Кемпинг

Тэхен ненавидел кемпинг всей душой. — Это не отдых, а натуральное средневековое испытание, — проворчал он, в очередной раз пытаясь воткнуть упрямый колышек в каменистую почву. Его пальцы уже покраснели от усилий, а на лбу выступили капельки пота, несмотря на вечернюю прохладу. Чонгук, сидящий у уже почти готового костра, закатил глаза: — Ты просто не умеешь отдыхать без розеток и вайфая. — Я умею отдыхать цивилизованно, — Тэхен швырнул молоток в траву. — В отеле, с кондиционером, с душем, где вода не пахнет железом. Но даже ворчание Тэхена не могло испортить настроение Чонгуку. Он уже разложил на пленке припасы, два пакета с маршмеллоу, плитку шоколада, крекеры и термос с горячим какао, которое Чонгук заранее приготовил им перед отъездом, и несколько сендвичей. — Смотри, — Чонгук вдруг замер, указывая пальцем в небо. — Падающая звезда! О, и ещё одна. Тэхен невольно поднял голову. Над ними раскинулся бескрайний звёздный полог — такой, каким его никогда не увидишь в засвеченном городскими огнями Сеуле. Млечный путь струился через всё небо, как рассыпанное серебро. — Загадывай желание, — прошептал Чонгук, закрывая глаза. Его ресницы отбрасывали длинные тени на щеки, освещённые пламенем костра. Тэхен не стал загадывать желание. Вместо этого он наблюдал, как пламя танцует , отражаясь в карих глазах Чонгука, а летний ветер шевелит его непослушные чёрные волосы. На его губах заиграла лёгкая улыбка. — Ну что, профессор, будешь пробовать? — Чонгук протянул ему палку с насаженным зефиром. Тэхен вздохнул, но взял палку. — Ты знаешь, что в этом нет никакого смысла? Мы могли купить готовые в магазине. — Но это же не весело, никакой романтики! — Чонгук уже насаживал второй зефир. Пламя лизало белые кусочки, постепенно окрашивая их в золотистый цвет. Воздух наполнился сладковатым ароматом карамелизированного сахара. — Дай-ка я, — Тэхен вдруг выхватил у Чонгука палку. — Ты же его сожжёшь. — Ага, как тот раз в общежитии, когда ты... — Мы договорились не вспоминать про тост! Смех Чонгука разнёсся по лесу, спугнув пару птиц в ближайших кустах. Ночь постепенно окутывала их своим тёплым покрывалом. Где-то вдалеке кричала сова, а листья шелестели на лёгком ветерке. — Всё-таки неплохо, да? — Чонгук потянулся, его плечо коснулось Тэхенова. Тэхен молчал. Но когда Чонгук случайно облокотился на него всей тяжестью, он не отодвинулся. Костер потрескивал, звезды мерцали, а где-то между ними, в этом маленьком кемпинге, рождалось новое воспоминание — тёплое, сладкое, как поджаренный зефир, и такое же хрупкое. *** Тёплый свет фонарика дрожал на стенках палатки, отбрасывая узоры теней, будто они оказались внутри гигантского светлячка. Тэхен чувствовал, как его дыхание становится глубже, когда пальцы скользят по тёплому животу Чонгука, нащупывая знакомые родинки, эти маленькие созвездия, которые он выучил наизусть. — Ты дрожишь, — прошептал он, касаясь губами пятнышка под рёбрами. Чонгук выдохнул смешок, который тут же превратился в стон, когда Тэхен провёл языком по чувствительной коже у самого края джинсов. — Это... от холода... Ложь. В палатке было душно от их тел, а пот стекал по позвоночнику Чонгука, когда он выгибался навстречу губам Тэхена. Он целовал каждую родинку медленно, словно отмечая их на известной только ему одному карте. Ту, что у ключицы, солёную от пота. Едва заметную под левой грудью, где кожа пахла дымом костра и их общим шампунем, и ту, что пряталась в сгибе локтя. Чонгук вцепился пальцами в спальник, ткань шуршала под его ладонями. — Тэхен... Его имя, произносимое этими губами, звучало лучше любой музыки. Тэхен поднялся выше, ловя губами каждый прерывистый выдох. Их поцелуй был медленным и сладким от зефира, который они ели у костра. Очень сладким. Где-то за тонкой тканью палатки кричали сверчки, но их треск тонул в звуках собственных стонов и нежного шепота. — Ты знаешь, — Тэхен прикусил мочку уха, чувствуя, как под ним вздрагивает тело, — я всё ещё ненавижу кемпинг. — Врунишка, самый настоящий врунишка, — Чонгук захватил его губы в новый поцелуй, голос сорвался на шёпот. И в этом он был прав. Потому что ни один пятизвездочный отель не подарил бы им этого трепета под настоящими звёздами и бескрайним небом, когда границы тел стираются, а время замедляется, словно желая продлить мгновение. *** Утро после той ночи было наполнено золотистым светом, пробивающимся сквозь листву, и воздух пах смолой и влажной землёй, настроение было наипрекраснейшим даже у Тэхена, который ещё вчера был букой. Их двоих отправили за хворостом для костра. Тэхен шел впереди, его ботинки хрустели по опавшим веткам, но мысли были далеко, он все еще чувствовал на губах вкус Чонгука, смешанный со сладостью зефира. Чонгук следовал за ним, то и дело нарочно наступая на тени Тэхена, играя в эту глупую игру, которую придумал еще в первый год их знакомства. Его пальцы тоскливо щипали край собственной футболки, так сильно хотелось протянуть руку и коснуться Тэхена, но они же договорились быть осторожными на глазах у других. — Ты уверен, что знаешь дорогу? - голос Чонгука прозвучал неожиданно громко в лесной тишине. Тэхен обернулся. Солнечные блики играли в карих глазах Чонгука, делая их почти янтарными. Он хотел сказать что-то резкое, но вместо этого замер, поймав себя на мысли, как прекрасно выглядит Чонгук, залиты солнечным светом, с растрепанными ветром волосами и легким румянцем на щеках. — Мы... — Тэхен запнулся, чувствуя, как тепло разливается по груди. — Мы… нормально всё. Но деревья вокруг действительно стали выглядеть одинаково, где-то вдалеке кричала сова, хотя уже давно наступило утро, странный, затерянный во времени момент. Чонгук вдруг засмеялся своим звонким смехом, от которого у Тэхена защемило под ребрами, и шагнул вперед. — Значит, это ты ведешь нас по кругу? — Его пальцы нежно обхватили запястье Тэхена, большой палец провел по чувствительной коже на внутренней стороне. Тэхен почувствовал, как учащается его пульс. Он потянул Чонгука к себе, спиной к шершавой коре старого дуба. — Может, мне просто нравится быть только с тобой? Наедине, — прошептал он, прежде чем их губы встретились. Поцелуй был сладким и неторопливым, совсем не таким, как страстные ночные. Тэхен чувствовал, как дрожат ресницы Чонгука, когда он осторожно касался его губ. Как пахнет его кожа, солнцем и сосной. Как его руки сжимают Тэхеновы бока, будто боясь, что он исчезнет. — Вы серьезно? Голос прозвучал как гром среди ясного неба. Они резко отпрянули друг от друга, но Чимин уже стоял в двух шагах, его обычно жизнерадостное лицо выражало лишь усталое понимание. — Мы... — начал Чонгук, его пальцы судорожно сжали подол футболки. — Встречаетесь с первого курса, — Чимин вздохнул, поднимая брошенную охапку хвороста. — Я догадался на втором. Вы думали, что притворяетесь хорошо? Вчерашний "поход за водой" на полтора часа? Или как ты, Тэхен, всегда сидишь именно там, откуда лучше всего видно, как Чонгук танцует? Тэхен почувствовал, как жар разливается по его щекам, но Чимин лишь улыбнулся той своей мягкой улыбкой, которая всегда успокаивала всех в группе. — Лагерь вон там, - он кивнул на запад. — И... — он сделал паузу, рассматривая их разгоряченные лица, в следующий раз просто скажите, если хотите побыть одни. Я прикрою. Когда Чимин ушел, оставив их среди шепчущих деревьев, Чонгук осторожно тронул пальцами тыльную сторону ладони Тэхена. — Ну что, — его голос дрожал от сдерживаемого смеха, — теперь мы официально самые плохие лгуны в группе? Тэхен рассмеялся и этот звук, такой свободный и радостный, смешался с шумом леса вокруг. Он переплел свои пальцы с Чонгуковыми, чувствуя, как что-то теплое и легкое наполняет его изнутри. — Зато теперь у нас есть сообщник, —шепнул он, целуя Чонгука в висок. И они пошли обратно к лагерю, неся не только хворост для костра, но и это новое, хрупкое чувство, что их маленький секрет больше не только их.