Пи Фак очень любит тебя, Му. Безумная любовь Му-Му

Тук-тук-тук. – Ой, да иду я! – Проспал. – Заткнись... Ой! Оно же холодное! – Сначала иди в душ. – Да отдай ты! И всё, Хиа Пху, проваливай к себе в комнату. – Нет уж. Я останусь. – Ай’Хиа Пху*! Выметайся-а-а! *(прим. пер.: Ай’Хиа Пху (ไอ้พพู): Приставка «Ай» добавляет оттенка раздражения или фамильярности. В данном контексте – «Этот придурок Хиа Пху».) Шум и гам поднялись сразу, стоило этому парню с типично китайской внешностью вторгнуться в мою обитель с этой его бесячей физиономией. Я попытался было вытолкать его взашей, но куда там – сил не хватило. В итоге пришлось смириться. Я просто забил и позволил ему пройти внутрь. Он начал суетиться с таким видом, будто он здесь хозяин, а я так – мимо проходил. Ну вот что с ним не так? Какого черта он вваливается ко мне ни свет, ни заря? Ладно! Только ради горячего джока и жареных палочек патонгко* я готов его потерпеть! *(прим. пер.: Джок (โจ๊ก): Густая рисовая каша, классический тайский завтрак. Патонгко (ปาท่องโก๋): Обжаренные во фритюре кусочки теста (похожи на пончики), которые часто едят вместе с джоком или макают в сгущенку.) Сопротивляться было бесполезно. Пока Хиа Пху возился на кухне, перекладывая кашу в миску, меня в приказном порядке отправили в душ. Пришлось подчиниться. Вообще-то, просыпаться в семь утра – это абсолютно не в стиле Му-Инга. Усталость накатила такая, что хотелось стартануть обратно в кровать «щучкой», но после воды я хоть немного пришел в себя. Сегодня суббота, мой законный выходной, и то, что какой-то злой дух явился портить мне утро – это просто ни в какие ворота. – Садись ешь, а то остынет. – И что, тут только на меня? А твоё где? – Ой, неужели ты за меня переживаешь? Боишься, что твой Хиа останется без завтрака, да, Муай? О-о-о-ой, да иди ты лесом! Делай что хочешь! Больше вообще ничего не спрошу! Я сел рядом с Хиа Пху, прихватив айпад. Просто так есть скучно, мне обязательно нужно во что-нибудь втыкать в процессе. Но не успел я отправить в рот первую ложку каши, как боковым зрением заметил: этот тип наставляет на меня камеру телефона. Я среагировал мгновенно. – Зачем снимаешь? А ну удали! – С чего ты взял, что я тебя снимаю? – Хиа Пху! – Муай... – Удали-и-и, я серьезно! – Ну почему? – Я же без мейка, с «голым» лицом, еще и рот раззявил с этой кашей! Это ужасно. Не смей снимать. – Какое еще «голое» лицо? Ты же милашка. Не дождешься, я не покраснею! – Не заговаривай мне зубы. Не смей меня снимать. Вообще никогда. Я отстранился и погрозил ему пальцем. Хиа Пху лишь расплылся в улыбке, отчего его и без того узкие глаза превратились в две щелочки. Обещать он ничего не стал, но телефон всё-таки убрал. Я ел, время от времени поглядывая на него. Хиа Пху был в обычных домашних штанах и футболке, волосы всклокочены – настоящий взрыв на макаронной фабрике. Меня он в душ выгнал, а сам-то небось даже не умывался. – Чего ты на меня смотришь? Ешь давай. – Больше не покупай мне ничего. Если проголодаюсь – сам спущусь и куплю. – А я всё равно буду покупать. – Хиа Пху, ну послушай меня хоть раз! – Ты если сам просыпаешься, то не раньше часу дня, Муай. Это вредно для здоровья. Нашелся тут эксперт по ЗОЖу! Архитекторы сами спят по три часа в неделю, а ложатся, когда нормальные люди уже встают, – тоже мне, пример для подражания. Я же вижу, как Хиа Пху пашет на своем факультете. У него вечно гора проектов. Постоянно притаскивает к себе толпу парней, они шумят так, что мне приходится ходить и приструнять их. Работают до рассвета, так что Пи Фу с черными кругами под глазами – это уже привычная часть интерьера. – И чего ты приперся в мою комнату? Вали к себе. Или тебе так нравится смотреть, как я ем? – Ага, – отозвался Хиа Пху и внезапно завалился прямо на пол. Улегся на бок, подперев голову рукой, и уставился на меня. Свет из окна падал на него так удачно... Прямо кадр из какого-нибудь красивого аниме. Так, Му, стоп! Куда тебя понесло? Соберись! Ладно, отрицать глупо: Хиа Пху чертовски хорош собой. Светлокожий, высокий, скулы эти... типичный «красавчик с обложки», он нравится половине университета точно. Но только не мне! Я его с пеленок знаю, и никакого трепета его физиономия у меня не вызывает. Вообще. – Ты смотришь на меня уже больше десяти секунд. – И что? – Говорят, если смотреть на кого-то дольше восьми секунд – это любовь. Боже, какой бред! Откуда он только берет эти теории? Вечно выкопает какую-то ерунду и несет с умным видом. – У тебя что, дел совсем нет? Чего ты в моей комнате околачиваешься? – Я только что сдал проект. – А кто ныл, что будет спать три дня и семь ночей подряд? – Ты посмотрел мои сторис – значит, я тебе небезразличен*. *(прим. пер.: «На сторис посмотрел – значит, есть чувства»: Обыгрывание популярного тайского мема/цитаты о том, что слежка за соцсетями приравнивается к симпатии). Ой, мамочки, голова уже болит. Хочется просто засунуть лицо в миску с джоком и закричать. Ну что за человек! – И почему тебе приспичило спать именно в моей комнате? – Я не хочу спать в твоей комнате. – Тогда... – Я просто хочу смотреть на твоё лицо. Э-э... Ну всё, Му, приплыли. Ты в ауте. Полный ступор. Это что ещё за «и-янг-ва»? Что это на брата Тая нашло?! Если так одиноко – иди спи! Не дам я себя кадрить! – Муай. – Что? Я джок ем. Может, перестанешь уже зубы заговаривать? – Значит, задирать меня у тебя получается, а почему «задирать» моё сердечко – нет? – ... – Муай, пожалуйста, не смотри на меня так... А то я не пойму: то ли у тебя проблемы, то ли я слишком красивый. – ... – Муай! Не надо! Ой! Ну всё, выпросил я себе «подачу» с ноги... ツ После того как я вдоволь навоевался с Хиа Пху (а это, честно скажу, выматывает), я решил, что сегодня всё-таки стоит немного прибраться в комнате. Всё равно сна уже ни в одном глазу, а брат этого придурка Тая «светит тут своим лицом», ошиваясь с самого утра. Раз уж выгнать его не получается, я решил использовать его ресурсы по полной. Заставил его мыть посуду, разгребать вещи... Конечно, Хиа Пху ворчал для вида, но в итоге всё равно делал. Мы только вчера закончили сдавать экзамены, так что в комнате был знатный беспорядок. Я сидел на кровати, скрестив ноги, и наблюдал за широкой спиной брата Тая, пока тот расставлял книги и собирал учебные листы. Время от времени он оборачивался и спрашивал, что и куда положить. Мне даже стало немного неловко, что я так эксплуатирую брата своего друга, но, с другой стороны – сам виноват, нечего было меня бесить. Так что, Хиа Пху, сегодня ты раб лампы парня по имени Му! – Пи Фу*. *(прим. пер.: Пи Фу (พฟ): В этой части Му переходит на «Пи», когда обращается к нему напрямую или в мыслях о его действиях. Это звучит чуть менее официально-семейным, чем «Хиа», но всё равно выражает уважение к старшему.) – Чего тебе? – Закончишь с вещами – полей цветы на балконе. – Ага, ладно. – И одеяло моё вынеси проветриться на солнышко, окей? – Ладно-ладно, сделаю. – И вон там прибери. – Му, а может, ты просто в жёны ко мне пойдёшь? Я тебе тогда всё буду делать, вплоть до того, что трусы на тебя надевать буду. Идёт? – Ах ты... Ай'Пи Фу! Что за бред ты несешь?! Какие ещё жёны? Заткнись! Я орал на него, чувствуя, как лицо заливает пунцовой краской, и запустил в него подушкой. Хиа Пху лишь довольно хмыкнул – обожает, гад такой, доводить меня до белого каления. Ну что за человек? Тай вот вообще на него не похож в этом плане. – «Я всегда буду рад тебе услужить, с огромным удовольствием... буду твоим тылом, подтолкну тебя к финишной черте...»* – запел он. *(прим. пер.: Слова песни: Пи Фу поет строчки из известной в Таиланде песни «Duai Khwam Yin Di» (С удовольствием) группы 25hours. Это очень милая и романтичная песня о готовности сделать всё для любимого человека, что делает его подкол еще более жирным.) – Не надо мне тут петь! – «И в жару, и в холод, чего бы ты ни захотела... просто скажи мне, и я всё для тебя сделаю, с большой радостью-ю-ю... Ой!» Муай, да сколько у тебя этих подушек?! Я их все выброшу нафиг! Чуть что – сразу швыряешься. Ну и характер. Хиа Пху проворчал это, возвращая подушку на кровать. Ой, как же он меня бесит! Когда он уже свалит к себе? Я вообще-то хотел кино посмотреть, музыку послушать, а он тут всё пространство собой занял. Ну погоди, в этом месяце я заставлю тебя скинуться на воду и свет! Закончив в комнате, Хиа Пху поднялся и направился к балкону. Я удивленно уставился ему в спину – чего это он? Решил пойти за ним и буквально застыл с открытым ртом, когда увидел, что он реально собрался поливать мои цветы. Я тут же подскочил и выхватил у него из рук лейку. Да ладно? Он что, правда собирается делать всё, что я ляпнул? С чего это он вдруг такой послушный? – Я сам могу. – Ну ты же сам просил, чтобы я полил. – И что, ты теперь будешь делать всё, что я скажу? – Именно. Я так и остался стоять с открытым ртом. Не ожидал, что Хиа Пху воспримет мои капризы настолько серьезно. – В том, что касается тебя, я никогда не шучу, Муай. – Иди к себе в комнату. – Не хочу. – Упрямый. – Это ты у нас упрямая, Муай. – Не смей на меня наговаривать! – Ладно, поливай давай. А я пойду твоё одеяло на солнце вывешу. – Эй, не надо! Я попытался его остановить, но куда там. Хиа Пху уже ловко подцепил моё одеяло и вытащил его на балкон. Пришлось снова сдаться. Ладно, пусть делает что хочет. В итоге я остался поливать свои растения, а Хиа Пху присел рядом на корточки, подперев подбородок рукой, и стал за мной наблюдать. – А это что за цветок? – Где? – Те жёлтенькие цветочки. – Это Дальбергская ромашка. Такой сорт, они всегда жёлтые. – Какая прелесть. Правда же? – Пи Фу обернулся ко мне, – Прямо как ты, Муай. Я замер с лейкой в руках и посмотрел на него. Он сидел и улыбался своей фирменной улыбкой. Сбился со счета, какой это уже раз за утро, когда он пытается «подсыпать сахара» в разговор своими приторными комплиментами. Чего греха таить, Му слышал комплименты от парней частенько, но, когда это делает брат твоего друга – привыкнуть к этому невозможно. Хотя он твердит мне это чаще, чем кто-либо другой. – Колокол звенит, когда в него бьют. А что нужно сделать, чтобы стать твоим парнем, а? – Ничего. Потому что я не разрешаю. – Ох, какой же ты жестокий, Муай. Кофе без молока и то не такой горький, как твое безразличие. – Пи Фу, ты скоро закончишь? – Я уже целую эстакаду к твоему сердцу построил, может, соизволишь уже перейти по ней ко мне? – Пи Фу прищурился, картинно оголил плечо и состроил «сексуальную» гримасу. Меня аж перекосило от этого зрелища. Пришлось отвесить ему подзатыльник, чтобы развидеть этот кошмар. Господи, этот парень реально думает, что ему всё сойдет с рук? – Я же и добрый, и красавец, еще и шутник каких мало. Столько лет уже предлагаю тебе «товар лицом», а ты всё нос воротишь, Муай. – Ну, может, пора уже сделать выводы? – Не-а. Я фанат легенды о Пра Махачаноке*. Где есть терпение, там будет и успех. *(прим. пер.: Пра Махачанок (พระมหาชนก): Главный герой одной из буддийских джатак (легенд), символ бесконечного терпения и упорства. Он плыл по океану семь дней и ночей после кораблекрушения, не видя берега, пока его не спасла богиня. Пи Фу сравнивает свои ухаживания с этим подвигом.) Ай'Пи Фу! Нет, я не выдержу. Я просто зажмурился и мысленно взмолился всем богам. – Терпи сколько влезет, Му тебе всё равно не светит. Я предупредил. Да ты уже любишь меня, Муай. – ... – Серьезно, любишь. Просто боишься признаться собственному сердцу, что я тебе по душе. – ... – Я же прав, да? Прямо в точку попал? Ой, Муай, ну не ломайся ты так. – Пи Фу... – Мы столько лет знакомы, я никогда ничего у тебя не просил. А сегодня хочу попросить... одну на двоих фамилию. Станешь частью семьи Тонг, а, хороший мой? Эй! Ой! Му! Не смей поливать меня из лейки! Э-эй! Тонг? Семья Тонг, значит? Да что ж такое с этим семейством! Что тебе от меня надо, Ай'Тонг Чингсан*!!!! *(прим. пер.: Тонг (ต่ง): Китайская фамилия Пи Фу и Тая. Тонг Чингсан (ต่งชิงซาน): Полное имя Пи Фу. Му называет его так в сердцах, когда он её окончательно допекает). ***** – Я больше не могу, Му. – О чем ты? – Что ты опять наплел этому Боллу? Он меня задолбал, ходит хвостом и клянчит твой Инстаграм. Раздражает до чертиков. – Не давай ничего. Он мне не нравится. – Какое же ты у нас востребованное сокровище, просто красавчик года. – А то. Я пожал плечами, игнорируя кислую мину друга. Я к таким разговорам привык. Вечно друзья на что-то жалуются, но разве это моя проблема? Каждый имеет право выбирать себе пару по вкусу, верно? – Я бы очень хотел посмотреть на твоего будущего парня. Ведешь себя как кокетка, а парня до сих пор нет. Как так? – Просто «тот самый» еще не встретился. – Чушь какая-то. Чтобы у такого, как Му, и не было парня? Не верю. – По губам себе постучи, Тиан, – я пригрозил другу пальцем. Сегодня мы выбрались погулять с Тианом и Таем. Таю нужно было прикупить кое-что для декора комнаты, вот мы и решили устроить совместный поход в торговый центр. Когда мы втроем, мы с Тианом болтаем без умолку, а Тай обычно помалкивает. Он у нас мастер сарказма – открывает рот в основном для того, чтобы меня подколоть. – Мой Хиа выложил сторис. Это же ты, да? Вдруг Тай остановился и сунул мне под нос телефон. Там была сторис Пи Фу – размытое фото, где я сижу на корточках и поливаю цветы. Видимо, снял втихаря у меня в комнате. К счастью, в кадр попали только ноги и край одежды, лица не было видно. Но Тай узнал меня с первого взгляда. – И что у вас в итоге с моим Хиа? – Ничего особенного. Хиа Пху просто пытается меня кадрить. – Му. – Ну ладно-ладно! Твой брат окучивает меня с утра до вечера без перерыва. Гоню его – не уходит. Никак не уймется. – Тогда почему ты пускаешь моего Туа-Хиа к себе в комнату, раз он тебе так не нравится? – Твой брат просто упёртый, ты же сам знаешь, – буркнул я. – И часто? – прищурился Тай. – Что «часто»? – Как часто Хиа Пху ошивается у тебя в комнате? Я замялся. Мне совсем не хотелось признаваться Таю, что его брат заходит ко мне часто. Очень часто. Настолько, что уже начал чувствовать себя там вторым хозяином. Он знает, где что лежит, лучше меня самого. – Му, если он тебе не нравится, ты не можешь вот так постоянно давать ему надежду, – серьёзно сказал Тай. – Да какую надежду?! Я же каждый раз ему отказываю! – Ага, только вот твои отказы Хиа Пху чертовски отличаются от того, как ты отшиваешь всех остальных. – Это ещё что значит? – я упёр руки в бока и уставился на друзей. Кажется, сегодня эти двое сговорились и решили устроить на меня коллективную облаву. – А то и значит! – влез Тиан, – Вспомни, как ты отшил того Болла: даже инсту не дал, на глаза ему не показываешься. А с братом Тая ты соглашаешься на всё подряд! – Ну так это же брат моего лучшего друга! Было бы странно, если бы я с ним по-хамски общался. – Му, если бы ты реально хотел его отшить, ты бы это сделал. – Я просто не хочу ссориться с твоей семьёй, Тай! Это твой родной брат. Если я сделаю ему больно, мне же потом и прилетит. – Хиа тебя не винил бы, – отрезал Тай, – Поверь, если настанет день, когда ты разобьёшь ему сердце, он слова тебе плохого не скажет. Поверь мне, Муай. Я раздраженно цыкнул. Хотелось поскорее сменить тему, но эти двое вцепились в меня мёртвой хваткой, вытаскивая наружу все мои секреты. – Спроси своё сердце, Му, почему ты на самом деле отказываешь Хиа Пху? – Да потому что он не в моём вкусе! Ой, да сколько можно спрашивать?! – Неужели только потому, что у него «китайское лицо»? – Тиан закатил глаза, – Твои аргументы... мне иногда хочется тебе треснуть, как следует. – Ну и что, если так? Если уж я соберусь завести парня, разве я не имею права выбрать того, кто мне визуально нравится? – Хиа так о тебе заботится, – гнул свою линию Тай, – Он столько для тебя делает. Он правда сильно тебя любит, Муай. Неужели ты настолько бессердечный, что не дашь ему ни единого шанса? – Ну... – Мне что, денег ему дать на пластику? – не унимался Тай, – Чтобы переделали его в твоего любимого «брутального тайца» с суровым взглядом? Ты же у нас такой типаж любишь. Ну ты и загнул, Тай! Неужели до этого должно дойти? Ой, нет... Стоит мне представить, как Пи Фу возвращается ко мне с «новым лицом», мне становится только неуютнее. Я хочу, чтобы его любили таким, какой он есть. Я ни капли не хочу, чтобы кто-то менял себя ради меня. Я никогда не просил его влюбляться в меня, но почему-то мысль о том, что он может пострадать из-за моего отказа, не дает мне покоя. – Попробуй хоть раз полюбить «светленьких», Му. От этого ещё никто не умирал. – Не хочу. – Он что, совсем не в твоём вкусе? – Совсем. – Но он же красавчик! – И что? Не брутальный, не «горячий», не манящий. Глазу зацепиться не за что! – Ты говоришь так, будто он сам себе лицо выбирал. В такой-то семье! – фыркнул Тай, – Мог бы – он бы ради тебя хоть в кого превратился, Муай. – Не называй меня Муай! – Послушай меня, Му, – мягко добавил Тиан, – Хиа Пху подходит тебе лучше всех. – Нет. – А я буду болеть за брата Тая до конца! Пора тебе, «острый перчик»*, попробовать что-то пресное, но полезное. Тебе конец! *(прим. пер.: Острый перчик: Буквально «каренский перец» – один из самых острых сортов перца в Таиланде. Тиан называет так Му за его характер и «острые» предпочтения в мужчинах). – Нет-нет-нет! – Да не надо мне его впаривать! Тай, Тиан – прекратите рекламировать мне Пи Фу! Боже, ну как мне быть? Что сделать, чтобы в жизни Му наконец наступил покой и он избавился от этого навязчивого брата своего друга?!