«Agosto picante en el viñedo»

Утро ворвалось в поместье Ким вместе с заливистым смехом папы Джина, доносившимся со стороны кухни, и басовитым гулом заведенных тракторов. Наступил тот самый день, к которому вся усадьба готовилась последние месяцы, — официальный старт массового сбора винограда сорта «Санджовезе». Огромные плетёные корзины, пластиковые ящики, секаторы и брезентовые тенты заполонили главный двор. Десятки сезонных рабочих стягивались к центральным воротам, получая четкие инструкции от Ким Намджуна. Тэхён вышел на крыльцо, щурясь от яркого солнца. Сонливость после ночных разговоров на веранде улетучилась, как только он вдохнул этот кипящий энергией воздух. На омеге были рабочие джинсы, легкая рубашка в клетку и любимая широкополая панама. Аромат белой лилии смешивался со свежим грейпфрутом, создавая вокруг него ауру бодрости. — Проснулся, полуночник? — к нему подошел Чимин, сияющий и подозрительно довольный. На нем красовалась та самая темно-серая рубашка Юнги, рукава которой были небрежно подвернуты в несколько слоев. От Чимина пахло спелым арбузом и легкой мятой, к которой примешивался отчетливый, глубокий кофейный шлейф. — Я смотрю, кое-кто тоже не сильно торопился спать, — Тэхён многозначительно кивнул на рубашку друга, хитро прищурившись. — Ой, помолчи, Ким Тэхён, — Чимин шутливо толкнул его в плечо, пряча застенчивую улыбку. — Юнги-ши просто позаботился о моем здоровье, чтобы я не простудился. Кстати, твой альфа уже на ногах и вовсю командует погрузкой у левого склада. Тэхён перевел взгляд на хоздвор Чонгук действительно был там. В черной свободной футболке, с рацией, закрепленной на поясе, он выглядел невероятно сосредоточенным и властным. Он отдавал четкие, быстрые распоряжения рабочим, распределяя их по секторам. Но стоило Тэхёну сделать шаг в сторону двора, как Чонгук словно почувствовал его присутствие. Альфа обернулся, его строгий взгляд мгновенно потеплел, а губы тронула та самая мягкая улыбка, предназначенная только для одного омеги. Шлейф морского бриза и сандала тут же потянулся навстречу лилейному аромату Тэхёна. Чонгук передал рацию стоящему рядом бригадиру и уверенным шагом направился к крыльцу. — Доброе утро, Тэ, — Чонгук остановился у первой ступени, глядя на омегу снизу вверх. Солнечные блики играли в его темных волосах. — Как себя чувствуешь? Готов к самому суматошному дню этого лета? — Доброе утро, Чонгук-а, — Тэхён спустился к нему, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от одного лишь звука его голоса. — Я готов. Отец уже распределил обязанности? — Да. Мы с Юнги-хёном берем на себя координацию логистики и приемку ящиков на весах, — Чонгук протянул руку и аккуратно поправил панаму на голове Тэхёна, защищая его глаза от солнца. — А твой отец хочет, чтобы вы с Чимином контролировали сортировку ягод на первой линии конвейера. Работа не пыльная, в тени навеса, но требует предельной внимательности. Справитесь? — Даже не сомневайся в нас, управляющий Чон, — Тэхён уверенно улыбнулся, слегка коснувшись своими пальцами ладони Чонгука в знак поддержки перед началом долгого трудового дня. В этот момент из дверей особняка вышел Намджун, за ним следовал Юнги с неизменным планшетом в руках. Старший Ким окинул взглядом собравшихся, и его кедровый аромат зазвучал мощно и ободряюще. — Ну что, команда, — громко произнес Намджун, привлекая общее внимание. — Погода идеальная, лоза ломится от веса, виноделы ждут сырье. Давайте сделаем этот сбор лучшим в истории нашего поместья. За работу! Двор тут же пришел в движение. Пикапы один за другим потянулись к склонам, рабочие разошлись по своим местам, а Тэхён и Чонгук, обменявшись быстрыми, многообещающими взглядами, отправились выполнять свои задачи. Великий сбор урожая в усадьбе Ким официально начался. Шум конвейерной ленты на сортировочном пункте сливался с глухим рокотом тракторов, доставлявших с дальних террас огромные деревянные чаны, доверху наполненные глянцевыми, иссиня-чёрными ягодами. Рабочая зона располагалась под массивным навесом из неокрашенного дуба, который дарил спасительную тень, но не защищал от плотной, густой жары, медленно окутывавшей долину. К полудню воздух над винодельней нагрелся до такой степени, что стал казаться почти осязаемым. В нём плотно перемешались запахи раздавленной виноградной кожицы, бродящего сока, сухих стеблей и древесной стружки. Тэхён стоял у самого начала сортировочной линии, где ягоды ровным слоем рассыпались по движущемуся брезентовому полотну. Работа требовала не только скорости, но и предельной концентрации: нужно было мгновенно выхватывать из общей массы повреждённые солнцем плоды, сухие листья и мелкие ветки, чтобы в пресс-машину попадало только безупречное сырьё. Его пальцы, облачённые в тонкие защитные перчатки, двигались быстро и ритмично. Каштановые кудри омеги, влажные от подступающего зноя, упрямо выбивались из-под полей панамы, а шлейф белой лилии стал более терпким, смешиваясь с сочной кислой нотой грейпфрута. — Тэ, посмотри на этот короб, — Чимин, стоявший чуть дальше по линии, осторожно приподнял огромную, идеально сохранившуюся гроздь, ягоды на которой были покрыты сизым матовым налётом. — Если весь этот сектор такой, то вино этого года превзойдет все ожидания твоего отца. — Это с южной террасы, — ответил Тэхён, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба. — Чонгук говорил, что там идеальный угол падения лучей и каменистая почва, которая удерживает тепло всю ночь. Он всю прошлую неделю лично проверял уровень сахара в этих лозах. Чимин понимающе улыбнулся, его арбузно-мятный аромат, слегка приглушённый плотной кофейной дымкой от рубашки Юнги, стал мягче. — Ты говоришь о нём с таким выражением лица, словно он сам вырастил этот виноград из крошечного зернышка, — поддразнил платиновый омега, ловко отбрасывая в сторону сухой дубовый лист. — Хотя, надо отдать ему должное, на хоздворе он сейчас крутится как заведённый. Юнги-ши едва успевает заносить данные в ведомость. Тэхён бросил мимолётный взгляд сквозь открытый проём навеса в сторону весовой платформы. Чонгук действительно работал без устали. Свободная черная футболка альфы местами потемнела от пота, подчёркивая сильные линии его спины и плеч, когда он вместе с грузчиками подхватывал очередную тяжелую корзину. Его движения были точными, лишёнными суеты, а по рации то и дело раздавался его спокойный, уверенный голос, координирующий движение пикапов на дорогах. Плотный запах сандала и морской свежести, исходивший от него, пробивался даже сквозь тяжелый аромат виноградного сока, заполнявший хоздвор. Внезапно одна из разгрузочных машин затормозила у навеса сортировочной линии, и Чонгук сам занёс внутрь контрольный ящик с новой партии. Он поставил его на деревянный настил у ног Тэхёна, тяжело выдохнул и выпрямился, переводя дыхание. На его шее блестели крупные капли, а темные глаза устало, но с неизменным теплом смотрели на омегу. — Это последняя партия с нижнего яруса до обеда, — произнес Чонгук, и его низкий голос прозвучал с лёгкой хрипотой. — Тэ, как вы тут? Лента не слишком быстро движется? Если не успеваете, я скажу Юнги-хёну, чтобы он немного снизил скорость подачи. — Нет-нет, всё отлично, — Тэхён улыбнулся, снимая перчатки и делая шаг навстречу альфе. Его лилейный аромат мгновенно потянулся к согревающему сандалу Чонгука. — Мы полностью влились в ритм. Ты сам как? Выглядишь так, будто перетаскал половину урожая усадьбы в одиночку. — Всё в порядке, — Чонгук позволил себе открытую, мягкую улыбку, делая едва заметный шаг ближе, чтобы их плечи почти соприкасались. От него исходило ощутимое физическое тепло, которое в прохладе навеса казалось Тэхёну удивительно приятным. — Физический труд бодрит. Главное, чтобы вы с Чимином не переутомлялись. Через пятнадцать минут папа Джин объявит общий перерыв на обед, так что приготовьтесь бросить свои секаторы. — С удовольствием, — подал голос Чимин, устало опираясь ладонями о край конвейера. — Мои пальцы уже начали принимать форму виноградных гроздей. В этот момент со стороны главного особняка послышался звонкий удар медного колокола — знак того, что первая половина самого важного дня сбора успешно завершена. Рабочие начали глушить моторы тракторов, и над поместьем Ким повисла относительная, долгожданная тишина, нарушаемая лишь шуршанием оливковых деревьев и далёким смехом. Обед обещал быть сытным, а отдых — заслуженным. Звон медного колокола, эхом разнёсшийся над раскалённой долиной, принёс рабочим долгожданное облегчение. Шум конвейерной ленты плавно затих, и в просторном сортировочном цеху воцарилась относительная прошина. Вереница пикапов замерла на хоздворе, а водители и полевые рабочие, вытирая пот со лбов, потянулись к тенистым навесам и раскидистым оливковым деревьям, где папа Джин уже распорядился выставить длинные столы с прохладительными напитками и сытным обедом. Тэхён с явным облегчением стянул плотные защитные перчатки и опустил руки в раковину с прохладной проточной водой, оборудованную прямо у входа под навес. Вода приятно омывала уставшие, налившиеся тяжестью пальцы. Омега брызнул несколько капель на лицо, шумно выдыхая и позволяя прохладному воздуху от вентилятора осушить кожу. От него всё ещё веяло мягкой, пудровой белой лилией, в которой после интенсивной работы вновь проступила яркая, бодрящая кислинка свежего грейпфрута. — Ну и ну, — Чимин устало опёрся спиной о каменную опору навеса, обмахиваясь краем свободной рубашки Юнги, которую он так и не снял с утра. Его платиновые волосы слегка промокли у висков, а арбузно-мятный аромат казался сейчас особенно прохладным на фоне общего полуденного зноя. — Если каждый день сбора будет таким, к сентябрю я стану самым мускулистым омегой в нашей округе. Тэ, у меня буквально каждая мышца гудит. — Зато виноград безупречный, — Тэхён улыбнулся, оборачиваясь к другу и поправляя завязки своей широкополой панамы. — Отец говорит, что такая плотность сахара бывает раз в десять лет. Весь этот труд окупится, вот увидишь. В этот момент к навесу подошли Чонгук и Юнги. Старший альфа нёс в руках тяжёлый деревянный поднос, на котором аккуратно покачивались глубокие тарелки с прохладным гаспачо и кувшин со свежим лимонадом, густо сдобренным льдом и веточками базилика. Юнги выглядел, как всегда, невозмутимым, но его плотный кофейный аромат стал мягче, когда он перевёл взгляд на уставшего Чимина. — Держите, труженики, — Юнги аккуратно опустил поднос на рабочий стол, стоявший в тени. — Папа Джин просил передать это вам в первую очередь, пока на веранде главного дома собирается основная группа. Чимчим, тебе особенно рекомендовано выпить больше жидкости, иначе к вечеру ты просто свалишься от обезвоживания. — О, господин Мин, вы проявляете экстра-заботу? — Чимин мгновенно оживился, его глаза весело блеснули, а арбузный шлейф стал чуть слаще. Он послушно принял из рук Юнги стакан с ледяным лимонадом, намеренно коснувшись его пальцев своими. — Я тронут до глубины души. Юнги лишь едва заметно усмехнулся уголком губ, усаживаясь на свободный ящик рядом с омегой, показывая, что намерен провести этот перерыв именно здесь. Тем временем Чонгук подошёл к Тэхёну. Сандаловый аромат альфы, смешанный со свежестью морского озона, окутал омегу, даря подсознательное чувство абсолютной безопасности и комфорта среди полуденной суеты. Чонгук выглядел уставшим, его футболка потемнела на спине от тяжёлой работы на весах, но взгляд оставался внимательным и тёплым. — Тэ, присядь, — Чонгук мягко взял его за запястье и увлёк к более удобному деревянному сиденью в самой прохладной части навеса. — Ты работал без остановки последние четыре часа. Не нужно так сильно изматывать себя. — Всё в порядке, Чонгук-а, — тихо ответил Тэхён, послушно опускаясь на скамью и принимая от альфы тарелку с обедом. — Мне действительно нравится чувствовать себя частью этого процесса. Раньше я часто оставался в стороне, а теперь понимаю, насколько это важная и объединяющая работа. Чонгук сел рядом, так близко, что их плечи соприкасались сквозь легкую ткань одежды. Тэхён отчетливо улавливал исходящее от него сильное альфье тепло. — Мне приятно видеть тебя здесь, — признался Чонгук, и его низкий голос прозвучал очень мягко, скрытый от ушей остальных шумом работающих вдали вентиляторов. — Но ещё приятнее знать, что после того, как эта суматоха закончится, у нас будет время побыть вдвоем на веранде. Твой отец сегодня отметил, что сортировка идёт с опережением графика, и в этом полностью твоя заслуга. Тэхён почувствовал, как к щекам подступает приятное тепло, совершенно не связанное с жарой. Он поднял взгляд на Чонгука, встречаясь с его потемневшими, глубокими глазами. Лилия в его аромате раскрылась во всей своей сладости, мягко сплетаясь с терпким сандалом альфы. — Мы отличная команда, управляющий Чон, — прошептал Тэхён, делая глоток лимонада и пряча смущённую улыбку за стеклом стакана. — Самая лучшая, Тэ, — Чонгук тихонько рассмеялся, и в его глазах вспыхнул тот самый оберегающий, искренний азарт, который обещал сделать этот август самым незабываемым временем в их жизни. Впереди была вторая половина дня, но с такой поддержкой Тэхён был уверен, что они справятся с любыми объёмами работы.