Новый Эскобар.

«Охота всегда заканчивается одинаково. Кто-то становится добычей. Вопрос лишь в том, кто именно.» Ночной город тонул в неоне. Огни отражались на лобовом стекле, растекаясь мягкими пятнами, будто кто-то специально размазал свет по чёрной глади дороги. Двигатель урчал ровно, почти убаюкивающе, а внутри машины было слишком спокойно для того, чем на самом деле занимался её владелец. Чон вёл одной рукой. Вторая лежала на руле лениво, пальцы едва заметно отбивали ритм — не музыки, нет. Привычки, контроля. Он всегда чувствовал всё вокруг, даже когда выглядел так, будто ему абсолютно плевать. Ему редко писали в это время. Поэтому когда телефон, лежащий рядом, коротко завибрировал, он даже не сразу посмотрел. дал секунду. Будто заранее знал — ничего хорошего там не будет. Экран загорелся, одно сообщение и всего пара слов. «Машина пуста.» Тишина в салоне вдруг стала другой. Не той спокойной, к которой он привык, а тяжёлой, натянутой, как струна, готовая лопнуть в любой момент. Чонгук моргнул медленно, ещё раз перечитал, пальцы на руле остановились и похолодели. Он набрал номер, гудки казалось тянулись слишком долго.  — Повтори, — голос был тихим, но в нём не было ни капли сомнения, только холод. На том конце замялись. — Её… перехватили. Охрана… не отвечает. Машина продолжала ехать вперёд, плавно скользя по пустой дороге, будто ничего не произошло. Будто всё всё ещё под контролем. Но это уже было не так. Чонгук слегка повернул руль, перестраиваясь в другую полосу. Спокойно и точно, как всегда. — Когда? — Минут двадцать назад. Слишком мало, чтобы исчезнуть, но вполне достаточно, чтобы совершить ошибку. Уголок его губ едва заметно дёрнулся, но улыбкой это назвать было нельзя. Скорее предчувствием. — Место. Ему назвали, он сбросил звонок раньше, чем услышал что-то ещё. Телефон снова оказался на панели, тишина вернулась. Но теперь она была опасной, та что давит заставляя задохнутся. Чон нажал на газ чуть сильнее, двигатель откликнулся мгновенно, и машина рванула вперёд, разрезая ночь. Кто-то осмелился украсть его груз. На долю секунды он закрыл глаза, словно собирая мысли в одно целое. В тёмных зрачках больше не было ни капли спокойствия, только решение. Когда он приехал, запах крови чувствовался ещё с улицы, слабый, но отчётливый. Охрана лежала у машины, живы. Но ненадолго, если вовремя не оказать помощь. Чонгук прошёл мимо, даже не ускоряя шаг. Дверь фургона была открыта. Внутри — пусто, чисто. Никакой паники, никакой спешки, это не было случайным налётом. Его взгляд скользнул по полу и остановился. Лист бумаги, белый, почти издевательски аккуратный на фоне крови. Он наклонился, поднял его двумя пальцами и развернул. Почерк был резким, уверенным, чуть небрежным — но не дрожащим. Там не было страха, только наглость. Чон прочитал один раз, медленно, а затем выдохнул через нос, почти беззвучно. — Интересно… Голос сорвался в тишину, растворяясь в холодном воздухе. Он сложил лист вдвое, аккуратно, даже слишком аккуратно для того, что было написано внутри. Впервые за долгое время кто-то не просто перешёл границу, а сделал самую огромную ошибку в своей жизни. Взгляд стал острым, почти хищным. — Найду. Он сказал это тихо, не людям вокруг, скорее себе. Ночь только начиналась. Запах крови въедался в воздух быстрее, чем он успевал остыть. Тэхён дышал часто, но не от страха, скорее от адреналина. Он чувствовал, как сердце бьётся где-то в горле, как пальцы сжимают биту чуть сильнее, чем нужно, как по коже бегут мурашки, но не от холода. И ему это нравилось. Слишком. — Сука… — прохрипел один из охранников, пытаясь подняться. Тэхён повернул голову медленно, почти лениво, будто у него было всё время этого мира. Будто это не он только что разбил кому-то лицо. — Лежи, — тихо бросил он. И, не дожидаясь, шагнул ближе, последовал удар, за ним глухой звук. Тело снова падает на асфальт, тишина возвращается, но уже не такая, а густая, липкая, с привкусом железа. Парень выпрямился, проводя языком по губам, он даже не заметил, как прикусил их. Вкус крови, своей или чужой, уже не так важно. Он оглянулся, машина стояла открытая, будто приглашала, а внутри — то, ради чего всё это. На секунду он замер, не из-за сомнений, а из-за ощущения. Как будто он перешёл черту, после которой дороги назад уже нет. И это чертовски заводило. Тэхён усмехнулся. — Ну здравствуй, — тихо сказал он, залезая внутрь. Пальцы скользнули по коробкам, проверяя, убеждаясь, всё ли на месте. Всё реально, не сон. Он коротко выдохнул и закрыл глаза на секунду. Время растянулось, он двигался быстро, но без суеты, чётко. Будто делал это не в первый раз, будто был создан для этого. Перетащить, проверить, закрыть. Ни одной лишней эмоции. Только внутри всё горело. Когда последний ящик оказался в его машине, тэхён захлопнул дверь и опёрся на неё спиной, запрокинув голову. Смех сорвался сам, тихий и почти безумный. — Ты серьёзно думал, что никто не рискнёт? — прошептал он в пустоту. Ответа не было, и не нужно. Он нашёл бумагу в бардачке, ручка валялась там же. Тэхён сел на край машины, положил лист на колено, на секунду задумался. Что же написать? Извинения? Угрозу Предупреждение? Уголок губ пополз вверх. Нет, это должно быть красиво и нагло, чтобы задело. Ручка заскрипела по бумаге, резко, уверенно, и без колебаний. Он писал быстро, почти не отрываясь, как будто эта фраза уже давно сидела у него в голове. Как будто он ждал момента, чтобы оставить её. Закончив, Тэхён посмотрел на написанное, и тихо хмыкнул. — Идеально. Он сложил лист пополам, аккуратно, почти заботливо, и пошёл обратно к фургону. Шаги эхом отдавались по пустой улице, ночь наблюдала молча. Тэхён остановился у двери, заглянул внутрь, пусто и чисто, как и хотел. Он наклонился и положил записку на пол прямо по центру. Так чтобы не заметить было невозможно. Выпрямился и ещё раз окинул взглядом всё вокруг, кровь, тела и тишина.  — Теперь… — выдохнул он, поворачиваясь к своей машине. Дверь хлопнула, двигатель завёлся с первого раза, руки легли на руль, и в этот момент, на долю секунды, что-то внутри кольнуло. Не страх, а скорее предвкушение. Тэхён улыбнулся шире. — Попробуй найти меня, — тихо сказал он, выезжая в ночь. Машина сорвалась с места, растворяясь в огнях города, а записка осталась лежать среди крови, словно вызов. «Новый Пабло Эскобар.» Охота началась. Утро не принесло ничего нового, только факты. Чон не любил, когда что-то выходило из-под контроля, а сейчас он не просто потерял груз, его обвели, грубо и нагло. Он стоял у панорамного окна, держа в пальцах сигарету. Дым лениво поднимался вверх, растворяясь в холодном воздухе помещения. Фотографии, отчёты, обрывки разговоров. Всё было аккуратно, структурировано и бесполезно. — Камеры? — коротко. — Отключены за минуту до нападения. — Охрана? — Двое в больнице, один пришёл в себя. Чонгук медленно поднял взгляд. — Говорит? — Говорит, что — человек напротив замялся, — нападавший был один. Кто-то в помещении нервно сглотнул, Чон откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы в замок. Уголок его губ едва заметно дёрнулся, не в улыбке, скорее в интересе. — Описание. — Молодой парень, красные волосы. рост… невысокий. Действовал быстро и без колебаний. Красные волосы, так ярко, глупо или наоборот, слишком смело. Он опустил взгляд на стол, на ту самую записку, не убрал её, не выбросил. Пальцы коснулись бумаги. — Адрес, — коротко. Ему продиктовали, он ничего не сказал. Сигарета дотлела до фильтра, и он затушил её, не глядя, точно попадая в пепельницу. Чёрная феррари мягко урчала под ним, как хищник, которого держат на поводке. Салон пах кожей и чем-то едва уловимо сладким — дорогим, чуждым всему уличному. Его пальцы лежали на руле спокойно, но это спокойствие было обманчивым. Машина скользила по дороге, отражая в глянце кузова огни города. Он остановился у старого дома, не стал глушить двигатель сразу. Просто сидел, глядя на подъезд, облупленная краска, грязные окна, ничего особенного. Чонгук вышел из машины, шаги глухо отдавались по лестнице, каждый этаж — медленно и без спешки. Будто он уже знал, что найдёт или не найдёт. Он остановился у нужной двери. Пальцы коснулись ручки, холодная. Провернул, открыто, и слишком легко. Дверь открылась с тихим скрипом. Внутри было темно, пыльно. Воздух стоял застывший. Чонгук сделал шаг внутрь и сразу понял. Здесь никто не жил и очень давно. Его взгляд скользнул по комнате, голые стены, облупленная краска. На полу — мусор, старые газеты, пустые бутылки. Ни одежды, ни следов жизни, ни запаха. Ничего, тишина была мёртвой. Он прошёл дальше и провёл пальцами по столу. Пыль, толстым слоем и совсем нетронутая. Чон остановился посреди комнаты и медленно выдохнул, прикрыв глаза на секунду. Ошибка, не его, чужая. Но направленная точно на него, и его обманули. Уголок губ дёрнулся, на этот раз — ближе к улыбке. Холодной, острой. — Играешь, — тихо сказал он в пустоту. Голос прозвучал глухо, отражаясь от стен. Ответа не было, но он и не ждал. Он вышел так же спокойно, как вошёл. Ни спешки, ни лишних движений. Но внутри что-то изменилось. На улице он остановился у машины, достал сигарету. Зажигалка щёлкнула коротко. Огонь на секунду осветил его лицо. Глаза тёмные, глубокие и живые. Дым заполнял пустоту в лёгких медленно. Чонгук поднял взгляд на окна дома. Одно за другим, пустые, чёрные. Он выдохнул дым. — Хорошо, — почти шёпотом. Уголок губ поднялся. — Давай по-твоему. Сигарета догорала между пальцами. Пепел тихо осыпался на асфальт. Чонгук затушил её о край мусорки, даже не глядя. Движение точное, и слишком привычное. Он сел в машину. Двигатель отозвался сразу. Глубоко и низко, словно рычание. Руки легли на руль, взгляд стал жёстче, собраннее. Его не просто ограбили. Его проверяли, на прочность, на реакцию и границы. Это было ошибкой, чужой и последней. Феррари сорвалась с места, оставляя за собой только звук и запах бензина. А где-то в городе кто-то уже улыбался. Даже не подозревая, что именно разбудил. Чон Чонгук не любил проигрывать.