Незнакомцы не целуются на прощание

Шейн не собирался видеться с Ильей Розановым ни в Оттаве, ни где бы то ни было. И уж тем более не собирался больше слать ему ни одного сообщения (единственное, самое первое, было достаточным показателем того, что именно Шейн думал и чувствовал по поводу этого зазнавшегося хоккеиста). И разумеется, когда на следующий день после их совершенно случайного, а потому никогда не имеющего права повториться, секса Илья написал ему «доброе утро, Холландер», Шейн продержался ровно четыре минуты.

Шейн: Во-первых, уже одиннадцать, нормальные люди вот-вот будут обедать. А во-вторых, что тебе надо, Розанов?

Илья: хм Илья: я помню, что ты был более сговорчивым Илья: давай быстрее Илья: глубже, глубже Илья: как хорошо… Илья: жаль не записал твои стоны Илья: поставил бы на будильник Илья: лучшее пробуждение 😉 Редко в своей жизни Шейн испытывал столько эмоций одновременно, и во всем снова был виноват Розанов. Шейн усиленно старался прогнать воспоминания вчерашнего дня, но правда заключалась в том, что русский дьявол точно знал, как заманить, соблазнить и ублажить свою жертву. Все слухи и разговоры о нем оказались правдой, и Шейн тоже пал этой самой жертвой. Но самая главная проблема заключалась не в этом, а в том, что доведись ему поступить так еще раз, он бы с готовностью повторил.

Шейн: Вопрос прежний: что тебе надо?

Илья: всего лишь хотел пожелать тебе доброго утра и хорошего дня 😘

Шейн: Пожелал?

Илья: так и знал, что без утреннего секса ты бурчишь как старый дед 🙄

Шейн: Я не бурчу

А потом (потому что Шейн был слабым безвольным человеком) он написал:

Шейн: И откуда ты знаешь, что у меня не было утреннего секса?

Илья: догадался 😊😉😘 Если бы кто-то сказал Шейну, что Розанов обожает использовать эмодзи, Шейн бы не поверил. А потом бы подумал лишнюю секунду и решил, что все-таки это очень в его стиле.

Шейн: Не у всех зависимость от секса, Розанов, и не все думают о нем сутками напролет.

Илья: скинуть дикпик? Шейн полагал себя разумным человеком. У него была работа на сегодня. Основная часть подкаста была записана вчера, после отъезда Розанова, оставалась еще обложка для ютуба, и к вечеру новый выпуск должен был быть на всех платформах, потому что каждый понедельник, в одно и то же время, Шейн публиковал свой подкаст без каких-либо исключений. Но сегодня, похоже, разумный-Шейн забыл встать с кровати и по-прежнему сладко в ней посапывал, иначе чем объяснялось ответное сообщение импульсивного-Шейна на возмутительное предложение Розанова:

Шейн: А тебе есть что показать?

Это было началом конца. Илье потребовалась минута, и не то чтобы Шейн засекал или ждал, затаив дыхание и полностью игнорируя работу. Наконец телефон возвестил о новом входящем вложении. Облизнув вмиг пересохшие губы, Шейн открыл чат. И тут же разочарованно выдохнул. На фото был вид из огромного окна в пол с видом на город. Ебаный Розанов. Илья: твой город ощущается таким пустым без тебя, Холландер… Шейн на секунду прикрыл глаза. Ему это снится, да? Ему обещали член, о котором он почти не переставал думать со вчерашнего дня, особенно во время записи своего подкаста (кажется, с этими мыслями разбирать игру Розанова было даже легче), а в итоге обманули ожидания? Впрочем, стоило ли удивляться. И откуда Розанов вообще знал, что Шейн вырос в Оттаве? Телефон вдруг завибрировал снова. Шейн слишком быстро открыл новое сообщение и даже не стал себя за это корить. Там было еще одно фото, на этот раз сам Розанов, глядящий из-под ресниц, и это фото вызвало куда больше эмоций.

Шейн: Это что?

Илья: о нет, Холландер 😭 Илья: мой член так впечатлил тебя, что ты забыл, как я выгляжу? 😭😭😭 Шейн тяжело вздохнул. Эта бессмысленная переписка отнимала у него кучу времени, но взять и не ответить он не мог. Хотя объективных причин на продолжение разговора у него не было.

Шейн: Я знаю, как выглядит твое лицо, но зачем ты мне его прислал?

Илья: ты же сам просил Илья: вот я и показываю

Шейн: Когда это было?

Илья: вот       «Шейн: А тебе есть что показать?» Илья: я показываю Илья: у меня вообще много чего есть показать 😜 Илья: но тебе же нужно кое-что другое, да? 😏

Шейн: Да.

Вот, теперь точно случилось начало конца. Потому что на это Розанов и правда скинул то, что обещал, и у Шейна перехватило дыхание. Твердый длинный член, который Шейн так прекрасно помнил со вчерашнего дня, лежал точнехонько в крупной ладони Розанова. Илья: утренний почти секс Илья: жаль в одиночку Илья: присоединишься? Шейн не собирался влезать в это. Переписки с сексуальным подтекстом никогда не были его сильной стороной, он не особо умел флиртовать, он был скучным подкастером, чья жизнь крутилась вокруг хоккея. Он правда не собирался ничего отвечать. Но что-то пошло не так.

Шейн: В Оттаве никто не хочет с тобой спать?

Илья: я же уже сказал, Холландер Илья: в твоем городе очень пусто без тебя Шейн понимал, что это шутка, и прекрасно осознавал, что навыки флирта у Розанова, в отличие от него самого, на высшем уровне, но не мог ничего поделать со смущением, которое уже разливалось по его лицу и шее. Хорошо, что хотя бы никто не видел его в таком виде.

Шейн: А если бы я был в Оттаве?

Илья: о, Холландер Илья: если бы ты был здесь Илья: ты бы уже стоял передо мной на коленях Илья: с моим членом во рту Илья: я прав? Илья: или да? Эта самоуверенность, этот бесстыдный гонор должны были бы раздражать, но в трусах уже было тесно. Тело реагировало на дурацкого Розанова, и противиться этому становилось все сложнее. Шейн сжал себя сквозь домашние штаны, пока не решаясь прикоснуться в открытую. Может, еще удастся взять над собой контроль. Может, Розанов оставит его в покое и перестанет мучить?

Шейн: Понравился мой рот?

Шейн не сделал ничего для того, чтобы Розанов перестал его мучить. Илья: так же как тебе мой 😜 Илья: так стонал, Холландер Илья: когда я тебе сосал Илья: когда брал тебя до конца Илья: у тебя очень красивый член 😘 Илья: совсем как ты 😘 Илья: ты уже кончил?

Шейн: Пошел нахуй, Розанов.

Не мог же Шейн сказать, что он еще даже не вытащил член, а уже правда был где-то на грани от одних только глупых сообщений? Илья: покажи Илья: если не кончил 😜😜😜 Разве был у Шейна выбор? Он быстро стянул с себя штаны вместе с бельем и остался стоять посреди комнаты со стояком наперевес. Он понятия не имел, как подобрать ракурс и как лучше сделать фото. Будь у него время, он мог бы поискать советы, потренироваться, выбрать лучшее фото. Но времени у него не было, поэтому пришлось скрепя сердце отправить Розанову четвертое фото, которое показалось Шейну удобоваримым и удовлетворительным. Розанов не затянул с ответом. Илья: привет, красавчик 😘 Илья: рад тебя видеть снова И тут же он скинул еще одно фото. Снова с членом, но на этот раз в зеркале. В объектив попал торс Розанова, по которому невыносимо сильно захотелось провести языком, очерчивая по линиям пресс. Почему Шейн не сделал этого, когда у него была такая возможность? Вот и первое разочарование. Шейн опустился на диван, разглядывая обе фотографии с особой тщательностью. Все было так, как он помнил после их первого совместного утра, когда ему удалось рассмотреть это произведение искусства при свете дня. Увидит ли он этот член когда-нибудь вживую снова? Коснется ли, заставит ли Розанова стонать так, как тот стонал еще недавно? А может, застать его врасплох, пока он еще не возбужден, взять в рот и… Илья: Шейн

Шейн: Что

Илья: когда приедешь в Оттаву, я тебя трахну Илья: чтобы ты снова стонал Илья: вцепишься в мои плечи и будешь стонать Илья: пока я не разрешу тебе кончить Илья: ты понял? Илья: только когда я тебе разрешу

Шейн: Хорошо

Шейн дрочил, не думая больше ни о чем. Только представлял, как снова окажется под Розановым, как снова ощутит на себе его огромные нежные руки, как снова услышит его голос, который будет уверять, что Шейн молодец и так хорошо принимает член. Можно ли было осуждать его за фантазии, когда дело касалось Розанова, официально самого сексуального игрока во всей Национальной хоккейной лиге?

Шейн: Илья, я сейчас кончу

Илья: давай, Шейн Илья: я тоже Конечно, если бы они были рядом, Шейн мог бы лично наблюдать, как Розанов выгибается рядом с ним на диване, как прикрывает глаза от удовольствия, как утопает в ощущении послеогразменной неги и мягко улыбается, потому что для него, кажется, нет ничего лучше секса и ничто он не любит так, как секс. И может быть хоккей. К сожалению, кажется, все это касалось и Шейна. Он удовлетворенно глядел в потолок и восстанавливал дыхание. Вышло на удивление хорошо. Оповещение о новом сообщении выдернуло из блаженного спокойствия в реальность. Точно. Шейн только что кончил, пока секстился с Розановым. Или скорее после того, как Розанов втянул его в то, в чем Шейн обычно не участвовал. Что они будут делать с этим дальше? Шейн взял телефон, надеясь, что ответ на этот вопрос лежит во входящем сообщении в виде документа, где все четко разложено по полочкам и максимально доступно объяснено. Возможно, Розанов после этого наконец забудет о существовании Шейна и перестанет врываться сексуальным ураганом в тихую, размеренную жизнь обычного парня с хоккейным подкастом? Илья: а, кстати, Холландер Илья: мне нужна твоя почта Возможно, документ со всеми ответами на вопросы Розанов отправит именно на почту.

Шейн: Зачем?

Илья: я же обещал тебе билеты Илья: теперь ты просто обязан приехать Илья: или ты из этих? поматросил и бросил 😐 Илья: я был о тебе лучшего мнения, Холландер 😐😭 Шейн закатил глаза и, раздумывая над тем, как же поступить дальше, натянул наконец обратно свои трусы и штаны, а затем выкинул использованные салфетки. Потом он выпил воды. Прочитал сообщения Розанова снова. Но ответа, что делать дальше, так и не находилось. Оставалось только одно решение. Он отправил Розанову адрес своей электронной почты и закрыл диалог. Наверное, стоило добавить что-то еще, мол «и все равно твои билеты мне не нужны». Или снова спросить, почему Розанов достает его, если в Оттаве наверняка есть куча других людей (девушек И парней), которых куда проще затащить в постель по одной простой причине – они в одном городе с Ильей. Но ничего из этого Шейн не написал. В конце концов, ему нужно было вернуться к работе, если он хотел, чтобы подкаст вышел вовремя. Никакие Ильи Розановы не могли и не должны были выбивать Шейна из колеи (пусть даже пока это успешно выходило). К вечеру билеты были на почте. Илья Розанов ждал Шейна Холландера через три дня на домашней игре против Торонто.

***

Шейн абсолютно точно не знал, как ему поступить. С одной стороны, можно было просто снять отель и не сообщать родителям, что он неожиданно решил посетить игру Кентавров по личному приглашению Ильи Розанова. С другой стороны, как можно было приехать в родной город и не сообщить об этом родителям? Все упиралось в одну проблему, то, о чем Шейн хотел и одновременном не хотел думать – что будет после матча. Было понятно, для чего Илья Розанов пригласил его в Оттаву. Это было очевидно и, чего уж греха таить, для Шейна это тоже был основной повод приехать. Хотя лучшие места на трибунах (по личному приглашению!) тоже стояли не на последнем месте в списке причин. Еще предстояло решить, кого Шейн возьмет с собой за компанию, потому что, разумеется, билетов было два. Первым и, скорее всего, самым вероятным вариантом была мама. Несмотря на все недосказанности и недомолвки в тот день, часть про маму, сказанная Розанову, была правдой. Юна Холландер действительно была большой фанаткой хоккея, болела за Монреаль Вояджерс, радовалась, когда у Шейна была возможность ходить на их домашние игры, а с момента, как Оттавские Кентавры приобрели Илью Розанова, одну из главных звезд НХЛ, начала усиленно следить и за командой в своем городе. Поэтому, конечно, было самым очевидным позвать с собой ее. Другой вопрос, как бы Шейн объяснил свой неожиданный приезд и наличие пригласительных билетов на игру команды, к которой всегда питал исключительно профессиональный интерес, не более того. Решил сделать сюрприз родителям? Да, вероятно, вот только билетов у Шейна было всего два, да и врать он не умел, а сказать правду не представлялось возможным. И что тогда ему оставалось? Стоило рассмотреть еще парочку старых друзей, или скорее знакомых, в Оттаве, но с ними Шейн поддерживал очень поверхностные отношения и звать кого-то из них с собой, чтобы провести целый вечер в компании малознакомого человека, он не собирался (Розанова это, кстати, не касалось по объективным причинам – против его компании, как оказалось, Шейн ничего не имел). В общем, оставалась Роуз. Возможно, она согласится в пятничный вечер вместо того, чтобы заниматься своими делами, поехать неизвестно зачем в Оттаву, где неизвестно зачем пойдет на игру, а после останется в компании самой себя, потому что у Шейна будут совсем другие планы. Звучало просто отвратительно, но Роуз на удивление быстро согласилась. Если она и заподозрила что-то неладное, то виду не подала. Не сказала ничего и в автомобиле, когда через пару дней Шейн вез ее в Оттаву, но как-то подозрительно поглядывала, будто знала о чем-то. Но она ведь не могла знать, правда? – У меня просто оказались билеты, Роуз, счастливая случайность, – не выдержал Шейн, когда спустя полчаса непринужденного дружеского молчания Роуз так ничего и не спросила. – Ага, – согласилась она. – Можно было продать, конечно. Или отдать маме. – Но это же твоя работа, Шейн. Быть в курсе всех хоккейных событий, а значит и на игры ты можешь ходить. – Ну да. И все-таки что-то в тоне Роуз Шейну не нравилось. Она явно что-то подразумевала, но напрямую никак не хотела говорить. Что ж, выпытывать Шейн не собирался. У него были и другие темы на поразмыслить. Например, как же они с Розановым будут организовывать свой… досуг. Тот писал несколько раз за эти пару дней. К неудовольствию Шейна, особых переписок больше не состоялось, Розанов просто написывал какие-то глупости. Например, как он столкнулся с соседской собакой (малышка и правда была очень милой, и ужасно добрыми глазами глядела в камеру, а может и на Розанова, потому что эта ходячая харизма наверняка могла расположить к себе и животных). И ни разу за все это время Розанов даже не упомянул, где и как именно они встретятся. Неужели Шейн неправильно все понял? Как назло, в этот самый момент экран телефона загорелся от сообщения. Шейн только поблагодарил всех богов, что содержимое его было скрыто, так что Роуз, даже если бы хотела, не увидела, что там. Шейн вцепился в руль, чтобы не схватить девайс в эту самую секунду. Во-первых, он был за рулем. Во-вторых, возможно, писал вовсе не Розанов. А в-третьих, даже если это и был Розанов, время и место для его сообщений было совсем неподходящее. – Посмотреть что там? – услужливо предложила Роуз. – Нет! – слишком быстро ответил Шейн и нервно засмеялся. – Наверняка что-то по рекламе. Не хочу сегодня заниматься работой. Роуз только хмыкнула и ничего не сказала. Хотелось думать, что она поверила. – Ну, технически, сегодняшний матч это тоже твоя работа. Так и откуда у тебя взялись билеты? – перевела она тему, но лучше от этого Шейну не стало. Почему они не могли обсудить, как дела у Роуз и почему она, вместо того, чтобы идти со своими друзьями в клуб, предпочла провести вечер в другом городе, на игре, на которую сама бы абсолютно точно не пошла. Она была знакома с хоккеем - в конце концов, три брата не оставляли ей выбора, – но все же фанаткой себя никогда не считала. – Это правда так важно? – Хорошо, если не хочешь отвечать на этот вопрос, попробуй ответить на другой. Почему ты решил позвать меня? По-моему, первой в списке должна была стоять Юна. Ну, в крайнем случае твой отец. – Мы давно с тобой не проводили время вместе. Я соскучился, – честно признался Шейн. О второй части правды он умолчал. Роуз, похоже, этот вариант удовлетворил. По крайней мере, к этой теме она не возвращалась. Зато у нее нашлась еще одна. – Ну а как поживает Илья Розанов? От вопроса Шейн чуть не вдарил по тормозам, чтобы выпрыгнуть из машины, удрать куда-нибудь в лес и не видеть ухмылки Роуз, которую он так явно услышал в ее голосе. Усилием воли он постарался удержать нейтральное выражение лица и взгляд на дороге, а потом тихонько вдохнул, прежде чем заговорить. – А что с ним должно быть? – Не знаю. Ты же его главный фанат, ты мне и скажи. – Роуз… мы же уже обсуждали. – Да, да, он просто лучший хоккеист и тебе приходится все о нем знать, я в курсе. Так как он поживает? – Полагаю, что как обычно. Готовится к матчу? – Полагаешь. И снова что-то в ее тоне не понравилось Шейну, но он никак не мог уловить, что именно. Возможно, Роуз просто была Роуз и в очередной раз считала, что лучше всех, включая и его самого, знает Шейна, а значит может делать какие-то выводы о нем и Розанове. Но между ними ничего не было, Шейн даже не был его фанатом (как бы горячо Роуз ни пыталась это доказать). Они были друг другу никем. И просто собирались потрахаться сегодня во второй раз. Если Шейн все правильно понял. И если Розанов захочет тоже. Они остановились на заправке, и у Шейна наконец появилась возможность проверить сообщения. Розанов написал: Илья: уже едешь, Холландер? Илья: жду тебя вечером А следом шел адрес.

Шейн: Что это?

Илья: ты пригласил меня в гости, а теперь я приглашаю тебя Илья: я купил твой любимый имбирный эль Илья: теперь ты просто обязан приехать 😚😘

Шейн: Разве я говорил тебе, что люблю имбирный эль?

Илья: нет 😉 Илья Розанов подозрительно много знал про Шейна Холландера.

Шейн: Если выиграешь – приеду.

Илья: забились, Холландер Илья: жду на матче Илья: выиграю и получу свою награду 😊😏 С пылающим лицом Шейн вернулся в машину. Роуз, к счастью, ничего не заметила, и они поехали дальше. Честно говоря, решение Шейна совсем не зависело от результатов матча. Он и без того точно знал, что будет делать сегодня вечером (и ночью).

***

В последний раз Шейн ходил на игру в Оттаве, кажется, года три назад. Никакого Розанова здесь не было еще и в помине, наверное, тогда ни одному человеку в мире не приходила даже мысль, что игрок такого уровня вообще может тут оказаться. Шейн с удивление обнаружил, что волновался перед игрой, хотя и сам не понимал почему. Канадиан Тайр Центр был одним из его любимых мест в городе, в детстве он часто ходил вместе с мамой, и хотя попасть на полноценную тренировку сюда ему никогда не удавалось, он все равно считал это место чем-то особенным. Роуз по правую руку не могла перестать разглядывать ледовую арену. А потом она строго посмотрела на Шейна, схватила его за руку и снова потребовала: – Шейн, откуда у тебя билеты? Потому что даже для Роуз было очевидно, что им достались одни из лучших мест. – Расскажу когда-нибудь. Когда не буду краснеть при одном упоминании имени Илья Розанова, закончил про себя Шейн. Вышеупомянутый Розанов уже вовсю разминался на льду. Шейн очень-очень старался не пялиться исключительно в его сторону. Приходилось прикладывать некоторые усилия, потому что сегодня Шейну было откровенно плевать на всех его сокомандников, на всех зрителей, на Канадиан Тайр Центр. Илья Розанов со своей привычной легкостью рассекал пространство, двигался безупречно, и оторвать от него взгляд, честно говоря, было почти невозможно. Роуз отметила это тоже. – И это он только разминается. Шейн не стал переспрашивать, кого именно она имела в виду. В очередной раз оставалось лишь признать: Илья Розанов был потрясающим, по-настоящему завораживающим хоккеистом и таким же хорошим любовником, черт бы его побрал.

***

Илья не переживал по поводу игры. Он знал, что сделает все возможное, чтобы победить, потому что он обожал побеждать, разумеется. Это то, к чему он стремился всегда, а теперь, будучи капитаном, особенно. И все же почему-то он был уверен, что независимо от его игры (он мог бы даже забросить шайбу в собственные ворота), Шейн Холландер будет в его доме сегодня вечером. Разумеется, он не раз приводил в свою обитель партнерш по сексу. Если уж на то пошло, один раз был даже партнер (это случилось практически сразу после переезда в Оттаву, когда Илья думал, что его карьере и так скоро наступит конец, а потому можно было особо не шифроваться). А вот чего с Ильей практически не случалось, так это вторых и уж тем более третьих встреч с одним и тем же человеком. Да, была еще Света, но со Светой они давно перевели отношения в разряд дружеских, стали действительно близки эмоционально (чего с Ильей тоже почти не случалось), а потому она не считалась. С Шейном Холландером все вышло спонтанно, но Илья сразу понял, что закончиться одним разом оно не могло. То есть конечно должно было бы, если бы у Ильи было чуть больше мозгов и выдержки, но он никогда не отличался особой разумностью, так что и в этот раз он пошел на поводу у собственных желаний. Думал ли он, что в этот раз может влипнуть куда серьезнее и уже не сможет отделаться легким испугом и простым переводом в другую команду (хоть и не самую лучшую в Лиге)? О да. Наверняка, если бы Холландер захотел, он мог бы по щелчку пальца закончить карьеру Ильи (генеральный менеджер Бостонского клуба наверняка с радостью поделился бы своими знаниями тоже, в качестве вишенки на торте). И хотя первый квир-игрок в Лиге рано или поздно все же должен был появиться, Илья никогда не думал, что это будет он. Ему по-прежнему было что терять, поэтому рисковать он не хотел, по крайней мере, когда думал той головой, что на плечах. Он не планировал спать с Холландером. Много раз думал об этом, да, представлял, как этот голос, который он слышал тысячи раз, будет на выдохе шептать его имя и стонать куда-то в шею, полностью растеряв всю свою привычную собранность. Это были любимые фантазии Ильи с тех самых пор, как он впервые послушал подкаст Холландера. Ему нравилось представлять, как этот рот, выдававший критику за критикой в сторону Ильи, окажется на его члене. Но он никогда всерьез не рассматривал такую возможность. А потом Илья увидел его в баре после одной из своих выездных игр, в Монреале. Он сразу узнал его – скучный Шейн Холландер скучно в одиночку стоял у барной стойки и даже не глядел по сторонам, будто его вообще не интересовало происходящее вокруг. На нем была кожаная куртка, словно он и не планировал задерживаться здесь надолго. Словно у него были дела поважнее, и после одного пива он собирался уйти. Прежде чем Илья успел себя остановить, он уже направлялся в его сторону. Холландер тоже его заметил. И тоже мгновенно узнал – почти ничем не выдал себя, лишь крепче сжал стакан с пивом, который держал в руках, и слегка закусил нижнюю губу. Он быстро отвернулся, а Илье вдруг необходимо стало подойти, узнать, каково это слышать Холландера вживую, разглядеть его веснушки ближе – наконец не сквозь призму камеры, а своими собственными глазами, понять, как так вышло, что они вот запросто взяли и столкнулись в баре в Монреале. Холландер волновался, потому что не сразу смог заговорить. Илье это придало уверенности – видимо, без своей камеры тот не рвался указывать Илье все его промахи и неудачные моменты (сильные стороны Ильи он тоже всегда замечал, но почти неизменно каждый комплимент заканчивался советом, что можно было бы сделать, чтобы стать еще лучше – как будто Холландер был главным тренером всего хоккея в мире, если бы такая должность существовала). Илья не мог не отмечать про себя, что такая уверенность раздражала куда меньше, чем хотелось бы, и даже наоборот – возбуждала. Наверняка, если бы Холландер и сам играл в хоккей, то точно довел бы свою игру до совершенства. Когда он наконец немного оправился от первого шока, то сразу дал понять – Илью он знает. Наверное, Илье в ответ тоже стоило упомянуть, что он в курсе карьеры Холландера, но он этого не сделал. В конце концов, разве это имело значение? Они никогда не встречались лично, и возможно, в жизни Холландер окажется совсем не таким, каким неизменно уже несколько лет представал в своих видео. Возможно, их общение вообще закончится прямо здесь и сейчас. Возможно, на вопрос Ильи «так мне уйти?» Холландер ответит «да». Но Холландер не ответил. Увел тему в другое русло, поздравил с победой, облизывая свои пухлые губы, и Илья словно со стороны услышал, как задает вопрос, который задавать, кажется, не собирался. – Отпразднуем у тебя? И Холландер согласился. Шейн согласился. Он назвал свое имя, когда они уже были в квартире, и до этого момента у Ильи не было возможности произнести это имя вслух. Наверное, в тот момент он и понял, что они обязаны будут встретиться еще раз. Возможно, пару-тройку раз. И именно поэтому на следующее утро после совместного завтрака (Илья с умилением наблюдал за крохотной частью обычной жизни Холландера, к которой у него никогда не было доступа и к которой он никогда и не ожидал иметь хоть какое-то отношение), именно тогда он укрепился в своем решении и пригласил Холландера в Оттаву. Он даже не сомневался в положительном ответе. Сегодня Холландер действительно сидел на трибунах. Илья почти сразу разглядел его на тех самых местах, билеты на которые сам лично отправил ему почтой, что вообще-то Илья делал крайне нечасто. По одной простой причине – у него не было людей, которых он мог или хотел приглашать на свои матчи. Было приятно осознавать, что среди зрителей находился кто-то, кто жадно следил глазами исключительно за ним, кто, возможно, больше самого Ильи, желал их команде победы. Было приятно ненадолго обмануться, что до Ильи действительно было кому-то дело. Отгоняя ненужные мысли, он вернулся к своей разминке. Ужасно хотелось помахать Холландеру, дать ему знать, что Илья его заметил, что Илья рад ему, но, пожалуй, не стоило привлекать лишнего внимания. Потому что вопросы о том, кто именно был адресатом этих легких дружеских знаков, точно бы возникли. Илья рассудил, что пока хочет оставить Шейна исключительно для личного, максимально приватного общения, без вмешательства публики. Но то и дело он кидал взгляды в сторону Холландера, и, кажется, Холландер тоже постоянно смотрел на него в ответ. Никогда еще Илья не ждал окончания игры так сильно, как сегодня.

***

В раздевалке после матча было шумно. Победы здесь вообще ощущались весомее, чем во всех предыдущих командах, в которых Илье доводилось бывать. Даже когда Бостон выиграл Кубок Стэнли. Это было потрясающее чувство, Илья до сих пор помнил его. Но было что-то абсолютно завораживающее в том, как команда, которая никогда даже не надеялась попасть в плей-офф, теперь с каждым днем ощущала себя все увереннее и увереннее. И частично в этом точно была заслуга Ильи. Он любил Кентавров и надеялся, что хотя бы тут ему удастся задержаться. Сегодня победа казалась слаще вдвойне. Сообщение уже ждало Илью, когда после игры он вытащил телефон и проверил уведомления. Холландер был немногословен:

Шейн: Поздравляю с победой.

Совсем как тогда, в баре. Илья: отпразднуем у меня? 😏 Илья: приезжай через час Илья быстро принял душ и распрощался с командой. Их наверняка удивило, с какой легкостью он отказался поехать с ним в клуб и с какой скоростью скрылся на парковке. Кто-то понимающе подмигнул, догадавшись, что Илья этот вечер явно проведет не один. Но вряд ли у кого-то закралась даже мысль, что это был мужчина, с которым Илья (официально) познакомился несколько дней назад. Дома, в ожидании Холландера, Илья успел разобрать свою сумку, закинуть форму в стирку и проверить телефон раза четыре, хотя прекрасно знал, что Холландер вряд ли станет писать что-то еще. Наверное, они могли бы вновь приехать вместе, но в городе своей постоянной дислокации Илья все еще не хотел рисковать. Хотя фантазия о том, чтобы добраться до дома с Холландером в качестве водителя, будоражили. Интересно, как бы он отреагировал, если бы Илья переместил свою ладонь на его пах? Хотелось надеяться, что возможность выяснить это еще представится. Параллельно со всеми этими размышлениями Илья еще раз сходил в душ, второй раз за вечер. Ему казалось, что Холландер оценит такой жест. В холодильнике рядом с привычным пивом уже стоял имбирный эль, который Илья лично купил вчера, тоже для того, чтобы порадовать Холландера. В одном из подкастов тот называл эль своим любимым напитком. Впрочем, возможно, он вообще не захочет пить, он ведь добирался сюда из Монреаля отнюдь не за этим. Наконец телефон коротко завибрировал.

Шейн: Я подъехал.

Илья выдохнул и поднялся с дивана. Волнение усиливалось, и он рассмеялся собственной глупости. Полтора часа назад он играл перед заполненной ареной и чувствовал себя почти спокойно. Сейчас же ему предстояло просто открыть дверь и встретиться лицом к лицу с одним из своих любовников. Ничего сверхъестественного. Но Холландер на пороге его дома ощущался странно. Вероятно потому, что он не был безликим удовольствием на одну ночь. Илья слушал его подкаст, Илья спорил с ним (хоть Холландер его и не слышал), смеялся с его абсолютно несмешных шуток, иногда засыпал с голосом Холландера на фоне. А теперь этот самый голос вместе со всем телом (потрясающим, роскошным телом, с милыми ямочками на пояснице и лопатках, которые Илья к своему особому удовольствию успел рассмотреть, с яркими веснушками, с сочной задницей и крепкими бедрами, господи боже) снова стоял перед Ильей. С плеча его свисала дорожная сумка, он был немного растрепан после дороги, и в той же самой куртке, что была на нем в Монреале. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Илья широко улыбнулся, видя совершенно очаровательное смущение на лице Холландера – тот несколько раз облизал губы и не знал, куда деть взгляд. Перед камерой он всегда казался таким уверенным. – Привет. Шейн. Холландер кивнул: – Привет. Его взгляд метнулся на губы Ильи – наконец он определился с тем, куда же ему следует смотреть. Но сразу, словно отгоняя непрошенные, неправильные мысли, Холландер встряхнул головой и неловко спросил: – Мне снять обувь? – Да. Он быстро избавился от своих ботинок и вытянулся в полный рост. Снова повисла неловкая тишина, которой не было в Монреале. Тогда все случилось слишком быстро, сейчас времени подумать было слишком много. Илья сделал шаг к нему навстречу, Холландер одновременно отзеркалил это действие, и они оказались совсем близко друг к другу. – Привет, – снова улыбнулся Илья. – Привет, – еле слышно отозвался Холландер. Илья так и не понял, кто потянулся первым, но губы его наконец коснулись губ Шейна, он почувствовал несмелые ладони на своем лице. Горячее дыхание и тихие стоны разбавили тишину, Илья потянул его за талию на себя. Они так и оставались в коридоре, торопиться не хотелось. Поцелуи медленно накаляли их тела, и было хорошо, именно так и было нужно. Оба все сильнее вжимались друг в друга, и волнение наконец полностью отступало. Оставалось только разгорающееся желание – в них обоих. – Всю игру думал обо мне, да? – прошептал Илья между поцелуями, не выпуская Холландера из своих объятий. – Пошел ты, – негромко фыркнул тот, и по его ответу Илья понял, что угадал. Господи боже. – Твоя подружка знает? Что сегодня тебя будет трахать Илья Розанов? Ты сказал ей, что наша сегодняшняя победа – твоя? – Розан… – Холландер даже не смог договорит его фамилию – последние звуки утонули в стоне, когда Илья спустился на его шею, обхватил губами кадык, слегка прикусил. Следов, к сожалению, не останется, но Холландер так сладко застонал, что и такой реакции было достаточно. Может, Илья сможет оставить свою метку где-нибудь на его бедре. Чтобы до их следующей встречи Холландер думал о нем. – Ты ведь ей не сказал, да? – Разумеется, нет, – отозвался Холландер с прикрытыми глазами. Он опирался спиной о стену и позволял Илье целовать себя везде, и даже не особо сопротивлялся, когда Илья снял с него его куртку и отбросил ее в сторону, на пол. – Она не знает, как ты обожаешь, когда тебя ебут? Не знает, как ты стонешь, когда берешь в рот член? Насколько ты обожаешь секс? – А ты почему в этом так уверен? Холландер уперся в его плечи и силой воли заставил себя распахнуть глаза. Никогда в своей жизни Илья не наблюдал столь явного желания, столь яркого возбуждения в одном только взгляде. Он не знал, насколько Шейн любит секс, он просто видел все своими глазами и делал выводы. – Холландер, – Илья чуть отстранился и пробежался взглядом по нему сверху вниз и обратно. Ладонью он скользнул на твердый член, и Холландер снова застонал. – Шейн. Наверное, этого должно было быть достаточно, чтобы Холландер и сам понял, насколько он очевиден. – Она думает, что я помешан на тебе, – признался вдруг Шейн и тихонько хмыкнул, утыкаясь лицом куда-то в район шеи Ильи. – Если она узнает, что мы трахаемся, то решит, что я тебя выследил. – Можешь сказать, что это я тебя выследил. Холландер вдруг резко вскинул голову и слишком серьезно посмотрел на Илью. – Ты же шутишь? Испуг в его глазах был таким неподдельным, что Илья, даже если бы хотел мучить его, наверное бы просто не смог. Он рассмеялся, покачав головой: – Боже, Холландер, само собой шучу. То, что я знаю про твой подкаст, еще не делает меня ебаным сталкером. – Кстати об этом. То есть ты правда с самого начала знал, кто я такой? Ладно, возможно им правда стоило это обсудить. Но… – Ты хочешь поговорить сейчас? Шейн снова опустил взгляд на губы Ильи и негромко, но уверенно ответил: – Нет. Сейчас им было не до разговоров.

***

Илья не раз включал перед сном подкасты Шейна, обычно те, что он уже послушал в машине или во время бега, в общем, те, в которых смысл он уже уловил. В спальне они нужны были ему для другого. Голос Холландера успокаивал и убаюкивал, его почти монотонная манера речи, которая, как некоторые порой указывали в комментариях, отталкивала, Илье, напротив, казалась завораживающей. Теплый, успокаивающий, бархатистый голос заставлял тело расслабляться, и оставалось только отдаться этому спокойному наслаждению. В постели Холландер звучал иначе, и это сводило с ума. Теперь его глубокий голос отнюдь не звучал размеренно. Каждый раз, когда Илья толкался в него, казалось, все глубже и глубже, Шейн отзывался оглушающим стоном и крепче цеплялся за его плечи, ни на секунду не отпуская Илью. Иногда он выдыхал его имя, иногда требовал ускориться, иногда просто просил о чем-то умоляющим «пожалуйста», и Илья не знал, сможет ли продержаться долго. – Скажи еще что-нибудь, – совсем не упрощая самому себе задачу, попросил он. – Что сказать? – слабым голосом пробормотал Шейн и снова застонал на очередном толчке. – Я сейчас кончу, Илья. Не останавливайся, пожалуйста. – Да, я тоже, я тоже. Blyat, – выругался он по-русски, потому что и правда был уже на грани. Ему хотелось, чтобы Шейн кончил первым, чтобы сжал его, чтобы выгнулся под ним, вцепился еще крепче в плечи, выстонал свой оргазм на ухо Илье, и вот тогда, тогда Илья бы последовал за ним, теряя остатки разума. – Давай, Шейн, давай. Шейн захлебнулся очередным стоном и, как Илье и хотелось, стиснул его член внутри себя. На груди и прессе Шейна блестели капельки спермы, а руки его так и цеплялись за плечи, он ни разу не прикоснулся к себе, пока лежал под Ильей на спине и позволял себя трахать. Одного этого осознания было бы достаточно, а у Ильи к этому моменту совсем не было сил держаться, и он тоже кончил. Рухнул сверху, по-прежнему оставаясь внутри, и придавил Шейна. Последние остатки разума услужливо подсказали, что своей хоккейной тушей он может задавить человека под собой, но стоило Илье попытаться сдвинуться, как Шейн удержал его. – Останься так, – попросил он негромко, и от этой новой интонации – видимо, так он звучал, когда секс отнимал все его силы – и от этой просьбы у Ильи снова сладко заныло внизу живота. Он должен был быть выжатым после игры, но он не чувствовал усталости, или по крайней мере не чувствовал той усталости, которая бы удержала его от второго раунда. Возможно, не прямо сейчас, но чуть позже. После ужина? – Не тяжело? – уточнил он на всякий случай, так и продолжая лежать на блаженно распластавшемся по кровати Шейне. – Нет. Шейн был одной с ним комплекции и одного с ним роста, и это была еще одна из причин, почему секс с ним ощущался иначе – крепкое тело под крепким телом, сильные руки под касаниями сильных рук, толстый член, который Илья надеялся еще ощутить в своем рту сегодня – все это будоражило. Илья почти забыл, что такое секс с мужчиной. Наверное, та ночь с Шейном в Монреале пробудила в нем что-то животное, и именно поэтому все эти дни Илья не мог думать ни о ком другом. Прошлым вечером он включил подкаст Шейна не для того, чтобы уснуть. Слушая привычный голос и проигрывая в памяти то, каким требовательным, просящим, срывающимся во время оргазма, каким оглушающим он может быть, Илья не смог удержаться – рука сама поползла вниз, под резинку нижнего белья, и пальцы обхватили твердеющий член. Наверное, Илья был извращенцем, но теперь его возбуждали хоккейные сводки (пусть и исключительно в исполнении Шейна Холландера). – Пусти меня в душ, – сказал Холландер спустя несколько безмятежных минут. – Давай еще немного, Холландер. В тебе так хорошо, – Илья оставил короткий поцелуй на его левой груди. – Ты отвратительный. Мне надо смыть с себя все. И тебе тоже. – Успеешь. – Мы приклеимся друг к другу. – Твоей спермой? – Розанов. Илья. Пусти меня в душ. Илья только тяжело вздохнул, но все же вытащил член и откатился в сторону. Стало неприятно, тут же захотелось стянуть с себя защиту и правда сходить в душ. Но Илья не обманывал – внутри Шейна и правда было хорошо. На Шейне было хорошо. В комнате витал запах секса. Хотелось задержаться в этом моменте еще на мгновение. – В прошлый раз ты принес мне воду и полотенце, – произнес Илья мечтательно. Шевелиться не было никакого желания. – Вот именно, – покивал Шейн, выуживая из стопки своей сложенной одежды трусы и подбирая со стула полотенце, которое Илья предоставил ему для душа перед сексом. Шейн оглянулся: – Как гостеприимный хозяин, я именно это и сделал. – Ты на что-то намекаешь, Холландер? Шейн только коротко хмыкнул и скрылся в ванной, а у Ильи было минут десять, или меньше, прежде чем они увидятся снова, уже без застланных пеленой страсти глаз. Про ужин до этого момента Илья думал мало. Решил, что имбирного эля будет для начала достаточно, чтобы впечатлить Холландера. Теперь он жалел об этом. Для самого себя он бы по-быстрому заказал какую-нибудь еду на вынос, выбрал бы первый ресторан, который ему приглянулся и осуществлял доставку в это время, просмотрел бы меню и выбрал что-нибудь. Устроил бы такой вариант Холландера? Он всегда был так дотошен на камеру, и Илье казалось, что все это могло перетекать и в его реальную жизни. К тому же, Илья видел, как именно завтракал Холландер. Это тоже давало повод усомниться, что какой-нибудь бургер после потрясающего секса входил в его рацион. Но делать выводы заранее Илья не хотел. Он избавился от презерватива и пролежал все это время в постели в ожидании Шейна. Можно ведь просто взять и спросить у него, да? – Эй, Холландер, – Илья похлопал по смятой простыни рядом с собой, когда Холландер вернулся в комнату, и в ответ поймал вздернутую бровь. – Ты не пойдешь в душ? – спросил тот таким тоном, будто приглашение Ильи вернуться к нему в кровать было нарушением самых базовых человеческих принципов. – Пойду, разумеется, – не стал спорить Илья, поднимаясь с кровати и вытягиваясь вверх. Холландер в своей очаровательной чистоплотности не создавал впечатление человека, который вообще позволит спорить с собой в этой ситуации. И было что-то завораживающее в том, как он раздавал приказы без прямого приказа, даже будучи в чужом доме. – Я могу поменять постельное, пока тебя нет, – предложил Холландер с несмелой улыбкой. Разумеется, он это предложил! Разумеется. В их первую ночь в Монреале он именно это и сделал – сразу после секса он сменил постельное белье на чистое, пока Илья был в душе, и спали они уже на свежем. Пахло оно чем-то, что могло бы называться «горной свежестью» или «морозным утром. – Давай я сам. А потом в душ, – предложил Илья, чувствуя крохотный укол совести – он ведь мог и сам догадаться это сделать, пока лежал здесь. – Мне не сложно, – отозвался Холландер, подходя ближе, и Илья не смог удержаться от поцелуя. Шейн ответил и даже не стал отбрыкиваться, указывая на то, что он чистый после душа, а Илья нет. – Спасибо. Илья вытащил чистое постельное, поцеловал Шейна еще раз – мол, жди, я скоро буду, и ушел наконец в ванную, прилегающую к спальне. Когда он вернулся, то обнаружил, что все было готово: чистые простыни расстелены, грязные сложены в аккуратную кучку на полу недалеко от кровати, а Холландер, словно греческий бог, умиротворенно возлежащий на своем ложе, расслабился наконец и с улыбкой строчил что-то в своем телефоне. – Мне начать ревновать? – Илья забрался рядом, не заглядывая в экран, хоть ему и очень хотелось. Кому Холландер мог написывать после крышесносного секса с ним, Ильей, и улыбаться так возмутительно мило? Шейн посмотрел на него удивленно, но ничего не сказал. Он отложил телефон в сторону, и у Илья появилась возможность прижаться к нему ближе, без угрозы вторгнуться в чужую личную жизнь. Он коснулся губами его плеча, поднялся до шеи и затянул в ленивый поцелуй, коснувшись его губ. Холландер довольно замурчал, стекая в более горизонтальное положение. Илья навис сверху: – Знаешь, о чем я сейчас думаю? – Догадываюсь, – Шейн хмыкнул, закатывая глаза. – О том, что я голодный, – притворно возмутился Илья. – Какой ты испорченный, Холландер. Шейн коротко фыркнул, и Илья снова поцеловал его. Если бы живот недовольно не заурчал в эту самую секунду, возможно, они бы переключились на то, на что намекал Холландер. – Теперь слышу, – рассмеялся он. – Что заказать? – тут же перешел к делу Илья. – А что ты хочешь? – Что-нибудь вредное и вкусное. – Звучит ужасно похоже на тебя, – пробормотал Холландер. – Будешь ужинать мной? – поиграл бровями Илья, но живот вновь дал о себе знать, полностью разрушая игривый момент. – Закажи то, что хочешь. А мне возьми какой-нибудь салат и рыбу, если есть такая возможность. Илья поморщился, не одобряя этот скучный выбор, но ничего не сказал. Ему очень не хотелось оставлять теплую постель и разморенного Шейна, но голод отступать не собирался, так что сначала нужно было разобраться с ним. Поле оформления заказа (парочка бургеров, как ему и хотелось, а сверху картошка и несколько куриных крыльев – для себя, а также салат и рыба для Холландера) они переместились в кухню. Шейн надел футболку и шорты, которые достал из своей дорожной сумки; Илья предпочел лишь домашние штаны, оставшись даже без трусов. Шейн одарил его нечитаемым взглядом, и Илье хотелось верить, что это хороший знак на будущее. – Ты мне обещал тогда чай, кстати, – напомнил он Холландеру, наполняя чайник водой. – Да? – Когда мы только приехали к тебе. Ты спросил, буду ли я чай. Но у нас были дела поважнее, и я отказался. – Точно, – легкий румянец затронул его щеки и шею, и Илья испытал странное желание расцеловать каждую милую веснушку на этом лице. – Так что с тебя должок, Холландер. – Будешь в Монреале – пиши. Наверное, это было шутка. Звучало оно точно как шутка, но Илья зацепился за это приглашение. – Напишу, Холландер, будь уверен, – пообещал он, возможно, чересчур серьезно, но Холландер заднюю не дал. Только кивнул в ответ, будто и правда имел это в виду. Ладно, с этим они разберутся позже. – Итак, чай. Чайник тихонько зашумел. – У тебя хорошая кухня. Часто готовишь? – спросил Шейн, оглядываясь. – Почти никогда, – Илья, стоя напротив, по другую сторону кухонного острова, покачал головой. – А ты? – По настроению. – Что готовишь? Птичью еду? – Да пошел ты. В следующий раз сделаю тебе что-нибудь из своего фирменного. Тебе точно понравится. – Очень хорошо, – Илья склонился, опираясь на островок. – Когда же будет наш следующий раз? Шейн явно замешкался, потому что, предлагая оценить свои кулинарные навыки, возможно, всерьез не задумался, как именно это прозвучало – это было очередное приглашение. – Не знаю. – Когда приеду к тебе на чай? – предложил Илья. – Может быть. – Тогда с нетерпением буду ждать. – Скажи честно, Розанов, – Холландер откинулся на спинку стула, на котором сидел, и сложил руки на груди. – Часто ты так вообще? – Что? – Напрашиваешься к своим… к людям в гости? Это невысказанное «любовникам-однодневкам» повисло в воздухе. – Никогда, – сказал Илья честно. – Не люблю напрягать девушек. Им и так, знаешь ли, нелегко приходится. – Ага. А меня напрягать можно? – Тебя? – Илья сделал вид, что задумался. – Ну, ты же сам предложил накормить меня. Кто я такой, чтобы отказываться? А еще… Илья приблизился к лицу Холландера максимально близко, насколько позволяла преграда между ними, и сместил взгляд на его губы. Он заметил, как Шейн облизнулся и тоже опустил глаза. – А еще я, знаешь ли, твой большой фанат, Шейн Холландер. – Ага. – И я очень хочу снова попасть в дом своего кумира. – Очень смешно. Смеха в голосе Шейна слышно не было. Он немного отдалился, уводя взгляд в сторону, и сказал: – Наливай свой чай, Розанов. Илья кивнул и молча достал две кружки. Шейн очевидно пытался увести тему в другую сторону, и на этот раз Илья ему это позволил. Тут вдруг, вспомнив кое-что, он обернулся: – Или имбирный эль вместо чая? Шейн нахмурился и спросил то, что уже пытался выяснить: – Так откуда ты знаешь про имбирный эль? – Ты же сам рассказывал. – Когда? – В подкасте, – Илья задумался, пытаясь вспомнить точный контекст, но разумеется, не смог. – Раза три точно упоминал. Шейн помолчал некоторое мгновение. Снова их окутала тишина. В ней урчащий желудок Ильи зазвучал особенно оглушающе, и они оба рассмеялись. – Давай пока чай. – Хорошо. Но ты правда любишь имбирный эль? – Правда. Илья улыбнулся и разлил напиток по кружкам. Доставку привезли почти через час. Они поужинали, устроившись в спальне – чему очень сопротивлялся Шейн, напомнив, что постель чистая и нечего вообще мусорить там, где им скоро предстоит спать. Но Илья успокоил его и заверил, что он профессиональный хоккеист с хорошим доходом и может позволить себе больше, чем два комплекта постельных белья, так что если что-то пойдет не так и его снова придется менять, они это сделают без особых проблем. Вряд ли эти доводы особо подействовали на Холландера, потому что лицо его, пока они ели, особого удовольствия не выражало, но он больше ничего не говорил по этому поводу. После Илья включил телевизор, и ему наконец лично удалось услышать, как Шейн рассуждает про хоккей, а потом спорит с Ильей из-за какой-то мелочи, которая в итоге превращается в полноценный обмен аргументами и короткими смешками. Телевизор, забытый, превратился лишь в фоновый шум. Смешки в итоге перешли в поцелуи, и такое положение вещей тоже устраивало их обоих. Шейн снял с Ильи его домашние штаны, шутливо возмутившись, что тот не надел белье с определенной целью, и заглотил его член. Полные сил, они наконец перешли ко второму раунду, как Илья и планировал. Утром Шейн проснулся раньше, и пока Илья лениво пытался убедить себя открыть глаза, уже успел принять душ и одеться. – У меня сегодня куча дел, – сказал он, заметив пристальный, хоть еще и сонный, взгляд Ильи. – Лучше выехать пораньше. – Никакого минета для хорошего начала дня? – пробормотал Илья недовольно. – Надо было просыпаться раньше, Розанов. Илья расстроенно засопел, но спорить не стал, хотя очень хотелось. Неужели лишние пять минут что-то бы изменили? Он встал, не стал особо заморачиваться по поводу одежды и прямо так, абсолютно голый, проводил Шейна до двери. – Я раскусил твой план, и он не сработает, – предупредил Холландер, скользнув взглядом по его члену, и обоим (самому Илье и его члену) этот взгляд ужасно польстил. – Напишешь, когда доедешь? – спросил Илья уже в коридоре, наблюдая, как Шейн зашнуровывает ботинки. – Зачем? – Чтобы я знал, когда нам снова можно секститься. Шейн ничего не сказал и поднялся весь красный. Возможно, от того, что стоял в наклонном положении, а может и потому, что его смутил ответ Ильи. Илья надеялся на второй вариант. – Ну… пока, Розанов. – Пока, Холландер. Шейн уже почти повернулся к двери, как вдруг остановил сам себя и потянулся к Илье. Илья успел улыбнуться, прекрасно понимая, что происходит, и почувствовал теплое дыхание около своего лица. Шейн обхватил его нижнюю губу своими и, не церемонясь, прикусил ее, и Илья не смог сдержать стон. Какой же короткой была ночь, как же ему хотелось еще… Все закончилось быстро, и Холландер отстранился с тем же явным разочарованием на лице, какое ощущал Илья. – Пока, – снова повторил Шейн и поспешил уйти, потому что соблазн остаться был слишком велик. Илья невесело рассмеялся, качая головой, и сразу вернулся в комнату. Не мог же он упустить возможность отправить Холландеру сообщение прежде, чем тот доберется до своего автомобиля. Чат с ним по-прежнему был верхним в списке. Илья быстро написал: Илья: я тут выяснил, Холландер Илья: мне нужно быть в Монреале через пару дней Илья: загляну к тебе на чай? 🥹🙏

Шейн: Напишу тебе, когда доеду

Шейн: 😉

Илья снова рассмеялся.