Океан

      Оглушающий взрыв внезапно раздается, поднимая с собой клубы пыли. Противный писк – въедается тонким железным прутом в мозг. Руки закрывают уши – в попытках хоть как-то перебить звон. Глубокий вдох сменяется тяжёлым кашлем.       Запахи пытаются перебить друг друга, создавая полный диссонанс. Кровь все больше выделяется на общем фоне, разрастается в геометрической прогрессии, стараясь поглотить все вокруг. Оседает железом в глотке.       Страшно. Тем самым первобытным страхом, что пронизывает до костей. Кажется, всё вокруг залито красным вперемешку с серым. Он медленно встает с кушетки, на негнущихся ногах стараясь сделать хоть один шаг. Желает хоть немного оценить обстановку, но легче не становится.       Пепел словно снежинки кружится вокруг, делая все ещё более жутким. Нестерпимо хочется обнять себя и забиться в угол, но истошные крики раздаются со всех сторон, отдавая мерзкой дрожью по телу. Холодный липкий пот окутывает. Руки и вовсе живут своей жизнью, отдавая сильной дрожью.       Надо бежать. Неважно куда. Единственная трезвая мысль - крутиться в голове помимо безудержной паники. Тело сковывает испуг, колени дрожат так сильно, будто могут сломаться от лишнего движения. Глаза щиплет от дыма и вырывающихся наружу слёз, сквозь которые невозможно рассмотреть хоть частичку окружения.       Ноги подкашиваются – не выдерживают всю мощь накатывающих эмоций. Обессиленный собственной беспомощностью перед судьбой. Рука прижата к груди. Пальцы сжимают ткань, впиваются в кожу. Оголтелый стук собственного сердца, не дает надежды.       Каждый вдох подобен раздробленному стеклу, разрезающему легкие в мелкое крошево, не в состоянии выполнить свою изначальную функцию. Так хочется закричать, но единственное, что вырывается из горла, это сухой кашель вперемешку с тихими сиплыми стонами.       Редкие выстрелы раздаются все ближе, звоном отдаваясь в висках. Словно всей какофонии звуков было мало для пульсирующей головной боли. Тело безвольно падает на бетон. Силы утекают, подобно крови, струящейся по полу, ищут в его холоде надежду на облегчение симптомов. Он прижимается щекой, не замечая липкой жидкости. Все уже не важно.       Нет. Он останется здесь. Погребённый под слоем крови, дыма и криков.       С большой силой его выдирают из спасительной прострации чьи-то огромные ладони, поднимают с залитой кровью бетонной плиты.       

*****

      Рывком садится на кровати, Минхо пытается отдышаться, прикладывая руку к учащенно бившемуся сердцу. Он никогда не помнит, что ему снилось, но ощущения всегда остаются. Липкий страх и паника - вечные составляющие ночных кошмаров. Темно-синее одеяло идет рябью перед глазами, волнами прилива качая разум. Руки мелко подрагивают. Пижама прилипла к спине, как и волосы на висках. Все тело отдает холодной дрожью.       Ещё не придя толком в себя Минхо, замечает резкое движение слева. Неосмысленный взгляд мечется по комнате в поисках блондинистого раздражителя, находя его около собственного стола в неестественной позе. Феликс неловко мнётся, пытается сделать вид, будто ничего такого не было, что не он стоял у кровати старшего.       – Доброе утро, Хён! Как дела? – радостно щебечет, растрёпанный после сна Ликс, нервно перебирая ногами на одном месте, – А я вот тут решил встать пораньше и немного прибраться.       Минхо, потряхивая головой, пытается сбросить с себя остатки сонного морока. Потирает налитые свинцом веки ладонями. Снова открывая глаза, Минхо уже понимает. Комната реальна. Феликс реален. Кошмара нет. Он все ещё в общаге.       – Ч..что? А, утро, Ёнбока-а.       Феликс недовольно жмурится, не любит, когда к нему обращаются по корейскому имени, но прощает такое только старшему и семье.       – Погоди, какая нахуй уборка в, – пытаясь рассмотреть время на часах, но без линз, это достаточно тяжело сделать, прищурившись Минхо разъярённо, выдаёт, – В гребаные 5 утра. Что ты задумал?       Феликс невинно хлопает ресничками, точно не понимает всю абсурдность ситуации. Продолжает смотреть в глаза, транслирует ему по связи ненавистные строчки «I got a pocket, got a pocketful of sunshine, I got a love and I know that it's all mine, oh, oh oh oh».       Минхо всем сердцем и душой любит Феликса. Ценит врожденную способность сирен общаться телепатически. Что не раз помогало им хранить секреты и крысятничать.       Но точно не сегодня.       – Твою мать, Ликс, я только забыл про неё, – закатывает глаза, несдержанно срывает одеяло с ног и встает с кровати, – Блять, я отдам тебе этот бой, но ты не выиграешь войну.       Минхо сердито топает в ванну, понимает, что сна уже ни в одном глазу и, кроме как пойти мыться, заняться в принципе нечем. До уроков ещё как минимум два с половиной часа, значит можно провести время с пользой и подольше полежать в ванной.       – Один, один, Хён, – Феликс смотрит на закрывающуюся дверь – слышит звук щеколды. Медленно выдыхает, – Боже, Минхо.       Подходит к кровати старшего, замечает кружку (с котиками) - недопитый чай, оставленный на тумбочке. Еще один тяжкий вздох покидает тело Фелкиса. Если бы его силы лечили душу, он бы потратил всё не думая – дабы спасти Минхо от внутренних демонов.       Необходимо обновить травы для чая и посоветоваться с мамой, что ещё может помочь. Феликс, кажется, перепробовал все возможные методы избавления от кошмаров, известные в интернете и книгах. У Минхо над кроватью весит самодельный ловец снов. На столе стоят веточки лаванды, по вечерам всегда ждет травяной чай. Запах зверобоя нервировал рецепторы, но кружка всегда опустошается.       Грустно окидывая взглядом часть комнаты соседа-друга, Феликс замечает странную белую пыль на подоконнике. Минхо заставляет убираться каждые выходные, а сегодня только понедельник, непонятно откуда она могла, появится.       – Какое странное утро. Эй, Хен, ты там в порядке? – Феликс постучал по двери в ванную. Беспокойство нарастало с каждой секундой все больше, пока не раздался звук льющейся воды в душе, – Окей, я отойду на пробежку. Не теряй.       Нацепив на себя ветровку, Феликс старается отпустить странное чувство, будто что-то грядет. Включает музыку в наушниках погромче, пытаясь перебить свои мысли. Пока ничего не произошло, не стоит себя накручивать лишний раз. Сердце не переставал отстукивать нервный ритм, вторя мыслям.

      *****

      Хлопок закрытой двери, отделяет от внешнего мира. В отражении зеркала предстает картина белого как мел лица. Синие круги под глазами дополняют картину. Белок глаз – потрескавшаяся сетка, с лопнувшими капиллярами. В глаза будто песка насыпали. Тремор рук не хочет покидать тело, видимо, найдя свое пристанище в бренной тушке Минхо.       – Блядство, – тихо вырывается из сухой глотки. Трясущиеся руки кое-как могут закрыть щеколду – не с первого раза, но получается. Это сейчас меньшая проблема. Собственный вид в зеркале пугает не хуже скримеров. «Почему они вернулись? Все же было хорошо в последнее время» мрачное утро и такие же не утешающие мысли. Говорят, что понедельник - день тяжелый, но не настолько же.       Резкий стук в дверь заставляет поспешно включить воду в душе. Из незакрытой дверцы вода окропляет своим холодом все вокруг и сирену в том числе. Слова Феликса тонут за потоком внутренних ругательств. Если там было, что-то важное, младший продублирует сообщением.       Услышав громкий хлопок, Минхо выдыхает. Все-таки Феликс решил начать бегать с этого понедельника, иначе оправдать его ранний уход не получится. Значит, есть время убрать потоп и самому привести себя в порядок, про мысли тут даже и речи не идет. Это уже задача со звездочкой. Хотя бы поправить маску было бы здорово.       – Да, кто у нас блять принимал холодный душ? – Обе сирены малость мерзлявы. Значит кто-то приходил к ним в комнату, – Не дай Бог, это был Хенджин, я ему все патлы повыдираю, за этот утренний экспириенс.       Злость на внешний раздражитель – бодрит конечно, но полностью убрать тяжесть кошмара не получается. Настроив воду на горячую, Минхо закрывает дверцу душа, наслаждаясь окутывающим жаром. Пусть вода забирает все унося в слив мрачность мыслей. «Все это подождет до сессии, хотя до неё бы дожить. Сегодня тяжелый день социальной активности. Необходимо быть в форме» размышления сопровождаются размеренным намыливанием тела и головы. Потоки пены утекают стремительно, а вместе с тем расслабляются мышцы.       Даже повторный громкий стук в дверь не может отвлечь Минхо, от утреннего ритуала. Ненавязчивая музыка льется из колонки, распугивая мысли, роящиеся в голове. Первостепенная задача сейчас сделать из зомби – человека. Замазать синие бездны, подчеркивающие взор карих глаз. Легкая укладка и маска. Главный атрибут для выхода в свет.       Перед выходом из ванной взгляд снова падает на отражение. Не испытывая страха от своего вида, только немую гордость. Минхо старается улыбнуться, но выходит немного ломано. Ни столь страшно, его знают больше, как холодную и надменную сирену.       Размеренно выдыхая, Минхо кидает последний взгляд в зеркало, чтобы вернуться в комнату. Надеть форму и спуститься на общий завтрак. Совместный прием пищи обещает цирковое представление. Пропустить такое – кощунство.       

      *****

             – Нет, ну вы послушайте, – Феликс с грохотом ставит поднос на стол, где уже сидит Хенджин, Чонин и Хан. Последний от звука подпрыгивает испуганным хомяком не переставая жевать, все что успел напихать за щеки пока ждал друзей, – Прости, Ханни. Нет, ну вы послушайте. Взял и заперся в ванной на все утро, как будто один в комнате живет. Гребная чешуйчатая сволочь.       –Ты такая же хуйня, – медленно плетясь за разъярённым другом Минхо выплывает из-за спины Феликса и спокойно опускает свой поднос садясь справа, – Ты сам знаешь, что заслужил, нечего с утра разводить драму.       -– Хенджин, скажи ему, что нельзя так поступать с друзьями, – умоляющими глазами с легкой поволокой слез смотрят прямо в душу ведьме. Его и так ведет, он ещё с появления младшей сирены не понял ни слова, что произнесли эти прекрасные губы, так тут его по имени назвали. Собрав свои яички в кулак Хенджин переводит взгляд на Минхо. Старшая сирена смотрит прямо в душу, обещая медленную и мучительную смерть от удушья, набирая в руку салфетки с соседнего подноса, только что подошедшего Сынмина.       Лицо ведьмы теряет все краски и опускается чуть ли не на дно тарелки, спеша спрятаться от сирен. Кажется, ещё немного и из головы повалит дым.        –Радуйтесь, вы его сломали, – Сынмин потирает уже болящие виски, не ведьма, а банши, ну как можно так громко мысленно орать.       «Даже не попытался защитить твою честь мелочь» с легкого ухмылкой Минхо посматривает на расстроенного Феликса и еле подающего признаки жизни Хенджина. Пока Хан трясет его, аки тряпичную куклу под гогот Чонина.       «Зато твой хорош, впустил меня к ним в ванну помыться. Кстати спит, он только в шортах» резко сменив настрой с не менее едкой ухмылкой выдает Феликс.       Сынмин закатывает глаза на весь переполох, утыкается в поднос и надевает наушники. Пока Хван без сознания можно пожить в тишине и гармонии.       «Пошёл нахуй» читается в глазах Минхо.       «Сам пошёл нахуй» парирует Феликс, все ещё напевая утреннюю мелодию. Выбесить старшего с утра – отдельный вид искусства.       –Хей, ребят никто не видел мои наушники? – Чан ставит поднос на стол и почти небрежно, но так, чтобы Минхо точно заметил – кладет пудинг рядом с его тарелкой. Минхо вздрагивает и старается скрыться от прищуренного взгляда Феликса, – Уверен, что видел их вчера. Кто из вас их спиздил?       Оборотень обводит всю шайку за столом взглядом, пытается просканировать на предмет вшивости.       –А че ты у Сон-и не спросишь? – выдаёт Минхо старательно ковыряясь в чем-то напоминающем больше бесформенное месиво, чем кашу.       – Это не я! – выставляет руки перед собой, отпуская тело Хенджина в свободное плавание, кричит Хан, – Чани-хен, честно. Хочешь мамой поклянусь!       Безвольная плоть ведьмы могло бы коснутся земли, если бы не Чанбин удержавший его с помощью телекинеза.       – У нас на завтрак ведьма? Вы что успели сделать с Хенджином? –спокойной спрашивает Со ставя свою еду на последнее свободное место за столом. Пока все отвлеклись на новоприбывшего, Минхо втихаря забирает пудинг, откидывая кашу подальше.       – Спасибо Бина-а, – тянет Хенджин тыча пальцем в сторону старшей сирены, самозабвенно уплетающей сладость, – Минхо-хен снова угрожал мне салфетками!       – Жизнь ведь тебя ничему не учит, Хенджин. Как говорится, горбатого могила исправит, – Минхо облизывает ложку, направляя её сначала на ведьму, после проводя пальцем поперек горла.       –Хватит его запугивать! Хенджин так не доживет до свадьбы! – горланит Хан, обмахивая платком снова бледнеющую ведьму, – Сжалься над бедолагой!       – Что!? Какая свадьба?       – Так! Не отвлекаемся от насущной проблемы! – мельком поглядывает на Минхо – губы оборотня трогает улыбка, – Где. Мои. Наушники?!       Строгий взгляд оборотня обводит всех. Чанбин ловит дзен поглощая завтрак. Феликс тихо переговаривается с Чонином, успевая кидать взгляды на Хенджина для которого Хан подрабатывает опахало. Бедняга за утро успел пережить два покушения на убийство. Серьезно и с этим цирком на выезде, ему надо иметь дело?!       – Вы меня так в могилу сведете, – устало потирает глаза Чан, – Может кто-то видел мои наушники?       – Почему не попросишь помощи у Хан-и? – спрашивает Чонин опуская пакетик с кровью на стол. Феликс поддакивает рядом болванчиком. Он то рад подкинуть своему названному брату работу.       Хан тяжко вздыхает, поднимается со своего места, протягивая руки к оборотню, чтобы сжать его ладонь в своих.       – Помни все не точно, – медиум закрывает глаза, силнее сжимая ладони. Все за столом замолкают. Даже Чанбин перестал сосредоточено жевать в знак уважения, – Холод. Слышно журчание воды. Темно. Короче, какое-то темное и влажное место.       Феликс давится соком под злостный взгляд Минхо. Хан расстроено опускает голову. Сынмин странно поглядывает на сирен. Все снова оживают, продолжая поглощать свой завтрак.       – Интересно, конечно, они могут быть в толчке? В ванной? На дне озера, – перечисляет Чан загибая пальцы. Феликс на фоне издает звуки чайки, задыхаясь от сока, попавшего не в то горло. Минхо медленно поднимает свою карающую длань не понятно, чтобы помочь или добить младшего. Хенджин с беспокойством наблюдает за своей зазнобой.       – Спасибо конечно, но я пока не имею понятие, где они блять могут быть. Сон-и, ты молодец немного поточнее и все бы получилось, – Чан чуть привстает с места, чтобы похлопать медиума по плечу. Ободряющая улыбка чуть касается губ. Оборотень старается не обращать внимание на цирк с лева.       Откашливаясь от остатка сока и вытирая слезы, Феликс уворачивается от руки Минхо. Встает, ударяя ладонями по столу, чтобы привлечь внимания всех. Хан снова вздрагивает, падая на стул.        – Еще раз прости Хан-и. Ты умничка. – складывает руки лодочкой кидая милый взгляд в сторону пугливого (читай хомяка) друга Феликс, – Наше понедельничное собрание можно считать открытым.       – Какое нахуй собрание? Мы завтракаем вместе каждый день.       – Неважно, – Феликс останавливает выкрик Минхо выставив ладонь в его сторону – Хочу поделиться с вами радостной новостью. Я записал нашу общагу на соревнования! Требуется команда из четырех человек. Конечно же я в команде, как главный инициатор.       – Вот один и будешь выступать. Я отказываюсь от ваших веселых стартов. Каждый год там есть заплыв на каное. Не хочу пойти топориком ко дну, если когда мы перевернемся, – ворчит Минхо откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди.       – Ты же сирена?       – Иии?       Хенджин поднимает указательный палец, чтобы задать ещё вопрос. Но по взгляду Минхо сразу понятно, где окажется это палец, если ведьма не прикроет варежку.       – Соревнование, это хороший способ сплотиться. Я за! – произносит Чан вслед за ним соглашается Чанбин поднимая руку вверх.       – Да вам лишь бы мышцами покрасоваться. Глупые качки, – Сынмин снимает наушники, – Не для этого меня мама растила, чтобы умереть во время перетягивания каната.       – Я не против, – Чонин пожимает плечами, – Если не будет хватать игроков. Я лучше на подхвате.       – Давай в основу. Лучше ты чем Хан, – умоляюще смотрит на вампира Чанбин, – Что хочешь сделаю! Одно твое слово, пупсик!       – Иииу! – кривится Хенджин одновременно с Чонином. Минхо закатывает глаза на это безобразие.       – Эй! Что за дискриминация! Что я тебе сделал? – кричит Хан.       – Хан-и, – Чан переводит взгляд, – Ты остаешься. Пожалуйста. Ради всех нас. Я до сих пор вспоминаю, как ты на физре за 15 минут успел споткнуться о свою собственную ногу, зарядил себе мечом в голову и врезался в козла. В живого блять, козла. Где ты его вообще нашел в закрытом помещении?       – Это был не просто козел. Он посланник сатаны, – обиженно произносит Хан, – Возник из ниоткуда.       – Вот именно, поэтому ты не идешь, – Феликс похлопывает его по плечу, – Сиди, Сон-и. Твоя стихия – просмотр аниме и чтение фанфиков на диване.       Чан берет инициативу в свои руки:       – Значит так от нашей общаги выступают Чанбин, Феликс, Чонини и я. Остальные придут поболеть?       – Я могу нарисовать плакат в поддержку! – Хенджин радостно достает блокнот начиная делать наброски.       – Смотри, чтобы на нем были все, а не только Феликс, – Хан пытается подсмотреть через плечо на работу.       – Отстань, Белка, – отталкивает назойливую голову от себя ведьма.       Чан переводит щенячий взгляд на Минхо. Если бы у оборотня были звериные ушки, то они бы прижались к голове, показывая немую просьбу. Сирена старается не обращать внимание. Нечего тут глазками стрелять. «Ну ты посмотри на него. Выпрашивает у хозяина крупицу внимания» Феликс кидает хитрый взгляд в сторону старшего, бьет того локтем в бок. «Заткнись» Минхо ударяет в ответ. Открывает рот, чтобы сказать что-то едкое, но Чан смотрит в душу. Теплый усталый взгляд, касается глубины. Минхо закрывает рот.       – Минхо, – плаксиво произносит Чан.       – Ладно, – вздыхает Минхо. – Я приду, но только, чтобы заснять ваш позор и шантажировать в течение года.       – Ради такого и я примкну, – Сынмин собирает свои вещи в портфель.       – Отлично, – уголки губ оборотня чуть поднимаются. Звенит звонок оповещая о скором начале занятий, – Удачного дня ребята!       Все собираются, разбиваются на парочки. Несмотря на разный год обучения, пары могли совпадать. Чан и Чанбин идут вместе, обсуждая тактику и одновременно спорят, чья очередь выбирать музыку на следующей тренировки. Феликс повис на руке Хенджина, рассказывая интересные факты про травы краснеющей как помидор ведьме. Хан бредет рядом с Чонином и Сынмином доказывает с пеной у рта, что козел на физкультуре точно заговор Сатаны.       Минхо идет чуть позади, наблюдая краем глаза за всеми. Утро видалось слишком длинным и не таким уж плохим.       Даже с учетом кошмара.