Записи [Ремейк]

Ева сидела в полной тишине, уставившись на потухший экран телевизора. В комнате повисла тяжёлая, почти осязаемая пустота. Она оставалась в лёгком, но очень неприятном недоумении. Запись оборвалась так резко, что в голове крутилось множество вопросов. Что произошло дальше? Что именно достал Коди из-под стола? Чем закончилась эта жуткая «беседа»? Недосказанность душила её. Сердце всё ещё колотилось чаще обычного, ладони слегка вспотели. Разум твердил, что нужно остановиться, выключить этот проклятый плеер и как можно быстрее выбираться из заброшки, пока не стало по-настоящему страшно. Но любопытство... тёмное, навязчивое, почти болезненное, оно было сильнее страха. Ей отчаянно хотелось узнать правду. Что здесь произошло? Кто все эти люди? Ева глубоко вдохнула прохладный, пропахший плесенью воздух, провела рукой по лицу и решительно потянулась к стопке кассет. Она достала третью кассету и вставила её в видеоплеер. Экран телевизора снова зашумел густыми серыми помехами. Изображение дёрнулось, несколько раз мигнуло и наконец стабилизировалось. За столом сидел человек чуть выше среднего роста. Его волосы были необычного, холодного оттенка — светло-голубые у корней, плавно перетекающие в почти белоснежный цвет на кончиках. Они были слегка растрёпаны, будто парень только что провёл по ним рукой в нервном жесте. Одет он был в просторную голубую толстовку, которая выглядела слегка потрёпанной и выцветшей. Глаза того же светло-голубого, почти ледяного оттенка — казались прозрачными, холодными. Парень сидел прямо, не сутулясь. Он смотрел точно в камеру, без каких-либо эмоций. Взгляд был тяжёлым, пронизывающим и абсолютно ледяным, словно он смотрел не на объектив, а прямо сквозь него, в того, кто будет смотреть запись позже. За кадром послышался хриплый, слегка грубоватый голос — низкий, с заметной усталостью и едва скрытым раздражением. — Ну, что сидим? Парень за столом не ответил. Он лишь медленно моргнул, будто этот простой жест требовал от него усилий. Его светло-голубые глаза оставались холодными и отстранёнными. Голос за кадром продолжил, теперь уже чуть более настойчиво: — Дмитрий, я думаю, вы не в курсе того, что вчера произошло. Парень всё так же молчал. Ни единого слова, ни движения. Только едва заметное напряжение в плечах. В этот момент за кадром раздался странный, приглушённый звук — будто что-то тяжёлое слегка дрогнуло или сдвинулось по полу. Короткий, скрежещущий шорох, который быстро затих. Он был едва уловимым, но от него по спине невольно пробежал холодок. — Вчера был… несчастный случай, — голос за кадром сделал длинную, тяжёлую паузу. В нём слышалась искусственная скорбь, которая плохо маскировала раздражение. — Мои товарищи были убиты. К сожалению. Парень за столом продолжал молчать. Он лишь едва заметно покачал головой, движение было минимальным, почти незаметным, словно он не хотел давать допрашиваемому даже этой крошечной реакции. Взгляд оставался холодным и отстранённым. — И, как я уже понял, это дело рук твоего знакомого.. — голос за кадром стал заметно грубее. Парень медленно прищурил глаза. Светло-голубой взгляд стал ещё острее. Он моргнул пару раз — медленно, словно обдумывая каждое мгновение. В этот самый момент лампочка под потолком слегка мигнула, на долю секунды погрузив комнату в полумрак. — Видимо, снова проблемы со светом... — проворчал закадровый голос. В ту же секунду по комнате прокатился тихий, низкий гул. Звук был странным — вибрирующим, будто где-то глубоко в стенах или под полом заработал старый генератор или трансформатор. Источник было невозможно определить, он словно окружал всё пространство. Паренёк за столом слегка дёрнулся, будто через его тело прошёл слабый электрический разряд. Плечи на мгновение напряглись, но лицо осталось совершенно пустым — ни страха, ни удивления. Только эти холодные глаза продолжали смотреть в никуда. Голос за кадром стал серьёзнее. — Нелис, я всё-таки уже думаю, что тебе пора начать говорить. Смерть людей — это не шутка. Я тебя прошу по-хорошему. Дмитрий продолжал молчать. Он лишь слегка наклонил голову набок. Движение выглядело одновременно вопросительным и слегка любопытным, будто он изучал невидимого собеседника. Что творилось у него в голове в этот момент, оставалось лишь загадкой. Ни страха, ни злости, ни желания ответить — только эта холодная, непроницаемая пустота. — Почему ты молчишь?! — голос за кадром уже срывался на крик, в нём кипели злость и отчаяние. — Почему ты продолжаешь молчать?! В чём проблема просто рассказать всё как есть? Почему ты никак не реагируешь на меня?! Скажи, скажи хоть слово! Дмитрий резко похолодел. Его лицо стало мертвенно-бледным. Взгляд мгновенно изменился — стал абсолютно стеклянным, пустым, словно в нём погасли все искры жизни. Глаза превратились в два ледяных озера. Поза слегка изменилась: руки спокойно легли на стол, голова едва заметно наклонилась вправо. Теперь он смотрел прямо в камеру — неподвижно, пронзительно, будто видел не объектив, а самого зрителя по ту сторону экрана. Вдруг лампочка под потолком начала слегка подмигивать. Сначала редко и слабо, потом всё чаще. Она медленно раскачивалась из стороны в сторону, издавая тихий, жалобный скрип. Мигание становилось всё интенсивнее, свет то ярко вспыхивал, то почти гас. — Что за херня? — резко выругался грубый голос. Послышался мерзкий, высокий треск стекла — будто кто-то медленно проводил ножом по тонкой лампочке. В следующую секунду лампочка под потолком резко взорвалась с оглушительным хлопком. Яркая белая вспышка на мгновение ослепила всё вокруг. Осколки стекла градом посыпались вниз, звонко разбиваясь о стол, пол и стены. Звуки были резкими, хаотичными, будто целый град мелких клинков обрушился на комнату. Мужчина, который всё это время оставался за кадром, в панике резко дёрнулся и случайно шагнул вперёд, частично попав в объектив. Его голова и плечи были буквально усеяны осколками. Кровь хлынула сразу из множества порезов, по лбу, щекам, шее. Красные потоки быстро заливали лицо, капали на форму и пол. Всё вокруг в кадре окрасилось в тревожный алый цвет. Мужчина издавал жуткий, полный боли крик — хриплый, животный, но сильно приглушённый и искажённый из-за старого качества записи. Звук то и дело прерывался помехами, которые начали накатывать на экран лёгкими волнами снега. Он отчаянно хватался руками за голову, пытаясь выдернуть застрявшие осколки, но только сильнее раздирал кожу. Пальцы дрожали, по ним тоже текла кровь. Камера слегка тряслась. Мужчина сделал пару неуверенных шагов, пока крик смешивался с рыданиями, пока наконец ноги не подкосились. Он тяжело, и с грохотом рухнул на пол, полностью исчезнув из кадра. Остались только звуки — хриплое, булькающее дыхание и слабые, едва слышные стоны где-то внизу. А Дмитрий сидел в той же самой позе. Ни единой царапины. Ни капли крови. Он спокойно смотрел прямо в камеру, слегка наклонив голову. На его лице медленно, почти лениво расплылась ехидная, холодная улыбка. В его глазах мелькнуло что-то тёмное, торжествующее. Вдруг послышался тот самый низкий, вибрирующий гул — он вернулся, только теперь звучал глубже и настойчивее. Следом за ним раздались странные, непонятные шуршания: будто что-то большое и тяжёлое медленно двигалось по полу или скреблось по стенам. Звуки были нечёткими, от них по коже невольно пробегали мурашки. Нелис резко повернул голову влево. На его лице впервые появилось выражение недоумения, брови слегка сдвинулись, глаза сузились. Шелест и шуршание не прекращались. Они становились ближе, интенсивнее, будто нечто кружило вокруг него в темноте. Дмитрий медленно наклонил голову вниз, глядя на пол перед собой. Камера не позволяла увидеть, что именно привлекло его внимание. В следующую секунду что-то серое, размытое и невероятно быстрое резко напрыгнуло на него. Из-за высокой скорости движения и плохого качества старой записи невозможно было разобрать, что это было. Просто смазанное пятно. Тело Дмитрия резко дёрнулось, стул опрокинулся, и он тяжело рухнул на пол, полностью исчезнув из кадра. Несколько мгновений была слышна только возня, глухие удары и приглушённое хрипение. А потом из-за края стола брызнула ярко-красная кровь, мелкой струёй. Она слегка забрызгала стену, которая и так была измазана в крови. Капли медленно стекали по поверхности. Камера внезапно сильно пошатнулась. Изображение дёрнулось, по экрану побежали сильные помехи. Видимо, кто-то или что-то задело штатив. Ещё секунда, и камера с громким стуком упала на бок. Последнее, что удалось увидеть, это размытое красное пятно на полу и тень, быстро двигающуюся в темноте. В этот же момент запись резко оборвалась.