Музыка твоих слов

***

— Ты опять следил за мной? Дверь перед самым его носом открылась настежь. Льющаяся из комнаты плавная мелодия, которую он слышал уже множество раз, оборвалась. От неожиданности он стиснул кулак. Ему почудилось, что хруст бумаги разнесся по всей комнате или даже прокатился эхом по всему особняку, выдав его с головой. Но по всей видимости, никто, кроме него самого, ничего подобного не услышал. Глупо. Это всего лишь клочок бумаги. Райли, явно не заметившая подвоха, недовольно закатила глаза и продолжила допрос: — Ты когда-нибудь оставишь меня в покое? Могу я хоть в стенах этого дома забыть о твоем присутствии? — Этого ты хочешь? — прибег к знакомой тактике он. Простой, действенной и вполне понятной. — Я уже не маленькая девочка, могу сама о себе позаботиться. — Можешь, как же, — закатил глаза он. — Могу, — упрямо повторила Райли. — Тем более я тут не одна. Вена где-то поблизости с сердцем отозвалась острой болью. — Но ты ни на минуту не оставляешь меня в покое. Пускай она думает именно так. Пускай все думают так. И пускай он… — Серьезно, Романо? — Гитара легла на простыни с практически игривым «трунь». — Сколько лет прошло, а ты все тот же. Тут же захотелось вытащить этот треклятый лист, разорвать на множество мелких ошметков и сжечь прямо здесь же, в камине, чтобы никогда о нем не вспоминать. «О листе, стихотворении или же о нем?» — стоило спросить самого себя, но он этого не сделал. — Что одна не обладает рациональным мышлением, что другой — почти прошипел он, безуспешно уговаривая разжать руку. Наверняка сейчас он выглядит до невозможности нелепо. Удивительно, что они этого не замечают. — Доверия вам ноль. — И что? Фабиан скрестил руки на груди. Под кожаной курткой с множеством клепок, которые отчего-то хотелось пересчитать, показался край замысловатой татуировки. Деклан отвел взгляд и сглотнул комок в горле. Фабиан встал, подошел к нему совсем близко и наклонился чуть вперед, будто бросая этим вызов: — Это повод таскаться за ней? За ней… — Не таскаться, а спасать от тебя. — Или наоборот. — А может, от самой себя. — А если девушка не хочет, чтобы ее спаса… — Да хватит вам уже. — Райли встала между ними, кожей ощущая, как накалился воздух между ними. — Оставили, проехали, успокоились… какие еще синонимы подобрать? — Забыли, — почти машинально ответил Деклан и тут же пожалел об этом. Кажется, слишком привык к подобного рода вопросам в университете. Да и хотел бы он забыть… — Правильно. — Фабиан цокнул языком, одновременно взбесив до дрожи и приковав к себе все его внимание. — В очередной раз напомни всем присутствующим о своей альма-матер, а то мы начали забывать. Деклан прищурился. — Я и словом об этом не обмолвился. — Ну да. Разумеется. Мы так и поняли. Фабиан усмехнулся. Правда, догадаться об этом можно было лишь по нахально приподнятому уголку губ. В груди что-то жалобно встрепенулось, а затем разлилось по всему телу. Деклан неожиданно для себя прочистил горло, нахмурился. Невыносимо захотелось уколоть его, задеть, чтобы стереть эту самую улыбку с его смазливого лица. Навсегда. Или сохранить ее для него одного. — Я хотя бы университет закончил. — Он не сомневался, что нечто змеиное, гадкое прорезалось в его голосе. Но даже тогда он себя не остановил. — А ты? Ты хоть что-нибудь в этой жизни закончил? «Закончить». Почему ни на одной лекции не говорят о том, сколько подтекста может крыться в этом слове?.. Он уже пожалел, что произнес его вслух. Ненавистная улыбка тут же стерлась, но, вопреки ожиданиям Деклана, он этому совсем не обрадовался. Фабиан несколько раз открыл было рот, чтобы ответить, но слова будто осели где-то на дне моря — совсем как бедняжка Лили. Что-то внутри Деклана болезненно натянулось и оборвалось. Тогда вступиться за Фабиана решилась Райли. — Он как минимум почти закончил чинить мою машину. Зря она напомнила про машину. Ему была ненавистна сама мысль, что Фабиан днями и ночами посвящает свое время ей. Машине, а не Райли. Хотя и ей тоже. — Почти? Не считается. Райли поняла, что пример и правда оказался неудачным — дни шли, а машина, которая была позарез ей необходима, все еще мертвым грузом стояла в его гараже. — Песня! — нашлась она. — Он закончил песню. Глаза Фабиана, ровно как и Деклана, метнулись к покоящейся на кровати гитаре, но затем вернулись друг к другу. Под сердцем вновь что-то заскреблось. — Закончил песню? — поинтересовался Деклан, и по пробежавшей тени в глубине темных глаз стало очевидно, что сейчас он вступит на весьма опасную территорию. — Ту самую? Которую играешь всем своим Джульеттам c шестнадцати лет? Фабиан явно готов был бросить что-то грубое в ответ, но, покатав слова на языке, почти неразборчиво пробормотал: — Она не закончена. — Не расслышал? — Деклан и сам не понимал, хотел ли он получить подтверждение своей правоты или услышать то, что и привело его к этой двери. — Что ты сказал? — Она не закончена. Не закончена, ясно? Фабиан резко развернулся, направившись прямиком к кровати. Занял место рядом с гитарой, взял ее в руки, как в бреду перебрал струны, а затем дал столь резкий фальшивый аккорд, что едва не завяли уши. — Как же не закончена? — Райли не сдавалась. — Ты только что играл ее мне, я сама слышала. Не отнекивайся. Фабиан помедлил, но затем нехотя заговорил: — Мелодия — да, готова, — согласился он. — Но песня… Без слов эта музыка не имеет смысла. Райли явно растерялась — начала теребить подол платья. — Так в чем тогда проблема? В мире существует миллионы симфоний, которым не требуются слова. Фабиан покачал головой. — Этой мелодии они необходимы. — Тогда напиши. Это не сложно. Она тут же прикусила язык. Наивная. Все еще считала, что они не знают про ее стихи. Но еще до того, как Фабиан ответил, Деклан уже знал, в чем причина. Сам проходил через это. Раз за разом. Слова могут идти по твоим извилинам возмутительно долго. Дразнить. Насмехаться. Соблазнять. Но не поддаваться, когда ты нуждаешься в них больше всего. Но затем, когда тебе наконец удается их ухватить, они с поразительной уверенностью друг за дружкой прыгают на страницу с самого кончика пера. Правда, как оказалось, лишь затем… чтобы теперь прожигать карман дорогих брюк и сводить с ума. — Не могу! — Быстро поняв, что не стоило повышать тона, Фабиан продолжил объяснения уже значительно тише: — Слова не идут. Не слушаются, уходят прямо из-под носа всякий раз, когда мне кажется, что я готов их записать. Наступила тишина. Райли неловко переминалась с ноги на ногу, не зная, чем помочь. Деклан молчал, несмотря на то, что ему точно было, что сказать. Он изучил лепнину, каждый цветок в вазе на подоконнике и почти решился, как вдруг… Райли вскрикнула: — У меня есть идея! Прежде, чем кто-либо смог предположить, что она задумала, она уже скрылась где-то в лабиринте коридоров. Оставшись наедине с Фабианом, Деклан почувствовал, что задыхается. Захотелось одновременно распахнуть окно настежь, чтобы вдохнуть освежающий морской бриз, и закрыть дверь на ключ изнутри, навсегда запечатав себя и его в этой самой комнате. — Пойду проверю, как она, — произнес он не своим голосом самую наивную из возможных отговорок и, не дожидаясь ни реакции, ни ответа, ни нового витка мелодии уже направился к двери. — Что у тебя в кармане? — глухо спросил голос за его спиной, приковав к месту. — Что? — У тебя что-то в кармане. Мне можешь не врать, я же вижу, что ты что-то прячешь. Не слепой. Я хочу знать, что именно. — Тебя это не касается. — Рычать, отталкивать было привычней и спокойней. Разве что столь нужного облегчения это никогда не приносило. В особенности сейчас. — Я считаю иначе. Фабиан поднялся и в пару длинных шагов настиг его — воспользовался его же беспомощностью. Деклан даже не успел среагировать, когда чужая рука вторглась в его пространство, а длинные пальцы с ловкостью фокусника извлекли наружу предмет всех его мук. — Не смей! Он будто только сейчас вспомнил, что может двигаться, может говорить, но было уже поздно — взгляд Фабиана оказался прикован к мелким буквам с вензелями, выведенным на небрежно вырванном из блокнота листе. — Это ты написал? — спросил тот, несколько раз пробежав глазами по строчкам. — Нет, — соврал Деклан, но сделал это так несуразно, что лишь выдал себя. — Ты. Фабиану было не просто поверить в увиденное. В точную рифму. Посыл. Цепляющий ритм и смысл, затрагивающий нечто потаенное в самой глубине души. Цепляющий ритм… Деклан, почувствовав неладное, ринулся вперед, намереваясь отобрать то, что никогда не должно было стать достоянием общественности, но потерпел неудачу. Фабиан без труда увернулся, а его губы уже нашептывали фразы, строчки за строчками. Те самые, которые он так давно искал. — Я не верю. В этот самый момент Деклан наконец смог одержать победу и вырвать проклятый лист из лап врага, чуть его не порвав, но было уже поздно. Фабиан подлетел к своей гитаре и чуть быстрее, чем требовалось, проиграл несколько аккордов, но на этот раз сопроводив исполнение первым четверостишьем, которое он уже запомнил наизусть — благодаря легкости слога, это оказалось несложно. Первые ноты, и музыка встретила свою лирику, а лирика воссоединилась со своей мелодией. Не оставалось ни единого сомнения, что они, переплетенные бережными руками самой Эвтерпы, были созданы друг для друга. Закончив играть, Фабиан молча и внимательно взглянул на Деклана. Тот больше походил на неподвижную, бледную греческую статую, чем на живого человека из плоти и крови. Совершенную и неприступную в своей холодности статую. Фабиан мог сказать тысячу, может, даже десятки тысяч возможных слов, но произнес лишь отстраненное: — Я всегда думал, что ты поступил на английскую литературу из-за Райли. Деклан не сдвинулся с места, не пошевелился, словно не расслышал. Лишь его ледяные серые, как пенные воды моря, глаза готовы были пронзить человека перед ним насквозь. Он ничего не ответил, но этого уже и не требовалось. Фабиан молча протянул руку, а Деклан, не говоря ни слова, вложил в нее лист с теми самыми словами, которые мог — должен был — произнести еще давно. Которыми должен был поделиться еще тогда, когда он впервые их написал. На самом первом курсе. А потом долго, возмутительно долго доводил их до совершенства. — Знаешь. Может, из нас выйдет неплохой дуэт, — задумчиво протянул Фабиан, смотря точно на него. — Но тогда тебе придется закончить новые мелодии, — отозвался Деклан осторожно, будто ступая по очень хрупкому мосту, что раскинулся между ними. — Кажется, с тобой «заканчивать» становится значительно проще. Пальцы Фабиана, против воли обоих, вновь заиграли восхитительную, давно знакомую мелодию. Только сейчас Деклан осознал, что и тот доводил ее до совершенства все эти годы. Но сейчас ее впервые сопроводил голос, без которого само ее существование уже казалось невозможным. Теперь трагедия становилась драмой, а робко пробивающаяся нежность теперь искрила неподдельной романтикой. Райли застыла у входа в собственную спальню. В руке оставался уже ненужный телефон с контактом Луны. Она прислонилась к двери, борясь нарушить хрупкий момент единения… Она осеклась. Единения чего или… кого?.. Впрочем, неважно. Ясным оставалось одно: Фабиан был прав. Эта мелодия и правда не могла существовать без слов. Зато теперь… она казалась безупречной.