернул карманы толстовки — только скомканный чек из магазина за то самое мороженое и мелочь. Ключей на массивном кольце с брелоком-велосипедом нигде не было. — Нет, нет, нет… — прошептал он, чувствуя, как внутри всё обрывается. В голове, как в замедленной съемке, прокрутились последние полчаса: как он вырывался из машины, как резко соскочил с сиденья, как почти бежал до магазина. Видимо, ключи просто выскользнули из неглубокого кармана прямо на кожаное сиденье внедорожника Масленникова. Эмиль взялся ладонями за голову и медленно присел на корточки прямо перед подъездом, упираясь лбом в колени. Ситуация была максимально глупой. Номера Димы у него нет, где искать его машину — неизвестно, а мама вернется только поздно вечером. — Ну ты и придурок, Эмиль, — простонал он в пустоту подъезда. Мало того, что он буквально сбежал от человека, который его искал, так теперь он еще и остался без возможности попасть домой, а его ключи сейчас, скорее всего, катаются по городу вместе с самым популярным блогером страны. В этот момент внизу, у подъездной двери, послышался писк домофона и тяжелые шаги. Сердце Эмиля пропустило удар. Эмиль стоял перед запертой дверью, задыхаясь от собственной бессильной злости. Он пнул тяжелое дерево кроссовком, но дверь даже не вздрогнула, ответив лишь глухим, насмешливым стуком. Оглядевшись, он выбежал на лужайку, схватил увесистый камень и, вернувшись, замахнулся для сокрушительного удара по замку. Но в паре сантиметров от металла рука дрогнула. Представив лицо мамы и стоимость новой двери, Эмиль бессильно опустил камень. — Да чтоб тебя! — выдохнул он. Взгляд упал на старый клен, чьи ветви дотягивались почти до его окна на втором этаже. Не раздумывая, Эмиль полез вверх. Он карабкался, обдирая ладони о кору, пока не добрался до нужной ветки. Но, зависнув в метре от подоконника, он понял: окно плотно закрыто изнутри. Обреченно вздохнув, Эмиль устроился в развилке ветвей, свесив ноги вниз. Весь мир казался теперь одной большой нелепой ошибкой. В этот момент к дому плавно подкатил знакомый черный внедорожник. Дима вышел из машины, оглядывая двор. Он выглядел обеспокоенным — в руках он крутил связку ключей с брелоком-велосипедом. Масленников подошел к подъезду, потом вернулся к лавочке, где сидела местная бдительная бабушка. — Извините, — вежливо обратился Дима к старушке, — вы не знаете, где тут живет парень... кудрявый такой, с рюкзаком? Кажется, он ключи потерял. Бабушка, не отрываясь от вязания, даже не повернула головы в сторону подъезда. Она просто молча ткнула спицей вверх, в сторону старого клена. Дима проследил за ее жестом, поднял голову и замер. Среди густой зеленой листвы, прямо над его машиной, на дереве сидел Эмиль. Взъерошенный, злой и до смерти смущенный, он смотрел на Диму сверху вниз, понимая, что убежать на этот раз точно не получится. Дима несколько секунд просто стоял, задрав голову и пытаясь осознать сюрреалистичность картины. Тишину двора нарушил его негромкий смешок, который быстро перерос в искренний хохот. — Слушай, я, конечно, слышал, что коты застревают на деревьях, когда пугаются машин, но чтобы это был мой «спаситель с зонтом»… — Дима вытер выступившую слезу, не сводя глаз с Эмиля. — Ты там гнездо вьешь или решил сменить профессию на древолаза? Эмиль густо покраснел, вцепляясь в ветку еще крепче. — Очень смешно, Масленников! — огрызнулся он, хотя голос предательски дрогнул. — Просто... обзор отсюда хороший. И вообще, иди куда шел! — Ну уж нет, — Дима подошел вплотную к стволу, становясь серьезнее. — Во-первых, я ключи твои привез, без них ты в свое «гнездо» не попадешь. А во-вторых, слезай давай, пока МЧС вызывать не пришлось. Ветка под тобой тонкая, не видишь? Дима поднял руки вверх, готовясь подстраховать Эмиля, если тот сорвется. — Давай, прыгай на нижний сук, я придержу. Только аккуратно. Если свалишься, мне придется в следующем эфире рассказывать, как я угробил героя-велосипедиста. Эмиль, ворча что-то нечленораздельное про «слишком заботливых блогеров», начал медленно спускаться. Когда до земли оставалось метра полтора, он замешкался, и Дима, не дожидаясь, просто обхватил его за талию и аккуратно снял с дерева, поставив на ноги прямо перед собой. Они оказались совсем близко. Эмиль чувствовал запах дорогого парфюма Димы, перемешанный с ароматом дождя, который, казалось, преследовал их обоих. Дима не спешил отпускать его, продолжая держать руки на его плечах. — Держи, горе-верхолаз, — Дима другой рукой протянул ему связку ключей. — Но с одним условием. Мороженое ты всё-таки съешь со мной. Эмиль быстро выхватил ключи из рук Димы, буркнув короткое «спасибо», и уже готов был рвануть к подъезду со скоростью олимпийского чемпиона. Но не тут-то было. Дима, чья реакция была отточена годами экстремальных съемок, среагировал быстрее. Прежде чем Эмиль успел сделать второй шаг, Масленников подхватил его под поясницу и одним четким движением закинул себе на плечо, словно мешок картошки. — Эй! Положи меня на место! — закричал Эмиль, болтая ногами в воздухе. — Масленников, ты совсем с ума сошел?! У меня дома мороженое тает! Он принялся отчаянно барабанить кулаками по широкой спине Димы, но тот лишь весело усмехнулся, даже не поморщившись. — Дома оно уже превратилось в коктейль, смирись, — парировал Дима. Он обернулся к бабушке на лавке и вежливо кивнул: — Спасибо за помощь, хорошего вечера! Бабушка лишь понимающе усмехнулась, провожая их взглядом. Дима донес брыкающегося Эмиля до машины и, несмотря на активное сопротивление, снова усадил его на сиденье, тут же заблокировав двери. — Всё, приехали. Веди себя хорошо, — Дима сел за руль и вырулил со двора, направляясь в уютную кофейню неподалеку, которая славилась лучшим крафтовым мороженым в городе. В салоне наступила временная тишина, прерываемая только возмущенным сопением Эмиля. Он сидел, скрестив руки на груди и глядя в окно, но гнев постепенно сменялся простым любопытством. — Ладно, — наконец заговорил Дима, бросив на него мимолетный взгляд через зеркало заднего вида. Его голос стал мягче. — Раз уж я тебя официально похитил во второй раз за день... может, скажешь, как тебя зовут? А то неудобно называть тебя в мыслях «парнем с зонтом». Эмиль помолчал, разглядывая профиль Димы, и тише, чем ожидал сам от себя, ответил: — Эмиль.

***

Они уже почти подъехали к кофейне, когда салон автомобиля заполнил резкий звук звонка. На экране мультимедиа высветилось имя: «Сударь». Дима, не желая отвлекаться от сложного маневра на перекрестке, нажал кнопку на руле, переведя вызов на громкую связь. — Дима! Дима, ты тут?! — голос Никиты Сударя звучал взвинченно, на заднем плане слышался какой-то шум и выкрики. — У нас на шоу «Контакты» затык! Гость не знает ответа, мы позвонили тебе как последней надежде! Ты должен ответить, иначе всё полетит к чертям! Дима мельком глянул в зеркало заднего вида на Эмиля, который всё еще сидел с надутым видом, и усмехнулся. — Ну, валяй, — ответил Дима, входя в поворот. — Что за вопрос? — Слушай внимательно: «Какое редкое атмосферное явление, возникающее из-за преломления лунного света в каплях воды, упоминал Аристотель в своей "Метеорологике", утверждая, что его можно увидеть не чаще двух раз в год?» — Сударь выпалил это на одном дыхании. — У тебя десять секунд! Дима нахмурился. Он знал много странных фактов для своих роликов, но Аристотель и его наблюдения за лунным светом… Это было слишком специфично. Секунды тикали в оглушительном молчании. — Э-э-э... — замялся Дима, лихорадочно перебирая в голове варианты. — Лунное... отражение? Нет, бред... Он уже открыл рот, чтобы признаться в своем поражении, как вдруг с заднего сиденья раздался спокойный и четкий голос Эмиля: — Это лунная радуга. Или параселена, если речь о ложной луне, но Аристотель писал именно о радуге — moonbow. В трубке наступила мертвая тишина. Дима едва не нажал на тормоз от неожиданности, широко раскрытыми глазами глядя на отражение Эмиля в зеркале. Тот лишь невозмутимо пожал плечами, как будто ответил на вопрос «сколько будет дважды два». — Алло? Дима? — голос Сударя дрожал от восторга. — Это был ты?! Кто это сказал?! Это правильный ответ! Чувак, ты нас спас! Дима медленно перевел взгляд на дорогу, криво улыбаясь. — Это был не я, Никит. Это был мой... личный эксперт по выживанию и Аристотелю. — Ого! — из динамиков донесся восторженный крик Сударя. — «Личный эксперт»? Дима, не вешай трубку! Если он такой умный, пусть ответит на бонусный вопрос от продюсеров, они тут все в шоке. Дима бросил быстрый взгляд на Эмиля. Тот сидел, прислонившись головой к стеклу, и выглядел так, будто ему всё это смертельно надоело, но в глазах промелькнул азарт. — Ну, попробуй, — усмехнулся Дима, кивнув телефону. — Окей, слушайте: «В 1903 году этот человек получил Нобелевскую премию, но изначально его даже не было в списке номинантов. Комитет добавил его фамилию только после того, как его жена, тоже учёная, наотрез отказалась принимать награду без него. О ком речь и за какое открытие?» Дима даже не успел дослушать вопрос до конца, как Эмиль, не меняя позы, выдал ответ: — Пьер Кюри. Премия по физике за исследования явлений радиации. Его жена Мария Склодовская-Кюри настояла на его участии. В трубке снова повисла тишина, а потом раздался взрыв хохота и аплодисментов. — Дима! — заорал Сударь. — Я не знаю, где ты его нашел, на дереве или в библиотеке, но вези его к нам в офис! Нам нужны такие мозги! Дима нажал на кнопку отбоя, погружая салон в тишину. Он припарковал машину у кофейни и медленно повернулся к Эмилю, внимательно его разглядывая. — Лунная радуга и чета Кюри? — Дима выгнул бровь. — Ты вообще человек или ходячая энциклопедия, которую я случайно похитил? Эмиль лишь закатил глаза и картинно вздохнул, всем своим видом показывая, как сильно его утомляет этот допрос. — Я просто читаю что-то, кроме комментариев в соцсетях, Масленников, — буркнул он, открывая дверь машины, как только замок щелкнул. — И вообще, мы пришли за мороженым или ты собираешься сдавать меня на опыты в офис к Сударю? Дима только покачал головой, не сдерживая улыбки. Этот парень с каждой минутой становился всё интереснее: дерзкий, начитанный и абсолютно не желающий играть по правилам «фанат — кумир».

***

В кофейне Эмиль всё-таки немного оттаял. Когда перед ним поставили огромную порцию фисташкового пломбира с шоколадной крошкой, он на мгновение забыл про свой образ «колючего похищенного» и с явным удовольствием отправил первую ложку в рот. — Ну как? — спросил Дима, прихлебывая свой кофе и не сводя с него глаз. — Стоило того, чтобы я тебя на плече тащил через весь двор? Эмиль замер с ложкой во рту, прищурился, словно всерьез оценивая риски и выгоду, а потом медленно кивнул. — Мороженое на восемь из десяти. Твои методы транспортировки — ноль из десяти. Очень трясет, не рекомендую. Дима рассмеялся, впервые за долгое время чувствуя себя так легко. — Справедливо. Ладно, эрудит, ешь давай. А потом я отвезу тебя домой. Обещаю, на этот раз без закидывания на плечо... если, конечно, ты снова не попытаешься сбежать через окно. Пока Эмиль сосредоточенно расправлялся с фисташковым шариком, к их столику робко подошли две девушки. Они явно узнали Диму и, сияя от восторга, попросили о фото. Дима мгновенно включил режим «звезды»: он широко и обаятельно улыбнулся, встал, приобнял фанаток для кадра и что-то весело им пошутил. Эмиль в этот момент даже головы не поднял. Он продолжал ковырять ложкой подтаявшее мороженое с таким видом, будто перед ним не самый популярный блогер страны, а пустое место. Ему было абсолютно всё равно на вспышки и восторженные вздохи. Однако, когда Дима, продолжая смеяться, ответил на какой-то комплимент одной из девушек особенно теплой и искренней улыбкой — той самой, которой он улыбался Эмилю в машине, — внутри у Эмиля что-то неприятно кольнуло. Он резко звякнул ложкой о стекло креманки и демонстративно отвернулся к окну. Когда фанатки ушли, Дима вернулся на свое место, всё еще пребывая в хорошем настроении. — Слушай, Эмиль, а ты всегда такой спокойный, когда вокруг суета? — спросил Дима, пытаясь поймать его взгляд. — Или тебя просто сложно удивить? — Возможно, — коротко бросил Эмиль, не поворачиваясь. — Эй, ты чего? — Дима подался вперед, заметив перемену в его настроении. — Обиделся, что я отвлекся? Или мороженое невкусное стало? — Вкусное. — Ну я же вижу, что что-то не так. Давай, колись. Хочешь, еще порцию закажем? Любую, какую выберешь. — Не хочу. Дима озадаченно замолчал, рассматривая напряженную спину парня. До него начало доходить, что эта внезапная «короткость» ответов и ледяной тон появились ровно в тот момент, когда он уделил внимание кому-то другому. — Подожди... — Дима хитро прищурился, и на его губах заиграла довольная ухмылка. — Эмиль, ты что, приревновал меня к тем девчонкам? — Ты... ты в своем уме вообще?! — Эмиль резко обернулся, и его глаза буквально метали молнии. — Приревновал? Тебя?! Масленников, у тебя самомнение скоро потолок этой кофейни проломит! Я просто не люблю, когда еда превращается в цирк с конями и вспышками. Он вскочил из-за стола, чуть не опрокинув пустую креманку. Щеки горели густым румянцем, который выдавал его с головой, как бы сильно он ни пытался скрыть свои чувства под маской безразличия. — Мне плевать, кому ты там улыбаешься, хоть всему городу сразу! — Эмиль судорожно схватил свой рюкзак. — Я просто хочу домой. Немедленно. Отвези меня по тому адресу, откуда забрал, и на этом всё. Наше «приключение» окончено. Дима не двигался, он просто сидел и с плохо скрываемым восторгом наблюдал за этой вспышкой. Ему нравилось, как Эмиль злится — в этом было столько жизни и искренности, в отличие от сотен заученных улыбок, которые он видел каждый день. — Ладно-ладно, не кипятись, — Дима поднял руки, сдаваясь, но в уголках его глаз всё еще плясали смешинки. — Домой так домой. Пойдем, «не ревнивый» ты мой. Они вышли из кофейни. В машине Эмиль демонстративно пристегнулся и уставился в боковое окно, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Дима завел мотор, но не спешил трогаться. Он достал свой телефон, что-то быстро напечатал и положил гаджет экраном вниз. — Знаешь, Эмиль, — тихо сказал Дима, выруливая на главную дорогу. — Я улыбаюсь многим, это часть работы. Но не ради многих я готов пойти искать человека по всему городу с зонтиком в руках. Эмиль ничего не ответил, лишь сильнее вжался в сиденье, чувствуя, как злость внутри медленно тает, уступая место чему-то гораздо более смущающему.

***

Когда внедорожник затормозил у знакомого подъезда, Эмиль уже взялся за ручку двери, готовый выскочить наружу и наконец спрятаться в своей квартире. Но блокировка не сработала. Дима не открывал замок. Он достал из кармана визитку или просто клочок бумаги, быстро черкнул на нем несколько цифр и протянул Эмилю. — Держи, — коротко сказал Дима, и в его голосе больше не было подколов. — Это мой личный номер. Не рабочий, не для фанатов. Только мой. Эмиль посмотрел на бумажку, потом на Диму. Его рука дрогнула, но он всё же взял листок, стараясь не касаться пальцев блогера. — Зачем мне это? — всё еще по инерции буркнул он, хотя сердце снова начало выстукивать бешеный ритм.— На случай, если снова застрянешь на дереве, — Дима подмигнул и наконец нажал кнопку разблокировки. — Или если решишь, что мороженое всё-таки было на десять из десяти. Напиши мне, Эмиль. Серьезно. Эмиль выскочил из машины, захлопнул дверь и, не оборачиваясь, взлетел по ступеням. Только оказавшись в безопасности своей прихожей, он прислонился спиной к двери и посмотрел на цифры в руке. На обратной стороне бумажки было размашисто написано: «Зонт всё еще у меня. Жду повода вернуть». Эмиль сполз по двери на пол, прижимая листок к груди, и впервые за этот безумный день по-настоящему счастливо улыбнулся.

***

Весь вечер Эмиль просидел, уставившись в экран телефона. Бумажка с номером лежала перед ним на столе, словно какая-то реликвия. Он то брал смартфон в руки, то откладывал его, убеждая себя, что писать первым — это слишком. Но любопытство и то странное чувство в груди оказались сильнее. Наконец, он решительно вбил цифры в контакты и открыл мессенджер. На аватарке у Димы было обычное селфи из машины — без пафоса, просто усталый, но довольный взгляд. Эмиль закусил губу, быстро набрал сообщение, пока смелость не испарилась, и нажал «отправить». Эмиль: «Привет. Надеюсь, ты нормально добрался и никого больше по пути на плечо не закинул?» Он тут же отбросил телефон на кровать, словно тот был раскаленным. Сердце колотилось где-то в горле. Минута, две... Экран вспыхнул. Дима: «О, эрудиты вышли на связь! Добрался без происшествий, скучно даже. В машине как-то слишком тихо стало без твоего ворчания. Ты как, дверь камнем не добил? Дома?» Эмиль невольно улыбнулся, чувствуя, как лицо снова заливает румянец. Эмиль: «Дома. Ключи подошли, представляешь? Даже на дерево лезть не пришлось». Дима: «Рад слышать. Кстати, я тут смотрю на твой зонт в прихожей... Он выглядит так, будто очень хочет вернуться к хозяину. Или хозяин хочет съесть ещё по порции фисташкового? На этот раз обещаю — никаких фанатов и фотосессий». Эмиль перечитал сообщение трижды. Он понимал, что это начало чего-то совершенно нового, и, кажется, больше не хотел убегать. Эмиль уже окончательно расслабился, перебравшись с жесткого стула на кровать. Он чувствовал, как напряжение дня уходит, оставляя место приятному теплу. Дима: «Чем занимаешься, эрудит? Снова учишь наизусть энциклопедию или всё-таки отдыхаешь?» Эмиль усмехнулся. Он решил, что хватит сухих текстов, и нажал на иконку записи «кружочка». Сначала в кадре появилась только макушка Эмиля и его выразительные глаза — он смотрел в камеру чуть смущенно, но с явным огоньком интереса. Затем он медленно повернул телефон вниз, на свои колени. Там, свернувшись уютным белым облаком, спал роскошный кот с густой шерстью. Камера запечатлела, как пушистик смешно дернул ухом во сне, а если прислушаться, через динамик доносилось мерное, успокаивающее мурлыканье. — Вот, занят важным делом, — шепотом произнес Эмиль в видео, стараясь не разбудить питомца. — Работаю подставкой для кота. Его зовут Снежок, и у него, в отличие от некоторых, характер ангельский. Эмиль посмотрел на камеру и потом начал «отправить». Ответ пришел почти мгновенно. Дима: «Вау... Слушай, я даже не знаю, кто из вас двоих милее. У него реально глаза такие же, как у тебя? Кажется, я официально проиграл этому белому парню в битве за твоё внимание на сегодня». Дима: «Снежку привет. Скажи ему, что я скоро приду его подсиживать. Ты же не против?». Эмиль почувствовал, как улыбка сама собой расплывается по лицу. Он погладил кота по мягкой голове и начал набирать ответ. Дима не заставил себя долго ждать. Через пару минут телефон Эмиля снова завибрировал — пришел ответный «кружочек». На видео Дима сидел на своей просторной кухне, залитой мягким светом ламп. На столе перед ним дымилась тарелка с явно заказанной доставкой — каким-то аппетитным стейком и овощами. Дима выглядел по-домашнему: в простой черной футболке, со слегка растрепанными волосами и без грамма той «экранной» уверенности. — Ну, раз пошла такая тема... — Дима улыбнулся в камеру, и в уголках его глаз собрались те самые добрые морщинки. — Мой ужин выглядит куда более одиноким, чем твой. У меня нет Снежка, зато есть подгоревший тост, который я пытался сделать сам, пока не сдался и не заказал доставку. Он перевел камеру на тарелку, а потом снова на себя, подперев щеку рукой. — Смотрю на твоего кота и думаю: может, мне тоже завести кого-то, кто будет так сладко спать на коленях? Или просто чаще напрашиваться в гости к обладателям таких голубоглазых пушистиков? — он подмигнул и закончил запись. Эмиль тихо рассмеялся, пересматривая видео. Он тут же записал новый ответ, показав, как Снежок от его смеха приоткрыл один ярко-голубой глаз и недовольно мяукнул, мол, «не шуми, человек». — Он говорит, что конкурентов не потерпит, — прошептал Эмиль в камеру, едва сдерживая смех. — Так что твой стейк выглядит более безопасным вариантом. Приятного аппетита, Дима. Дима тут же прислал новый кружочек. Он наставил камеру прямо на своё лицо, состряпав максимально серьёзную и официальную мину, будто он на допросе. — Так, Снежок, слушай сюда, — начал Дима, понизив голос до заговорщицкого баса. — Я человек серьёзный, у меня есть связи, паштеты премиум-класса и лазерная указка последней модели. Давай договоримся: ты разрешаешь мне иногда занимать вторую коленку твоего хозяина, а я взамен обеспечиваю тебе безбедную старость и чесание за ушком 24/7. По рукам? То есть, по лапам? Дима перевёл камеру на свой стейк, отрезал маленький кусочек и помахал им перед объективом. — Видишь? Это могло бы быть твоим. Подумай над моим предложением, снежный босс. Эмиль, глядя на это, уже просто не мог остановиться от смеха, из-за чего Снежок окончательно проснулся и начал бодаться головой об руку хозяина, требуя внимания. Эмиль записал ответ: — Снежок сказал, что взятки едой принимает, но коленки — это объект стратегического назначения. Так что тебе придётся очень постараться, Масленников. Затем Эмиль на секунду замолчал, став чуть серьезнее, и добавил: — Кстати, о «стараться»... Ты завтра свободен? Или у тебя снова съёмки в заброшках и спасение мира от привидений? Ответ прилетел текстовым сообщением, словно Дима боялся, что видео не передаст всей его решительности. Дима: «Ради тебя и переговоров с твоим котом я готов отменить даже встречу с привидениями. Давай в два часа? Заеду за тобой, и поедем в то место, где самое вкусное мороженое в городе. И на этот раз я выберу столик в самом дальнем углу, чтобы нам никто не мешал. Согласен?» Эмиль прикусил губу, чувствуя, как по телу разливается приятное предвкушение. Эмиль: «Согласен. Но если снова закинешь на плечо — Снежок тебя лично загрызёт. Спокойной ночи, Дима». Дима: «Спокойной ночи, Эмиль. Спи и охраняй свои коленки, завтра они мне понадобятся».

***

Следующий день выдался солнечным, словно природа решила извиниться за тот ливень. Дима, вопреки своей привычке опаздывать из-за бесконечных звонков, приехал к дому Эмиля на двадцать минут раньше. Он припарковал внедорожник и уже хотел набрать номер, когда заметил движение на детской площадке во дворе. Дима вышел из машины и замер, невольно улыбаясь. Эмиль сидел на невысокой скамейке, окруженный стайкой соседских детей. На малышах были надеты «короны» — неумелые, но яркие веночки из одуванчиков и полевых цветов, которые они, видимо, сплели тут же. Эмиль что-то увлеченно им рассказывал, активно жестикулируя, и его звонкий, искренний смех разносился по всему двору. Но самой эпичной деталью был Снежок. Белый кот с поистине царским спокойствием восседал прямо на голове Эмиля, свесив лапы ему на лоб и жмурясь от удовольствия. Казалось, он был живой меховой шапкой, которая идеально дополняла этот хаос. Эмиль поднял голову, поправляя Снежка, и его взгляд встретился со взглядом Димы. На секунду он смутился, но, увидев, как Дима достает телефон, чтобы запечатлеть этот момент, Эмиль не выдержал и снова рассмеялся, придерживая кота руками. — Масленников! Ты рано! — крикнул он, пока дети начали любопытно оборачиваться на дорогую машину. — Я просто хотел убедиться, что ты снова не сбежал в лес! — Дима подошел ближе, рассматривая «короля двора» и его пушистую корону. — Слушай, это лучшее, что я видел за месяц. Снежок, ты как там, не боишься высоты? Кот лишь лениво приоткрыл один глаз и издал короткое «мяу», словно подтверждая свой статус главного в этой компании. — Мы тут мастер-класс по ботанике проводим, — Эмиль аккуратно снял Снежка с головы и посадил его на плечо, поднимаясь со скамейки. — Дети решили, что мне не хватает аксессуаров. Дима остановился в паре шагов, любуясь тем, как солнечные зайчики играют в кудрях Эмиля. — Тебе идет, — тихо сказал он, кивнув на один из веночков, который дети всё-таки умудрились зацепить за его футболку. — Ну что, поехали? А то Снежок уже, кажется, готов пересесть на мои плечи. Эмиль нежно прижал Снежка к себе и, к удивлению Димы, не потащил кота в подъезд. — Знаешь, — Эмиль улыбнулся, и эта улыбка была такой открытой и светлой, что Дима на мгновение забыл, как дышать. — Он сегодня весь день просился на улицу. Давай возьмём его с собой? Он в машине ведёт себя как настоящий джентльмен, только в окно смотреть любит. Дима, ожидавший порции ворчания или попыток сбежать, только радостно кивнул: — Да без проблем! Моя машина официально объявляется зоотакси премиум-класса. Когда они сели в салон, Эмиль устроился на переднем сиденье, бережно посадив Снежка на колени. Кот тут же вытянулся, поставил передние лапы на край стекла и с интересом уставился на пролетающие мимо деревья. Эмиль сидел расслабленно, его плечи больше не были напряжены, а в глазах плясали озорные искорки. — Спасибо, что приехал раньше, — тихо сказал Эмиль, поглядывая на профиль Димы. — На самом деле, вчера было весело. Даже то, как ты меня на плечо закинул... Наверное, со стороны это выглядело эпично. Дима рассмеялся, плавно выруливая на шоссе. — Эпично — не то слово. Это был контент на миллион, жаль, камер не было. Но сегодня ты какой-то подозрительно добрый. Мороженое на завтрак ел? — Нет, просто погода хорошая, — Эмиль прищурился от солнца и поправил выбившуюся кудряшку. — И компания ничего такая. Кстати, Снежок сказал, что стейк из твоего вчерашнего кружочка выглядел очень убедительно, так что он официально даёт тебе шанс. Дима почувствовал, как внутри разливается тепло. Этот «новый» Эмиль — открытый, милый, без своих колючек — притягивал его в сто раз сильнее, чем тот загадочный парень под дождем. — Раз шанс дан, значит, сегодня всё будет по высшему разряду, — пообещал Дима, накрывая на секунду ладонь Эмиля своей, прежде чем вернуть руку на руль. — Куда поедем? Может, в парк у набережной? Там сейчас красиво, и Снежку будет где погулять на шлейке. Они как раз проезжали по живописному мосту, когда тишину салона снова нарушил знакомый рингтон. Дима мельком глянул на экран — это был продюсер одного из его самых масштабных шоу. — Видимо, у них там сегодня день интеллектуального кризиса, — усмехнулся Дима, нажимая на громкую связь. — Да, слушаю! — Дима, выручай! — голос на той стороне звучал почти в отчаянии. — Мы пишем финальный блок «Лиги городов», и у нас спор по факту. Никто не может проверить быстро: «Какой уникальный биологический механизм позволяет древесным лягушкам Аляски выживать, когда они буквально превращаются в кусок льда зимой, и какое химическое соединение при этом защищает их клетки от разрыва?» У нас спор — глюкоза это или глицерин, и какой орган это вырабатывает! Десять секунд, Дим, иначе переснимаем дубль! Дима открыл рот, чтобы что-то вставить, но лишь беспомощно посмотрел на Эмиля. Тот даже не оторвал взгляда от Снежка, лениво почесывая кота за ушком. — Это глюкоза, — спокойно и четко произнес Эмиль, будто читал прогноз погоды. — Печень лягушки начинает массово выбрасывать глюкозу в кровь в ответ на первые кристаллы льда на коже. Она действует как антифриз, снижая температуру замерзания внутри клеток, чтобы они не лопнули. Глицерин используют другие виды, но на Аляске — глюкоза. В трубке повисла такая тишина, что было слышно, как где-то в студии упал карандаш. — Масленников... — прошептал продюсер спустя вечность. — Я не знаю, кого ты там держишь в заложниках, но передай этому гению, что мы высылаем ему пожизненный запас шоколада. Это правильный ответ! Печень и глюкоза! Всё, снимаем! Дима отключил звонок и медленно припарковался у обочины, потому что просто не мог дальше вести машину. Он повернулся к Эмилю, который теперь уже с улыбкой смотрел на него. — Лягушки? Серьезно? — Дима покачал головой, в его глазах читалось искреннее восхищение. — Ты вообще откуда это знаешь? Ты что, тайно перечитал всю Ленинскую библиотеку, пока я в заброшках бегал? — Просто у меня в детстве была такая лягушка в энциклопедии, — Эмиль беззаботно пожал плечами, а Снежок в подтверждение его слов звонко мурлыкнул. — И вообще, Масленников, ты так на меня смотришь, будто я только что золото добыл из воздуха. Поехали уже, а то мороженое само себя не съест. Дима рассмеялся, снова заводя мотор. Он понял одно: с этим парнем ему точно никогда не будет скучно. — Знаешь что, — Дима вырулил на дорогу, то и дело бросая восторженные взгляды на Эмиля. — У меня есть предложение, от которого ты не имеешь права отказываться. Мне в команду катастрофически не хватает «мозгового центра». Как насчет того, чтобы стать моим секретным соавтором? Будешь проверять мои сценарии на логику и подкидывать такие факты, от которых у зрителей челюсть будет отпадать. Эмиль хитро прищурился, поглаживая Снежка, который уже почти уснул от мерного покачивания машины. — Соавтором? — протянул он, наслаждаясь моментом. — И какая же зарплата у секретных гениев? Килограмм фисташкового мороженого в неделю и иммунитет от закидывания на плечо? — Идет! — рассмеялся Дима. — И даже больше. Личный доступ к моему холодильнику и право вето на любые мои глупые идеи.

***

Они доехали до парка, где у набережной было совсем тихо. Дима помог Эмилю выйти, на этот раз вежливо подав руку. Снежок, почувствовав траву под лапами (Эмиль предусмотрительно захватил мягкую шлейку), важно зашагал впереди них, словно указывая дорогу. Они устроились на пледе прямо под раскидистой ивой. Дима достал из сумки термос и крафтовую коробочку с тем самым мороженым. — Эмиль, — Дима вдруг стал серьезным, глядя на то, как парень подставляет лицо теплому ветру. — Я ведь тогда в парке, под дождем, действительно чувствовал себя паршиво. И дело не в съемках или усталости... Просто казалось, что вокруг всё какое-то пластмассовое. А потом появился ты со своим зонтом и просто всё изменил. Без камер, без вопросов. Эмиль перестал улыбаться и внимательно посмотрел на Диму. В его взгляде больше не было и тени той «колючести», что была в начале их знакомства. — Я просто не мог пройти мимо, — тихо ответил Эмиль. — Ты выглядел так, будто тебе нужен был не просто зонт, а знак, что мир всё еще нормальный. Дима накрыл руку Эмиля своей ладонью, и на этот раз Эмиль не отстранился, а лишь крепче переплел их пальцы. Снежок, оценив обстановку, запрыгнул прямо между ними, довольно свернувшись клубком, как бы одобряя этот союз.

***

Вечер в квартире Димы выдался на редкость тихим. Эмиль, утомленный долгой прогулкой и впечатлениями от новой студии, уютно устроился на большом кожаном диване. Снежок, как верный белый страж, распластался прямо у него на груди, мерно вибрируя от громкого мурчания. Глаза Эмиля уже начали слипаться, а дыхание стало ровным и глубоким. В это время Дима возился на кухне, заваривая чай и одновременно листая рабочий чат в телефоне. Вдруг он негромко рассмеялся, качая головой. — Нет, ты только послушай, что эти сумасшедшие придумали, — произнес Дима, выходя в гостиную с кружкой в руке. — Тут в комментариях какой-то умник задал вопрос с подвохом, мол, «какой единственный металл в периодической таблице не имеет в своем названии буквы "л", хотя все остальные якобы подчиняются этому правилу в русском языке?» Дима весело хмыкнул, считая это очередной интернет-загадкой для проверки внимательности. — Понятно же, что это бред, там их полно таких... — Медь... — раздался сонный, едва слышный голос с дивана. Эмиль даже не открыл глаз. Он лишь чуть сильнее прижал к себе Снежка и поудобнее уткнулся щекой в подушку, окончательно проваливаясь в сон. Дима замер на полуслове. Он поднял взгляд от экрана телефона и застыл. Перед ним был не тот дерзкий «эрудит на велосипеде» и не колючий парень из машины. В мягком свете торшера Эмиль выглядел невероятно расслабленным, домашним и каким-то пронзительно «своим». Пушистый белый кот на его груди, растрепанные кудри, разбросанные по подушке, и эта сонная, спокойная уверенность в голосе — всё это вдруг ударило Диму сильнее, чем любой сложный вопрос. Он напрочь забыл и про медь, и про чат, и про свой вопрос. Дима тихо поставил кружку на столик и осторожно опустился на край дивана рядом с Эмилем. Он просто сидел и разглядывал его лицо: каждую ресничку, спокойный изгиб губ и то, как мирно вздымается его грудь вместе с котом. В этот момент Дима понял, что этот парень — самая правильная и важная «находка» в его жизни. И никакой сценарий не смог бы прописать этот момент лучше, чем сама реальность.Тишина в комнате стала почти осязаемой, нарушаемой лишь тихим сопением Эмиля и мерным мурчанием Снежка. Дима вдруг резко посерьезнел. Весь его обычный задор и шутливость испарились, уступая место какому-то щемящему чувству нежности, которое он больше не мог игнорировать. Он медленно протянул руку, словно боясь спугнуть это хрупкое мгновение. Большой палец почти невесомо очертил линию скулы Эмиля, поглаживая бархатистую кожу. Дима зарылся пальцами в мягкую, запутанную копну волос, ощущая их тепло, и нехотя отвел руку назад, так и не решившись отстраниться совсем. Взгляд Димы невольно опустился на губы Эмиля — приоткрытые, беззащитные. Изредка парень издавал едва слышное сонное сопение, которое заставляло сердце Димы биться чаще. Не в силах больше сдерживаться, Дима медленно наклонился. Первый поцелуй был мимолетным, почти призрачным — просто короткое касание губами к губам, проверка границ. Эмиль лишь чуть заметно вздохнул, но не проснулся. Убедившись, что сон парня всё так же глубок, Дима подался вперед снова. На этот раз поцелуй был глубже и длительнее. Он вложил в него всё то, что не успел сказать за эти дни: и благодарность за тот зонт, и восхищение его умом, и странную радость от того, что они сейчас здесь. Дима действовал осторожно, мягко, стараясь не тревожить чужое дыхание, чтобы Эмиль не проснулся от нехватки воздуха. Когда Дима наконец отстранился, его дыхание было сбитым. Он замер, глядя на то, как Эмиль во сне чуть облизнул губы и уютнее уткнулся носом в мех Снежка. Кот, приоткрыв один глаз, посмотрел на Диму с каким-то понимающим прищуром, но не издал ни звука. Дима тихо выдохнул, чувствуя, как по венам разливается странное спокойствие. Больше не нужно было никуда бежать и ничего снимать. Всё самое важное было прямо здесь, на этом диване. Эмиль во сне мягко перекатился на бок, поворачиваясь спиной к Диме и лицом к спинке дивана. Снежок, не желая терять тепло, тут же перебрался в кольцо его рук, уютно устроившись у самой груди. Дима замер, глядя на эту беззащитную и домашнюю картину. В груди разлилось такое мощное чувство доверия и интимной нежности, что оставаться просто зрителем стало невозможно. Стараясь не производить ни звука, он осторожно прилег сзади. Диван и правда был узким, поэтому Диме пришлось прижаться к Эмилю почти вплотную. Он осторожно закинул руку на талию парня, притягивая его ближе, и уткнулся носом в его пахнущую дождем и шампунем макушку. В этот момент Дима почувствовал себя по-настоящему живым. Весь шум соцсетей, бесконечные гонки за охватами и камерами остались где-то в другой вселенной. Здесь были только они, кот и тишина. Дима прикрыл глаза, чувствуя, как его самого затягивает в сонную негу. — Ты знаешь, кого я люблю? — прошептал он в самую макушку Эмиля, просто позволяя своим чувствам сорваться с губ. Он не ждал ответа, уверенный, что Эмиль спит глубоким сном. — Меня... — послышалось в ответ тихое, сонное, но абсолютно четкое. Дима резко открыл глаза, и его сердце пропустило удар. Он почувствовал, как Эмиль в его руках чуть заметно расслабился, а его ладонь поверх руки Димы едва ощутимо сжала его пальцы. — Ты не спишь? — выдохнул Дима, всё еще не веря своим ушам и чувствуя, как внутри всё замерло в ожидании. Эмиль не пошевелился, лишь чуть сильнее прижал к себе Снежка и пробормотал, уже окончательно уплывая в сон: — Сплю... Но на сложные вопросы всегда отвечаю правильно. Дима уткнулся лбом в его плечо, не в силах сдержать счастливой улыбки. Этот эрудит снова его переиграл.

***

Солнечный луч настойчиво пробился сквозь шторы, заставив Снежка спрыгнуть с дивана и отправиться на поиски завтрака. Эмиль открыл глаза, но не пошевелился. Он чувствовал тяжелую, теплую руку Димы на своей талии и мерное дыхание в затылок. Осторожно, стараясь не разбудить спящего, Эмиль повернулся в кольце его рук. Дима спал глубоко, его лицо разгладилось, исчезла привычная складка между бровями. Сейчас он не был «тем самым Масленниковым», он был просто человеком, который нашел его в дождливом парке и не захотел отпускать. Эмиль смотрел на него с нежностью, которая была такой же естественной и мудрой, как сама природа. Он протянул руку и едва коснулся кончиками пальцев щетины на лице Димы. Знание языков было еще одной его скрытой гранью, и сейчас, когда Дима не мог его слышать, Эмиль позволил себе быть предельно откровенным. — Non hai idea di quanto tu abbia cambiato la mia vita, — прошептал он на итальянском, и его голос звучал как мягкий шелест листвы. — Sei entrato con il tuo amore e ti sei insinuato nei miei confini personali... ma sai, mi piace. Proprio come piaci tu, amore mio. Ti amo, ti amo, ti amo.(итальянский) Перевод-(Ты не представляешь, как сильно ты изменил мою жизнь. Ты ворвался со своей любовью и втиснулся в мои личные границы... но знаешь, мне это нравится. Как и ты, любовь моя. Люблю, люблю, люблю). Эмиль улыбнулся, думая, что его секрет в безопасности. Но в этот момент ресницы Димы дрогнули. Он не открыл глаз, но уголки его губ медленно поползли вверх, образуя ту самую хитрую улыбку. — Я не всё понял, — хрипло, со сна произнес Дима, не открывая глаз и крепче прижимая Эмиля к себе. — Но слово «amo» я точно слышал в песнях. Кажется, мой «секретный соавтор» только что признался мне в любви на языке Леонардо да Винчи? Эмиль вспыхнул, уткнувшись носом в плечо Димы, понимая, что его снова «раскололи». Эмиль зарылся лицом в изгиб шеи Димы, пытаясь скрыть смущение, но отступать было не в его правилах. Если уж быть искренним, то до конца. Он чуть отстранился, заглядывая в сонные, но такие внимательные глаза Димы, и его голос зазвучал еще тише, переходя на певучий, бархатный французский. — Mon idiot, mais mon bien-aimé Dima, — прошептал он, и кончики его пальцев невесомо очертили линию челюсти Димы. — En regardant dans tes yeux, je me sens humain même dans les moments les plus sombres. Je t'aime, très fort. Перевод - (Мой глупый, но мой любимый Дима. Глядя в твои глаза, я чувствую себя человеком даже в самые плохие времена. Я люблю тебя, очень сильно). Дима замер, вслушиваясь в интонации. Он не знал французского, но музыкальность слов и то, как бережно Эмиль произнес его имя в этом потоке иностранной речи, подействовало сильнее любого перевода. Он почувствовал, как по коже пробежали мурашки .— Ладно, эрудит, ты меня добил, — выдохнул Дима, притягивая Эмиля к себе так близко, что между ними не осталось даже миллиметра пространства. — Я не знаю, что именно ты сказал про лягушек или про любовь на этот раз, но я чувствую это здесь. Он прижал ладонь Эмиля к своей груди, туда, где сердце колотилось в бешеном ритме. — И знаешь что? Мне не нужны энциклопедии, чтобы ответить. Я люблю тебя на всех языках сразу, даже на тех, которых еще не придумали. Дима перекатился, нависая над Эмилем и заключая его в кокон из своих рук и одеяла. Снежок, сидевший на подоконнике, коротко мяукнул, словно ставя финальную точку в этой истории, которая началась с обычной нехватки сахара и одного промокшего черного зонта. Эмиль затих в кольце рук Димы, прикрыв глаза. В комнате было так светло и спокойно, что хотелось признаться во всём, что копилось на душе. Он глубоко вдохнул, и его голос, теперь уже совсем тихий и интимный, зазвучал на японском — языке, который всегда казался ему самым поэтичным. — Watashi no itoshi no Dima, — слова лились мягко, как шелк. — Kodō no inochi, soshite jinsei no honshitsu. Daisuki na, mottomo itoshi no hito. Tōku hanarete ite mo aishiteru. Watashi no jinsei saisho no kisu o nusunda koto mo shiranai no ne...(японский) Перевод - (Любимый мой Дима. Жизнь моего сердцебиения и суть жизни. Любимый и самый-самый любимый. Люблю даже на расстоянии. Ты даже не знаешь, что украл мой первый в жизни поцелуй...) Дима слушал эту странную, красивую мелодию чужой речи, завороженно глядя на то, как дрожат ресницы Эмиля. Он не понимал слов, но чувствовал их вес — каждое из них было пропитано такой искренностью, что перехватывало дыхание. Эмиль открыл глаза, в которых отражалось утреннее солнце, и, прежде чем Дима успел что-то спросить, сам подался вперед. Он мягко, но решительно накрыл губы Димы своими, превращая признание в действие. Этот поцелуй был осознанным, долгим и невероятно нежным — в нем было всё: и тот дождь в парке, и смех на дереве, и тепло этой ночи .Когда они наконец отстранились друг от друга, Эмиль чуть смущенно улыбнулся и прошептал уже на русском:— На этот раз я не спал, Масленников. Так что теперь мы квиты. Дима несколько секунд просто молчал, приходя в себя от осознания того, что он только что услышал (вернее, почувствовал) и что стал для этого удивительного парня первым во всём. — Значит, я вор? — Дима довольно прищурился, прижимая Эмиля еще крепче. — Ну что ж, тогда я официально заявляю: я не собираюсь возвращать украденное. Более того, я собираюсь украсть всё твоё свободное время, все твои мысли и, если повезёт, ещё парочку таких поцелуев до завтрака.

***

Спустя пару дней черный внедорожник Димы затормозился у входа в студию. Эмиль заметно нервничал, поправляя лямку рюкзака, но Дима просто уверенно взял его за руку, переплетая пальцы. — Ребята, внимание! — громко объявил Дима, как только они переступили порог офиса, где уже вовсю кипела работа. — Знакомьтесь. Это Эмиль. С сегодняшнего дня он — наш официальный «мозговой центр», соавтор и новый участник команды. Прошу любить и жаловать. И да, — Дима хитро прищурился, — если кто-то решит проверить его знания, готовьтесь к моральному поражению. Команда встретила Эмиля радостными возгласами, а Сударь сразу полез обниматься, крича, что «лунная радуга» спасла ему карьеру. Чуть позже, когда суета немного утихла, Эмиль зашел на офисную кухню, чтобы налить себе воды. Дима стоял у окна и что-то увлеченно обсуждал по телефону, жестикулируя свободной рукой. Солнечный свет падал на его профиль, и Эмиль снова поймал себя на мысли, что готов смотреть на него вечно. У стола в этот момент сидел Даник, мирно попивая чай и листая что-то в телефоне. Эмиль, уверенный, что его никто не слушает, засмотрелся на Диму и тихо, почти шепотом, произнес себе под нос на казахском: — Мен сени қатты жақсы көремін, Дима. Сен менің әлемімсің, махаббатымсың... Перевод- (Я тебя очень сильно люблю, Дима. Ты мой мир, моя любовь...) В ту же секунду Даник, который до этого момента выглядел совершенно спокойным, издал странный звук, похожий на сдавленный всхлип, и мощно поперхнулся чаем. Он закашлялся, вытирая капли воды с футболки, и уставился на Эмиля глазами размером с блюдца. — Э-эмиль? — прохрипел Даник, пытаясь отдышаться. — Ты... ты сейчас это серьезно? Ты откуда казахский знаешь?! И ты реально сейчас... в любви Масленникову признался? Эмиль замер, чувствуя, как краска медленно заливает его лицо. Он совсем забыл, что в команде Димы есть люди, которые могут понимать больше, чем французский или итальянский. — А ты... ты понимаешь? — севшим голосом спросил Эмиль. — Брат, я всё понял! — Даник поставил кружку, всё еще пребывая в культурном шоке. — «Махаббатымсың» — это тебе не Аристотель, это уже серьезно!Дима, услышав шум, обернулся и подошел к ним, переводя взгляд с красного как помидор Эмиля на ошалевшего Даника. — Что тут происходит? Опять сложные вопросы? — О-о-очень сложные, Димон, — Даник многозначительно посмотрел на друга, а потом подмигнул Эмилю. — Но кажется, ответ тебе очень понравится. Даник, всё еще пытаясь откашляться, выжидающе смотрел на Диму, ожидая какой угодно реакции — шока, расспросов или ступора. Но Дима лишь мягко улыбнулся, будто для него в этом признании не было ничего удивительного. Он подошел к Эмилю, не прерывая телефонного разговора, и крепко притянул его к себе одной рукой за плечо. Дима нежно поцеловал Эмиля в макушку, вдыхая знакомый запах, и ласково взъерошил его и без того непослушные кудри. В этом жесте было столько спокойной уверенности и тепла, что Эмиль мгновенно расслабился, а Даник лишь понимающе покачал головой. Дима кивнул ребятам, мол, «всё под контролем», и, продолжая что-то бурно обсуждать с менеджером по телефону, вышел из кухни, оставляя за собой шлейф аромата кофе и уверенности. Даник проводил его взглядом, а потом повернулся к Эмилю и, понизив голос, хитро произнес уже на чистом казахском: — Жарайсың, Эмиль. Мықтысың! Бірақ абайла, Димон бәрін білмесе де, сезеді. Перевод-(Молодец, Эмиль. Силён! Но осторожней, Димон хоть и не всё знает, но чувствует). Эмиль удивленно вскинул брови, а потом коротко рассмеялся, чувствуя, что нашел в этой команде не только любовь, но и единомышленника. Он ответил Данику в тон: — Рахмет, Даник. Енді біздің өз құпиямыз бар. Перевод-(Спасибо, Даник. Теперь у нас есть свой секрет). С этого дня на студии часто можно было услышать, как эти двое перекидываются короткими фразами, которые ставили в тупик всю остальную команду, включая Диму. А Дима лишь довольно улыбался, глядя на них: он мог не понимать слов, но он точно знал, что его «эрудит» наконец-то дома, среди своих. Эмиль уютно устроился на диване в зоне отдыха, полностью погрузившись в чтение книги в потертом переплете. Со стороны казалось, что он изучает какой-то сложный технический справочник, но если присмотреться, строчки были певучими и необычными. Сзади бесшумно подкрался Сударь и, заглянув через плечо, озадаченно почесал затылок. — Эмиль, это что за шифр? — со смешком спросил он. — Опять латынь для вызова духов? Эмиль обернулся, слегка улыбаясь. — Нет, Никит. Это португальский. Поэзия Фернандо Пессоа. Сударь едва не выронил свой стакан. — Португальский?! Ты серьезно? — он в восторге плюхнулся рядом на диван. — Ты сколько вообще языков в этой своей кудрявой голове держишь? А ну, скажи что-нибудь мощное, чтобы прям дух захватило! В этот момент из своего кабинета вышел Дима. Он выглядел немного уставшим после долгого монтажа, потирая шею, и направился прямиком к ним. Эмиль, заметив его, хитро прищурился. Он набрал в легкие побольше воздуха и, глядя прямо на Диму, громко и с выражением произнес: — Meu amor, você é a razão do meu sorriso e o dono do meu coração. Amo-te mais do que as palavras podem dizer, meu querido! В офисе на секунду стало тихо. Дима замер на полпути, моргая и пытаясь расшифровать интонации, которые звучали невероятно страстно и нежно одновременно. Сударь вообще открыл рот, переводя взгляд с одного на другого. — Звучит... — Сударь запнулся, — звучит как заклинание на удачу или рецепт чего-то очень дорогого. Димон, ты понял, что он сказал? Дима подошел к дивану, облокотился на спинку и внимательно посмотрел на Эмиля, который едва сдерживал смех. — Не имею ни малейшего понятия, — честно признался Дима, — но, кажется, меня только что либо благословили, либо очень красиво послали за кофе. Что это было, лингвист ты наш? Эмиль лишь загадочно захлопнул книгу и поднялся, проходя мимо Димы и мимолетно коснувшись его плеча. — Я просто сказал, что ты сегодня выглядишь очень... занятым, — соврал Эмиль, бросив быстрый взгляд на Даника, который в углу кухни снова начал подозрительно хихикать. Дима так и остался стоять, глядя ему вслед и чувствуя, что это «заклинание» всё еще греет его изнутри, даже без перевода. Как только Эмиль скрылся за дверью, Дима с самым серьезным видом достал телефон. Сударь тут же прилип к его плечу, горя от любопытства. — Так, — пробормотал Дима, открывая переводчик. — Португальский... Как там было? «Меу амор...» Он медленно, стараясь вспомнить каждый звук, надиктовал фразу в микрофон. Через секунду экран высветил перевод: «Любовь моя, ты — причина моей улыбки и хозяин моего сердца. Я люблю тебя больше, чем могут выразить слова, мой дорогой!» В офисе повисла тишина. Сударь первым не выдержал и издал звук, средний между свистом и возгласом восхищения. — Димон... Кажется, тебя не за кофе послали. Тебя только что возвели в ранг божества на другом языке. Дима стоял, не отрывая взгляда от экрана телефона. Его лицо медленно расплывалось в такой глупой и счастливой улыбке, которую команда не видела со времен получения бриллиантовой кнопки. Он чувствовал, как внутри всё буквально поет. — Хозяин сердца, значит... — прошептал Дима. Он резко сорвался с места и быстрым шагом направился в ту сторону, куда ушел Эмиль. Сударь лишь крикнул ему вслед: — Эй, Масленников! Не забудь выучить «я тоже тебя люблю» на португальском, а то опять позовешь его лягушек препарировать! Дима нагнал Эмиля в коридоре, прижал к стене и, прежде чем тот успел что-то сказать, прошептал ему прямо в губы: — Eu também te amo. Я правильно запомнил? Эмиль округлил глаза, понимая, что его секретный язык был взломан технологиями, но тут же расслабился в руках Димы, тихо смеясь. — Почти идеально, Масленников. Для первого раза — десять из десяти.