Бенди и Борис : Поиск утяряных деталей ! / Бенди : Ложные надежды и желание освободиться от прошлого .

* Пролог * ПРЕДЫСТОРИЯ. Давным-давно в городе Инквелл-Айленд появилась гнусная зараза — Чернильная болезнь. Непонятно, как она возникла и почему так быстро распространилась. Лекарства не существовало. Тогда юный гений создал чудесную машину исцеления и назвал её Чернильная машина. Внутри были волшебные золотые чернила — только они могли вылечить болезнь. Но люди оказались неблагодарными. После смерти изобретателя они разобрали машину со словами «мы вылечились, зачем она нам» и раскидали шесть частей по всему свету. Однако болезнь не умерла. Она осталась. Долго копила силы и сейчас обрушилась на город с новой силой. Приступы стали ещё более свирепыми и ужасными. ИСТОРИЯ ГГ. Бенди — демон. У него есть хвост, копыта и рожки. Талант — сила: может поднимать вещи в несколько раз больше себя. Выносливый, ловкий. 19 лет. Работает механиком — чинит машины и механизмы. Сам низкого роста. Болеет Чернильной болезнью, поэтому ограничен в некоторых качествах жизни. Борис — младший брат Бенди. Ему 18. В механике не шарит, предпочитает покушать или посмотреть мультики. Ему так нравится. Он чёрный волк, выше своего брата. ... Глава 1 Ночь давно перевалила за середину. В гараже под квартирой горела тусклая лампа, пахло железом, соляркой и старыми шинами. Бенди вылез из-под очередного раздолбанного двигателя, потянулся — хрустнул спиной — и, наконец, выключил свет. Подъём наверх давался тяжело: руки по локоть в масле, а ступеньки узкие. Он перешагнул через порог в коридорчик и с порога крикнул: — Борис, я дома! Из кухни донёсся шум. Сначала шкворчание, потом шаги. В дверном проёме показался чёрный волк с ложкой в одной руке и с телефоном в другой — на экране застыл какой-то мультяшный кадр. — Бенди, ты серьёзно?! — Борис глянул на часы на плите. — Пол первого ночи! Я уже перешивать начал без тебя. — Работа, — коротко бросил демон, стягивая грязную куртку и вешая её на крючок. Промахнулся — куртка съехала на пол. — Заебался, если честно. Борис со вздохом придержал брата за локоть, осторожно разворачивая его в сторону ванной. — Ты весь в чёрном. Стой, не трогай дверной косяк. Ты чего, в масле купался? — Эта ебаная машина Макки Мауса! — Бенди прошёл вперёд, держа руки на весу. — Борис, представляешь? У него масляный насос приказал долго жить, а он, мудак такой, две недели молчал! Пришлось разбирать полдвигателя, менять прокладки, а потом я понял, что масло текло уже давно, и всё кругом в этом… — он пошевелил пальцами, демонстрируя чёрные разводы. — Короче, я теперь сам как масло. Борис тихо заржал. — «Масляный насос приказал долго жить», — повторил он, передразнивая. — Ты, когда устаёшь, звучишь как старый механик с двадцатилетним стажем. Тебе бы на радио с этим голосом. — А пошёл ты, — беззлобно огрызнулся Бенди, уголок рта дёрнулся в улыбке. — Ну-ну, — Борис поднял палец в строгом жесте, хотя глаза смеялись. — Не выражайся при младшем брате. А то… — он запнулся на секунду, но быстро нашёлся: — А то я суп не дам. Бенди усмехнулся. Коротко. И уже собрался идти в душ, как вдруг остановился. — Что? — насторожился волк. — А ничего. И медленно, с явным злым умыслом, Бенди вытянул вперёд указательный палец — самый грязный, в масле с отчётливым металлическим отливом. Борис не успел отшатнуться. Чирк — и чёрная полоса легла ему прямо на лоб, от переносицы вверх. — Ты теперь Симба! — торжественно объявил Бенди. — Акуна матата, братишка. Носи с гордостью. Борис замер на секунду. Потом медленно потрогал лоб — испачкал кончики пальцев — и громко, от души рассмеялся. — Ты идиот! Ты… — он выдохнул, всё ещё смеясь. — Я сейчас реально как лев буду ходить? Нет, подожди, Симба же был маленький. Я тогда король Лев? — Ты грязный волк с масляной короной, — поправил Бенди и скинул наконец грязные перчатки. Они шлёпнулись в ведро в углу. — Ладно, всё, я в душ. Если я сейчас не отмоюсь, я к утру прилипну к постели. — Иди, — кивнул Борис, всё ещё улыбаясь и разглядывая свой лоб в отражении чайника. — Я суп грел, кстати. Беконовый. Оставлю тебе в кастрюле. Бенди уже открыл дверь в ванную, но замер. — Ты меня подкупаешь? — Я тебя люблю, — спокойно сказал Борис. — Даже когда ты грязный и ругаешься на машину Макки Мауса. — Пиздёж, — усмехнулся Бенди и скрылся за дверью. Борис покачал головой, вытер лоб (но не до конца — специально) и вернулся на кухню мешать суп. Из-за двери уже слышался шум воды и приглушённое: — …вот если бы все ездили на нормальных машинах… Борис замер с ложкой в руке. Повернулся в сторону ванной и крикнул так, чтобы перекрыть воду: — Если бы у всех были нормальные машины, они бы не ломались и тебе не платили в тридорого! Из-за двери — тишина на пару секунд. Потом: — …заткнись и ешь свой суп! — Я ем! — Борис улыбнулся и добавил в тарелку ложку сметаны. --- Из ванной повалил пар. Борис как раз сливал суп в тарелку, когда дверь распахнулась с таким видом, будто на сцену выходит рок-звезда. Бенди вышел отмытый до блеска. Рожки блестели, хвост расслабленно вился сзади, всё тело ещё влажное, и единственное, что он соизволил на себя натянуть — маленькое полотенце, повешенное на бедро чисто для галочки. — Боже, — сказал Борис, не отрываясь от созерцания. — Ты реально вышел голый. — А че стесняться? — Бенди даже не посмотрел в его сторону. Пошёл сразу к холодильнику, открыл дверцу и запустил туда руку, совершенно не парясь, что со спины открывается вид на весь зад и хвост. — Ты мой брат, а не чужой человек. — Это не значит, что я хочу это видеть каждый день, — Борис поморщился, но не отвернулся. Наоборот — взгляд задержался. Бенди достал банку пива, вскрыл её одним зубом (прямо не снимая крышку — ловко так) и сделал большой глоток. — Ну, можешь не смотреть, — сказал он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Легко сказать, — проворчал Борис. И вдруг жалобно так добавил: — Бенди, ну вот смотришь на тебя и завидуешь. Я тоже хочу такое тело. — Чего? — Бенди обернулся, с банкой в руке и полотенцем, которое явно норовило сползти. — А вот такое! — Борис обвёл его рукой с головы до ног. — Подтянутый, хвост красивый, мышцы есть, а ты даже не паришься. Я тут суп ем, а ты голый пиво пьёшь, и у тебя при этом лучше выглядишь, чем я в одежде. Несправедливо. Бенди усмехнулся. — Борис, ты ноешь. — Я не ною, я констатирую факт. — Ты ноешь, как маленький. И в этот момент Борис шагнул к нему, протягивая руку. — Дай хоть потрогаю, ради интереса. Ну вдруг я так же смогу накачаться? — А ну брысь! — Бенди отпрыгнул назад, прикрываясь банкой как щитом. — Руки убрал, извращенец! — Какой я извращенец? — Борис искренне возмутился, но руку убрал. — Ты брат мой. — А сам пытаешься меня полапать! — Бенди прищурился, поправил сползающее полотенце (хвост при этом дёрнулся и случайно задел банку с пивом, пролив пару капель на пол). — Всё, разговор окончен. Он сделал ещё один глоток, демонстративно медленно, и пошёл в сторону своей комнаты. — Я одеваюсь. А ты не подглядывай. — Да больно надо! — крикнул ему вслед Борис. Но когда дверь за братом закрылась, волк остался стоять на кухне с ложкой в одной руке и пустым взглядом. Пауза. Борис вздохнул. Посмотрел на свою тарелку с беконовым супом. Потом на закрытую дверь комнаты Бенди. — …Блин, — тихо сказал он сам себе. — Жалко, что я не девушка. Реально. И уткнулся в суп, старательно делая вид, что ничего не произошло. Из-за двери донеслось: — Я слышал! — А я ничего и не говорил! — быстро ответил Борис и зачерпнул ложку поглубже. --- Бенди вышел через пять минут в домашних штанах и растянутой футболке. Плюхнулся напротив Бориса, забрал миску с беконовым супом и принялся хлебать. — Ты смотри не обожгись, — машинально сказал Борис. — Я демон, мне твоё «обожгись» смешно. — Ага, а на прошлой неделе пиццу из духовки доставал и пальцы дул. Бенди сверкнул глазами, но смолчал — слишком вкусно было. Какое-то время ели в тишине. Потом Борис отставил ложку и спросил: — Бенди, а у тебя девушка была? Ложка замерла. — Нет. — Вообще? Никогда? Даже не целовался? Бенди вздохнул, отодвинул миску. — Борис, какого чёрта тебя понесло? — Просто интересно, — волк пожал плечами. — Ты старше, работаешь, выглядишь нормально… Я вот, например, вообще ни с кем не был. — Ты суп с беконом любишь больше, чем людей, — хмыкнул Бенди. — Это нормально. — Не отвлекай! — стукнул ложкой Борис. — А ты? Пробовал с кем-то поцеловаться? Или дальше? Бенди помолчал, потом тихо сказал: — Нет. Ни разу. — И не хочется? — Я чиню машины, плачу за квартиру и слежу, чтобы ты не сдох с голоду. На девушки у меня ни времени, ни желания, — Бенди скрестил руки. — И тема эта мне не нравится. Борис не отставал, но аккуратнее: — Ну просто странно. Ты крутой, тело у тебя… пусть и маленький, но всё умеешь. А один живёшь. — А ты не пробовал заткнуться и доесть суп? — Пробовал, — улыбнулся волк. — Не работает. Бенди отхлебнул пива и вдруг признался: — Не тянет меня к этому. Никогда не тянуло. Может, я сломанный, хер знает. — Ты не сломанный, — серьёзно сказал Борис. — Ты просто Бенди. Может, придёт потом. А нет — так нет. Главное, что ты есть у меня. — Ой, давай без соплей. — А что такого? — Борис потянулся и чмокнул брата в щёку. Бенди поперхнулся пивом, закашлялся и отодвинулся вместе с табуреткой. — Ты охренел?! — Это братский поцелуй! — заржал Борис. — Ты сам сказал, что ни с кем не целовался, вот я тебя и поцеловал. Теперь не ноль! — Не твой уж точно, — отрезал Бенди, вытирая губы. — И в щёку меня мама целовала ещё до тебя. Так что ты не первый. Осекся. На секунду замолчал, глядя в сторону. Борис тоже притих, но ничего не сказал — оба сделали вид, что ничего особенного не прозвучало. Бенди быстро пришёл в себя, поднял ложку и ткнул ею в сторону брата: — И вообще. Если встанешь и снова подойдёшь — я тебе суп на голову вылью. Честное слово. — Ладно-ладно, — Борис поднял лапы в примирительном жесте, всё ещё улыбаясь. — Понял. Больше не подойду. — То-то же, — буркнул Бенди и уткнулся в миску. Борис вздохнул, взял свою ложку и тихо добавил в тарелку сметаны. Уголки губ всё равно лезли вверх — ну никак. Доели в теплой тишине. И больше ничего говорить не хотелось. Глава 2 Утро только начиналось, а Бенди уже стоял у ворот своего гаража с ключами в одной руке и дымящейся кружкой кофе в другой. Ночная прохлада ещё не выветрилась из боксов, пахло железом, старой резиной и чем-то техническим. Он отпер ворота, они со скрежетом поехали вверх. Бенди щёлкнул выключателем — загудели лампы дневного света. Рабочий день начался. К восьми утра у ворот уже толпилась очередь. Кто с записью, кто без — но Бенди был строг. Он повесил табличку «Платный осмотр — запись за неделю. В долг не даю. Наглым — сразу нахер». И точка. Первыми зашли те, кто купил приём. Трое типов с разными поломками. Бенди быстро разобрался с ними: один получил счёт за диагностику, второй — направление на эвакуатор, третий — краткое «меняй масло чаще, дебил». Но когда зашёл четвёртый. Перед ним стоял Картун Кэт. Чёрный кот в дорогом пиджаке, с золотым клыком и ухмылкой, которая явно стоила денег. Мафиозник. Такие редко приходят чинить технику — обычно приходят решать вопросы. Но сегодня Кэт приперся с мотоциклом. Вернее, с тем, что от него осталось. Рама скручена в спираль, колёса квадратные, бензобак сплющен, как консервная банка. Из выхлопной трубы торчала птичья кость. На сиденье лежал окурок, но Бенди подозревал, что это не единственное, что тут курили. — Бенди, — развёл руками Кэт, — ну почини. Демон посмотрел на мотоцикл. Потом на Кэта. Потом снова на мотоцикл. — Кэт, — сказал он спокойно, — иди нахуй. — Что? — Тут нечего чинить. Это даже запчастью назвать нельзя. Это — мусор. Ты привёз мусор в мой гараж. Спасибо, я вынесу на помойку сам. Кэт поправил галстук. — Ну, немного помялся бампер. Но можно же всё исправить, я знаю, ты умеешь. Бенди поперхнулся кофе. — НЕМНОГО!? — он поставил кружку так резко, что кофе выплеснулся на пол. — Кэт, иди ка ты нахуй ещё раз, но уже медленнее, чтобы дошло. ТУТ НЕ «НЕМНОГО». ТУТ ДОХУЯ! — Ну я бы не сказал… — протянул кот, осматривая свою развалюху. — ТУТ ПОЧИНИТЬ НЕЛЬЗЯ НИЧЕГО! — Бенди обошёл мотоцикл и демонстративно пнул колесо — оно отлетело и покатилось в угол. — ТУТ ВСЁ! ДАЖЕ ЖИВОГО МЕСТА НЕТ! Это даже не труп, Кэт, это то, что от трупа осталось после того, как его переехало поездом. Два раза. Кэт вздохнул, полез во внутренний карман и достал пачку денег. — Пятьдесят тысяч сверху. Починишь? Бенди прищурился. Хвост дёрнулся. — Кэт. Дай мне сто двадцать тысяч. И я тебе новый куплю. Оформлю. С нуля. С блёстками, если хочешь. — он наклонился ближе, понизив голос. — НО ЭТО — ХЛАМ. Я не воскрешаю мертвецов. Это у меня даже с талантом силы не получится. А если бы и получилось — я бы брал в три раза дороже. — Почини, — упрямо повторил Кэт, сложив лапы на груди. — Иди нахуй и купи новый, — отрезал Бенди. — Я сказал. И тут Кэт улыбнулся. Нехорошо так. По-мафиозному. — Слушай, маленький демон… — начал он, поигрывая золотым клыком. — Ты знаешь, кто я. Я могу попросить своих ребят прийти вечером. Поговорить. Пожелать тебе спокойной ночи. И твоему братцу тоже. В гараже повисла тишина. Бенди медленно положил гаечный ключ. Снял перчатки. И повернулся к Кэту. — Кэт, — сказал он очень вежливо, почти ласково. — Ты сейчас угрожаешь мне? В моём гараже? — Я просто предупреждаю, — пожал плечами кот. — Понятно. — Бенди взял со стола бензопилу. Не включил. Просто взял. Погладил пальцем по цепи. — Слушай сюда, мафиозная ты шкура. У меня в подвале есть яма. Глубокая. Я туда складываю то, что не починил. Иногда — вместе с владельцами. — он усмехнулся, и от этой усмешки у Кэта шерсть на загривке встала дыбом. — Я знаю, где ты спишь. Я знаю, где твои ребята пьют кофе по утрам. И у меня есть нож, который я называю «Добрая ночь». Хочешь познакомиться? Кэт сглотнул. — Я… я просто… — Ты просто извинишься, — закончил за него Бенди, всё так же ласково. — Поставишь свою банку на колёса — благо я их уже отпинал — и уедешь. И больше никогда в жизни не привезёшь мне это говно. Потому что в следующий раз я подумаю, что ты хочешь меня отравить своим металлоломом. А за покушение у меня отдельный тариф. Он улыбнулся во весь рот, показывая острые зубы. Кэт поджал уши. Потом опустил плечи. Потом медленно, очень медленно, поклонился. — Извини, Бенди. Я погорячился. — Хороший котик, — кивнул Бенди и убрал бензопилу. — Теперь катись. И купи новый мотоцикл. Я скину номер нормального салона. Кэт быстро поднял своё корыто, запихнул в микроавтобус (который, судя по всему, ждал снаружи) и уехал, даже не хлопнув дверью. Бенди выдохнул, закурил (не потому что любил — потому что нервы) и крикнул следующему клиенту: — Заходи! И если у тебя тоже полный пиздец — сразу говори, я чайник поставлю, будем смотреть на твоё горе вместе. Следующий клиент робко зашёл с треснувшим бампером. — Это чинится, — махнул рукой Бенди. — Полчаса. Пятнадцать тысяч. Идёт? — Идёт, — облегчённо выдохнул клиент. — Деньги вперёд, — добавил демон, уже натягивая перчатки. — Правила гаража. --- Неделей позже Прошла неделя. Ровно семь дней, полных рутины, одинаковых проблем, клиентов со странными поломками и ещё более странными предложениями оплаты. Каждое утро Бенди открывал гараж. Каждый вечер закрывал. Между этим — диагностика, замена масла, ремонт подвески, сварка глушителей и бесконечные «а можно дешевле?». — Бенди, ну сделайте скидочку, я же к вам с душой… — Моя душа уже продана, если что. Плати. — Я в следующую зарплату отдам, ну пожалуйста! — В долг даю только тем, кто уже не дышит. А ты пока дышишь — плати. И клиент платил. Всегда платил. Потому что взгляд у Бенди был такой, что отказываться не хотелось. Но в пятницу, ближе к обеду, у ворот гаража затормозила чёрная тачка. Хер пойми какого года — то ли девяностые, то ли начало нулевых, то ли что-то среднее между «убитый» и «убитый вдвойне». --- Но милый Картун Кэт заебывал демона . ну как бы они были друзья , да но бенди и шанса не давал Картун Кэту . да кэт милый . да в рассвете сил и ему 25 , да он из гребаной мафии и у него дохуя ленег . но бенди он абсолютно не нравился . и характер как в ребенка ... — Бенди, привет! — он развёл лапы, как для объятий. — Кэт, — сухо ответил Бенди, не двигаясь с места.— Только не начинай... — Я и не начинаю. — Кэт подошёл к столу, достал из кармана плотную пачку денег и бросил на металлическую поверхность. Пачка шлёпнулась с глухим звуком. — Купи себе чего-нибудь. Бенди перевёл взгляд на деньги. Пачка была толстая. Даже на глаз — больше пятидесяти тысяч. Намного больше. — Это что, — Бенди прищурился, — это что такое? Ты мне взятку даёшь? — Нет, — кот пожал плечами. — Я тебе подарок делаю. — улыбнулся Кэт. И тут же, пока Бенди не успел ничего сказать, вытащил из-за спины маленькую розочку. Нежную, красную, на тонком зелёном стебле. И сунул её прямо в руку демону. Наступила тишина. Бенди посмотрел на розу. Потом на Кэта. Потом снова на розу. — Ты… — начал он. Язык не поворачивался. — Что? — Кэт стоял с самым невинным видом, на какой только был способен чёрный кот-мафиозник. Бенди вскочил с табуретки, швырнул розу на стол рядом с деньгами, отвернулся и буркнул: — Я не люблю цветы. Не люблю. Понял? — (это кстати ложь ) — Понял, — Кэт не переставал улыбаться. — А деньги? Деньги ты любишь? — Деньги — да. Но не такие подарки. И так каждый раз когда кэт приходил к бенди . Блохастый чертов кот . что с ним не так ??? Глава 3 Борис сидел на кухне и смотрел в потолок. На столе стояла остывшая яичница, которую он приготовил час назад и так и не съел. Телефон валялся экраном вниз — мультик давно закончился, а новый включать не хотелось. Мысли были липкие и неприятные. Магмен. Он появился в городе пару месяцев назад — высокий, молчаливый, с вечно опущенными плечами и взглядом исподлобья. Борис заметил его сразу. Не потому что Магмен был ярким — нет. А потому что был тихим. Как Бенди, только по-другому. В Бенди тишина была усталой, выжженной. В Магмене — испуганной. Борис помнил тот первый раз. Магмен зашёл в гараж с треснувшим стартером, мял в руках чек и смотрел куда угодно, только не на Бенди. Борис как раз принёс брату обед и застыл в дверях. Магмен поднял глаза. Их взгляды встретились на секунду — и Магмен вспыхнул. Буквально. Уши стали горячими, на шее выступили красные пятна. Он что-то промямлил про «потом зайду» и выбежал, забыв стартер на стойке. Борис тогда засмеялся. А через неделю перестал. Потому что сам поймал себя на мысли: «А как часто он заходит? Раз в три дня. Всегда после обеда. Всегда с мелкой поломкой, которую можно починить за пять минут. Всегда смотрит в пол. И только когда думает, что никто не видит — смотрит на меня». Борис тогда не понял. А потом понял. И сердце сделало кувырок. — Дурак, — сказал Борис пустой кухне и уткнулся лбом в столешницу. — Ты дурак, Борис. Он тебе даже не сказал ничего. Может, ему просто нравится запах солярки. Из коридора донеслись шаги. Борис поднял голову — в дверях стоял Бенди, ещё в уличной куртке, с пятнами масла на скуле. — Ты чего не ешь? — спросил демон, кивая на яичницу. — Не хочется. Бенди подошёл, сел напротив, забрал тарелку и начал есть сам. Без разрешения. Борис даже не огрызнулся. Это и насторожило. — Случилось что? — спросил Бенди с набитым ртом. — Нет, всё нормально, — слишком быстро ответил Борис и отвёл взгляд. Бенди прищурился, но не стал давить. Доел яичницу, встал, забрал тарелку. Борис молчал, и это молчание говорило громче любых слов. Но Бенди знал: если брат не хочет говорить — значит, не хочет. Не связанное с ним. Личное. — Ладно, — сказал демон, поворачиваясь к раковине. — Я в гараж. Если что — звони. Борис кивнул, не поднимая головы. --- Уже на следующий день у ворот гаража остановился старенький седан. Бенди как раз заканчивал с утренним клиентом — менял тормозные колодки какой-то мыши в деловом костюме. — Извините, — раздался знакомый, тихий голос. Бенди поднял голову. Магмен. Стоял у капота своей машины, мял в руках ключи, смотрел в сторону. Рядом, чуть поодаль, замер Капхед. Пальто нараспашку, шляпа низко, руки в карманах. — Машина заглохла, — сказал Магмен, почти шёпотом. — Дотащили кое-как. Ничего не понимаем... Бенди вытер руки ветошью, подошёл. На улице с утра лило как из ведра — лужи стояли по щиколотку, асфальт блестел, с неба всё ещё моросило. — Когда заглохла? — спросил Бенди, обходя машину. Потрогал капот — холодный. — Сегодня утром, — ответил Капхед. Голос низкий, ровный. — Вчера ездили нормально, а сегодня — ни в какую. — Под дождём ездили? — Да, — кивнул Магмен. — Вечером. Сильно. Бенди хмыкнул. Картина складывалась ясная. Электрика. Скорее всего, вода попала туда, где не должна была быть. Он подошёл к капоту, встал на цоколь, чтобы заглянуть под него... И замер. — Что-то не так? — спросил Магмен. Бенди не ответил. Потому что капот был выше. Намного выше, чем он ожидал от этого кузова. Демон нахмурился, провёл пальцем по щели между капотом и крылом. Заводской зазор. Всё родное. Но пропорции... будто машину чуть-чуть перекосило в другой размер. — Странная у тебя тачка, — сказал Бенди, не оборачиваясь. — Ладно, посмотрим. Он поддел капот, зафиксировал его на распорке. Потом перевесился через край, заглядывая внутрь. Копыта оторвались от бетона — он повис, удерживаясь одной рукой за край, а второй уже тыкал фонариком в недра двигателя. Хвост расслабленно вился сзади, полы рубашки задрались, обнажая поясницу и плавный изгиб спины. Он что-то бормотал себе под нос — про проводку, про изоляцию, про то, «кто вообще такое спроектировал». Капхед замер. В прямом смысле замер. Стоял как вкопанный, забыв про дождь, про брата, про сломанную машину. Взгляд прилип к открытой пояснице, к тому, как двигаются лопатки под тонкой тканью, как хвост выписывает ленивые восьмёрки. Магмен покосился на брата и тихо вздохнул. Потом кашлянул. — Ты чего встал? — бросил Бенди, не оборачиваясь. Голос звонкий, раздражённый. — Иди сюда, держи фонарик. Он вытянул руку назад, не глядя, помахал фонариком в воздухе. Капхед шагнул вперёд. Взял фонарик. Пальцы дрожали — и Бенди это почувствовал, когда они на секунду соприкоснулись. Демон дёрнул рукой, но не обернулся. — Свети сюда, — сказал он, ткнув пальцем в глубину двигателя. — Видишь этот жгут проводов? — Вижу, — хрипло ответил Капхед. — Изоляция оплавилась. Вода попала, замкнуло. Потому и заглохла. — Бенди отстранился, встал на ноги, отряхнул руки. — Менять надо. Это часа на два, не меньше. Магмен облегчённо выдохнул: — Починишь? — За деньги — всё, что угодно, — усмехнулся Бенди. — Только отойдите оба. Не люблю, когда дышат в затылок. Капхед отошёл. Но недалеко. Встал у стены, скрестил руки, шляпа надвинута на глаза. Магмен устроился на скамейке у ворот, смотрел в телефон, но экран не включал — просто держал его в руке и украдкой поглядывал на гаражи. Прямо за спиной Бенди. --- Бенди начал чинить. Сначала нехотя — потому что утро, потому что дождь, потому что вчера не выспался. Но руки включились быстрее, чем голова успела пожалеть. Провода, изолента, новая клемма, старый жгут — всё вылетало, вставало на место, щёлкало и затягивалось с глухим удовлетворяющим звуком. — Гаечный четырнадцатый, — сказал он в пространство. Капхед, который так и стоял рядом с фонариком, молча протянул. — ...И крестовую. Протянул и крестовую. Бенди на секунду замер, покосился на него одним глазом. — Ты чего, в механики собрался? — Насмотрелся, — тихо ответил Капхед. Бенди ничего не сказал. Затянул последний болт, вылез из-под капота, отряхнул руки. На лице — масляное пятно от уха до подбородка. Хвост удовлетворённо дёрнулся. — Заводи. Магмен забрался на водительское сиденье, повернул ключ. Двигатель схватил с пол-оборота — ровно, чисто, без кашля и намёка на вчерашнюю агонию. — Спасибо, — выдохнул Магмен. Кажется, искренне. — Работа, — пожал плечами Бенди и отошёл к верстаку. Взял банку газировки из маленького холодильника, вскрыл одним зубом, сделал большой глоток. Пива не хотелось. Хотелось сладкого и шипучего. Он пил, запрокинув голову, кадык ходил ходуном. Капхед смотрел. Не отрываясь. Фонарик так и зажал в руке, хотя он уже был не нужен. — Сколько? — спросил Магмен, подходя ближе. В руках уже мял пачку денег — приготовил заранее, видимо, знал, что ремонт влетит в копейку. Бенди отставил банку, вытер рот тыльной стороной ладони. — Пятьдесят за работу. Плюс запчасти — там тысячи три, не больше. Итого пятьдесят три. — Мало, — вдруг сказал Капхед. Бенди посмотрел на него с лёгким прищуром. — Что? — Мало берёшь, — повторил Капхед. Голос всё так же низок, но в нём прорезалось что-то жёсткое. Почти обиженное. — Это прайс, — отрезал Бенди. — Не нравится — в следующий раз будет дороже. Магмен быстро сунул брату локоть в бок. Капхед замолчал, но не опустил взгляд. Просто смотрел — исподлобья, тяжело, будто хотел что-то сказать, но держал язык за зубами. Магмен принялся отсчитывать. Пятитысячные купюры ложились на верстак одна за другой: десять, двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят. Потом он замялся, полез в другой карман, достал мелочь. — Три тысячи... две, три, — он выложил смятые тысячные бумажки поверх пачки. — Вот. Пятьдесят три. Бенди кивнул, сгрёб деньги в ящик стола. Даже пересчитывать не стал. Магмен из тех, кто не обманывает. Слишком краснеет. — Всё, — сказал демон, закрывая ящик. — Можете ехать. Капхед не двинулся. Магмен потоптался на месте, потом потянул брата за рукав: — Поехали. Капхед сделал шаг назад. Не оборачиваясь. Бенди смотрел им вслед, прихлёбывая газировку. Когда машина выехала за ворота и скрылась за поворотом, он поставил банку на стол и тихо сказал в пустоту: — Идиот. --- Через неделю. Бенди отдыхал в свой единственный выходной. Лежал на диване в домашних штанах и растянутой футболке, хвост свесился на пол, рожки блестели в свете лампы. Телефон валялся где-то в районе пупка, на экране застыл тикток с ремонтом двигателя — он смотрел его уже третий раз подряд, потому что было лень менять. Борис сидел на кухне, ковырял ложкой йогурт и тоже ничего не делал. Идиллия. В дверь позвонили. Бенди дёрнулся, как от удара током, и зарычал в подушку: — Борис! Открой! — Сам открой! — крикнул с кухни волк. — Я в трусах! — соврал Бенди (на самом деле штаны были на месте). — Ты всегда в трусах! Твои проблемы! В дверь позвонили снова. Настойчивее. Бенди закатил глаза, сел, хвост недовольно хлестнул по дивану. Потом набрал воздуха и заорал так, что люстра качнулась: — БОРИС, БЛЯТЬ, ОТКРОЙ, ПОКА Я ТЕБЯ САМ НЕ ОТКРЫЛ ВМЕСТЕ С ДВЕРЬЮ! Борис вылетел из-за стола, чуть не споткнувшись о собственные лапы, и пошлёпал к входной двери. Открыл. И замер. На пороге стоял Магмен. В руках — маленькая коробочка. Сам смотрел в пол, но краем глаза стрельнул в сторону Бориса и тут же отвернулся. — Привет, — тихо сказал Магмен. — Ты... вы извините, что в выходной. Часы сломались. Я слышал, Бенди всё чинит... Борис хотел ответить. Открыл рот — и ничего не вышло. Уши прижались, хвост сам собой дёрнулся и начал мелко вилять, как у щенка, которого погладили по голове. Он заметил это, замер, попытался остановить хвост — бесполезно. — ...Эм, — выдавил Борис. — Да. Бенди. Он... да. — Борис, пропусти человека! — донёсся из комнаты голос брата. Бенди всё ещё не встал с дивана, но уже развернул голову в сторону коридора. — Я сейчас выйду! Борис отступил, пропуская Магмена внутрь. Тот шагнул, огляделся — светло, чисто, пахнет супом и чем-то ещё домашним. Не гараж. Не мастерская. Квартира. Бенди появился через минуту. Взлохмаченный, но хорошо выглядящий — рожки чистые, хвост расчёсан, футболка свежая. Он подошёл, взял часы, покрутил в руках. — Механические, — сказал он без вопроса. — Чего случилось? — Заводиться перестали, — ответил Магмен, всё ещё не поднимая глаз. — Я аккуратно, не ронял. Просто... встали. — Бывает, — Бенди хмыкнул. Посмотрел на брата. Потом обратно на Магмена. — Слушай, я сейчас немного занят. — он повернулся к Борису и чуть повысил голос, но не крик, а так — командное: — Борис, ты же помощник. Прими клиента. Покажешь, где сесть, предложишь чай... Борис вытаращил глаза. — ЧТО? — Ты оглох? — Бенди прищурился с лёгкой усмешкой. — Помощник. Ты у меня теперь официально. С сегодняшнего дня. Будешь учиться людей встречать. — Я не... — Будешь, — отрезал Бенди и повернулся к Магмену уже с более мягким тоном: — Вы пока посидите. Часы посмотрю, как освобожусь. И кстати... — он достал из кармана телефон, разблокировал, протянул Магмену. — Оставь номер. Для записи. А то вы уже третий раз за месяц, можно сказать, постоянные клиенты. Я буду через брата сообщать, когда окна есть. Магмен взял телефон. Пальцы чуть дрожали, когда он вбивал цифры. Борис стоял рядом, смотрел на экран и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Телефон брата в руках Магмена. Их пальцы на одном экране. Какая же это... неправильная радость. — Готово, — сказал Магмен, возвращая телефон. Бенди кивнул, убрал его в карман, поправил футболку. — Борис, развлекай гостя. — И уже уходя в свою комнату, добавил, не оборачиваясь: — И часы в два раза дороже. Выходной — повышенный тариф. Предупреди. Магмен только кивнул, доставая кошелёк. Борис открыл было рот, чтобы сказать что-то — про чай, про стул, про то, что на кухне есть печенье, — как входная дверь, которую Борис забыл закрыть за гостем, распахнулась с грохотом. На пороге стоял Картун Кэт. Пьяный. Не просто пьяный — в угаре. В дорогом пиджаке, но без галстука, рубашка расстёгнута на три пуговицы, золотой клык блестит в свете коридорной лампы. В одной руке — бутылка коньяка (наполовину пустая), в другой — букет роз. Глаза мутные, но улыбка — во весь рот. — БЕНДИ! — заорал кот, вваливаясь в квартиру. — ЛЮБОВЬ МОЯ! СОЛНЦЕ МОЁ НЕНАГЛЯДНОЕ! Бенди, который уже успел зайти в комнату, замер. Потом медленно, очень медленно, вышел обратно. На лице — такая смесь ужаса и недоумения, что Борис невольно подвинулся к стене, чтобы не попасть под раздачу. — Кэт, — сказал Бенди ледяным тоном. — Ты какого хрена в моём доме? — Я ПРИШЁЛ ПРИЗНАТЬСЯ! — Кэт шагнул вперёд, чуть не споткнулся о порог, выровнялся, бухнулся на колени прямо посреди коридора. — Бенди, я люблю тебя! Я понял это сегодня ночью! Ну, или вчера... или когда проснулся. Какая разница! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! Он вытянул вперёд букет роз, ткнув им практически в лицо демону. Бенди отшатнулся. — Ты пьян. — НЕТ, Я ЛЮБЛЮ! — Кэт глотнул из бутылки прямо с пола. — И я докажу! Бенди, я для тебя... — Встань, клоун, — перебил Бенди. Голос стал тихим. Очень тихим. Это было страшнее крика. Кэт не встал. Наоборот — пополз на коленях вперёд, розы рассыпались по полу. — Бенди, я хочу стихи тебе прочитать! — Если ты сейчас откроешь рот — я тебя убью. Картун кэт уже открыл рот . Бенди раздражённо вздохнул . Кэт начал читать что-то вроде стиха но запинался , пьяно заплетался язык . — БОРИС! — рявкнул Бенди так, что волк подпрыгнул. — УБЕРИ ЭТО! — Что?! Я?! — ТЫ ВОЛК! ОН КОТ! ТВОЯ ЗАДАЧА! РАЗБЕРИСЬ! — Бенди махнул рукой в сторону Кэта и скрылся в комнате, но не ушёл — встал в дверях, скрестив руки, явно намереваясь наблюдать. Борис перевёл взгляд на Кэта. Потом на Магмена, который всё это время стоял в углу прихожей, вжавшись в стену, с круглыми от ужаса глазами. Потом снова на Кэта. — Эй, — сказал Борис неуверенно. Кэт не отреагировал, продолжая ползти в сторону комнаты Бенди. — Эй, я сказал! Уходи! Кот поднял мутные глаза на волка. — Ты кто? — Я... Борис. Брат Бенди. — Не вставай у меня на пути к моей любви, волк! — пафосно объявил Кэт, поднимаясь на ноги, качаясь как маятник. — Ничто не остановит... Борис вспомнил, что он волк. Что он выше Кэта. Что у него есть зубы и внушительный вид, если не зажиматься. Он выпрямился, расправил плечи, поднял хвост и шагнул вперёд, нависая над котом. — Убирайся, — сказал он голосом, которому сам удивился. Ни рык, но твёрдо. — Пока я добрый. Кэт посмотрел на него. Прищурился. Потом перевёл взгляд на Бенди, который всё так же стоял в дверях с каменным лицом. Потом обратно на Бориса. — ...Ты и правда похож на волка, — задумчиво пробормотал кот. — Не то чтобы я боялся, но... — Уходи, — повторил Борис, делая шаг к двери и распахивая её нараспашку. Кэт вздохнул, подобрал с пола бутылку, оглядел рассыпанные розы, махнул рукой и побрёл к выходу. На пороге обернулся: — Бенди! Я вернусь! ЗАВТРА! — Дверь закрой, — сказал Бенди. Кэт ушёл. Борис захлопнул дверь, повернулся, прислонился к ней спиной и выдохнул так, будто только что пробежал марафон. — Я... — начал он. — Я прогнал Кэта? — Ты прогнал Кэта, — подтвердил Бенди, и в уголке его рта дрогнуло что-то похожее на улыбку. — Молодец. Бенди ушёл в комнату за инструментами. Борис и Магмен остались вдвоём в коридоре. — Пойдём на кухню, — сказал Борис, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Чай попьём, пока он там копается. Магмен кивнул и пошёл за ним. На кухне было уютно. Борис засуетился у чайника, достал чашки, печенье. Магмен сел, положил руки на стол, рассматривал свои пальцы. Пауза затягивалась. — А почему ты сам не может этим заняться? — вдруг спросил Магмен, кивнув в сторону коридора, где сейчас демон возился с инструментами. — С часами, имею в виду. У него же выходной. — я.... Ну.... — пожал плечами Борис, наливая кипяток. — я помощник, я вообще ничего в механизмах не понимаю. Но значит, буду сидеть с тобой... — он осекся, понял, что сказал «с тобой», и покраснел. — С гостем, в смысле. Магмен, кажется, не заметил. Или сделал вид. — Слушай, — сказал он, помешивая чай. — А такое часто бывает? Ну, вот эти... — он замялся, подбирая слова, — коты уличные, которые липнут к Бенди? Борис замер с чашкой в руке. Внутри что-то кольнуло. Неприятно так, ревниво. Он поставил чай, сел напротив, сложил руки на груди. — Ты про Кэта? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Нет, не часто. Это только он такой храбрый. Или дурак. Наглый, в общем. Приходит, пристаёт, цветы дарит, стихи читает... — Борис фыркнул. — Думает, что агро-демон его полюбит, если достаточно задолбает. — А другие? — тихо спросил Магмен, не поднимая глаз. — Другие даже не пробуют. — Борис откинулся на спинку стула, хвост нервно дёрнулся. — Потому что Бенди никого не хочет. В партнёры, в смысле. Вообще. Никого. Ему никто не нужен. Он сам по себе. — А ты? — Магмен наконец поднял взгляд. Серый, внимательный, какой-то... теплый. Борис поперхнулся воздухом. — Что — я? — Ты тоже никого не хочешь? Борис сглотнул. Хвост замер, потом медленно вильнул в сторону. Он открыл рот, закрыл, снова открыл. — Я... — начал он и не закончил. Потому что из коридора донеслось: — БОРИС, ТЫ ХУЕВО ПОМЫЛ ИНСТРУМЕНТЫ, МНЕ ИЗ-ЗА ТЕБЯ ПЕРЕМЫВАТЬ ПРИХОДИТСЯ! А следом — тихий смешок. Бенди смеялся. Борис выдохнул, покачал головой и улыбнулся — с облегчением, с теплом, с чем-то ещё, что он не умел называть. — Хочешь ещё чаю? Магмен кивнул. И улыбнулся краешком губ. Глава 4 «Казино дьявола» — место хуёвое. Здесь пахнет дешёвым виски и дорогими духами, лампы светят так, чтобы не видно было, сколько времени, а ковры такие пёстрые, что пятна от крови не разглядишь. Игровые автоматы мерцают в полумраке, рулетки крутятся без остановки, за столами для покера сидят типы, у которых за пазухой по пистолету, а в улыбке — по золотому зубу. Здесь и казино, и бар, и всё вместе. И всё, что только можно представить — от дешёвого разврата до дорогих сделок. Музыка играет всегда одну и ту же — низкую, тягучую, чтобы клиент не торопился уходить, но и не засыпал на месте. В этом месте работают Магмен и Капхед. По-разному. Магмен — за барной стойкой. Молчаливый, быстрый, незаметный. Он протирает стаканы, смешивает коктейли, ставит перед посетителем напиток и отворачивается, не дожидаясь чаевых. За два месяца никто не слышал его голоса громче шёпота. Бармены его не любят — слишком тихий, слишком не такой, как они. Клиенты его не замечают. Ему и не нужно. Капхед — официант. И вот здесь совсем другая история. Он носит форму: чёрные брюки, белую рубашку, жилет в обтяжку, бабочку, которую он ненавидит, но завязывает идеально. И он — востребованный. На него запал весь бар. Мужчины, женщины, кто-то средний — всем плевать. Смотрят на его руки, когда он ставит тарелку. Смотрят на его спину, когда он уходит. Смотрят на его бедро, когда он оборачивается, — потому что форма сидит так, что швы трещат. Он высокий, сутулый, некрасивый лицом, но в этой форме... в этой форме он становится кем-то другим. «Тот официант, который ходит как грех», — так про него шепчутся за столиками. Капхед ненавидит эту работу. Но деньги нужны. И он ходит — медленно, тяжело, с подносом в руке, и чувствует на себе взгляды, липкие, голодные. И не оборачивается. Никогда. Впрочем, всё это обломилось в один момент. --- Вечером в этот бар пришли Картун Кэт и Бенди. Бенди сюда вообще ни разу не ходил, если честно. Не его место. Слишком шумно, слишком дорого, слишком много взглядов, которые липнут к спине. Но Кэт припёрся в гараж под вечер, трезвый как стекло, и заявил: «Ты должен мне один вечер. За моральный ущерб от вчерашнего унижения». Бенди хотел послать его, но Кэт добавил: «Я плачу. И не отстану, пока не согласишься». Бенди согласился. Потому что надоело. Борис тоже пришёл — куда ж без него. Бенди сказал чётко: ты сидишь у барной стойки. Там Магмен. Поговорите. Не лезь ко мне. — Ах, свидание у вас, — подколол Борис, когда они зашли. — Я тут просто лишний, да? Типа третий лишний на романтическом вечере? — Борис, — сказал Бенди, не оборачиваясь. — Иди нахуй. — Ладно-ладно, — улыбнулся волк и поплёлся к барной стойке, где уже стоял Магмен, протирая стакан. --- Кэт и Бенди сели за столик в углу. Подальше от сцены, поближе к выходу. Кэт сразу щёлкнул пальцами, привлекая внимание, но никто не подошёл. Официанты сновали мимо, занятые своими столиками, никто не спешил к двум странным фигурам — мафиозному коту и демону с хвостом. — Долго они? — спросил Кэт, нервно поправляя галстук. — Не ной, — ответил Бенди, разглядывая зал. --- Тем временем у барной стойки Магмен и Капхед переговаривались вполголоса. Капхед только что вернулся с разноса, поставил поднос на стойку, стянул перчатки. — Видел? — спросил Магмен, кивая в сторону столика в углу. — Видел, — сквозь зубы ответил Капхед. Глаза сузились. Пальцы сжали край стойки так, что костяшки побелели. — Это свидание? Рядом появился Борис, который как раз подошёл поближе, услышал вопрос и фыркнул. — Свидание? — он чуть не рассмеялся. — Нет, это не свидание. Это Кэт задолбал брата до такой степени, что Бенди согласился выйти, лишь бы от него отвязаться. — А почему их никто не обслуживает? — спросил Капхед, не сводя глаз с Бенди. — А потому что всем плевать, — пожал плечами Борис. — Все заняты. Им никто не подходит. Может, ты сходишь? Это ж твоя работа. Капхед закатил глаза. Взял поднос, сделал шаг — и замер. — Стой, — тихо сказал Магмен, положив руку на рукав брата. — Не дёргайся. Это не свидание. Вчера этот кот пришёл к ним домой пьяный, на коленях стихи читал. Бенди его веником побил. Капхед чуть расслабил плечи. — Вообще, — продолжил Магмен, — вряд ли демон согласился бы на свидание с этим котом. Он против отношений. Никого не хочет. Сам говорил. Капхед ничего не ответил, но взгляд стал чуть мягче. Магмен повернулся к Борису, который стоял рядом и переминался с ноги на ногу. — А тебе вообще восемнадцать есть? Ты в баре, а выглядишь молодо. Борис выпрямился, достал из кармана паспорт и ткнул им почти в лицо Магмену. — Есть. Вот. Девятнадцать скоро. Магмен взял паспорт, посмотрел, вернул. Край губы чуть дрогнул. — Хорошо. Будешь заказывать что-то — только с нас. — Я не пил до этого, — признался Борис, пряча паспорт. Потом посмотрел на стойку, на бутылки, сглотнул. — Ну... Я... На твой вкус. Магмен кивнул, взял шейкер. --- Капхед наконец подошёл к столику. С подносом, с блокнотом, с лицом, которое не выражало ровным счётом ничего. — Что будете заказывать? — спросил он ровно. Кэт развалился на стуле, закинул ногу на ногу. — Коньяк. Дорогой. Самый дорогой, что у вас есть. — Есть, — кивнул Капхед, записывая. Повернулся к Бенди. — А вам? — Ликёр, — сказал Бенди, не глядя на него. — Какой именно? — Любой. Что посоветуешь. Капхед замер на секунду. Потом взял себя в руки. — Паспорт. — Что? — Бенди поднял глаза. — Паспорт. Правила заведения. Нужно удостовериться, что вам есть восемнадцать. Бенди усмехнулся. Медленно, лениво, с прищуром. — Серьёзно? Я выгляжу старше. Ты льстишь мне, Капхед. Капхед не улыбнулся. — Паспорт. Правила. Бенди вздохнул, полез в карман джинсов, достал сложенную корочку, протянул. — Держи. Для меня это комплимент, кстати. Что спрашиваешь. Значит, выгляжу моложе, чем чувствую себя. Капхед взял паспорт. Раскрыл. Посмотрел на фото, на дату рождения, на имя. Задержался дольше, чем нужно. Потом закрыл, вернул. — Всё в порядке, — сказал он. — Принесу заказ. Капхед развернулся и пошёл обратно к стойке. --- Он вернулся к стойке. Поставил поднос, уронил блокнот. Магмен уже отдал Борису его первый коктейль — розовый, с долькой апельсина на краю. Борис держал его в обеих лапах и смотрел как на инопланетный артефакт. — Ну что? — спросил Магмен у брата. — Паспорт спросил, — ответил Капхед, не глядя. — Всё законно. — И долго ты смотрел в паспорт? — тихо спросил Магмен. В голосе не было насмешки. Только усталая братская забота. Капхед промолчал. — Знаешь, — сказал вдруг Борис, отрываясь от коктейля, — ты мог бы просто подойти к нему. Не как официант. Как... ну, как человек. Или кто ты там. Капхед посмотрел на волчонка. Долго. Потом перевёл взгляд на столик, где Бенди сидел с каменным лицом, а Кэт что-то вдохновенно рассказывал, размахивая руками. — Не могу, — сказал Капхед. — Не сейчас. — А когда? — не отставал Борис. — Когда-нибудь, — ответил Капхед и взял поднос, чтобы нести коньяк и ликёр. — Или никогда. Магмен вздохнул и отвернулся к шейкерам. Борис допил коктейль — сладкий, с лёгкой горчинкой — и почувствовал, как внутри разливается тепло. Хороший был коктейль. И пахло от Магмена корицей. Борис улыбнулся в пустой стакан. --- Капхед принёс заказ. Поставил на стол коньяк — Кэту, ликёр — Бенди. Разложил салфетки, поправил меню, хотя меню никто не трогал. Всё чинно, всё по правилам. Он уже развернулся, чтобы уйти, когда голос Бенди остановил его: — Ты хорошо выглядишь в форме. Капхед замер. Не обернулся. Спина напряглась. Бенди взял бокал с ликёром, покрутил в пальцах, будто разглядывая игру света. И добавил, негромко, но так, что каждое слово было слышно: — Но в прошлый раз выглядел лучше. Капхед медленно повернул голову. Посмотрел через плечо. Лицо непроницаемое, но в глазах что-то мелькнуло — удивление? надежда? растерянность? Бенди не смотрел на него. Смотрел в бокал. И улыбался краешком рта — так, что непонятно, издевается или флиртует. И то, и другое одновременно. — ...Что значит «в прошлый раз»? — спросил Капхед хрипло. — Память у тебя плохая, — ответил Бенди, не поднимая глаз. — Иди уже. Работай. Капхед постоял секунду. Потом развернулся и ушёл. Быстрее, чем обычно. Слишком быстро. --- Кэт смотрел на эту сцену, сжимая бокал с коньяком так, что побелели пальцы. Когда Капхед скрылся за стойкой, кот повернулся к Бенди с кривой усмешкой. — Ты издеваешься? — О чём ты? — Бенди наконец отпил ликёр. — О чём? — Кэт поставил бокал на стол с глухим стуком. — Ты сейчас флиртовал с официантом. Пока я сижу напротив. Пока я тебе коньяк заказываю. Пока я... — Ты ничего мне не заказываешь, — перебил Бенди спокойно. — Ты пригласил меня. Я согласился. Всё. Никаких обязательств. — Откуда вы вообще знакомы? — голос Кэта стал тише, но в нём появились стальные нотки. — Ты его знаешь. Он тебя знает. Он смотрел в твой паспорт как будто... — Кэт не договорил, махнул рукой. Бенди отставил бокал, посмотрел коту прямо в глаза. — Он приходил в гараж. С братом. Чинили машину брата, а он просто стоял рядом, инструменты подавал. Хотя это мог бы сделать Борис, но ему было лень. — Бенди помолчал. — А что, ревнуешь? — Я не ревную, — слишком быстро сказал Кэт. — Я просто... этот тип. Он странный. Надменный. Смотрит свысока. — Он выше меня на две головы, конечно, он смотрит свысока, — усмехнулся Бенди. — Расслабься, Кэт. Ты меня пригласил — я пришёл. Сижу тут. Пью твой дорогой ликёр. Чего тебе ещё? Кэт открыл рот, закрыл. Отпил коньяк, поморщился — не потому, что горько, а потому, что внутри всё кипело. — Он тебе нравится? — спросил Кэт вполголоса. Бенди не ответил. Взял бокал, сделал ещё глоток. Посмотрел в сторону стойки, где Капхед уже снова ходил между столиками с подносом. Прямая спина. Форма в обтяжку. Бабочка, которая съехала набок. — Он официант, — сказал наконец Бенди. — Я клиент. Всё. — Ты не ответил. — Я и не собирался. Кэт выдохнул, откинулся на спинку стула, уставился в потолок. — Знаешь, Бенди... ты невыносим. — Это я-то невыносим? — фыркнул демон. — Это ты пришёл ко мне домой пьяный, на коленях стихи читал. — Я был в ударе! — Ты был в отключке, Кэт. Следующего раза не переживу. Кэт хотел возразить, но передумал. Только покачал головой, взял бокал и чокнулся с Бенди, даже не дожидаясь ответа. — Ладно, — сказал кот. — Пусть будет по-твоему. Но я всё равно тебя добьюсь. — Добивайся, — усмехнулся Бенди. — Только издалека. И желательно без роз. Они выпили ещё. Бенди не стал напиваться в хлам — остался чуть-чуть трезвым, на грани, когда в голове ещё ясно, а язык уже чуть заплетается. Кэт, наоборот, разошёлся. Заказал второй коньяк, потом третий, начал громко говорить, размахивать руками, привлекать внимание соседних столиков. — Кэт, — сказал Бенди, поставив бокал. — Ты перебираешь. — Я в норме! — отмахнулся кот, но бокал в руке покачнулся. Бенди посмотрел на него, вздохнул и тихо, чтобы не привлекать внимания, встал из-за стола. — Ты куда? — спросил Кэт, моргая. — К брату. А ты оставайся, допивай. Я не хочу с тобой говорить, пока ты в таком состоянии. — Бенди! Но демон уже шёл к барной стойке, лавируя между столиками. Кэт что-то крикнул вслед, но Бенди не обернулся. --- У стойки Борис сидел с почти пустым стаканом, в котором уже давно была вода. Магмен, незаметно и твёрдо, подливал ему только воду, хотя волчонок пару раз просил «ещё тот розовый». Не дал. То ли назло, то ли из заботы — непонятно. Но Борис был абсолютно трезв, только чуть смущён от такого внимания. Бенди подошёл, хлопнул брата по плечу. — Живой? — Ага, — Борис кивнул на Магмена. — Он мне больше не наливает. Вообще. Только воду. — Правильно делает, — Бенди посмотрел на Магмена и коротко кивнул. — Спасибо, что присмотрел. Он у меня дурак. — Сам дурак, — буркнул Борис, но без злобы. Из кармана Бенди достал пару купюр, положил на стойку. Чаевые. Магмен посмотрел на деньги, потом на Бенди. — Это не обязательно. — Это за брата, — сказал Бенди. — Возьми. Магмен помолчал, потом убрал деньги в карман. Кивнул. В этот момент к стойке подошёл Капхед. Запыхавшийся, бабочка съехала ещё сильнее, на лбу бисеринки пота. Он не смотрел на Бенди — смотрел на брата. — Магмен, заказ на тринадцатый столик. Алкоголь. Быстро. — Сейчас, — Магмен уже взял бутылку. Капхед развернулся и только тогда заметил Бенди, стоящего в полуметре. Замер. — О, — сказал Капхед. — Ты ещё здесь. — А ты всё в форме, — ответил Бенди. И непонятно — про одежду или про то, как Капхед держится. Капхед хотел что-то сказать, но не успел. Потому что сзади, шатаясь, подошёл Кэт. Бокал в одной руке, в другой — бутылка коньяка, которую он умудрился стянуть со своего столика. — Бенди! — заорал кот на весь бар. — Ты бросил меня ради... ради кого? Ради этого официанта?! Бенди раздражённо вдохнул. Глубоко. Медленно выдохнул. — Кэт, иди сядь. — Не пойду! — Кэт шагнул вперёд, ткнул пальцем в грудь Капхеда. — Это из-за тебя, да? Ты его отбиваешь? Ты, шкаф в бабочке?! Капхед посмотрел на палец, потом на лицо Кэта. Спокойно так посмотрел. Опасно. — Убери палец, — сказал он низко. — А то что? — Кэт не убрал. — А то ты меня уронишь? Посмотрим, официантик... Неизвестно, кто двинул первым. Капхед — или Кэт. Но через секунду они уже сцепились: Кэт махал бутылкой, Капхед перехватил его за запястье, закрутил, кот взвизгнул и попытался ударить ногой. — Бенди! — крикнул Борис, вскакивая. — Стоять! — рявкнул Бенди, выставив руку в сторону брата. — Не лезь! Сиди! И сам шагнул между ними. Влез прямо под руку Капхеда, который уже занёс кулак, и в грудь Кэту, который продолжал размахивать бутылкой. — ХВАТИТ! — голос Бенди прорезал шум бара. Оба замерли. Кэт — с перекошенным лицом, сбитым дыханием. Капхед — сжатая челюсть, с расцарапанной щекой (Кэт всё-таки достал его когтями). Бутылка валялась на полу, разбитая, коньяк растёкся лужей. — Вы оба — идиоты, — сказал Бенди тихо, но весомо. — Кэт, ты пьяный и бешеный. Капхед, ты должен был просто уйти. А не драться с клиентом в рабочее время. Капхед опустил кулак. Кэт шумно дышал, прижимая руку к груди. В этот момент сверху, с лестницы, ведущей в VIP-зону, раздался голос. Спокойный, насмешливый, с лёгкой хрипотцой. — Бенди? Все замерли. На верхних ступенях стоял Кинг Дайс. Высокий, в идеальном костюме, с кубическими узорами на лацканах. В руке — сигара, на лице — выражение человека, который видел много дерьма, но этот цирк превосходит ожидания. Администратор «Казино дьявола». Знакомы они с Бенди давно — потому что в таком месте техника ломается часто. А чинить умеет только один человек во всём городе. — Бенди? — повторил Кинг Дайс, спускаясь по ступеням. — Что здесь произошло? Бенди почесал затылок. Хвост виновато дёрнулся. — Долгая история... — сказал он неловко. Прежде чем кто-то успел ответить, Кэт шагнул к Бенди, схватил его за руку и прижал к себе — собственнически, пьяно, с вызовом. Посмотрел на Кинга Дайса, потом на Капхеда. — Это мой демон, — объявил кот. — Понял, официант? Мой. Бенди вырвал руку. Резко, с силой. Толкнул Кэта в грудь — тот не удержался на нетрезвых ногах, пошатнулся, взмахнул руками и рухнул на спину прямо в лужу разлитого коньяка. — Твою мать, — простонал кот, глядя в потолок. Капхед раздражённо фыркнул, отвернулся, поправил бабочку (бесполезно — она висела на честном слове). Бенди стоял между ними, раскинув руки, как арбитр на ринге, и чувствовал, что этот вечер войдёт в историю. Кинг Дайс медленно спустился, подошёл, затянулся сигарой, выпустил дым в потолок. Посмотрел на Кэта, валяющегося в луже, потом на Бенди. — Что насчёт кота? — спросил он, кивая в сторону распростёртого тела. — Он валяется в луже коньяка в моём заведении. Ты хоть понимаешь, как это выглядит? — Понимаю, — вздохнул Бенди. — Выглядит хуёво. Кинг Дайс усмехнулся. Не зло — скорее устало. — Знаешь, что ему нужно? Кастрировать. И желательно вынести отсюда. Прямо сейчас. — Сделаю, — кивнул Бенди. — Верну его. Его — кота. Домой отправлю. — Вот и славно, — Кинг Дайс протянул руку и потрепал Бенди по волосам — по-свойски, как старший, который не злится, но осаживает. — А по поводу звука в VIP-зале — там что-то сломалось опять. Я позвоню на днях. Приедешь, посмотришь. Жду с радостью. Бенди хотел что-то сказать про плату, но Кинг Дайс уже развернулся и пошёл обратно к лестнице. Дым от сигары тянулся за ним шлейфом. — Всего хорошего, демон, — бросил он через плечо и скрылся в VIP-зоне. Бенди поправил волосы — туда, где их взъерошил Кинг Дайс. Посмотрел на Кэта, который пытался сесть и снова падал. На Капхеда, который стоял с каменным лицом, прижимая салфетку к расцарапанной щеке. На Бориса, который смотрел на всё это круглыми глазами. — Ладно, — сказал Бенди. — Поехали. Кэта — в такси, Бориса — домой, меня — спать. — А Капхед? — спросил Борис. — Капхед остаётся работать, — ответил Бенди, не глядя на официанта. — У него смена не кончилась. Капхед ничего не сказал. Только опустил салфетку и пошёл за новой — для барной стойки, для разбитой бутылки, для всего этого вечера, который он запомнит надолго. Бенди подхватил Кэта под руку и потащил к выходу. Борис шёл следом. — Ты как? — спросил волчонок у брата. — Устал, — ответил Бенди. — Очень. И завтра будет ещё веселее. Кинг Дайс позвонит — поеду чинить звук. — А Кэт? — Кэта я сегодня кастрирую мысленно. А завтра — просто пошлю нахуй. Борис засмеялся. Даже Кэт сквозь пьяную пелену обиженно буркнул что-то про «не смешно», но никто не обратил внимания. Дверь бара захлопнулась за ними. Капхед остался внутри, за стойкой, смотреть, как Магмен вытирает коньяк с пола. Музыка играла всё так же — низко, тягуче. — Ты в порядке? — спросил Магмен, не поднимая головы. — Нет, — ответил Капхед. — Но это не важно. Руки не дрожали. Только сердце билось где-то в горле. Глава 5 Было воскресенье, и Бенди с утра находился в режиме «не трогайте меня, я сплю». Он лежал на диване, накрывшись пледом с головой, хвост свесился на пол, рожки упирались в подлокотник. В квартире пахло блинами — Борис нажарил целую гору и теперь сидел за столом, поливая их сгущёнкой. В дверь позвонили. Борис отложил вилку, вытер руки и пошёл открывать. На пороге стояли Магмен и Капхед. Магмен — с небольшим пакетом в руках (явно что-то сладкое), Капхед — без пальто, в свитере, под которым угадывались широкие плечи, и с неизменной шляпой в руке. — Привет, — сказал Магмен тихо. — Мы не вовремя? Борис замер, уши прижались, хвост вильнул. Он попытался взять себя в руки и выдавил: — Нет, нормально. Проходите. Из комнаты донеслось шевеление. Плед приподнялся, и оттуда показались рожки, потом злые глаза, потом весь Бенди — взлохмаченный, заспанный, в растянутой футболке. — Кто там? — спросил он, щурясь. — Магмен и Капхед, — ответил Борис. Бенди хотел что-то сказать, но вдруг его взгляд метнулся к входной двери, потом к окну, потом снова к двери. Он резко сел, настороженный, как зверь, учуявший опасность. — Борис, — сказал он низко. — Дверь закрой. Быстро. — Что? Она открыта... — ЗАКРОЙ, Я СКАЗАЛ! — рявкнул Бенди так, что Магмен вздрогнул и попятился. — Этот блохастый кот где-то рядом. Если он сейчас ворвётся с розами — я не ручаюсь за свою адекватность. Капхед, который всё это время молчал, тихо хмыкнул. Но ничего не сказал. Борис захлопнул дверь и повернулся к брату с недоумением. — Ты чего? Он же не пришёл. Мы никого не ждали. — И правильно, — Бенди откинулся обратно на диван, плед натянул до носа. — Никого не ждём. Мы вообще никого не ждём. Я отдыхаю. — Они пришли в гости, — осторожно сказал Борис, кивая на Магмена и Капхеда, которые всё ещё стояли на пороге. Бенди приподнял плед, посмотрел на гостей. Потом на пустую тарелку из-под блинов. Потом на сгущёнку на столе. — Чай есть, — буркнул он. — Блины вчерашние. Я спать. И снова укрылся с головой. Борис вздохнул, покачал головой и посторонился, пропуская гостей. — Проходите, не обращайте внимания. Он такой по утрам. Магмен шагнул внутрь, поставил пакет на стол. Капхед зашёл следом, оглядел квартиру — уютную, маленькую, с чисто вымытым полом и стопкой книг на подоконнике. В углу стоял старый торшер, на кухне тихо работал холодильник. — У вас хорошо, — сказал Капхед, не глядя на Бенди. — Спасибо, — Борис засуетился. — Чай? Кофе? У нас есть ещё... — Борис, — глухо донеслось из-под пледа. — Не предлагай им ничего. Они гости, а не на экскурсии. Сами попросят. — Бенди! — возмутился Борис. — Что «Бенди»? Я тут главный по отдыху. Отдыхаю. Всё. Капхед едва заметно улыбнулся. Магмен уселся на стул, положил руки на колени. Борис налил всем чаю — себе, Магмену, Капхеду. Кружку для Бенди поставил рядом с диваном. Бенди игнорировал. — Борис, — тихо сказал Магмен, когда волчонок сел напротив. — Мы пришли просто так. Поговорить. Если ты не против. Борис покраснел. Хвост снова вильнул. — Не против. Я... Я рад. Капхед стоял у окна, смотрел на улицу. Но на самом деле он смотрел в отражение стекла — туда, где на диване лежал свёрток из пледа и торчали рожки. — Он всегда такой? — спросил Капхед у Бориса, кивнув в сторону дивана. — Только когда не выспится, — ответил Борис. — И когда выходной. И когда рядом нет машин. И вообще... — Борис, — снова донеслось из-под пледа. — Заткнись. — Видишь? — улыбнулся Борис. — Такой. Магмен тихо засмеялся. Капхед отвернулся от окна, сел на свободный стул, взял кружку с чаем. — Нормально, — сказал он. — Мы тоже иногда такие. Борис посмотрел на Капхеда, потом на Магмена, потом на брата, который так и лежал бревном под пледом. И почувствовал, что в этой квартире, с этими людьми, с этими блинами и этим чаем — ему хорошо. Даже если Бенди сейчас рычит и прячется от всего мира. Он разлил чай по кружкам. И улыбнулся. — Рассказывайте, — сказал он. — Как у вас дела? Борис разлил чай по кружкам. Улыбался, чувствуя себя почти счастливым — на кухне тепло, рядом Магмен, Капхед сидит молчаливо, но не давит, Бенди ворчит под пледом, но никого не выгоняет. Хорошо. Тишину нарушил Магмен. Он поставил кружку, помял в руках салфетку, поднял глаза на Бориса, потом перевёл взгляд на плед, под которым лежал Бенди. — Мы пришли не просто так, — сказал он тихо. Борис замер. Хвост перестал вилять. — Что случилось? — спросил волчонок. Магмен посмотрел на брата. Капхед кивнул — мол, говори. — Чернильная болезнь, — сказал Магмен. — Её можно вылечить. Из-под пледа — тишина. Такая, какой не бывает в живых комнатах. Борис даже дышать перестал. — Я нарыл информацию, — продолжил Магмен. — Чернильная машина. Ту самая, которую изобрели давно. Её части разобрали, но если собрать заново — золотые чернила внутри работают. Они вылечивают. Полностью. Плед резко слетел на пол. Бенди сидел на диване — взъерошенный, злой, глаза горят. Рожки блестят в свете лампы. Хвост напряжён, как струна. — Нет, — сказал он. Одно слово. Тяжёлое, как кувалда. — Бенди... — начал Борис. — Я сказал — нет! — Бенди встал, прошёлся по комнате, замер у окна спиной ко всем. — Я знаю эту легенду. Про машину. Про золотые чернила. — Откуда? — вдруг спросил Борис. Бенди обернулся. — Что? — Откуда ты знаешь? — Борис прищурился, хвост замер. — Магмен искал, не нашёл. А ты сидишь дома, чинишь машины, и вдруг знаешь, где машина и кто её охраняет? Откуда? Бенди молчал. Слишком долго. — Мне снилось, — сказал он наконец. — Опять «снилось»? — Борис шагнул к нему. — Бенди, я твой брат. Я знаю, когда ты врёшь. Ты что-то скрываешь. — Не скрываю, — Бенди отвернулся. — Просто... не хочу об этом говорить. — А придётся! — Борис повысил голос. — Потому что если мы собираемся туда идти, я имею право знать! Бенди резко развернулся. — Мы? Нет, Борис. Никуда ты не идёшь. — Чего?! — Ты не идёшь. Я пойду один. Борис опешил. Открыл рот, закрыл. Потом рассмеялся — нервно, с надрывом. — Ты совсем больной? Ты хочешь один пойти против чернильного демона и его армии? Ты! — А ты что предлагаешь? — Бенди повысил голос. — Чтобы ты пошёл и сдох там? Чтобы я остался один? Нет, Борис. Я уже тебя один раз почти потерял, когда ты маленький болел. Не дождусь второго раза. — А я, по-твоему, хочу тебя потерять?! — Борис шагнул вперёд, ткнул брата в грудь. — Ты думаешь, мне будет весело сидеть здесь и ждать, вернёшься ты или нет? — Тогда не жди! — рявкнул Бенди. — Я запрещаю тебе идти! — А я не слушаюсь! Магмен и Капхед сидели тихо, как мыши. Переглянулись. Магмен открыл было рот, но Капхед покачал головой — не лезь. Бенди выдохнул. Шумно, тяжело. Сел обратно на диван, уронил голову в ладони. — Борис, — сказал он тихо. — Если я сдохну... ну, это фигня. Я уже привык, что болею. А ты останешься один. Совсем один. Понимаешь? Без меня. Это меня пугает. Не демон. Не армия. А то, что ты будешь один. Понял? Борис замер. Уши опустились. Хвост повис. — ...Понял, — сказал он шепотом. — Тогда не спорь, — Бенди поднял голову. — Я иду. Один. Потому что только я знаю, где машина. — Откуда ты знаешь? — снова спросил Борис. Уже тише, без напора. Бенди посмотрел на него долгим взглядом. — Машина мне снилась. И место, где она. И дорога к ней. И демон. — он помолчал. — Много лет снилось. Я думал, это просто кошмары. А теперь... теперь я думаю, что это приглашение. — И ты всё равно идёшь? — спросил Капхед. Голос низкий, серьёзный. — Да, — Бенди кивнул. — Заставлю себя. Потому что если есть шанс вылечиться... я должен попробовать. Ради Бориса. Чтобы он не остался один. В комнате повисла тишина. Тяжёлая, вязкая. Магмен наклонился к Капхеду и прошептал ему на ухо, почти неслышно: — Я пригляжу за таким сладким. Капхед медленно повернул голову. Посмотрел на брата. Лицо у него было каменное, но в глазах что-то дрогнуло. Он думал. Долго. О том, что Магмену всего восемнадцать, что он ещё ребёнок почти, что он собрался идти туда, где чернильная армия и демон. И что остановить его нельзя. Капхед не ответил. Только положил тяжёлую руку на плечо брата и сжал. Крепко. Магмен понял. И улыбнулся краешком губ. — Ладно, — сказал Борис, нарушая тишину. — Спорить бесполезно. Я всё равно пойду за тобой. Даже если ты запрещаешь. — Борис... — Ты мой брат. Я не отпущу тебя одного. Даже если ты будешь орать. Даже если свяжешь меня — я развяжусь. Даже если запрёшь — я выломаю дверь. Понял? Бенди смотрел на него. Долго. Устало. Потом усмехнулся. — Какой же ты... — он не договорил. Протянул руку, потрепал брата по уху. — Ладно. Идиоты. Собрались тут. Все. — Все, — подтвердил Магмен, вставая. — А теперь собирайтесь. Я машину подогнал, бензин полный. Бенди вздохнул. Встал с дивана. Хвост уже не был напряжён — расслабился, повис. Он прошёл в коридор, открыл шкаф. Борис ждал, думая, что брат достанет тот самый нож, «Добрую ночь», про которую всегда говорил с усмешкой. Но Бенди залез на верхнюю полку, пошарил там и вытащил топор. Не маленький туристический. Настоящий. Пожарный. С широким лезвием, красной рукоятью и тяжёлым обухом. Борис такого раньше не видел. — Ты... это... — волк попытался сказать что-то, но язык заплетался. Бенди с показушной легкостью перекинул топор через плечо, зацепив его за лямку рюкзака. Лезвие блеснуло в свете коридорной лампы. Демон еле удерживал равновесие — топор явно весил прилично, но он делал вид, что это так, пустяки. Со стороны это выглядело и грозно, и чуть нелепо — маленький демон с огромным топором. Борис покраснел. Не потому что испугался — нет. Просто брат с этим топором выглядел... впечатляюще. И очень глупо одновременно. Но в основном — впечатляюще. — Ну чего уставился? — буркнул Бенди, поправляя топор, который норовил съехать. — Пойдём уже. Магмен вышел на крыльцо, Капхед следом. Все собрались у машины — старенький седан, который Бенди уже чинил, пахло внутри кожей и бензином. — Бенди, — спросил Борис, когда они уже садились. — А этот чернильный демон... Ты говорил, он тебе снился. Так он есть на самом деле? Бенди замер на секунду. Помолчал. Устроился на заднем сиденье, топор положил рядом — неудобно, лезвие упиралось в дверь. — Не снился он, — признался Бенди тихо. — Никогда. Борис, который уже взялся за ручку передней двери, обернулся. — Что? — Не снился, — повторил Бенди. — Я его видел не во сне. Я просто... знаю. Ладно? Он откашлялся, потёр шею. — Он очень высокий. Почти два метра, наверное. Весь чёрный. Чернильный. По лицу чернила текут — всё время. Не останавливаются. Хвост длинный, как у меня, только толще и страшнее. И он ведь... тоже демон. В машине стало тихо. Даже двигатель, казалось, притих. — Его убили давно, — продолжал Бенди, глядя в окно. — Но есть главное правило. Пока болезнь живёт — живёт и он. Чернильная болезнь не умирает. Значит, и он не умер. И не умрёт. Пока кто-то болеет. — И много таких? — спросил Магмен с переднего сиденья. — Не знаю, — Бенди пожал плечами. — Но он главный. У него армия. Те, кто не выжил. Те, кто стал чернилами до конца. Они на него работают. Или он на них — хрен разберёшь. Борис молчал. Переваривал. Капхед, который сидел за рулём, сжал руль так, что побелели костяшки. — А почему ты раньше не говорил? — спросил Борис наконец. — А зачем? — усмехнулся Бенди. — Чтобы ты боялся? Чтобы не спал по ночам? Я и сам боялся. Долго. А потом привык. Как к болезни. Просто живёшь с этим. Машина тронулась. Город оставался позади — фонари, дома, редкие прохожие. Потом и они пропали. Дорога уходила в лес, темную и молчаливую. — Борис, — сказал Бенди, когда они въехали в тень деревьев. — Когда приедем к особняку... я тебе расскажу кое-что. — Что? — Борис повернулся к брату. — Про родителей, — тихо сказал Бенди. — Всё. Как было. Почему их нет. Куда они делись. Ты думал, они умерли от болезни? Думал, их не стало, когда ты был маленький? Борис сглотнул. — А разве нет? Бенди не ответил. Отвернулся к окну, где за стеклом мелькали чёрные стволы деревьев. — Расскажу. Когда приедем. Там... там это будет уместно, наверное. А сейчас — не могу. Машина шла дальше. Фары выхватывали из темноты дорогу. В салоне никто не говорил — только дышали. Бенди закрыл глаза и попытался вспомнить лицо отца. И не смог. Они ехали в лес по словам демона. Бенди сидел на заднем сиденье, сжимая топор, и вслух прокладывал маршрут — направо, теперь налево, через мост, потом прямо до развилки. Дорога становилась хуже с каждым километром: асфальт кончился, началась грунтовка, потом и она превратилась в две колеи, заросшие травой. Деревья смыкались над головой, солнечный свет пробивался сквозь кроны редкими пятнами. — Далеко ещё? — спросил Магмен с переднего сиденья. — Близко, — ответил Бенди. — Километра полтора. Особняк за тем поворотом. Капхед вёл машину осторожно, объезжая ямы и торчащие корни. Борис смотрел в окно на мелькающие стволы и чувствовал, как внутри нарастает тревога. Лес был слишком тихим. Ни птиц, ни зверей, ни ветра. Только гул мотора и хруст гравия под колёсами. Потом они услышали их. Сначала шорох. Будто кто-то большой перебежал дорогу впереди. Капхед нажал на тормоз. — Что это было? — Не знаю, — сказал Бенди, но голос его стал ниже. Напряжённее. Шорох повторился. Справа. Потом слева. Потом сразу отовсюду. Из леса, из кустов, из-за деревьев начали вываливаться... они. Чернильные твари. Их нельзя было назвать людьми. Но и животными — тоже. Нечто среднее, вылепленное из чёрной, блестящей субстанции, которая двигалась, пульсировала и капала на землю. У них были тела — корявые, сгорбленные, с неестественно вытянутыми конечностями. Шеи — длинные, тонкие, как у манекенов. И головы. Вернее, то, что от них осталось. Верхняя половина ещё сохраняла человеческие очертания — лоб, скулы, глазницы. Нижняя расплывалась в чёрное ничто, из которого иногда появлялась щель — беззубый, безъязыкий рот, издающий звук, похожий на всхлип. Самое страшное в них были руки. Человеческие руки. Пятипалые, с ногтями, с суставами — будто чью-то кисть пришили к чужеродному телу. Эти руки тянулись к машине, скребли по капоту, по стёклам, хватались за зеркала. — Твою мать... — выдохнул Капхед и вдавил педаль газа. Машина рванула вперёд, сбив одну тварь — та расплескалась чёрной лужей и застыла. Но их были десятки. Из кустов, из-под земли, с веток деревьев они вылезали, как кишащие насекомые. Бросались на колёса, хватались за днище, за подвеску, за выхлопную трубу. — ДЕРЖИТЕСЬ! — крикнул Капхед, но руль уже не слушался. Твари добрались до мотора. Запахло горелым. Чёрная жижа потекла под капот, зашипела на горячих деталях. Машина дёрнулась, чихнула и заглохла. — Не заводится, — сказал Капхед, поворачивая ключ. Тишина. — НЕ ЗАВОДИТСЯ! В следующую секунду переднее стекло треснуло. Тяжёлая чёрная ладонь с человеческими пальцами пробила его и схватила Капхеда за плечо. Он зарычал, отбился, но тварь уже лезла внутрь, выплёвывая из себя жижу. — ВСЕ НАРУЖУ! — скомандовал Бенди. Он вылетел из машины первым, топор наизготовку. Лезвие с хрустом вошло в тело ближайшей твари, и та рухнула, разваливаясь на две половинки, которые ещё несколько секунд шевелились и истекали чернилами. Борис выскочил следом. В руках ничего, только рюкзак за спиной. Рядом — Магмен и Капхед. Капхед отбивался голыми руками — бил в чёрные морды, ломал длинные шеи, топтал ногами то, что пыталось подползти. Магмен держался рядом с Борисом — не прятался, но и не лез вперёд. — ЗА МНОЙ! — крикнул Бенди, рубанув очередную тварь. — НЕ ОТСТАВАТЬ! Они побежали. Бенди знал, куда бежать — вёл их между деревьев, огибал кусты, перепрыгивал корни. Борис — за ним, не отрываясь. Капхед тащил Магмена за руку, почти волок, потому что брат смотрел под ноги и спотыкался. Твари неслись следом. Чёрные, быстрые, их человеческие руки тянулись к беглецам, скребли по спинам, по плечам, хватали воздух в сантиметре от одежды. — НЕ ОГЛЯДЫВАТЬСЯ! — крикнул Бенди на ходу. Он прыгнул через упавшее дерево, перекатился, вскочил. Топор всё ещё в руке. Борис перепрыгнул следом — приземлился неудачно, упал на колено, но тут же встал. Капхед перекинул Магмена через ствол, перелез сам — тяжело, но быстро. Одна тварь почти настигла Бориса — рука с длинными пальцами ухватила лямку рюкзака, дёрнула назад. Волчонок вскрикнул. Бенди развернулся, взмахнул топором и снёс твари полголовы вместе с рукой. Чёрная масса шлёпнулась на землю. — БЕГОМ! — рявкнул Бенди. Он схватил брата за капюшон и потащил за собой. Борис перебирал лапами, спотыкался, но бежал. Бежал изо всех сил. Капхед отбивался на ходу — отмахивался, бил, пинал чёрные тела, которые лезли со всех сторон. Магмен прижимался к нему, старался не мешать. Лес начал редеть. Между стволами показалось небо — серое, без солнца. Деревья расступались, открывая поляну. А на поляне — особняк. — ВОН ОН! — крикнул Борис. — БЕЖИМ ТУДА! — скомандовал Бенди. Твари замерли на опушке. Не перешли черту. Стояли в тени деревьев, щерились половинчатыми лицами, тянули человеческие руки, но не делали ни шага вперёд. Будто лес кончился — и кончилась их власть. Бенди, Борис, Капхед и Магмен выбежали на поляну. Без сил попадали на траву. Дышали тяжело, хрипло. Смотрели на особняк — чёрный, старый, с выбитыми окнами и покосившейся крышей. На дверях — замок, на стенах — трещины. — Мы... мы здесь, — выдохнул Борис. — Пока да, — ответил Бенди, пытаясь отдышаться. — А теперь... теперь самое страшное. Он встал, подобрал топор (когда успел выронить — не помнил), оглянулся на лес. Чёрные твари стояли и смотрели. Ждали. — Не нравится мне это, — сказал Капхед. — Мне тоже, — ответил Бенди. — Пошли. Он направился к особняку. Остальные пошли за ним. Твари остались на опушке. --- Уже внутри. Особняк встретил их запахом сырости, гнилых досок и чем-то сладковатым — чернила, старые, засохшие, въевшиеся в стены навсегда. Пол скрипел под ногами, в углах висела паутина, на потолке темнели разводы. Свет едва пробивался сквозь заколоченные окна, но глаза скоро привыкли. Бенди шёл первым. Топор наготове. Хвост напряжён, почти не двигается. Борис — за ним, на шаг позади. Капхед и Магмен замыкали. В большой комнате, где когда-то, видимо, был холл, Бенди остановился. Огляделся. Потом повернулся к брату. — Короче, Боря, — сказал он, голос низкий, без обычной усмешки. — Наши родители работали в заведении. «Студия Джоуи Дрю». Слышал такое? — Нет, — тихо ответил Борис. — И не удивительно. Ты мелкий был. А я уже помню. Отец — механиком, мать — художницей. Хорошее место. Пока не случилось... то, что случилось. Бенди перешагнул через обломок стула, подошёл к стене, провёл пальцем по чёрному пятну. — Был там один тип. Джоуи. Друг отца (Генри). Он ушёл туда — вглубь студии, в подвалы. И не вернулся. Говорят, его труп до сих пор там ходит. Что с ним сделали — никто не знает. Но он не живой. И не мёртвый. Борис сглотнул. Уши прижались. — А мать? — А мать... — Бенди помолчал. — Потом пришла мать (одри). Она пошла спасать Генри. Думала, справится. Думала, раз она сильная, раз она умная... — он вздохнул. — Её убил чернильный демон. Я потом видел записи. Камеры зафиксировали. Она просто... растаяла. Как свечка. Осталась только тень на стене. — И ты молчал? — голос Бориса сорвался. — ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ ТЫ ЗНАЛ И МОЛЧАЛ?! — А что я должен был сказать? — Бенди резко развернулся. — Прийти к тебе, когда тебе пять лет, и сказать: «Боря, привет, наши родители сгинули в какой-то студии, их убили монстры, а один мужик до сих пор там ходит мертвецом?» Ты бы понял? — Я бы... — Ты бы ничего не понял! — перебил Бенди. — Ты был ребёнком! Я сам был ребёнком! Но я был старше. Я помнил их лица. Я помнил, как пахло от отца маслом. Я помнил, как мать рисовала за столом и напевала. — голос его дрогнул, но он взял себя в руки. — А потом их не стало. И я остался с тобой. И я сделал всё, чтобы ты вырос и не знал этого дерьма. Борис стоял, вжавшись спиной в стену. Глаза мокрые, но он не плакал. Только смотрел на брата — на его рожки, на хвост, на топор в руке. — А говорил, что демон тебе снился, — прошептал Борис. — Врал. — Врал, — согласился Бенди. — Потому что если бы ты знал правду, ты бы сам попёрся сюда. А я не мог тебя отпустить. И до сих пор не могу. Он подошёл к брату, встал вплотную. Снизу вверх — потому что Борис выше. Но смотрел так, что волчонок почувствовал себя маленьким. — Я старше тебя, Борис. Я был на этой студии. Не тогда, когда всё случилось, но потом. Один. Тайком. Я знаю, где машина. Я знаю, как туда пройти. А ты — не суй свой нос во все дыры. Я сам разберусь. — Нет, — твёрдо сказал Борис. — Что значит «нет»? — Нет, не разберёшься. Я с тобой. Я уже здесь. Я видел этих тварей. Я не боюсь. — А надо бояться, — тихо сказал Бенди. — Вот и бойся за меня. А я буду бояться за тебя. И так мы оба будем бояться и идти дальше. Капхед и Магмен молчали. Магмен стоял у окна, смотрел на чёрную опушку. Капхед — в дверях, на страже, чтобы никто не зашёл сзади. Бенди посмотрел на брата. Долго. Потом выдохнул — так, будто нёс мешок с кирпичами и наконец поставил. — Идиот, — сказал он. Без злобы. С теплом. — Ладно. Пошли. Но если я скажу «беги» — бежишь. Не думая. Просто ноги в руки и бежишь. Понял? — Понял, — кивнул Борис. — А если ты скажешь «беги», а сам останешься? Бенди усмехнулся. — Этого не будет. — Поклянись. — Борис... — ПОКЛЯНИСЬ! Бенди закатил глаза. Взял брата за руку, сжал так, что костяшки хрустнули. — Клянусь, — сказал он. — Чем хочешь. Все. Вчетвером. Понял? Борис выдохнул. Кивнул. Отпустил руку. — Пошли. Они двинулись дальше — в глубь особняка, туда, где под полом, под землёй, в старых подвалах «Студии Джоуи Дрю», ждала Чернильная машина. И тот, кто её охранял. Они прошли все за Бенди. Демон шёл уверенно, будто знал здесь каждый угол, каждый поворот, каждую трещину в полу. Борис, Капхед и Магмен следовали за ним, стараясь не отставать и не шуметь. Странно, но здесь, внутри особняка, не было монстров. Совсем. Тишина стояла такая, что слышно было, как пылинки падают на пол. Ни шороха, ни всхлипа, ни чёрных рук, тянущихся из темноты. Борис покосился на брата — тот шёл, сжав челюсть, топор на плече, хвост едва заметно подрагивал. — Слушай, — не выдержал Борис, — а где все? По идее здесь должен быть самый пик, раз тут лекарство... — Не здесь, — коротко бросил Бенди, не оборачиваясь. — Лекарство — в машине. А машина — в подвале. С другой стороны. Они прошли мимо широкой двери, над которой тускло светилась табличка: «ЧЕРНИЛЬНАЯ МАШИНА — ДОСТУП ОГРАНИЧЕН». Буквы старые, выцветшие, но читаемые. Борис уже хотел повернуть туда, но Бенди прошёл мимо. Даже не посмотрел. — Бенди! — окликнул его Капхед. — Ты куда? Табличка же... — Знаю, — рявкнул Бенди, резко разворачиваясь. Глаза сверкнули в полумраке. — Она сломана. Вы что, забыли легенду? Чтобы машина заработала, нужны шесть деталей. Части. Которые растащили по всему свету. — он прошёлся перед ними, заложив топор за спину. — Сами говорили — «разобрали и раскидали». А теперь хотите просто так зайти и включить? Борис открыл рот, закрыл. — А чтобы узнать, какие это детали и как они выглядят, — продолжил Бенди уже тише, злее, — нам надо в другую комнату. Туда, где хранились записи. Чертежи. Описания. — Откуда ты знаешь? — спросил Магмен тихо. — Потому что я здесь был, — отрезал Бенди. — И не раз. А вы мне не доверяете. Всё время сомневаетесь. «Откуда знаешь?», «Почему сюда?», «А правильно ли?»... — он усмехнулся, криво, устало. — Если не доверяете — валите нахер обратно через лес. Я сам справлюсь. — Бенди, никто не сомневается, — мягко сказал Борис, положив руку на плечо брата. — Мы просто... боимся. И переспрашиваем. Бенди посмотрел на него. Выдохнул. — Ладно. Идите за мной. И не отставайте. Он свернул в узкий коридор, на стенах которого висели старые фотографии. Лица на них стёрлись, остались только разводы и чернильные пятна. Борис старался не смотреть — слишком жутко. Бенди остановился перед высокой дверью с круглой ручкой. Толкнул — дверь со скрипом открылась, явив просторное помещение, залитое странным голубоватым светом. В центре комнаты стоял рычаг. Высокий, металлический, с потрескавшейся рукояткой. А вокруг — шесть подиумов. Аккуратные, наклонные, каждый подсвечивался снизу мягким светом. Белым. Как будто ждали, когда на них что-то положат. Но на всех шести подиумах было пусто. Ни одного предмета. — Пусто, — сказал Капхед. — Совсем пусто. — Люди, — зло выдохнул Бенди. — Разобрали, растащили, а вернуть — не вернули. Сволочи. Борис обошёл подиумы, заглянул под каждый, будто надеялся, что деталь упала и закатилась. Ничего. — И что теперь? — спросил он. — А теперь смотрите сюда, — Бенди подошёл к ближайшему подиуму и ткнул пальцем в чёрную квадратную табличку, прикреплённую к подставке. — Для тупых нарисовали. На табличке был выгравирован предмет. Чётко, подробно, с размерами и пометками. Борис наклонился, прищурился. — Книга, — прочитал он. — Шестерёнка. Гаечный ключ. Чернильница. Игрушка. И... игральная пластинка? — Шесть деталей, — подтвердил Магмен, обходя подиумы. — Шесть разных предметов. Нужно найти и поставить на место. — А потом дёрнуть рычаг, — добавил Капхед. — И машина запустится. Бенди кивнул. Хвост расслабился — хоть что-то прояснилось. — Один предмет есть здесь, — сказал он. — На студии. Я видел его в прошлый раз. Но в каком кабинете — не помню. Придётся искать. Он повернулся к остальным, положил руку на топор. — Вы сидите здесь. В этой комнате. Никуда не выходите. Она... более-менее безопасная. По крайней мере, здесь нет чернильных тварей. А в коридорах — хрен знает. — Я пойду с тобой, — сказал Борис, шагнув вперёд. — Нет, — отрезал Бенди. — Но... — НЕТ, БОРИС! — Бенди повысил голос. — Там опасно. Очень. А если ты подхватишь что-нибудь, что нам не понадобится в дороге? — он посмотрел брату в глаза. — Чернильная болезнь не спросит, хочешь ты или нет. Я уже болен. Мне терять нечего. А ты — ещё нет. Борис хотел возразить, но Бенди не дал. — Сидите тихо. Ждите меня. Я вернусь. — он поправил топор, повернулся и вышел в коридор. — И не вздумайте высовываться. Дверь за ним закрылась. Борис остался стоять, сжимая кулаки. --- Бенди шёл по коридору. Один. Странное чувство охватило его — будто он уже здесь был. Не в прошлый раз, когда пробирался сюда подростком, а ещё раньше. Во сне. В видениях. В чём-то, что не поддавалось объяснению. Ноги несли его сами. Поворот налево, потом направо, мимо разбитой статуи, мимо двери с номером «407», мимо лестницы, ведущей вниз. Везде было тихо. Слишком тихо. Ни теней, ни шорохов, ни чёрных луж на полу. Только запах — сладковатый, тошнотворный — становился сильнее. — Что за херня... — пробормотал Бенди, вытирая пот со лба. Он остановился перед дверью, которой раньше не замечал. Серая, без ручки, без таблички. Но стоило Бенди подойти — дверь открылась сама. Бесшумно. Приглашающе. Внутри была комната. Маленькая, круглая, с единственным источником света — лучом, падающим сверху. И в центре этого луча стояло... нечто. Бенди замер на пороге. Похоже на волка. Похоже на Бориса. Но — нет. Не он. Выше, тощее, с неестественно вытянутыми конечностями. Грудная клетка распорота — от горла до живота — и изнутри торчали рёбра. Белые, гладкие, страшные. А между рёбер, в самой глубине раны, зажатый костями, блестел гаечный ключ. — Боже... — выдохнул Бенди. Существо не двигалось. Стояло, как манекен, выставленный напоказ. На его морде застыло выражение — не боли, не страха, а пустоты. Пустоты и ожидания. Бенди сделал шаг. Второй. Сердце колотилось где-то в горле, но руки не дрожали. Он подошёл вплотную, заглянул в пустые глазницы — черные, без дна. — Прости, — сказал он неизвестно кому. И запустил руку в распоротую грудь. Ключ сидел крепко. Пришлось потянуть — хрустнули рёбра, что-то противно чавкнуло, но инструмент поддался. Бенди вырвал его и отшатнулся, зажимая второй рукой рот, чтобы не стошнило. Существо не рухнуло. Не растаяло. Просто медленно, невыносимо медленно, повернуло голову к Бенди. Посмотрело на него. И будто кивнуло. Бенди не стал ждать продолжения. Вылетел в коридор, захлопнул дверь. Прислонился к стене, тяжело дыша. Гаечный ключ был в руке — тёплый, влажный, с чёрными разводами. — Больше никогда... — прошептал он. — Никогда в жизни я сюда не вернусь. Он сунул ключ в карман куртки, вытер руку об штанину. Сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить сердце. И тут сзади, где-то в глубине коридора, раздался рык. Низкий, протяжный, от которого мурашки побежали по коже. Бенди замер. — Это просто подсознание, — сказал он себе. — Просто нервы. Просто... Рычание ... Уже за спиной. Бенди медленно обернулся. Коридор был пуст. Только тени плясали на стенах, только пыль кружилась в луче света из разбитого окна. Но он знал. Чувствовал. Кто-то там был. И этот кто-то смотрел на него. — Пошёл ты, — сказал Бенди в пустоту. — Я ухожу. И пошёл обратно к комнате с подиумами. Не бегом. Но очень быстро. Гаечный ключ в кармане грел бедро. На душе было погано. Прямо вот так — погано, что словами не описать. --- Когда он вернулся, Борис вскочил с пола. — Ты жив! Что случилось? Ты бледный... — Всё нормально, — Бенди достал ключ, бросил его на ближайший подиум. Тот засветился ярче, принимая предмет. — Один есть. — Бенди, на тебе лица нет... — тихо сказал Магмен. — Я сказал — нормально, — отрезал демон. — Не задавайте вопросов. Мы нашли, что искали. Осталось пять. Он сел на пол, обхватил колени руками. Закрыл глаза. Плечи мелко дрожали. Борис сел рядом, ничего не спрашивая. Просто положил руку брату на плечо. И сидел молча. Капхед и Магмен переглянулись, но промолчали. Только встали у дверей — на всякий случай. За стенами особняка, где-то далеко, снова раздался рык. Или не рык. Или просто ветер. Бенди открыл глаза, посмотрел на дверь. И ничего не сказал. Они встали и пошли на выход. Бенди подошёл к подиуму, посмотрел на гаечный ключ, который лежал там, подсвечиваясь мягким белым светом. Хвост сам собой дёрнулся, обвил деталь и аккуратно снял её с подставки. Ключ повис в воздухе, обмотанный чёрным хвостом, как трофей. — Ты чего делаешь? — спросил Борис. — Зачем ты его забрал? — Нельзя здесь оставлять, — ответил Бенди, даже не обернувшись. — Люди придут. Или твари. Заберут. Спрячут. Чтобы машина не запустилась. Чтобы чернильный демон правил дальше. — Откуда ты знаешь? — А ты хочешь рискнуть? — Бенди резко повернулся. — Хочешь оставить деталь здесь, а потом прийти — а её нет? И искать по всему миру? У нас нет времени на это, Борис. Борис замолчал. Капхед кивнул — согласен. Магмен пожал плечами — мол, твоё дело. — Пока мы не нашли все шесть, — продолжил Бенди, направляясь к выходу из комнаты, — лучше держать деталь при себе. Чтобы монстры не поняли, что мы собираем. Чем меньше они знают — тем больше у нас шансов. Хвост с гаечным ключом вился за ним, как змея, несущая добычу. Борис смотрел на это и чувствовал, что брат что-то не договаривает. Что-то важное. Что-то, от чего у него самого внутри холодело. Но спрашивать не стал. Потому что Бенди сказал — не задавать вопросов. --- Они вышли из особняка. Лес встретил их тишиной. Неожиданной, неправильной, режущей уши. Ни ветра, ни птиц, ни шороха. Только их шаги — чавкающие по мокрой траве — нарушали эту тишину. — Странно, — сказал Магмен. — Будто все монстры куда-то делись. — Куда-то, — тихо ответил Бенди. — И это мне не нравится. Он шёл впереди, хвост с ключом за спиной, топор на плече. Глаз не отрывал от деревьев. Борис прикрывал справа, Капхед — слева, Магмен замыкал. Все напряжены, все ждут подвоха. Но лес молчал. И эта тишина была страшнее криков. — Нервы уже на пределе, — буркнул Бенди, вытирая пот со лба. — Чего они ждут? Чего? — Может, боятся? — предположил Борис. — Чернильные твари не умеют бояться, — ответил Капхед. — Они умеют нападать. И ждать. Бенди остановился. Поднял руку, останавливая всех. — Тихо, — сказал он. — Слышите? Ничего. Абсолютная тишина. — Я ничего не слышу, — прошептал Борис. — Вот именно, — Бенди медленно повернул голову. — Ничего. Это хуже всего. И тут лес ожил. Справа, слева, сзади, спереди — из-за каждого дерева, из каждого куста, из-под каждой кочки полезли чернильные твари. Но теперь они были другими. Не теми неуклюжими мешками, которые скреблись по машине и не умели лазать по деревьям. Теперь у них было оружие. Ржавые ножи, заточенные куски арматуры, обломки труб, молотки. Всё это было в их чёрных человеческих руках. Они держали оружие уверенно, привычно, будто тренировались всю жизнь. — Твою мать, — выдохнул Бенди. — Они эволюционировали. — Бежим! — крикнул Борис. — НЕТ! — рявкнул Бенди. — Не уйдём! Принимаем бой! Твари бросились вперёд. Капхед, который всё это время шёл молча, вдруг рванул лямку рюкзака, скинул его на землю, расстегнул. Внутри — не тёплые носки и не бинты. Внутри — автомат. Короткий, чёрный, собранный из частей, которые Капхед явно собирал долго и тщательно. Он передёрнул затвор, присел на одно колено. — Думал, это на крайний случай, — сказал он. — Но, видимо, крайний случай настал. — Охуеть, — только и сказал Борис. — Огонь, — скомандовал Бенди. Капхед нажал на спуск. Очередь прошила лес, чернильные твари разлетались брызгами, их оружие падало на землю. Но они всё лезли — из темноты, из-за стволов, из-под земли. На месте убитых появлялись новые. Бенди рубанул топором, снёс голову одной твари, другой перерубил руку с ножом. Хвост с гаечным ключом мешал — пришлось перекинуть деталь в карман, освободив хвост для боя. Теперь он работал как кнут — хлестал, сбивал с ног, душил. Борис дрался голыми руками. Вцепился в горло одной твари, порвал, отскочил. Другая заехала ему арматурой по спине — волк вскрикнул, упал, но тут же вскочил, вытирая кровь. — БОРИС! — заорал Бенди. — ЖИВОЙ! — отозвался брат и врезал твари ногой в чёрную морду. Магмен держался рядом с Капхедом. Не дрался — прикрывал, оттаскивал тех тварей, которые подбирались слишком близко с флангов. Капхед стрелял короткими очередями, экономя патроны. Лицо у него было спокойное. Слишком спокойное для человека, который только что достал автомат. — Уходим! — крикнул Бенди. — Пробиваемся к выходу из леса! Они двинулись вперёд, как единый механизм. Бенди — остриё, топор крушит всё на пути. Капхед — прикрытие с тыла. Борис — правая рука. Магмен — левая. Чёрные твари не отставали, но уже не были такими быстрыми — пули и топор делали своё дело. Лес начал редеть. Между стволами показался просвет — дорога, поляна, свобода. — ЕЩЁ НЕМНОГО! — заорал Бенди. Они вырвались на открытое пространство. Твари остановились на опушке. Не перешли черту. Стояли, сжимая оружие, щерились половинчатыми лицами. — Не идут, — тяжело дыша, сказал Магмен. — Боятся света? — предположил Борис. — Или просто знают, что мы вернёмся, — ответил Бенди. Он оглядел своих — потные, грязные, в чёрных пятнах. Борис держался за спину. Капхед перезаряжал автомат. Магмен растирал ушибленное плечо. — Все живы? — спросил Бенди. — Живы, — ответил Борис. — Тогда пошли. Машину не починить — придётся топать пешком до города. А это два часа ходу. — А как же детали? — спросил Магмен. Бенди похлопал по карману, где лежал гаечный ключ. — Пока одна. Остальные будем искать. Но не сегодня. Сегодня — отходим. Они двинулись по дороге, оставляя за спиной лес, полный чернильных тварей с оружием. Бенди шёл первым. Хвост волочился по пыльной земле. На душе было муторно. Не от боли. Не от усталости. От того, что он чувствовал — за ними кто-то смотрит. Всё время смотрит. И не снаружи — внутри. Где-то глубоко, в чёрной части души, которую чернильная болезнь давно сделала своей. Бенди ускорил шаг. Подальше от этого леса. Подальше от особняка. Подальше от всего. --- Привал возле леса. В опасности? Они отошли от опушки метров на триста. Дорога здесь расширялась, образуя небольшой пятачок, окружённый с трёх сторон полем, а с четвёртой — лесом. Не то чтобы безопасно, но хотя бы простреливается. Капхед сразу занял позицию у придорожного камня, автомат на коленях. Магмен сел рядом, прислонившись спиной к брату. Борис развёл костёр. Маленький, аккуратный — чтобы не привлекать внимания, но чтобы можно было согреться. Ночь опускалась быстро, и в воздухе запахло сыростью и холодом. Бенди стоял в стороне, смотрел на лес. Хвост замер, топор воткнут в землю рядом. Лицо — ни одной эмоции. — Выхода нету, — прорычал он наконец. — До города два часа пешком, но в темноте — не дойдём. Твари в лесу, на дороге — неизвестно. Связи нет. — Будем дежурить? — спросил Капхед. — А что ещё остаётся? — Бенди повернулся к ним. — Я первый. Час. Если не справлюсь — крикну. Тогда все дружно обороняемся. Без паники. — Ты устал больше всех, — возразил Борис. — Давай я первый. — Нет. Я первый. — Бенди посмотрел на брата так, что спорить расхотелось. — Вы пока разбирайте рюкзаки. Поставьте палатку, если есть. И ждите. Они разделились. Капхед и Магмен принялись натягивать тент — старый, в дырах, но хоть какой-то. Борис разгрёб рюкзаки, достал спальники, воду, остатки еды. Бенди отошёл к краю освещённого костром круга и замер, вглядываясь в черноту между деревьями. Лес молчал. Плохо. Через полчаса Борис, который возился с телефоном, вдруг вскинулся: — Есть! — Что? — спросил Магмен. — Связь! Одна полоска, но есть! Он повертел телефон, нашёл более-менее устойчивое место — на камне, подняв руку вверх. Экран тускло светился в темноте. — Бенди, надо позвонить Кэту, — сказал Борис. — Пусть пришлёт кого-нибудь. Или машину. Он богатый, у него... — Пошёл он нахер, — рявкнул кто-то. Борис замер. Повернулся на голос. Бенди стоял на том же месте, даже не обернулся. Спина прямая, плечи напряжены. Но голос... голос был не его. Слишком жёсткий. Слишком низкий. Слишком чужой. — Бенди? — осторожно позвал Борис. — Не звони коту, — снова сказал тот же голос. И снова — не Бенди. — Он не нужен. Мы сами. — Бенди, ты чего? — Борис сделал шаг вперёд. — Ты же сам говорил, что Кэт — мудак, но полезный... — Я сказал — НЕТ. Голос прозвучал так, что костёр будто притих. Капхед положил руку на автомат. Магмен вжался в землю. Бенди медленно повернул голову — лицо его было неестественно спокойным, почти безжизненным. Глаза — два чёрных провала. Только радужки ещё светились, но слабо, как угли перед тем, как погаснуть. Борис не понял. Или не хотел понимать. — Ладно, — сказал он, отводя взгляд. — Не хочешь звонить — не надо. Я просто отпишусь ему. Чтобы не переживал. Всё. Он быстро набрал сообщение, пока не пропала связь: «Мы в лесу, старый особняк. Живы. Всё норм. Вышлем координаты, когда сможем. Не приезжай — опасно». Отправил. Телефон пискнул — сообщение ушло. Бенди за его спиной ничего не сказал. Стоял молча, глядя в лес. Глаза уже снова стали обычными — красноватыми, усталыми. Но Борис всё равно почувствовал: что-то изменилось. В брате. Внутри брата. Что-то нехорошее. Он сел у костра, обхватил колени. Капхед переглянулся с Магменом. Магмен пожал плечами — не понял, но испугался. Часовая смена прошла в тишине. Бенди не проронил больше ни слова. Только хвост его бил по земле — ритмично, раздражённо. Как маятник. Когда время вышло, он подошёл к костру, сел на спальник, уставился в огонь. — Буди через час, — сказал он Борису. — И не смотри на меня так. — Как? — Как на больного. Борис хотел ответить, но не успел — Бенди отвернулся и закрыл глаза. Или сделал вид, что закрыл. Костёр трещал. Лес молчал. Где-то вдали, за поворотом дороги, мелькнули фары — и пропали. Может, показалось. Может, нет. Бенди добавил, пока не уснул — сидел с закрытыми глазами, но Борис знал, что брат ещё здесь, не ушёл в сон. — В городе ему напишем, — сказал Бенди тихо, почти не разжимая губ. — Там же я говорил... впереди есть городок. Маленький. Можно сделать привал, снять комнаты в отеле. — И что? — спросил Борис. — А то, — Бенди открыл один глаз, блеснул красным в свете костра, — Кэт может туда подъехать. Привезти Капхеду патроны. Тебе — оружие нормальное, а не лапы голые. И деньги на будущее. — Ты же сказал «пошёл он нахер», — напомнил Борис. — Сказал, — согласился Бенди. — И сейчас говорю. Но если выбирать между тем, чтобы сдохнуть здесь от голода или от чернильных тварей, и тем, чтобы взять у этого кота помощь... я выберу второе. На время. Пока не найдём остальные детали. Капхед молчал, но взгляд его стал тяжелее. Автомат он не выпускал из рук, пальцы гладили цевьё. — Патроны бы не помешали, — признал он. — Осталось две обоймы. — Вот видишь, — Бенди закрыл глаз. — Напишем. Когда будем в городе. А сейчас... сейчас спать. Всем. — Ты первый дежуришь, — напомнил Магмен. — Я уже отдежурил, — Бенди перевернулся на бок, спиной к лесу. — Борис, ты следующий. Разбуди через час. И не вздумай спать на посту. — А если нападут? — спросил волк. — Кричи. Мы проснёмся. Бенди замолчал. Через минуту дыхание его стало ровным — или он очень хорошо притворялся. Борис подкинул веток в костёр, поднялся, взял с земли толстую палку. Встал на край освещённого круга, спиной к огню, лицом к лесу. В каком-то смысле всё было правильно. Кэт — мудак, но мудак с деньгами и связями. Если они хотят найти остальные пять деталей, путешествовать по стране, платить за ночлег, покупать бензин, жрать нормальную еду — нужны средства. А у Кэта их полно. И если этот наглый кот всё равно лезет в их жизнь, почему бы не использовать это во благо? Борис усмехнулся своим мыслям. Брат не одобрил бы, если б узнал, что Борис пришёл к такому выводу сам. Но брат спит. Или не спит. Но молчит — значит, согласен. Костёр трещал. Где-то в лесу ухнула сова. Борис вглядывался в темноту, сжимая палку, и думал о том, что они всё-таки справятся. Должны справиться. В городе они напишут Кэту. А пока — просто выжить эту ночь. ---  Глава 6 Бенди проснулся от тошноты. Она накатила внезапно — резко, как удар под дых. Он открыл глаза, в темноте костёр уже догорал, тлели красные угли. Где-то рядом посапывал Борис, дальше — Магмен, свернувшийся калачиком, и Капхед, сидевший с автоматом, но явно задремавший. Никто не дежурил. Все спали. Бенди хотел рявкнуть, но вместо этого его скрутило. Он привстал на локтях, схватился за горло. Тошнота подкатила к самому горлу, но рвоты не было. Ничего не выходило. Только ком в горле, твёрдый, горячий, будто он проглотил уголёк. Что это? Обычно болезнь сопровождалась рвотой, повышенной температурой, жжением изнутри — когда чернила разъедают органы, и кажется, что тебя подожгли изнутри. Бенди привык к этому. Научился терпеть. Но сейчас... сейчас было иначе. Он откашлялся. Будто что-то застряло. Будто кто-то сидел у него в глотке и не хотел вылезать. Бенди сел, огляделся. Все спали. Беззащитные. Как послушные жертвы, разложившиеся вокруг догорающего костра. Вокруг — лес, полный чернильных тварей. А они спят. Даже часового не выставили. Даже его не разбудили. — Идиоты, — прошептал Бенди, но голос сел. Получилось почти беззвучно. Он оглядел опушку. Тишина. Ни шороха, ни движения. Твари не нападали. Почему? — Потому что боятся. Бенди замер. Голос прозвучал у него в голове. Низкий, рокочущий, вибрирующий, будто кто-то говорил прямо через его кости. И в этом голосе было что-то до жути знакомое. Что-то, отчего кровь стыла в жилах. — Че? — одними губами спросил Бенди. — Не понял? Голос издевался. Медленно, с удовольствием растягивая слова. — Ты... — Бенди закашлялся. — Чернильный Демон... — Дошло наконец. Бенди рванулся встать, но тело не слушалось. Будто кто-то держал его за горло, за рёбра, за каждую косточку. Он попытался крикнуть — разбудить брата, Капхеда, хоть кого-то — но голос пропал. Из горла не вылетело ни звука. Только хрип, будто у умирающего кота. — Закричишь — поплатишься своей жизнью, — спокойно сказал Чернильный Демон. — Не чужой. Своей. Бенди замер. Сжал кулаки. — А если не закричу? — Тогда напомню кое-что. — Голос стал тише, вкрадчивее, опаснее. — Помнишь того волка в особняке? С распоротой грудью, с рёбрами наружу? Бенди похолодел. — Помню, — мысленно ответил он. — Это я сделал. Своими руками. — Чернильный Демон помолчал. — А если вы сейчас же не уйдёте из этого леса... я сделаю то же самое с твоим братом. Твоими собственными руками. Ты возьмёшь гаечный ключ — или топор, какой там у тебя — и распорешь Борису брюшко. Своими руками. Понял? Бенди замер. Дыхание перехватило. Сердце забилось где-то в горле. — Ты лжёшь, — прошептал он. — Проверь, — усмехнулся Чернильный Демон. — Только потом будет поздно. Давление немного отпустило. Бенди смог пошевелиться, но голос в голове не исчез. — Так что давай, — сказал Чернильный Демон, и в его тоне вдруг прорезалось что-то странное. Почти... подбадривающее. — Буди их. Быстрее. Пока я не передумал. Бенди хотел спросить — зачем? Почему Чернильный Демон помогает им уйти? Но язык не слушался. — И вот ещё что, — добавил Чернильный Демон. — Про меня — ни слова. Ни брату, ни друзьям. Никому. Иначе я тоже передумаю. — Что ты... — начал Бенди. — Я сказал — буди их! — рявкнул Чернильный Демон, и голос его прокатился по черепу, как гром. Бенди вскочил. Ноги подкосились, он чуть не упал, но устоял. Схватился за дерево, выпрямился. Чернильный Демон замолчал. Тишина. Бенди огляделся — лес как лес. Спящие друзья. Догорающий костёр. Он не понял. Принял это за угрозу. За то, что Чернильный Демон хочет их убить, если они не уберутся. Не понял, что это было предупреждение. Помощь. Спасение. — Борис! — крикнул Бенди, и голос его сорвался на хрип. — ПОДЪЁМ! БЫСТРО! Борис вздрогнул, открыл глаза, сел. Рядом заворочался Магмен. Капхед уже хватался за автомат — сработала армейская привычка. — Что? Что случилось? — спросил Борис. — Вставайте. — Бенди голос был твёрдым, командным, но руки дрожали. — Уходим. Сейчас же. — Но ещё ночь... — Я сказал — УХОДИМ! — почти заорал Бенди. — БЫСТРО! СОБИРАЙТЕ ВСЁ! НЕ РАССУЖДАТЬ! Борис посмотрел на брата. На его лицо — бледное, жёсткое, с красными глазами. На хвост, который мелко дрожал. И не стал спорить. Начал будить Магмена и собирать рюкзаки. Капхед уже скатал спальники, сунул в сумку, передёрнул затвор автомата. — В какую сторону? — спросил он. — Вперёд, — ответил Бенди, показывая на дорогу. — К городу. Быстро. Очень быстро. И Бенди чувствовал его взгляд на своей спине всё то время, пока они собирались, пока гасили костёр, пока выходили на дорогу. — Не оглядывайся, — прошептал Чернильный Демон у него в голове. — Иди. И молчи. Бенди не оглянулся. Пошёл вперёд. Быстро. Почти бегом. Борис бежал следом, ничего не понимая, но доверяя брату. А лес позади снова наполнился тишиной. Той самой — неправильной, злой, выжидающей. --- Бенди оглянулся. Туда, где минуту назад был их лагерь — ещё дымились угли костра, лежали вдавленные в траву следы от спальников, валялась пустая банка из-под тушёнки. И там стоял ОН. (Если кто не поймет Стив из BATDR) Большой раздутый гуманоид, полностью сделанный из чернил. Чёрных, блестящих, текучих, которые стекали с него на землю и впитывались в траву. Его голова была почти квадратной — тяжёлой, неповоротливой, с огромной челюстью, которая свисала вниз, будто сломанная. Трещины на «лице» пульсировали, из них сочилась чернота. Тело монстра было покрыто мусором. Счёты — на плече, шестерёнка — на груди, ящики — на боках, доски и металлические обрезки — на руках и ногах. Всё это было вплавлено в чернила, приклепано к телу, служило бронёй. Бронированной кучей дерьма, которая медленно повернула квадратную голову и уставилась на Бенди. Их взгляды встретились. Бенди не закричал. Не выронил топор. Просто смотрел. Смотрел в пустые глазницы, из которых текли чернила, и чувствовал, как внутри всё леденеет. Неважно. Он был там. Где они только что спали. И смотрел на Бенди. — Бенди? — окликнул его Борис, который уже отошёл на несколько шагов. — Ты чего встал? Идём! Бенди не ответил. Сделал шаг назад. Потом ещё один. Не отрывая взгляда от гуманоида. Тот не двигался. Только смотрел. И ждал. — БЕГОМ! — вдруг рявкнул Бенди, разворачиваясь и хватая Бориса за шкирку. — БЫСТРО! ЗА МНОЙ! НЕ ОГЛЯДЫВАТЬСЯ! Он побежал. Не как человек — как зверь, которого загнали в угол. Хвост стелился по земле, топор прыгал за спиной, рожки блестели в лунном свете. — Что там?! — крикнул Капхед, перекидывая автомат за плечо и бегом догоняя. — НИЧЕГО! — соврал Бенди, не сбавляя темпа. — ПРОСТО БЕГИТЕ! Он подгонял их. Магмена — за рукав, Капхеда — локтем в бок, Бориса — просто криком. Нервы были на пределе. Голос в голове молчал — это пугало ещё больше. Чернильный Демон не говорил ни слова. Только присутствовал. Наблюдал. Оценивал. — ТЫ ВИДЕЛ? — мысленно крикнул Бенди. Молчание. — Я ВИДЕЛ ЕГО! КТО ЭТО?! Тишина. — ОТВЕЧАЙ, ТВАРЬ! — Потом, — наконец отозвался Чернильный Демон. Голос был усталым. Почти человеческим. — Сначала — уйти. Потом — поговорим. Бенди стиснул зубы, прибавил скорости. Дорога виляла между деревьев, корни цеплялись за ноги, ветки хлестали по лицу. Но они бежали. Все четверо. Не останавливаясь. Не оглядываясь. А позади, в лагере, большой чернильный гуманоид стоял ещё минуту. Потом медленно распался — сначала на куски, потом на капли, потом на ничто. Чёрные лужи впитались в землю. Трава снова стала зелёной. Будто его и не было. Но Бенди знал — был. И это не последняя встреча. Лес закончился внезапно. Дорога вывела к шоссе — пустому, тёмному, но асфальтированному. Бенди остановился, упёршись руками в колени, тяжело дыша. — Отдышка, — сказал он хрипло. — Блядская отдышка. — У меня сердце сейчас выпрыгнет, — выдохнул Борис, падая на траву у обочины. — Не падай! — рявкнул Бенди. — Стоять надо! Идти! Нельзя останавливаться! — Бенди, мы вышли, — устало сказал Капхед. — Мы на шоссе. До города километра три, по ровной дороге. Можем передохнуть пять минут. — НЕТ! — Бенди выпрямился. Глаза бешеные, красные. — Пять минут — это вечность. Идём. Сейчас. Быстро. — Он посмотрел на каждого. — Я не шучу. Там... там было кое-что. Я не хочу объяснять. Просто доверьтесь мне и идите. Капхед посмотрел на него долгим взглядом. Кивнул. Магмен молча поднялся, отряхнул штаны. Борис вздохнул, закинул рюкзак, пошёл. Они двинулись по шоссе — медленнее, чем раньше, но без остановок. Бенди шёл первым, сжимая топор до побелевших костяшек. — Что там было? — тихо спросил Магмен у брата. — Не знаю, — так же тихо ответил Капхед. — Но он видел что-то реальное. У него не тот взгляд, чтобы врать. Борис шёл молча. Смотрел на спину брата — напряжённую, жёсткую, с торчащими лопатками. И чувствовал, что теряет его. Не физически — нет. Как-то иначе. Будто Бенди становился меньше, темнее, будто чернила внутри него набирали силу. — Бенди, — позвал Борис. — Чего? — Ты бы сказал нам, если бы с тобой что-то было? Ну... не так, как обычно. А серьёзно? Бенди не обернулся. Помолчал. — Сказал бы, — ответил он наконец. Голос глухой, безжизненный. — Когда придумаю, как. Борис не понял, что это значит. Но переспрашивать не стал. Впереди показались первые огни города. Бенди прибавил шаг. И почти побежал. Они шли по шоссе. Городские огни приближались, но медленно — слишком медленно. Ноги гудели, спина болела, хвост волочился по асфальту, оставляя чёрные разводы. Бенди почти не чувствовал усталости — внутри кипела злость и страх, перемешанные в одну липкую массу. Он снова попытался дозваться до того, кто сидел у него в голове. — Эй, — мысленно позвал Бенди. — Ты там? Молчание. — Я знаю, что ты слышишь. Кто это был? Тот, у лагеря? Большой, из чернил, с мусором вместо брони? Тишина. Такая долгая, что Бенди уже решил — не ответит. А потом раздался голос. Ленивый, тягучий, будто Чернильный Демон только что проснулся и не понимал, зачем его дёргают. —заебал ты меня .... Забыл... Как его... — он зевнул мысленно, и от этого зевка у Бенди заныли зубы. — Потерянная душа. Ах да... Точно. Стив. — Стив? — переспросил Бенди. — У него есть имя? — Было, — лениво ответил Чернильный Демон. — Когда он был человеком. А теперь — просто мусорная куча с чернилами внутри. Не парься. Он не опасен, если не лезть к нему в гости. — Он смотрел на нас. — Он на всех смотрит. Это его работа. — ещё один мысленный зевок. — Всё, отстань. Я спать хочу. — Ты не спишь, ты часть меня. — Вот именно. Часть. Которая хочет спать. Отвали. Чернильный Демон замолчал. Бенди попытался позвать его снова — ноль реакции. Просто вырубился, как старый телефон. --- Через десять минут, когда город стал уже совсем близко, Борис не выдержал. — Бенди, что ты там видел? — спросил он, поравнявшись с братом. — Ты смотрел назад как... как будто увидел привидение. — Не привидение, — ответил Бенди, не глядя на него. — Существо. Большое. Из чернил. — Какое ещё существо? — Капхед тоже подошёл ближе. Бенди вздохнул. Понимал, что не отвяжутся. Придётся говорить. Но без имени. Без подробностей, которые приведут к лишним вопросам. — Гуманоид, — начал он, подбирая слова. — Полностью из чернил. Голова квадратная, челюсть огромная, свисает вниз. Тело покрыто мусором — счёты, шестерёнки, ящики, доски, железки. Как броня. Он стоял там, где был наш лагерь. И смотрел на меня. Борис переглянулся с Магменом. Капхед нахмурился. — Из чернил? — переспросил Магмен. — Весь? — Весь, — кивнул Бенди. — И смотрел? — Да. Наступила тишина. Борис открыл рот, закрыл. Потом сказал осторожно: — Бенди... Ты уверен, что тебе не показалось? У тебя приступ был, ты не выспался, стресс... — Мне не показалось, — отрезал Бенди. — Я видел это чётко. — Но это невозможно, — возразил Капхед. — Чернильные твари — они маленькие, быстрые, у них нет формы. А то, что ты описываешь... это что-то другое. — Это я и говорю — другое, — Бенди повысил голос. — Вы что, не верите? — Верим, — быстро сказал Борис, но в его голосе сомнение было слышно так же ясно, как звон монет. — Просто... может, тебе показалось? Темно, усталость... Бенди остановился. Повернулся к брату. Посмотрел ему в глаза. Борис не выдержал — отвёл взгляд. — Ладно, — Бенди выдохнул. — Не верите — и хрен с вами. Я знаю, что видел. Он развернулся и зашагал дальше, быстрее, чем раньше. Борис догнал его, попытался взять за руку — Бенди отдёрнул. — Бенди, прости, мы не хотели... — Я сказал — всё. Забудь. Дальше шли молча. Магмен и Капхед переглянулись, но ничего не сказали. Капхед пожал плечами — мол, не наше дело. Магмен согласно кивнул. Бенди в голове всё ещё пытался докричаться до Чернильного Демона, но тот молчал. Упрямо, обиженно, по-детски. Будто заснул и не собирался просыпаться. «Стив, — подумал Бенди. — Потерянная душа по имени Стив. С квадратной головой и челюстью, как у кита». Вслух он этого не сказал. Имя породило бы вопросы. Вопросы — к недоверию. А недоверия он уже наелся. Город встретил их редкими фонарями и запахом бензина. Первая гостиница на окраине горела вывеской «Приют путника». Бенди толкнул дверь, подошёл к стойке, не глядя на сонную администраторшу. — Четыре места. На одну ночь. Дешевле. — Оплата вперёд, — зевнула женщина. Бенди выложил деньги. Даже не спросил у Бориса — из своих. Потому что Кэт пока не в курсе, а своих — в обрез. Но на одну ночь хватит. Он взял ключи, раздал молча. Комнаты оказались рядом — две двушки, через стенку. — Спим, — сказал Бенди. — С утра решаем, что дальше. — А тот... которого ты видел? — спросил Борис. — Утром, — отрезал Бенди и захлопнул дверь перед носом брата. Он прислонился к двери спиной, сполз на пол, уронил голову на колени. Топор положил рядом. — Стив, — прошептал он вслух. — Потерянная душа. Чернильный Демон молчал. Бенди закрыл глаза. И почти сразу провалился в сон — тяжёлый, чёрный, без сновидений. Но перед тем, как отключиться, он почувствовал — внутри что-то шевельнулось. Будто Чернильный Демон перевернулся на другой бок и снова затих. Всё, что нужно было знать Бенди — этот разговор не последний. И Стив ещё появится. А пока — ночь. Гостиница. И тишина, в которой слышно только чужое дыхание за стенкой. Под утро они не хотели думать. Спали в одежде, кто на кровати, кто на полу, кто привалившись к стене. Капхед так и уснул с автоматом в обнимку — на всякий случай. Магмен свернулся калачиком на продавленном диване. Борис растянулся поперёк кровати, свесив хвост вниз. --- Бенди проснулся в восемь утра. Не от будильника, не от шума — просто организм решил, что хватит. Он сел на кровати, размял шею, потянулся. Хвост лениво вильнул. В голове было пусто — Чернильный Демон молчал, и это радовало. Бенди включил телевизор. Просто чтобы был шум. Просто чтобы не думать. И сразу подскочил на кровати, как ошпаренный. На экране — кадры с дрона. Лес. Тот самый лес, откуда они выбрались ночью. И из этого леса... выливались чернила. Чёрные, густые, они текли по дороге, по полю, по асфальту, заливая всё на своём пути. А из чернил поднимались монстры. Бенди узнал их. Те самые — чернильные твари с человеческими руками и половинчатыми головами. Но теперь их были сотни. Тысячи. Они шли ровными рядами, как солдаты. — ...экстренные новости, — голос репортёра дрожал, но он держался. — Монстры вышли из леса. Неизвестные существа атакуют пригороды. Наши герои — отряд добровольцев — попытались оборонять город... Камера переключилась. Бенди увидел улицу. Раннее утро, серое небо, дым. Разбитые машины, выбитые окна, кровавые разводы на асфальте. И тела. Много тел. — ...но они были убиты, — продолжил репортёр. Бенди услышал, как у него срывается голос. — Почти все. Камера показала комнату. Квартира. Кто-то жилой — висели постеры на стенах, на полках стояли фигурки, на столе — чашка с недопитым кофе. И на полу... тела. Молодые парни. В форме — не военной, какой-то самодельной, нашивки, значки. Их было четверо. Или пятеро. Бенди сбился со счёта. Они лежали в неестественных позах. У одного была распорота грудь — так же, как у того волка в особняке. У другого — сломана шея. Третий сжимал в руке нож, который не успел применить. Репортёр назвал их имена. Бенди не запомнил. Запомнил только одно — это были добровольцы. Обычные парни. Которые встали на защиту города, когда монстры вышли из леса. — Остался только один, — сказал репортёр. — Он сбежал. Камера переключилась на больничную палату. Бенди увидел парня — молодой, рыжий, веснушчатый, похожий на подростка. Он лежал на койке, весь замотанный бинтами. Рядом — капельницы, приборы, врачи в окровавленных халатах. — Соник... — прочитал Бенди имя на табличке. — Его истязают? Нет, его спасают. — Он на грани смерти, — сказал репортёр. — Врачи борются за его жизнь. Если он выживет — сможет рассказать, что произошло. Пока мы знаем только то, что монстры вышли из леса, у них есть оружие, и они не остановятся. В комнату зашёл Борис — растрёпанный, заспанный, хвост набок. — Ты чего орёшь? — спросил он, потирая глаза. — Утро же... — Иди сюда, — тихо сказал Бенди, не отрываясь от экрана. Борис подошёл, посмотрел. И замер. — Это... это тот лес? — Да. — Это те монстры? — Да. На экране снова показали лес. Чернила всё ещё текли. Монстры всё ещё шли. Их было больше, чем минутой раньше. Намного больше. В комнату заглянул Капхед. За ним — Магмен. — Что случилось? — спросил Капхед, уже на автомате передёргивая затвор — привычка. — Война началась, — ответил Бенди, не оборачиваясь. — Пока мы спали в гостинице, монстры вышли из леса и атаковали город. — И что, никто не смог их остановить? — спросил Магмен. — Смогли, — Бенди кивнул на экран, где показывали мёртвых добровольцев. — Остановили. Ценой своих жизней. Остался один. Он в больнице. На грани. Все замолчали. Телевизор продолжал вещать. Репортёр говорил что-то про эвакуацию, про военных, про комендантский час. Но Бенди уже не слушал. Он смотрел на лес — тот самый, чёрный, кишащий — и понимал: — Это только начало, — сказал он. — Они не остановятся. Они пойдут дальше. На город. На другие города. На всех. — И что нам делать? — спросил Борис. Бенди выключил телевизор. В комнате стало тихо. — Найдём Кэта, — сказал он. — У него есть деньги, связи, оружие. И ему не всё равно, потому что он хочет быть героем. — А если он откажется? — Не откажется. — Бенди встал, поправил топор за спиной. — Он же влюблён в меня, забыл? Усмешка получилась кривой, горькой, невесёлой. Борис хотел сказать что-то, но передумал. Чернильный Демон в голове Бенди молчал. Но Бенди чувствовал — он наблюдает. Оценивает. Ждёт, что они будут делать дальше. — Собирайтесь, — сказал Бенди. Чернильный Демон на фоне присвистнул. Бенди отчётливо услышал этот звук — резкий, насмешливый, будто кто-то смотрит кино и комментирует особо глупую сцену. Прямо в голове. — Ты поедешь? — лениво протянул Чернильный Демон. — Он сам приедет. Точка. Бенди замер. Рука, уже тянувшаяся к рюкзаку, застыла в воздухе. — Откуда ты знаешь? — мысленно спросил он. — А ты посмотри на него, — Чернильный Демон усмехнулся. — Кот, который готов был ползти за тобой на коленях через полгорода, с розами и стихами. Ты думаешь, он не примчится, когда узнает, что ты в опасности? — пауза, ещё один мысленный вздох. — Он уже в пути. Можешь даже не сомневаться. Бенди хотел возразить — что-то про гордость, про «не хочу его впутывать», про то, что Кэт всё-таки мудак. Но Чернильный Демон уже отключился — или сделал вид. Только тихое, едва уловимое дыхание на задворках сознания напоминало, что он там. — Бенди? — позвал Борис. — Ты чего застыл? Едем или нет? Бенди опустил руку. Посмотрел на брата, на Капхеда с автоматом, на Магмена, который уже натягивал куртку. — Ждём, — сказал он. — Чего? — не понял Борис. — Кэта. Он сам приедет. Не надо никуда ехать. — Откуда ты знаешь? Бенди посмотрел на брата долгим взглядом. Не ответил. Просто подошёл к окну, отодвинул занавеску. Гостиничная парковка внизу была пуста. Пока пуста. Но Чернильный Демон не ошибался. Бенди почему-то знал это наверняка. — Будьте готовы, — сказал он, не оборачиваясь. — И не задавайте лишних вопросов. Борис переглянулся с Капхедом. Магмен тихо спросил у брата: — Он всегда такой? — Сейчас — особенно, — ответил Капхед. Они сели ждать. Бенди стоял у окна, вглядываясь в горизонт. Чернильный Демон молчал. Но Бенди чувствовал — он доволен. Предвкушает. Будто знал что-то, чего не знали они. Через двадцать минут на парковку, взвизгнув шинами, влетел чёрный джип с тонированными стёклами. Из него выскочил Картун Кэт. Потный, взъерошенный, в мятой рубашке, с золотым клыком, блестящим на утреннем солнце. — БЕНДИ! — заорал он, задрав голову к окнам гостиницы. — Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ТУТ! ВЫХОДИ! Бенди усмехнулся. Уголки губ дрогнули — впервые за много часов. — Ну вот, — сказал он, поворачиваясь к остальным. — А вы не верили. Он взял топор, перекинул через плечо и пошёл к выходу. — Только без роз на этот раз, — бросил он уже в дверях. Бенди спустился вниз. Топор за спиной, хвост напряжён, лицо — каменное. Кэт стоял у джипа, раскинув руки, готовый к объятиям, но Бенди прошёл мимо, даже не посмотрев. — Привет, солнце моё! — Кэт не смутился, опустил руки, но улыбка не сходила с лица. — Я как узнал, что вы в лесу... как узнал, что эти твари... — Не тявкай, — перебил Бенди. — Что привёз? Кэт вздохнул, но спорить не стал. Открыл багажник. Там, в чёрных ящиках, аккуратно уложенных и зафиксированных ремнями, лежало оружие. — Шесть обойм для автомата, — начал перечислять Кэт, выкладывая снаряжение на асфальт. — Патроны — коробка. Это Капхеду. Для Бориса... — он достал короткоствольный пистолет, удобный, лёгкий, — вот. Компактный. Магмену, если захочет, есть нож тактический. Денег — с вас хватит на пару недель. Он вытащил толстую пачку, сунул Бенди в руку. Бенди взял. Не пересчитывая — на глаз было видно, что сумма серьёзная. Спрятал во внутренний карман куртки. — Хорошо, — сказал он. — Молодец. Кэт расплылся в улыбке, сделал шаг вперёд. — Я с вами, — сказал кот, поправляя галстук. — За деталями. Вместе пойдём. — Нет, — ответил Бенди. Твёрдо, даже жёстко. — Не пойдёшь. — Но почему? Я могу помочь... — Ты не пойдёшь, — повторил Бенди. — Возвращайся в город. Жди. Встретимся, когда всё закончится. Голос его звучал ровно, без раздражения. Но в нём была такая уверенность, что Кэт не решился спорить. Он пожал плечами, вздохнул. — Ладно, — сказал кот. — Как скажешь. Ты устал, я понимаю. Дорога, нервы... — он покосился на гостиницу, где на крыльце уже стояли Борис, Капхед и Магмен. — Вы там осторожнее. И если что — звоните. Бенди кивнул. Собрал пакеты с оружием и патронами — взял всё сам, не предлагая брату помочь. Перекинул через плечо, закинул в одну руку, в другую. Тяжело, но он держал. — Ты один это понесёшь? — спросил Кэт с сомнением. — Я справлюсь, — ответил Бенди и пошёл прочь от джипа. Один. С пакетами. Не оглядываясь. Кэт смотрел ему вслед, качал головой. Думал, что Бенди просто устал. Просто на нервах. Просто не хочет никого видеть. Даже не предположил, что что-то не так. — Гордый, — пробормотал Кэт, садясь за руль. — Вечно он такой. Ну ничего, отдохнёт — позвонит. Джип выехал с парковки и скрылся за поворотом. А в голове у Бенди, когда он зашёл в гостиницу, раздался голос. Ленивый, насмешливый, довольный. — Сильный, — протянул Чернильный Демон. — Один всё потащил. Не то что этот... кот в галстуке. Чайник с ручкой. — Заткнись, — мысленно бросил Бенди. — А что я такого сказал? — Чернильный Демон будто улыбался. — Похвалил тебя. Редкость, между прочим. И вообще — пошёл он нахер, этот твой котик. Не партнёр. — Я сказал — заткнись. Чернильный Демон замолчал. Но Бенди чувствовал его самодовольство — оно разливалось внутри, как чернила по воде. Демон был доволен. Кота отшили. Оружие получили. Деньги взяли. Всё по плану. Бенди поднялся в комнату, вывалил пакеты на кровать. — Делите, — сказал он Борису, Капхеду и Магмену. — Автомат и обоймы — Капхеду. Пистолет — Борис. Нож — Магмен. Патроны — всем. Деньги — общие. — А ты? — спросил Борис. — Ты ничего не взял? — У меня топор, — ответил Бенди. — И хвост. Мне хватит. Он сел на подоконник, отвернулся к окну. Смотрел, как джип Кэта исчезает в утренней дымке. — Ты как? — тихо спросил Борис. — Нормально, — ответил Бенди. Чернильный Демон в голове молчал. Но Бенди знал — он наблюдает. Всегда наблюдает. И ждёт. Бенди сплюнул в окно и отвернулся от горизонта. Впереди было дело. И некогда было думать о котах в галстуках. Глава 7 Они собрались и выдвинулись. Гостиницу покинули быстро — Бенди не любил прощаться, а остальные не любили задерживаться. Рюкзаки за спинами, оружие на ремнях, патроны в карманах. Капхед повесил автомат на грудь, Борис спрятал пистолет под куртку, Магмен взял нож — держал неуверенно, но твёрдо. Бенди шёл первым. Топор на плече, хвост по земле. В голове — тишина. Чернильный Демон молчал с самого утра, и Бенди не знал, радоваться этому или бояться. На улице их встретил серый рассвет. Город просыпался: где-то лаяли собаки, хлопали двери, пахло свежим хлебом из пекарни на углу. Обычное утро. Как будто и не было вчерашних новостей про монстров, про убитых добровольцев, про чёрное месиво, текущее из леса. — Куда теперь? — спросил Борис, когда они вышли на центральную улицу. Бенди остановился. Почесал затылок. — Не знаю, — признался он. — Что значит «не знаю»? — удивился Капхед. — А то и значит — не знаю. — Бенди обвёл их взглядом. — Я знаю, где находится особняк. Знаю, где спрятана первая деталь. А остальные — нет. Придётся искать. — И как искать? — спросил Магмен. — Как все нормальные люди, — Бенди достал телефон. — В интернете. Он уткнулся в экран, принялся листать, бормоча что-то под нос. Борис заглянул через плечо — брат вбивал в поисковик всё, что приходило в голову: «чернильная машина детали», «легенда чернильная болезнь артефакты», «где искать части машины исцеления». Ничего. — Может, по-другому как-то? — предложил Магмен. — Старые форумы, городские легенды... — Я сам знаю, — огрызнулся Бенди, но продолжил поиски. Капхед отошёл в сторону, встал на углу, наблюдая за улицей — привычка. Магмен присел на бордюр, разглядывал нож в руке. Борис стоял рядом с братом, терпеливо ждал. — Есть, — сказал Бенди через десять минут. — Что? — Статья. Старая, на каком-то заброшенном форуме. Кто-то собирал информацию о деталях. Не всё, но кое-что. Он развернул экран к Борису. Там было написано: «Следующая деталь — Книга. Хранится у того, кто растит цветы. Место — старые теплицы за заброшенным питомником. Ориентир — гвоздика». — Гвоздика? — переспросил Борис. — Цветок что ли? — Цветок, — кивнул Бенди. — Так написано. — И что, пойдём к цветку? — Пойдём, — Бенди пожал плечами, убирая телефон. — Другого выбора нет. Они двинулись. --- Дорога заняла несколько часов. Город остался позади, начались пустыри, потом поля, потом редкие деревья. Не лес — так, перелески, кустарник. Бенди шёл быстро, почти бегом, то и дело сверяясь с картой на телефоне. Остальные едва поспевали. Никто не знал, куда они идут на самом деле. Никто не знал, кто или что их ждёт в теплицах. Ни имени, ни внешности, ни того, с чем придётся столкнуться. Просто «гвоздика». Просто старая статья с заброшенного форума. — Надеюсь, этот цветок не кусается, — сказал Борис, когда они остановились передохнуть. — Надейся, — ответил Бенди, не глядя на него. — Я уже ни на что не надеюсь. Чернильный Демон в голове молчал. Бенди чувствовал его — тяжёлого, чёрного, настороженного. Будто Демон тоже не знал, что их ждёт. Или знал, но не говорил. — Ты там есть? — мысленно позвал Бенди. Тишина. — Я знаю, что ты слышишь. Что за гвоздика? Молчание. Только тихое, едва уловимое дыхание на задворках сознания. — Ладно, — Бенди выдохнул. — И сами разберёмся. Они поднялись и пошли дальше. За следующим поворотом дороги показались старые, полуразрушенные теплицы. Стеклянные крыши провалились, стёкла выбиты, железные рамы покрыты ржавчиной. Внутри, за мутными стенами, угадывалась зелень — не лесная, не дикая. Кто-то выращивал там цветы. — Пришли, — сказал Бенди, останавливаясь. Он достал топор, поправил лямку рюкзака. Капхед передёрнул затвор. Борис вытащил пистолет. Магмен сжал нож. — Внутри кто-то есть, — тихо сказал Борис. — Я чувствую. — Я тоже, — ответил Бенди. Он посмотрел на теплицы. Через разбитые стёкла не было видно ничего, кроме густой, неестественно яркой зелени. — Будьте готовы ко всему, — сказал Бенди. — И не расслабляйтесь. Это не просто цветочки. Он шагнул вперёд, к проваленной двери. Остальные — за ним. Теплица встретила их запахом сырой земли, гниющих листьев и чего-то сладкого, приторного, как перезревшие фрукты. Внутри было сумрачно, свет пробивался сквозь дыры в крыше, падая полосами на землю. — Книга где-то здесь, — тихо сказал Бенди, оглядываясь. — Будьте начеку. Они двинулись вглубь теплицы. Зелень вокруг стала гуще, выше — стебли поднимались над головами, закрывали обзор. Где-то впереди кто-то шевелился. Кто-то большой. Бенди поднял топор. Капхед снял автомат с предохранителя. — Выходи, — сказал Бенди в пустоту. — Мы знаем, что ты здесь. Тишина. А потом зелень расступилась, и они увидели ЕГО. Крупные, оранжевые, с тёмными полосками на кончиках, похожие на языки пламени. Они шевелились, будто их обдувал ветер, хотя воздуха в теплице не было. Совсем. А потом Бенди увидел лицо. Это лицо находилось высоко. Очень высоко. Стебель поднимался над землёй на несколько метров, и создание возвышалось над ними, как башня. Оно не стояло на ногах — его не было. Стебель уходил прямо в землю, вросший, вкопанный, будто цветок всегда был здесь. — О, — сказал цветок. Голос был скрипучим, как несмазанная дверь, и в нём слышалась насмешка. — Какие гости. Маленькие. Смешные. С топориком. — Отдай книгу, — сказал Бенди, поднимая топор. Голос его прозвучал твёрже, чем он чувствовал себя. — Книгу? — Цветок наклонил голову — странный, неестественный жест для растения. — Ах, книгу. Конечно, детка, она у меня. Но просто так я её не отдам. — Детка? — переспросил Борис, покосившись на брата. — Ну да, — цветок усмехнулся, и его ухмылка стала шире, растянув жёлтое лицо почти до ушей. — Посмотри на него. Маленький. Ниже всех. С рожками, как у... Его имя нельзя говорить в слух~ . Милый. Детка. Бенди стиснул зубы. Хвост напрягся, замер. Он ненавидел, когда кто-то подкалывал его из-за роста. А цветок явно знал, куда бить. — Книга, — повторил Бенди. — Последний раз говорю. — А я говорю — поиграй со мной, детка, — цветок вытянул из зелени руку — длинную, тонкую, покрытую шипами, с пальцами, похожими на корни. — Если выживешь — получишь свою книгу. — Мы не играем в игры, — сказал Капхед, передёргивая затвор. — А зря, — цветок посмотрел на него сверху вниз. — Игры — это весело. Бенди ринулся в бой. Он не стал ждать — не его стиль. Топор в руке, хвост расправлен для равновесия, глаза горят красным. Бенди рванул вперёд, перепрыгивая через корни и колючие лозы, которые уже начинали выползать из земли, закрывая подходы к стеблю. Цветок даже не шелохнулся. Стоял — вкопанный, высокий, жёлто-оранжевый, — и смотрел на бегущего демона с ленивой насмешкой. — Бойкий, — прокомментировал цветок. — Но этого недостаточно. Бенди взмахнул топором. Лезвие вонзилось в стебель — глубоко, почти по самую рукоять. Чёрно-зелёный сок брызнул в стороны, запахло горелой зеленью. Бенди дёрнул топор на себя, чтобы вытащить и ударить снова. Лезвие застряло. — Что за... — начал Бенди. Стебель под его руками затрещал. Топор, который резал железо и чернильных тварей как масло, вдруг сломался. Прямо посередине древка. Красная рукоять хрустнула, и в руках у Бенди остался только обломок. Лезвие так и торчало в стебле цветка, бесполезное, зажатое вязкой плотью. — Пизда, — тихо сказал Бенди. И в следующую секунду его схватили. Колючие лозы взметнулись из земли — быстрые, как змеи, цепкие, как пальцы мертвеца. Они обвили его ноги, руки, хвост, шею. Прижали к себе, спеленали, сжали так, что Бенди не мог вздохнуть. Шипы впились в кожу — не глубоко, но больно, предупреждающе. — Нет! — заорал Борис. Цветок поднял Бенди над землёй. Медленно, не спеша, будто демонстрируя свой трофей. Маленькая фигурка в колючем плену повисла в воздухе, беспомощная, как кукла. — Пусти! — Бенди дёрнулся. Бесполезно. Лозы только сжались сильнее. — Бойкий, но глупый, — констатировал цветок, разглядывая его сверху. — Даже топор сломать умудрился. И это тот, кто ищет детали? Жалкое зрелище. Бенди стиснул зубы. Рожки упёрлись в колючие петли, хвост бился, пытаясь высвободиться — но лозы держали мёртвой хваткой. --- Друзья ринулись на помощь. Капхед первым дал очередь — длинную, злую, прошившую воздух над головой Бенди. Пули впились в стебель цветка, выбивая куски зелёной плоти. Цветок вздрогнул, но не отпустил жертву. — Мелко, — сказал он, и из его пальцев вылетели шипы — быстрые, острые, как гвозди. Капхед едва успел упасть на землю, один шип пропорол плечо, оставив кровавую полосу. Борис подбежал ближе, вытащил пистолет, начал стрелять. Пули уходили в стебель — одна, вторая, третья. Цветок даже не обратил внимания. Он просто повернул голову к волку, ухмыльнулся и выбросил вперёд лицо. Жёлтая маска растянулась, как резиновая, рот открылся — Борис едва успел отпрыгнуть, челюсти щёлкнули в сантиметре от его уха. Магмен метался между лозами, пытаясь подобраться к брату, но колючие побеги отбрасывали его назад. Нож в его руке казался игрушечным против этой зелёной стены. — Не лезь! — крикнул Капхед, перезаряжая автомат. — Я его достану! — Не достанешь, — усмехнулся цветок. — Вы слишком мелкие. Слишком слабые. Слишком... Он поднял вторую руку, и из земли вырвались новые лозы — они схватили Бориса, Магмена, Капхеда. Спеленали, подняли, прижали к стенам, к полу, к потолку. Все четверо висели в колючих сетях, как мухи в паутине. Цветок засмеялся. Скрипуче, мерзко, с явным удовольствием. — Вот так-то лучше. Все на месте. Никто не убежит. --- Чернильный Демон заговорил. Бенди почувствовал его — тяжёлого, чёрного, пульсирующего где-то в глубине. Голос прозвучал прямо в голове, спокойный, почти ленивый. — Ну что, детка, — передразнил Чернильный Демон цветок. — Попался? — Заткнись, — мысленно огрызнулся Бенди. — А что я такого сказал? Ты висишь как тряпка. Даже топор сломал — с ума сойти. — Помоги, — сказал Бенди. Не попросил — приказал. — Не могу, — ответил Чернильный Демон. — Я часть тебя. А ты сейчас — беспомощная тряпка. Но вот что я скажу... Пауза. Будто Демон задумался. — Ты даже не используешь то, что у тебя внутри. Настоящую силу. Ты думаешь, топор — это твоё оружие? Нет. Твоё оружие — ты сам. — Что ты имеешь в виду? — спросил Бенди. — Поймёшь, когда придёт время, — уклончиво ответил Чернильный Демон. — А пока... смотри, как надо разговаривать с такими, как он. Бенди хотел спросить ещё — что значит «с такими, как он»? Но не успел. --- Цветок повернулся к висящему Бенди, ухмыляясь во весь свой жёлтый рот. — Ну что, детка, — проскрипел он. — Видишь своих друзей? Видишь, как они корчатся? Это ты виноват. Ты привёл их сюда. Ты думал, что ты такой сильный, такой смелый... А ты просто мелкий демон с игрушечным топориком. — Отпусти их, — тихо сказал Бенди. — А то что? И тут Бенди открыл рот — но заговорил не он. — Отпусти, — повторил тот же голос, но другой. Низкий, рокочущий, вибрирующий, как гул землетрясения. Слова выходили из горла Бенди, но не принадлежали ему. Цветок замер. Его чёрные глаза расширились. Ухмылка сползла с лица. — Это... это не ты, — сказал цветок. — Это... Он узнал. В ту же секунду лозы, державшие Бориса, Капхеда и Магмена, разжались. Друзья полетели в разные стороны — кто в стену, кто в груду старых ящиков, кто просто на землю. Борис больно приложился плечом, но быстро вскочил. Капхед перекатился, схватил автомат. Магмен отполз в сторону. А Бенди остался висеть. Лозы не отпустили его. Наоборот — сжались сильнее. Шипы впились глубже, из-под них потекла кровь. — Ты, — прошипел цветок, наклоняясь к самому лицу Бенди. Его голос стал другим — злым, испуганным, но злым. — Ты здесь. В нём. — Здесь, — ответил Чернильный Демон устами Бенди. Губы демона растянулись в улыбке — чужой, холодной, опасной. — Выходи! — заорал цветок. — Выходи и сразись со мной, как мужчина! — А ты мужчина? — усмехнулся Чернильный Демон. — Ты цветок. Растение. Тебя даже из земли вытащить нельзя — прирос навечно. — ЗАТКНИСЬ! — цветок ударил шипастой рукой по стеблю, едва не задев Бенди. — Ты такой же, как я! Ты тоже привязан! Ты тоже не можешь уйти! Чернильный Демон засмеялся. Смех выходил из горла Бенди — хриплый, безумный, почти истеричный. — Привязан? — переспросил он. — Смотри. Лозы держали Бенди крепко, но что-то изменилось. Цветок почувствовал это раньше, чем увидел — вибрацию, дрожь, которая пошла от маленькой фигурки в колючем плену. Будто внутри Бенди просыпалось что-то огромное, тёмное, древнее. — Ты... — прошептал цветок, отшатываясь. Чернильный Демон не стал ждать. Он не попросил — он взял. Руки Бенди дёрнулись, хвост распрямился. Не силой — какой-то нечеловеческой волей, невозможной для того, кто висит в колючих тисках, он начал раздвигать лозы. Шипы впивались в кожу, рвали одежду, но он не чувствовал боли. Или чувствовал, но игнорировал. Зелёные побеги затрещали — не от чёрной силы, а от того, что маленький демон просто не собирался в них оставаться. Он вырвался. Не эффектно — с хрустом, с болью, с клочьями собственной куртки, оставшимися на шипах. Но вырвался. И спрыгнул вниз. Не упал — прыгнул, рассчитав всё до миллиметра, и приземлился на одну из деревянных платформ, висящих на цепях. Платформа качнулась, заскрипела, но устояла. Цветок смотрел на него. Ухмылка исчезла, сменившись чем-то похожим на испуг — но не до конца, ещё не до конца. — Слабак, — сказал Чернильный Демон устами Бенди. Голос был низким, рокочущим, чужим. — Ты думал, что поймал меня? Думал, что колючки твои удержат? — Ты... ты не он, — прошептал цветок. — А ты догадливый, — усмехнулся Чернильный Демон. — Для цветка. Он сел на край платформы, свесил ноги — спокойно, будто на пикнике, а не в бою. Хвост Бенди метался за спиной, но не его хвост — в нём тоже чувствовалась чужая сила. Тяжёлая, пульсирующая, голодная. — Бенди? — позвал Борис снизу, пытаясь подняться на ноги. — Бенди, ты чего? — Я не Бенди, — ответил Чернильный Демон, даже не взглянув на него. — Не сейчас. Он посмотрел на цветка сверху вниз, лениво, пренебрежительно. Руки сложил на коленях. Сидел и улыбался чужой улыбкой, холодной, опасной, от которой у друзей внизу мурашки бежали по коже. — Иди сюда, — позвал Чернильный Демон, поманив пальцем. — Покажи, на что способен. А то скучно с тобой. Цветок зарычал. По-настоящему, по-звериному — низко, гортанно. Его стебель надулся, шипы встали дыбом, оранжевые лепестки распушились, делая его больше, страшнее. Он подался вперёд, вытягивая лицо, растягивая его до невозможных размеров. Жёлтая маска летела прямо на Чернильного Демона, разинув чёрную пасть. Чернильный Демон не шелохнулся. Сидел на платформе, свесив ноги, и ухмылялся. В последний момент — когда пасть была уже в сантиметре — он лениво откинулся назад, на доски. Пасть щёлкнула над ним, сомкнувшись на воздухе. — Медленный, — констатировал Чернильный Демон, не меняя позы. — И глупый. Туда-сюда мотаешься, как... как цветок. Ах да, ты же цветок. Другого от тебя и не ждали. Он засмеялся. Смех выходил из горла Бенди — жуткий, неестественный, заставляющий друзей внизу замереть в ужасе. Борис смотрел на брата и не узнавал его. Капхед сжимал автомат, не решаясь стрелять — а вдруг это Бенди? А вдруг он просто... сошёл с ума? — Бенди, прекрати! — крикнул Борис. — Я сказал — я не Бенди, — отрезал Чернильный Демон. Цветок тем временем перегруппировался, собрал силы для новой атаки. Чернильный Демон наблюдал за ним с платформы — спокойно, почти скучающе. — Слушай сюда, растение, — сказал он, и голос его стал серьёзным. Тяжёлым, как надгробная плита. — Тут нужна реальная сила. А ты — слабак. Ты привык, что к тебе приходят напуганные люди, которые не умеют драться. Привык, что они паникуют, бросают оружие, сдаются. — Он наклонился вперёд, нависая над цветком сверху. — Но я — не они. Запомни это, когда будешь умирать. Он развёл руками — и листья цветка, которые тянулись к платформам, чтобы схватить Чернильного Демона, вдруг затрепетали, засохли на глазах, свернулись в трубочки. Зелёные лозы, которые должны были опутать его, отшатнулись, будто обожжённые. Даже стебель цветка пошёл рябью — чёрные разводы побежали по зелёной плоти, разъедая её, как кислота. Цветок закричал. Не насмешливо — по-настоящему, от боли, от ужаса. — БЕЙТЕ ЕГО! — рявкнул Чернильный Демон, обращаясь к друзьям внизу. — ЧТО ВСТАЛИ? У НЕГО БРОНЯ ОСЛАБЛА! БЕЙТЕ! Борис опомнился первым. Поднял пистолет, прицелился, выстрелил. Пуля вошла в стебель прямо в том месте, где лопнула кора, и цветок вздрогнул. — Бьём! — крикнул Борис. — Все бьём! Капхед дал очередь. Длинную, плотную, злую. Пули впивались в тело цветка, выбивая куски плоти, и каждое попадание заставляло его кричать. Магмен, собравшись с духом, метнул нож — тот вонзился в один из оранжевых лепестков, и цветок дёрнулся, пытаясь его стряхнуть. Борис стрелял снова и снова — в стебель, в лицо, в руки. Не давая опомниться, не давая атаковать в ответ. Чернильный Демон на платформе сидел, свесив ноги, и смотрел сверху, не вмешиваясь. На лице Бенди — чужом лице, страшном лице — застыла довольная улыбка. — Слабак, — повторил Чернильный Демон, когда цветок начал заваливаться набок. — Я же говорил. Слабак. Цветок упал. Сначала на колени — на то, что осталось от корней, — потом рухнул на землю. Оранжевые лепестки почернели и осыпались. Жёлтое лицо сморщилось, как старая тряпка. И из груди его выпал небольшой предмет, завёрнутый в вощёную бумагу. — Книга, — сказал Чернильный Демон. Борис подскочил, схватил свёрток, отбежал. Развернул — внутри была старая, потрёпанная книга в кожаном переплёте. Вторая деталь. — Есть! — крикнул Борис. Он поднял глаза на брата. «Бенди» сидел на платформе, смотрел вниз. Улыбка на его лице не таяла — она застыла, холодная, чужая. — Бенди? — позвал Борис. — Ты... ты спускаешься? — Я не Бенди, — сказал Чернильный Демон голосом Бенди. — Я говорил уже. Не сейчас. Он спрыгнул с платформы. Приземлился на четвереньки, но поднялся не сразу — постоял на корточках, будто привыкая к телу. Хвост безвольно волочился по земле. — Что это было? — спросил Капхед, подходя ближе. — Ты... ты говорил не своим голосом. — Это был не я, — ответил Чернильный Демон устами Бенди. — Ваш Бенди сейчас... отдыхает. — Отпусти его! — крикнул Борис, делая шаг вперёд. — Верни мне брата! Чернильный Демон посмотрел на него. Долго. В глазах Бенди была чернота — не красные искры, не усталый блеск, а пустота. Абсолютная, нечеловеческая. — Нет, — сказал он. — Не сейчас. — Что значит «не сейчас»?! — А то и значит, — Чернильный Демон выпрямился, отряхнул колючки с куртки. — Без меня вы бы сдохли. Все. Он тоже. А мне это невыгодно. — Ты — чернильный демон? — тихо спросил Магмен. — Дошло, — усмехнулся тот. — Только не орите на весь мир. Я не люблю внимание. Он повернулся к выходу из теплицы. Сделал шаг, второй, третий. Походка была не бендиной — тяжелее, увереннее, будто тело наконец-то стало принадлежать тому, кому должно. — Стой! — Борис догнал его, схватил за плечо. — Верни его! Чернильный Демон остановился. Медленно повернул голову. Посмотрел на руку Бориса, потом на его лицо. — Убери лапу, — сказал он спокойно. — Ты не хочешь знать, что я сделаю, если ты не уберёшь. Борис убрал. — Он вернётся, — добавил Чернильный Демон уже мягче. — Когда отдохнёт. А пока — я веду. И вы идёте за мной. Потому что без меня вы не найдёте остальные детали. И без меня ваш Бенди не выживет. Он вышел из теплицы. Друзья переглянулись. Борис стиснул зубы, сжал кулаки, но пошёл следом. Чернильный Демон в теле Бенди шагал впереди, легко, будто тело всегда принадлежало ему. Хвост расслабленно вился сзади, рожки блестели на солнце. Он даже походку поменял — не было в ней бендиной усталости, вечной спешки, привычки сутулиться. Чернильный Демон шёл прямо, смотрел вперёд, и от этого становилось ещё страшнее. Борис плёлся сзади, сжимая книгу в руках. Смотрел на спину брата и не узнавал её. — Он вернётся? — тихо спросил Борис у Капхеда. — Не знаю, — ответил тот. — Он должен, — сказал Магмен. — Он сильный. — Сильный, — согласился Капхед. — Но это не человек. Чернильный Демон обернулся. Не резко — плавно, будто услышал их шепот, хотя они говорили почти беззвучно. — Не надо шептаться, — сказал он голосом Бенди, но интонация была чужой. — Я всё равно слышу. И да, ваш Бенди вернётся. Когда-нибудь. Он отвернулся, посмотрел на пустынную дорогу. Потом спросил, будто между прочим: — Город далеко? — Часа два пешком, — ответил Капхед. — Если без остановок. Чернильный Демон кивнул и снова зашагал вперёд. Борис прибавил шагу, поравнялся с ним — осторожно, держа дистанцию. — А ты... — начал волк, — ты знаешь, где остальные четыре детали? — Да, — ответил Чернильный Демон, не глядя на него. — Знаю. — И где они? — Покажу, когда придёт время. Борис хотел спросить ещё — но язык не поворачивался. Страшно было. Но любопытство пересилило. — Сколько тебе лет? — выпалил он. Чернильный Демон на секунду задумался. На лице Бенди появилось странное выражение — будто он пересчитывал годы в уме. — Девяносто восемь, — сказал наконец. — Почти девяносто девять. — Охренеть, — выдохнул Борис. — Не охреневай, — усмехнулся Чернильный Демон. — Возраст — это просто цифры. Магмен, который шёл позади, осмелел и тоже спросил: — А когда Бенди вернётся? Ну... когда ты его отпустишь? Чернильный Демон остановился. Повернулся к ним, посмотрел на каждого по очереди. В глазах Бенди было что-то чужое — глубокая, древняя усталость, которую невозможно подделать. — Завтра утром, — сказал он. — К этому времени я покажу вам, куда идти за следующей деталью. А потом... пусть сам. Борис выдохнул. Вздох облегчения вырвался из груди. — А тебе... — Капхед замялся, но всё-таки спросил, — тебе нравится его тело? Чернильный Демон замер. Он опустил взгляд на свои руки — руки Бенди, с тонкими пальцами, с мозолями от инструментов. Потом на грудь, на плечи. На хвост, который вился сзади. Не отвечая, он стянул кофту через голову — резко, небрежно, оставшись в одной майке. Повернулся к солнцу, подставил живот. У Бенди был пресс. Не накачанный, не кубиками — но ровный, сухой, подтянутый. Кожа бледная, тонкая, под ней угадывались мышцы, которые держали тело крепко и ладно. Хвост отходил от поясницы плавным изгибом, и это выглядело... красиво. Чернильный Демон провёл ладонью по животу — оценивающе, почти с уважением. От грудины до ремня, не спеша. Пальцы задержались на мышцах, будто пробовали их на прочность. Никто не мог отвести глаз. Капхед смотрел — без смущения, без стеснения, просто изучающе, как на механизм. Магмен покраснел, но не отвернулся. А Борис... Борис поджал уши. И покраснел. Сильно — так, что уши стали розовыми на кончиках, а шея покрылась пятнами. Он смотрел. Смотрел как в первый раз, хотя видел это тело каждый раз, когда Бенди выходил из душа. Видел и раньше, и раньше. Но сейчас — будто впервые. Потому что смотрел не Бенди. И тело было то же, но чужое. Чужое и... притягательное. Чернильный Демон натянул кофту обратно, поправил воротник. — Нравится, — сказал он. — Хорошее тело. Крепкое. Красивое. Не жалуюсь. Он усмехнулся, заметив Борисовы уши, но ничего не сказал. Только взгляд скользнул по волку — оценивающе, как по прессу минуту назад. — Идём, — бросил Чернильный Демон и снова зашагал вперёд. Борис стоял несколько секунд, пытаясь выровнять дыхание. Потом догнал остальных, стараясь не смотреть на спину брата. Не смотреть на хвост. Не смотреть на то, как перекатываются лопатки под тонкой тканью. Они шли молча. Дорога тянулась серая, пыльная, солнце поднималось выше, начинало припекать. Капхед первым нарушил тишину. — Слушай, — сказал он, обращаясь к Чернильному Демону в теле Бенди. — Ты говорил про силу. В чём она заключается? Чего нам ожидать, если ты... если тебе придётся снова выйти? Чернильный Демон не обернулся, но шаг замедлил. Будто задумался. — Хороший вопрос, — сказал он наконец. — Ожидать можно многого. Всякого. Разного. — Конкретнее, — попросил Капхед. Чернильный Демон рассмеялся. Коротко, хрипло, без тепла. — Конкретнее? Ну ладно. Основное: я работаю один. Всегда один. Полагаюсь только на себя. Под руку не соваться, если не хотите остаться без рук. Или без ног. Или без головы — кому как повезёт. Борис вздрогнул, но промолчал. — Второе, — продолжил Чернильный Демон, загибая палец — палец Бенди, тонкий, в машинном масле. — У меня есть чернильные приспешники. Те самые твари, которые на вас напали в лесу. Я их направляю, да. Но если кто-то из них кому-то отгрызёт ногу — я не виноват. Они не всегда слушаются. — Ты их контролируешь или нет? — спросил Магмен. — Контролирую, — Чернильный Демон усмехнулся. — Грубо. Очень грубо. Как стадо баранов. Иногда они сбиваются в кучу и несутся не туда. Так что... бережёного Бог бережёт. Он помолчал, будто собирался с мыслями. Потом заговорил снова, уже медленнее, будто подбирал слова. — И периодически я буду... ммм... как бы так сказать... — он запнулся, почесал затылок — жест Бенди, но вложенный в него чужим сознанием. — Мне нужно питание. Типо... ну... Как бы... — он поморщился. — Тварями? Нет. Короче. Чернильный Демон остановился. Развернулся к ним. В глазах Бенди мелькнуло что-то тёмное, голодное, древнее. — Я питаюсь чернильными монстрами, — сказал он прямо. — Это мой рацион. Ем их. Понимаете? Жру. Борис побледнел. — Бенди это противно, — добавил Чернильный Демон, — мне — нет. И если ненароком, вдруг, вы увидите меня где-то в сторонке, и услышите хруст костей... не подходите. А то заработаете психическую травму. — Как это выглядит? — тихо спросил Магмен. Чернильный Демон посмотрел на него. Долго. Взгляд стал тяжёлым, почти живым — как будто внутри Бенди кто-то огромный приоткрыл глаз. — Как демон, который поедает живьём, — сказал он просто. — Психическая травма. Вам она не нужна. Мне — тем более. Он отвернулся и снова зашагал вперёд. Хвост вильнул раз, другой — будто отгонял неприятные мысли. — Это предупреждение, кстати, — бросил он через плечо. — Не угроза. Просто... забота. Не хочу, чтобы вы от меня шарахались. А то будете шарахаться — начну делать глупости. А глупости в моём исполнении — это смертельно. — Спасибо, что предупредил, — сухо сказал Капхед. — Не за что, — ответил Чернильный Демон. Они снова замолчали. Вдалеке показались первые дома города. Борис плёлся сзади, сжимая книгу, и думал о том, что его брат делит тело с существом, которое ест монстров живьём. И что это существо считает, что предупреждать — это забота. И что, чёрт возьми, это даже звучит как забота. — Завтра утром, — прошептал Борис. — Завтра утром он вернётся. Чернильный Демон, не оборачиваясь, кивнул. — Вернётся, — подтвердил он. — Если я его отпущу. — Ты обещал, — напрягся Борис. — Я много чего обещал, — усмехнулся Чернильный Демон. — Но не это. Это я просто сказал. Не путай. Борис стиснул зубы и ускорил шаг. Только бы дожить до завтра. Только бы не сорваться. Только бы не увидеть, как Чернильный Демон обедает чернильными тварями в придорожной канаве. Психическая травма — это точно. И лечить её будет некому. Глава 8 Они вышли в город. Серая лента дороги сменилась асфальтом, потом появились первые дома — старые, обшарпанные, с облупившейся краской и покосившимися заборами. Редкие прохожие косились на странную компанию: вооружённый Капхед, бледный Магмен, красномордый Борис и впереди — маленький демон с чужой походкой и чужим взглядом. Чернильный Демон шёл, не оглядываясь. Хвост расслабленно вился сзади, рожки блестели на солнце. Он выглядел как хозяин положения — уверенный, спокойный, почти счастливый. Бенди внутри молчал. Или спал. Или его там уже не было — Борис боялся даже думать об этом. — Хороший городок, — сказал Чернильный Демон, рассматривая вывески. — Уютный. Никто не ответил. Борис шёл за ним, сжимая книгу в руках, и чувствовал, как внутри закипает злость. Не на брата. На себя. На эту тварь, которая разгуливает в теле Бенди, как у себя дома. На то, что он не может ничего сделать. На то, что он слабый, беспомощный, просто волк с пистолетом против девяностовосьмилетнего демона. — Слушай, — сказал Борис, догоняя Чернильного Демона. Голос дрожал, но он старался держаться. — Ты... ты можешь вернуть его? Ну, хотя бы на время. Мы просто... погуляем. Отдохнём. А потом... — А потом я снова его заберу? — Чернильный Демон даже не повернул головы. — Сладкая речь, волчонок. Но нет. — Почему?! — Потому что он устал. Он дрался с цветком. Он потерял много сил. Если я отпущу его сейчас — он просто рухнет. И вы будете тащить его на себе. А вам это надо? — Мне надо, чтобы он вернулся! — почти закричал Борис. — Плевать, устал или нет! Он — мой брат! Он не заслужил, чтобы какая-то... какая-то чернильная тварь разгуливала в его теле! Чернильный Демон остановился. Медленно повернулся. Посмотрел на Бориса сверху вниз — даже несмотря на то, что сам был ниже ростом. Взгляд был тяжёлым, древним, почти скучающим. — Ты сейчас просишь меня о милости, волк, — сказал он тихо. — И одновременно оскорбляешь меня. Это глупо. И неэффективно. — Я не прошу милости! — Борис сжал кулаки. — Я требую! — Требуешь? — Чернильный Демон усмехнулся. — От меня? Смелый. Глупый, но смелый. Он помолчал. Посмотрел на небо, на облака, на далёкие крыши. Потом вздохнул — тяжело, почти по-человечески, и скрежетнул зубами. На лице Бенди промелькнула гримаса — будто внутри шла борьба, которую никто не видел. — Ладно, — сказал Чернильный Демон. — Погуляете. Он закрыл глаза. Тело Бенди дёрнулось, пошатнулось, хвост обвис. Голова опустилась на грудь. — Бенди? — Борис шагнул вперёд. Чернильный Демон не ответил. Он выдохнул — долго, шумно, будто выпускал из себя что-то огромное, чёрное, тяжёлое. И отпустил. Бенди рухнул на землю, как подкошенный. Колени ударились об асфальт, руки безвольно повисли, голова мотнулась вперёд — он не успел ничего подставить. Борис ахнул, бросился к брату, упал на колени рядом. — Бенди! Бенди, ты жив? Ты слышишь меня?! Бенди не отвечал. Глаза открыты, но взгляд пустой, стеклянный, ничего не видящий. Лицо бледное, губы синие, под глазами тени. Над головой, если присмотреться, кружились маленькие звёздочки — не настоящие, конечно, но Борису показалось, что он их видит. Брат был без сознания. Живой, дышащий — но без сознания. Капхед подошёл, посмотрел на лежащее тело, потом на брата. Магмен стоял в стороне, сжимая нож — бесполезный против того, с чем они столкнулись. — Он дышит, — сказал Капхед. — Дышит, — подтвердил Борис, приложив ухо к груди брата. Сердце билось — ровно, но слабо. — Живой. Просто... отключился. — Понесу его, — сказал Капхед. — Нет, я сам, — Борис уже подхватывал Бенди под руки, пытаясь взвалить на плечи. — Ты трясёшься. Отдай. — Я сказал — сам! Капхед не стал спорить. Просто подошёл с другой стороны, аккуратно перехватил Бенди, перекинул через своё плечо. Легко, будто мешок с картошкой. Борис хотел возразить, но Капхед уже пошёл вперёд, не оборачиваясь. — Вон там гостиница, — кивнул он в сторону вывески. — Зелёная крыша. Идём. Магмен пошёл за братом. Борис остался стоять на секунду — с пустыми руками, с бьющимся сердцем, с мыслью, что он даже брата донести не смог. Потом догнал остальных. --- Гостиница оказалась дешёвой, но чистой. Комната на четверых — две кровати, диван, продавленный стул у окна. Капхед положил Бенди на ближайшую кровать, аккуратно, головой на подушку. Стянул с него куртку, стянул кроссовки, прикрыл одеялом по пояс. — Воды, — сказал он. Магмен уже бежал к крану. Борис сел на край кровати, взял брата за руку. Ладонь была холодной, но не ледяной. Пульс — есть. — Очнись, — прошептал он. — Пожалуйста. Очнись. Магмен принёс стакан воды, поставил на тумбочку. Капхед задвинул щеколду, повесил автомат на спинку стула. Сел, сложил руки на груди. Ждали. Минуту. Пять. Десять. --- Бенди очнулся резко. Распахнул глаза — и сразу закашлялся, будто наглотался дыма. Борис подхватил его, помог сесть, поднёс стакан. — Пей, медленно. Бенди пил. Жадно, большими глотками, расплескав половину на футболку. Поставил пустой стакан на тумбочку, вытер рот тыльной стороной ладони. Посмотрел по сторонам — на Капхеда, на Магмена, на Бориса. Взгляд был своим. Усталым, красноватым, бендиным. — ...Где я? — спросил он хрипло. — Гостиница, — ответил Борис. — Мы в городе. Ты... ты отключился. — А чёрный? — Бенди пощупал живот, грудь, лицо — будто проверял, всё ли на месте. — Чернильный Демон? — Ушёл, — сказал Капхед. — Сказал, вернётся завтра. Бенди помолчал. Потом кивнул — как-то отстранённо, будто не удивился. — Книга? — спросил он. — Вот, — Борис показал свёрток. — Хорошо. — Бенди откинулся на подушку, закрыл глаза. — Идите отсюда. Я спать хочу. — Бенди, — Борис не двинулся с места. — У нас куча вопросов. Что он с тобой сделал? Как ты себя чувствуешь? Ты помнишь, что было? — Ничего не помню, — ответил Бенди, не открывая глаз. — Чувствую себя как выжатый лимон. А он... он просто запер меня внутри. Темно было. И всё. — И ты не боишься? — спросил Магмен. — Он же может вернуться в любой момент. — Боюсь, — тихо сказал Бенди. — Но что толку? Пока мы ищем детали — он нужен. Он знает, где они. Без него мы не найдём. — Ты ему доверяешь? — спросил Капхед. Бенди открыл глаза. Посмотрел на него. Долго. — Нет, — сказал он. — Но у меня нет выбора. В комнате повисла тишина. Капхед кивнул, принял ответ. Встал, взял автомат. — Отдыхай, — сказал он. — Завтра тяжелый день. — Подожди, — Бенди сел на кровати, потер лицо руками. — Что он сказал? Чё он вам наплёл? Борис сжал книгу, покосился на Капхеда. Капхед кивнул — говори. — Сказал, что питается чернильными монстрами. Что у него есть приспешники. Что он работает один и не любит, когда лезут под руку. — Борис замолчал на секунду. — Ещё сказал, что ты... что тело у тебя... — он покраснел, замолчал. Бенди прищурился. — Что — тело? — Красивое, — тихо сказал Магмен. — И что пресс он потрогал. Бенди замер. Потом медленно опустил взгляд на свой живот. Потёр рукой — будто проверял, не осталось ли там следов чужого прикосновения. — Урод, — сказал он. — Надеюсь, сдохнет. — Он сказал, что питается тварями, — добавил Капхед. — Живьём. Хрустит костями. Предупредил, чтобы не подходили, если увидим. — Психическая травма, — вставил Магмен. Бенди вздохнул, уронил голову на руки. — Всё, хватит, — сказал он глухо. — У меня голова болит. Завтра поговорим. — Бенди... — начал Борис. — Борис, закрой рот и дай мне поспать, — Бенди лёг, отвернулся к стене. — Если чёрный вернётся раньше времени — разбуди. А если нет — валите отсюда оба. И вы двое тоже. Капхед первым вышел в коридор. За ним — Магмен. Борис постоял ещё секунду у кровати, поправил одеяло, которое съехало на пол. Потом вышел, прикрыв за собой дверь. В комнате остался только Бенди. И тишина. Он лежал, смотрел в стену, в бежевые обои с цветочками. Потрогал свой живот — там, где Чернильный Демон водил рукой. Брезгливо поморщился, убрал ладонь. — Ты там? — мысленно спросил он. Никто не ответил. Чернильный Демон молчал. И это было страшнее, чем если бы он заговорил. Потому что Бенди не знал — он ушёл по-настоящему или просто притворяется. Ждёт. Наблюдает. Следит из темноты. Бенди закрыл глаза и попытался уснуть. Не получилось. Бенди лежал, смотрел в стену. Бежевые обои с цветочками расплывались перед глазами — он не спал уже час, наверное. Или два. Или пять — время потеряло смысл. В голове было пусто. Слишком пусто. Чернильный Демон молчал, не дышал даже — будто его никогда и не было. Бенди привык к этому присутствию, тяжёлому, чёрному, пульсирующему где-то на задворках сознания. А сейчас — ничего. Тишина. Отсутствие. — Наверно, обиделся, — подумал Бенди. Беззвучно, просто мысль, случайная, шальная. И сразу — как удар током, как разряд молнии в сухой громоотвод — в голове взорвалось. — ЧТО ЗНАЧИТ «ОБИДЕЛСЯ»?! — рявкнул Чернильный Демон. Голос был не просто громким — он был везде. В висках, в затылке, в зубах, в позвоночнике. Бенди физически почувствовал, как вибрирует череп изнутри. — С КАКОГО ПЕРЕПУГУ Я ДОЛЖЕН ОБИЖАТЬСЯ? Я — ДЕМОН! МНЕ ДЕВЯНОСТО ВОСЕМЬ ЛЕТ! Я ПИТАЮСЬ МОНСТРАМИ ЖИВЬЁМ! КАКАЯ, НАХУЙ, ОБИДА?! Бенди открыл рот, чтобы ответить, но не успел. — ДА Я, БЛЯТЬ, НИКОГДА НЕ ОБИЖАЮСЬ! — продолжал Чернильный Демон, и голос его метался по черепу, как шарик для пинг-понга в бетонной коробке. — Я ИСЧЕЗАЮ, КОГДА МНЕ НАДОЕДАЕТ! КОГДА МНЕ СКУЧНО! КОГДА МНЕ ЛЕНЬ! НО НЕ ПОТОМУ, ЧТО КАКОЙ-ТО ВОЛЧОНОК СКАЗАЛ, ЧТО Я «НЕ ИМЕЮ ПРАВА»! И НЕ ПОТОМУ, ЧТО ТЫ НАЗВАЛ МЕНЯ УРОДОМ! А Я, МЕЖДУ ПРОЧИМ, СЛЫШАЛ! ВСЁ СЛЫШАЛ! — Я не имел в виду... — начал Бенди. — ЗАТКНИСЬ! — Чернильный Демон, казалось, перешёл на ультразвук. — ТЫ ДУМАЕШЬ, МНЕ ЛЕГКО? ДУМАЕШЬ, МНЕ НРАВИТСЯ ТОРЧАТЬ В ТВОЕЙ БАШКЕ, КОГДА ТЫ ПЛАЧЕШЬ ИЛИ ЕБЁШЬСЯ СО СВОИМИ ЧУВСТВАМИ? НЕТ, БЕНДИ! НЕ НРАВИТСЯ! — Я не плачу, — сказал Бенди. — А РАЗНИЦА? ВСЁ РАВНО МНЕ СКУЧНО! — голос внезапно стих до нормального — всё ещё громкого, но уже не разрушительного. — Ты меня утомляешь. Твои мысли утомляют. Твои переживания. Твоя вечная тоска... — Ничего не вечная, — буркнул Бенди. — СПОРЬ ЕЩЁ! — снова рявкнул Чернильный Демон. — Я ВНУТРИ ТЕБЯ, Я ВСЁ ВИЖУ! ТЫ КАК КНИГА НАРАСПАШКУ, ТОЛЬКО СКУЧНАЯ И БЕЗ КАРТИНОК! Бенди не выдержал и тихо засмеялся. Не от радости — от нервов, от бессилия, от того, что девяностовосьмилетний демон устроил скандал из-за слова «обиделся». — Чего ты ржёшь? — подозрительно спросил Чернильный Демон. — Ты... — Бенди выдохнул, пытаясь успокоиться. — Ты сейчас оправдывался. Целую минуту. Как ребёнок. В голове повисла тишина. Оглушительная, ультразвуковая, звенящая тишина. — Я не оправдывался, — сказал Чернильный Демон. Голос его звучал непривычно — без напора, без злости. Обыкновенно. Почти испуганно. — Я... пояснил. Для непонятливых. — Ты оправдывался, — повторил Бенди, и улыбка его стала шире. — Потому что я сказал, что ты обиделся. А ты не выдержал и начал доказывать, что нет. — ЗАТКНИСЬ! — Ты оправдывался, — Бенди уже почти смеялся в голос — тихо, чтобы не разбудить соседей. — Боже, какой же ты... ты... демон, который оправдывается перед демоном. Чернильный Демон молчал. Долго. Так долго, что Бенди уже решил — обиделся. Настоящая обида, а не та, про которую он сказал. А потом в голове прозвучало: — ...Я не оправдывался. — Ты оправдывался. — Не оправдывался. — У тебя даже голос дрожал. — У МЕНЯ НЕ МОЖЕТ ДРОЖАТЬ ГОЛОС, Я — ЧЕРНИЛЬНЫЙ ДЕМОН! — У чернильных демонов тоже бывает. Чернильный Демон зарычал. Буквально — низко, протяжно, как разбуженный медведь. Но в этом рыке не было угрозы. Было что-то другое. Смущение? Неловкость? Бенди словил ахуй. Не от того, что Чернильный Демон существует. Не от того, что он внутри. Не от того, что он питается монстрами и может вырваться в любой момент. А от того, что этот древний, чёрный, голодный ужас оправдывался. Перед ним. Перед обычным демоном с топором, который не мог даже пронести брата на плечах. — Ты странный, — сказал Бенди. — Сам странный, — буркнул Чернильный Демон. — Ты обиделся. — Я НЕ ОБИДЕЛСЯ! — Обиделся. — Хватит! Бенди отвернулся к стене, пряча улыбку. Чёрт знает, видит его Чернильный Демон или нет, но щёки горели, и смех душил. — Ты там улыбаешься, — подозрительно сказал Чернильный Демон. — Нет. — Врёшь. — Не вру. — Ты всегда врёшь, когда улыбаешься. — Откуда ты знаешь? — Я ВНУТРИ ТЕБЯ, НАПОМИНАЮ! Бенди сдался. Уткнулся лицом в подушку и засмеялся — в голос, по-настоящему, до слёз. Давно он так не смеялся. Кажется, никогда. Чернильный Демон в голове молчал, но Бенди чувствовал — он там. Наблюдает. И, кажется, тоже улыбается. Своей чёрной, невидимой улыбкой. — Иди спать, — сказал наконец Чернильный Демон. — Завтра тяжелый день. — Ты тоже, — ответил Бенди. — Я не сплю. Я демон. — Спят все. — Я — нет. — А кто сейчас у меня в голове бормочет как сонная муха? Чернильный Демон не ответил. Но его присутствие стало тише, легче, будто он действительно свернулся калачиком где-то в глубине и закрыл глаза. Глава 9 Утро было хуёвое. Бенди проснулся, и сразу понял — никуда он не пойдёт. Не сегодня. Не завтра. Может, никогда. Он лежал на кровати, смотрел в потолок, и чувствовал, как внутри всё разваливается на части. Не физически — морально. Система дала сбой. Он выжат, сломан, размазан по стенке. Даже хвост не шевелился — лежал тряпкой на простыне. Борис уже встал, маячил по комнате, собирал рюкзаки. Капхед сидел у окна, автомат на коленях, проверял обоймы. Магмен грел воду на маленькой плитке — чай, чтобы хоть как-то начать день. — Вставай, — сказал Борис, не оборачиваясь. — Дорога дальняя. — Не пойду, — ответил Бенди в потолок. — Чего? — Не пойду. Никуда. Оставьте меня здесь. Идите сами. Я буду лежать и гнить. Борис обернулся. Посмотрел на брата — тот выглядел хуже, чем вчера. Под глазами круги, губы бледные, рожки тусклые. — Бенди, ты чего? — спросил волк, подходя ближе. — У тебя приступ? — Нет у меня приступа. — Бенди закрыл глаза. — У меня приступ лени. И апатии. И желания посмотреть, как потолок отслаивается. Всё. Оставьте меня. Капхед и Магмен переглянулись. Борис открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент телевизор в углу комнаты включился сам. Чёрный экран мигнул, зашумел помехами, а потом выдал картинку. — Я не включал, — сказал Борис. — И я, — добавил Капхед, вскидывая автомат — на всякий случай. Бенди приподнялся на локтях, посмотрел на экран. В голове раздался ленивый, знакомый голос. — Это я включил, — сказал Чернильный Демон. — Спасибо, — мысленно ответил Бенди. — Очень вовремя. Бенди повернулся к друзьям, которые уже напряглись, готовясь к чему-то сверхъестественному. Он махнул рукой, успокаивая. — Не бойтесь, это просто помехи. Старый телевизор, проводка хреновая. Бывает. Борис не поверил, но спорить не стал. А на экране показывали город. Тот самый, где они останавливались пару дней назад. Гостиница, пекарня на углу, парк с фонтаном, жилые кварталы. Бенди узнал вывески, узнал улицы, узнал скамейку, на которой он сидел, когда ждал Бориса из магазина. Сейчас всё было разбито. Дома — с выбитыми окнами, с проломленными крышами. Машины — перевёрнутые, сожжённые, раздавленные. На улицах — ни души. Ни людей, ни животных, ни даже птиц. Только чёрные лужи на асфальте и разводы на стенах. И тишина — даже через экран было слышно, как она давит. — Город уничтожен, — сказал диктор за кадром. Голос его дрожал. — Выживших нет. Бенди смотрел на экран, и внутри него что-то оборвалось. Не от страха — от бессилия. Они были там. Они могли помочь. Но не помогли. Ушли. Сбежали. Оставили людей на растерзание монстрам. — Сука, — тихо сказал Бенди. Он сел на кровати, схватил подушку и запустил её в телевизор. Подушка шлёпнулась об стену, не долетев. — ЭТО ВЫ ИЗ-ЗА ВАС! — заорал Бенди в экран, будто диктор мог его услышать. — ВЫ НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛИ! ВЫ ПРОСТО... ПРОСТО... — Это не я, — вдруг прозвучало в голове. Голос Чернильного Демона был спокойным, даже холодным. — Чего? — мысленно переспросил Бенди. — Город. Монстры. Это не я. Я не приказывал им нападать. — А кто, блядь?! — Не знаю. Но не я. Бенди замер. Потом встал с кровати. Глаза его горели — не красным, а бешеным, почти белым. — ТЫ ВРЁШЬ, — сказал он вслух. Не мысленно — в голос, так, что друзья обернулись. — Бенди, ты с кем? — спросил Борис. Но Бенди не слушал. Он смотрел в пустоту перед собой, будто видел там кого-то. — ЭТО ТЫ! — заорал он. — ТЫ НАПРАВЛЯЕШЬ ИХ! ТЫ СКАЗАЛ! «У МЕНЯ ЕСТЬ ЧЕРНИЛЬНЫЕ ПРИСПЕШНИКИ, Я ИХ НАПРАВЛЯЮ»! А ТЕПЕРЬ ГОВОРИШЬ, ЧТО НЕ ТЫ?! — Я направляю их, когда мне нужно, — ответил Чернильный Демон. Голос его стал тише, но твёрже. — Когда мне нужно защищаться. Или нападать на тех, кто угрожает мне. А не для того, чтобы вырезать целые города. — НЕ ВЕРЮ! — Бенди топнул ногой, хвост распушился. — ТЫ — МОНСТР! ТЫ ПИТАЕШЬСЯ ТВАРЯМИ, ТЫ ЛЕЗЕШЬ В МОЁ ТЕЛО, ТЫ УГРОЖАЛ МНЕ РАСПОРОТЬ БРАТА! А ТЕПЕРЬ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я ПОВЕРИЛ, ЧТО ТЫ НЕВИНОВЕН?! — Я не говорил, что невиновен. Я сказал — это не я. — ДА ПОХУЙ, КАК ТЫ ЭТО НАЗЫВАЕШЬ! Бенди заметался по комнате, как зверь в клетке. Рвал волосы, дышал тяжело, хвост хлестал по воздуху. — ТЫ, — он ткнул пальцем в пустоту. — ТЫ, ТВАРЬ ЧЕРНИЛЬНАЯ, ТЫ ОТВЕЧАЕШЬ ЗА ВСЁ! ЗА ЛЕС, ЗА МОНСТРОВ, ЗА ТЕХ ПАРНЕЙ, КОТОРЫХ УБИЛИ! ЗА ЭТОТ ГОРОД! ЗА КАЖДОГО, КТО УМЕР ОТ ТВОИХ ТВАРЕЙ! — Я уже сказал — это не я. — А Я ГОВОРЮ — ТЫ ВРЁШЬ! — Бенди остановился. Посмотрел в потолок. Крикнул так, что люстра качнулась: — ЗАЧЕМ ТЫ ВООБЩЕ ПРИШЁЛ? ЗАЧЕМ ЛЕЗЕШЬ В МОЮ ЖИЗНЬ? ЧТО ТЕБЕ НАДО? — Выжить, — просто ответил Чернильный Демон. — Как и тебе. Бенди замер. Открыл рот. Закрыл. Сел обратно на кровать, уронил голову в ладони. — Ты... — прошептал он. — Ты убиваешь людей. Моими глазами. Моими руками. Ты в моём теле, ты питаешься монстрами, ты — часть этой болезни. А теперь говоришь «выжить»? — Да. Потому что если ты умрёшь — умру и я. Мы связаны. — Я убью тебя, — сказал Бенди тихо. — Когда найду все детали. Когда запущу машину. Я вырежу тебя из себя. — Попробуй, — усмехнулся Чернильный Демон. — Если сможешь. Друзья молчали. Стояли, слушали. Борис сжимал книгу, Капхед сжал автомат, Магмен спрятался за брата — но никто не перебивал. Они пытались представить себе этот диалог. Мысленно прикинуть, о чём брат спорит с тем, кто живёт у него в голове. И каждая додуманная фраза была страшнее предыдущей. Наконец, когда в комнате повисла тишина — Бенди замолчал, Чернильный Демон тоже, — Борис шагнул вперёд. — Бенди, — сказал он. — Мы должны идти. Дальше. Найти следующие детали. Чем быстрее мы их соберём, тем быстрее запустим машину. И тем быстрее ты избавишься от него. — Я не могу, — ответил Бенди, не поднимая головы. — Можешь. — Не могу, Борис! — он поднял лицо, и брат увидел на нём слёзы. Бенди плакал. Впервые за много лет. — Я сломался. Во мне живёт тварь, которая управляет моим телом, когда захочет. Он трогал меня. Он... он сказал, что я красивый. Он водил моими руками по моему же животу, и я ничего не мог сделать! — Бенди... — А теперь этот город! — Бенди махнул рукой в сторону телевизора. — Люди умерли. Много людей. Пока мы спали в этой гостинице, пока мы жрали суп и смеялись — они умирали. И я ничего не мог сделать. И сейчас не могу. И никогда не смогу. Он замолчал. Грудь ходила ходуном. Хвост дрожал. Борис сел рядом, обнял брата за плечи. Не говорил ничего — просто держал.Капхед и Магмен переглянулись. Капхед хотел что-то сказать, но передумал. Через минуту Бенди отстранился, вытер лицо рукавом. — Ладно, — сказал он хрипло. — Идём. — Что? — не понял Борис. — Я сказал — идём, — Бенди встал. — Плевать, что я сломан. Плевать, что во мне живёт тварь. Плевать, что город сожрали монстры. Мы должны найти эти детали. Должны. Ради тех, кто выжил. Ради тех, кто не выжил. Ради меня. Ради тебя. — Мы не пойдём, — вдруг сказал Капхед. Бенди обернулся. — Чего? — Не пойдём, — повторил Капхед. Он стоял у окна, сложив руки на груди, и смотрел на Бенди спокойно, почти равнодушно. — Ты в таком состоянии, что через километр упадёшь. И нам придётся тебя тащить. А потом вылезет твой дружок, и всё начнётся сначала. — Он не дружок, — огрызнулся Бенди. — Не важно. Мы не пойдём сегодня. И завтра, может быть, тоже. Отдохни. Приди в себя. А потом — пойдём. — Я сказал — идём! — Бенди повысил голос. — А я сказал — нет, — Капхед не повышал. Он просто стоял и смотрел. — Ты не командир, Бенди. Ты не главный. Мы команда. И если один из нас не в форме — мы ждём. Магмен кивнул. Борис, хоть и нехотя, тоже кивнул. Бенди посмотрел на них. На брата. На Капхеда с его вечным спокойствием. На Магмена, который прятался за брата, но не от страха — от привычки. — Вы... вы серьёзно? — спросил Бенди. — Серьёзно, — ответил Капхед. — И вы не боитесь, что монстры придут сюда? — Придут — встретим, — Капхед похлопал по автомату. — У нас есть оружие. И есть ты. И тот, кто внутри тебя. Если ему понадобится — он выйдет и защитит своё тело. — Сволочь, — буркнул Бенди. Непонятно — кого имел в виду. Он сел обратно на кровать. Потом лёг. Потом отвернулся к стене. — Ладно, — сказал глухо. — Остаёмся. Но завтра — уходим. И никаких «нет». — Посмотрим, — ответил Капхед. Чернильный Демон в голове Бенди молчал. Но Бенди чувствовал — он наблюдает. И ему, кажется, эта ситуация даже нравится. — Иди нахуй, — мысленно сказал Бенди. — Иди сам, — лениво ответил Чернильный Демон. Борис вздохнул, сел на вторую кровать, положил книгу на колени. Капхед вернулся к окну. Магмен разлил чай по кружкам. Никто не улыбался. Но все остались живы. И это уже было много. Глава 10 Они пошли собираться по магазинам. Бенди раздал деньги — всем поровну, строго, как бригадир на стройке. Капхеду — на патроны и тёплое бельё, Магмену — на аптечку и еду, Борису — на всё остальное, потому что у волка был лучший вкус. — Встречаемся через два часа у центрального фонтана, — сказал Бенди. — Не опаздывать. Если кто потеряется — звонит. — А ты куда? — спросил Борис. — Я сам. — Один? — насторожился волк. — Один. — Бенди уже развернулся, чтобы уйти. — Я с тобой, — сказал Капхед. Бенди обернулся. Капхед стоял, перекинув автомат через плечо, и смотрел спокойно, будто не ждал отказа. — Зачем? — Не хочу, чтобы ты снова отключился посреди улицы. Или чтобы этот... — он запнулся, подбирая слово, — чтобы твой гость вышел без предупреждения. Бенди хотел огрызнуться. Хотел сказать, что он не ребёнок, что справится сам, что Капхед не нянька. Но посмотрел в его лицо — спокойное, серьёзное, без капли жалости — и кивнул. — Ладно. Пошли. Они двинулись по главной улице. Магазинов здесь хватало — армейский, туристический, продуктовый, какой-то скобяной с вывеской «Инструменты для настоящих мужчин». Бенди заглядывал в витрины, прикидывал, что взять, что оставить. Капхед шёл рядом, молчаливый, как скала. Но молчание это было не тяжёлым — почти дружеским. — Слушай, — сказал Бенди, когда они вышли из третьего магазина с пакетом тёплых носков и термобельём. — Ты как, нормально? После того цветка, ну... плечо? — Зажило, — ответил Капхед. — Царапина. — Не похоже было на царапину. — Я живучий. Бенди усмехнулся. Посмотрел на Капхеда — высокого, сутулого, с вечно опущенными плечами — и вдруг подумал, что это, наверное, самый надёжный человек из всех, кого он знает. Не считая Бориса. Но Борис — брат, это другое. А Капхед — просто друг. Просто тот, кто идёт рядом и не задаёт лишних вопросов. — Спасибо, что согласился, — сказал Бенди. — Со мной пойти. — Не за что. Они замолчали. Хорошо замолчали — не в тягость, а в кайф. Шли, смотрели по сторонам, обсуждали, какой рюкзак лучше, какие ботинки не промокнут. Капхед иногда кивал, иногда качал головой, иногда говорил коротко: «бери», «не бери», «это хлам». Бенди даже забыл на минуту, что внутри него живёт девяностовосьмилетний демон, который питается монстрами и может вырваться в любой момент. Забыл про горы, про пластинку, про войну. Просто шёл с другом и выбирал тёплые штаны. — Ты в горах был? — спросил Бенди. — Давно. Когда маленький. — И как? — Холодно. И красиво. — Сейчас будет не красиво, — вздохнул Бенди. — Сейчас будет больно. — Значит, будем готовы, — ответил Капхед. Они вышли из очередного магазина — с рюкзаками, спальниками и парой газовых баллонов — и тут к ним подошёл полицейский. Молодой, рыжий, с усами, похожий на кота — но не Кэта, другого, помельче. Форма новенькая, бляха блестит, фуражка сидит идеально. Он остановился перед Бенди и Капхедом, окинул их взглядом. И задержался на автомате, который висел у Капхеда на груди. — Разрешение на оружие есть? — спросил полицейский. Голос официальный, но не грубый. Капхед посмотрел на него спокойно. — Сейчас апокалипсис. Монстры, чернила, всё такое. — В этом городе тихо, — ответил полицейский. — Разрешение есть? — Нет, — признал Капхед. — Ну вот. А надо. Есть закон, есть порядок. Оружие без разрешения носить нельзя. Бенди усмехнулся. Шагнул вперёд, заслоняя Капхеда. — Пока тихо, — сказал он. — Но скоро его так же разрушат. Как тот город. Что смотрели по телеку. Полицейский побледнел. Кашлянул, поправил фуражку. — Это... это другое. Там монстры. А здесь... — А здесь их пока нет, — закончил Бенди. — Но они придут. Рано или поздно. — Ты кто такой, чтобы предсказывать? — полицейский посмотрел на Бенди — на маленького демона с рожками и хвостом, в старой куртке и растоптанных кроссовках. — А я тот, кто видел их изнутри, — ответил Бенди. — Полегче на поворотах, офицер. Полицейский перевёл взгляд на пакеты в руках Бенди — тёплые вещи, спальники, еда. — А у тебя чего? — спросил он. — Оружие есть? Бенди развёл руками. — Хуя нет, представляешь? Голыми руками воюю. — А то, что вы говорите? — Был пожарный топор, — Бенди вздохнул. — Да цветок его сломал. Гвоздичка, блядь. Так что теперь безоружный. — Безоружный? — полицейский недоверчиво прищурился. — Безоружный, — подтвердил Бенди. — Дальше что? Штраф выпишешь? Далеко с меня не уедешь, я мелкий, поди догони. Полицейский открыл рот, чтобы ответить. И в этот момент Бенди хреначил его кулаком в челюсть. Не сильно — для нокаута, но достаточно, чтобы полицейский охнул, схватился за лицо и присел. Фуражка упала на асфальт, бляха звякнула. — БЕЖИМ! — крикнул Бенди, хватая пакеты. Капхед не стал спрашивать. Схватил свои сумки, автомат на груди подпрыгивал, и они рванули вперёд — через дворы, через арки, через кусты. За спиной слышалось: «СТОЙТЕ! ПОЛИЦИЯ! НАРУШИТЕЛИ!» Бенди бежал и смеялся. Капхед бежал и качал головой — но уголки его губ тоже подрагивали. Они свернули за угол, потом ещё за один, перепрыгнули через забор, чуть не потеряв пакеты, и наконец остановились в каком-то глухом переулке, заваленном пустыми ящиками. — Ты... — тяжело дыша, начал Капхед. — Ты ударил полицейского. — Ударил, — довольно кивнул Бенди, вытирая кулак о штанину. — Заслужил. Спрашивает про разрешения, когда мир рушится. — Он просто делал свою работу. — А я делал свою. Сбегал от идиота. Капхед покачал головой, но спорить не стал. Достал из кармана пачку сигарет, закурил, протянул Бенди. — Не курю, — Бенди отмахнулся. — У меня демон в голове, мне своих проблем хватает. — Он не запрещает? — спросил Капхед. — Ему всё равно, — Бенди пожал плечами. — Просто мне не нравится. Они постояли в переулке, отдышались. Бенди всё ещё улыбался — не широко, но довольно. Капхед выпустил дым в небо. — Долго нас будут искать? — спросил он. — Хрен их знает. Но фонтану мы через полчаса, так что давай в обход. Они вышли из переулка, пошли другой улицей — подальше от места преступления. Пакеты шуршали, патроны в карманах позвякивали. Чернильный Демон в голове Бенди проснулся. Негромко, лениво, но с явным одобрением. — Удачно съебались, — сказал он. — А полицейский — козёл. С такими усами только сосиски в тесте продавать. — А ты не лезь, — мысленно ответил Бенди. — Я и сам справляюсь. — Я молчу, я молчу, — Чернильный Демон усмехнулся. — Просто приятно смотреть, как ты не ссышь перед мусорами. — Я вообще не ссы ни перед кем, — ответил Бенди. — Знаю. За это и люблю. Бенди замер на секунду. Потом тряхнул головой и зашагал быстрее. Капхед заметил, спросил: — Он там? — Он. Комментирует. — Что говорит? — Что я молодец. И что полицейский — козёл. — Согласен с ним, — сказал Капхед. Бенди удивлённо посмотрел на него. — Ты — за насилие над представителем власти? — Я — за здравый смысл, — ответил Капхед. — У нас апокалипсис. А он с разрешениями пришёл. Сам дурак. Они обменялись короткими улыбками и пошли дальше — к фонтану, к Борису с Магменом, к новым приключениям. А полицейский остался где-то позади — сидел на асфальте, прижимал к челюсти платок и думал о том, как ему объяснить начальству, что маленький демон с хвостом просто взял и вырубил его посреди рабочего дня. Они закупились тёплой одеждой. Капхед взял себе плотную куртку и несколько пар термобелья, Магмен — пуховик почти до пят и смешную шапку с помпоном, Борис — всё, что выглядело стильно и грело одновременно. А Бенди долго выбирал. Ходил по магазину, трогал ткани, мерил, смотрел в зеркало, крутился. В итоге остановился на куртке с мехом — чёрной, с большим капюшоном, внутри — густая шерсть. Надел — и хвост сразу ожил, задвигался довольно. Утеплённые штаны, высокие ботинки на толстой подошве. В зеркало посмотрел — даже себе понравился. Чернильный Демон в голове присвистнул. — Хорош, — сказал он. — Снежный король. — Заткнись, — ответил Бенди, но куртку не снял. --- Они встретились у фонтана ровно через два часа. Борис уже сидел на бортике, перебирая пакеты. Магмен грел руки о кружку с чаем из ближайшей палатки. Увидев брата, Борис приподнял уши — и сразу заметил куртку. — Ого, — сказал он. — Ты это... ты в ней хоть в горы идти собираешься или на свидание? — Пошёл ты, — буркнул Бенди, но щёки чуть порозовели. Капхед подошёл следом, опустил свои сумки на землю. Магмен посмотрел на брата, перевел взгляд на Бенди — и вдруг сказал: — Вы выглядите как... ну, как будто убегали от кого-то. Бенди и Капхед переглянулись. Бенди усмехнулся. — Было дело, — сказал он. — Рассказывать? — Давай! — Борис подобрался, хвост вильнул. — Я люблю, когда у вас приключения без меня. Капхед кивнул Бенди — давай, ты начинай. И Бенди начал. — Короче, идём мы по улице. Нормально так идём, никого не трогаем. Тут вылезает полицейский. Рыжий, усы как у сома, фуражка набекрень. И такой: «Разрешение на оружие есть?» — А у вас и правда нет, — заметил Магмен. — Да похуй! — отмахнулся Бенди. — Мы ему объясняем: апокалипсис, монстры, чернила. А он: «В этом городе тихо, не выдумывайте, документы предъявите». — Он сам на себя не похож был, — добавил Капхед, и в его голосе впервые за долгое время появилась лёгкость. — Как курица, которой сказали, что небо падает. — Ну и тут Бенди, — Капхед кивнул в сторону демона. — Человек слова и чести. — Чего? — не понял Борис. — Он ему в челюсть зарядил. И мы побежали. Борис открыл рот. Закрыл. Посмотрел на брата — тот сидел с довольным видом, поглаживая воротник новой куртки. — Ты ударил полицейского? — переспросил Борис. — Ударил, — кивнул Бенди. — А что? Он сам напросился. — И как? Сильно? — Он потом на асфальте сидел, фуражку собирал, — Бенди приукрасил, конечно, но Борис поверил. — Я ему ещё сказал перед этим: «Далеко с меня штраф не спишут, я мелкий, поди догони». — А потом, — подхватил Капхед, — Бенди его ещё и обматерил. — Я? — Ты. Очень красочно. Про его усы, про фуражку, про то, что он в такое время с разрешениями лезет. — Я такого не говорил, — Бенди нахмурился. — Говорил, — Капхед оставался невозмутимым. — Я запомнил. «С такими усами только сосиски в тесте продавать, а не порядок наводить». Борис заржал. Магмен отвернулся, но плечи его тряслись. Даже сам Бенди не выдержал — улыбнулся во весь рот, показывая острые зубы. — Ну ладно, — сказал он. — Может, и говорил. Но он заслужил. Они посмеялись ещё несколько минут. Борис аж за живот схватился, Магмен уронил шапку с помпоном, даже Капхед позволил себе короткую, почти незаметную улыбку. — Ладно, — сказал Бенди, поднимаясь. — Хватит ржать. Пора в горы. До темноты надо дойти до подножия, там переночуем и с утра на подъём. Они собрали пакеты, распределили тяжесть — кому что нести. Бенди взял себе самое лёгкое, потому что он самый маленький, но никто не спорил. Дорога из города заняла около часа. Они шли молча, иногда перебрасываясь короткими фразами. Закат разлился оранжево-розовым, облака висели низко, горы темнели вдалеке, как спящие великаны. — Красиво, — сказал Магмен. — Пока да, — ответил Капхед. А потом началось. Бенди споткнулся. Не на кочке, не на камне — просто ноги перестали слушаться. Он упал на колени, выпустив пакеты, и схватился за грудь. Лицо побелело за секунду, рожки будто потускнели, хвост обвис. — Бенди! — Борис бросился к нему, упал на колени рядом. — Что? Приступ? Опять? — Отойди, — прохрипел Бенди, отталкивая брата. Но сил было мало — ладонь легла на плечо слабо, почти ласково. Капхед подскочил с другой стороны, скинул автомат за спину, взял Бенди за подбородок, заглянул в глаза. Зрачки прыгали, красный цвет радужки то разгорался, то тускнел. — Он с тобой? — спросил Капхед. — Чернильный демон? Он что-то делает? — Не... не он, — Бенди сглотнул, тяжело, будто в горле стоял ком. — Болезнь. Сама. Забыл, что я... болен? Он закашлялся. Сильно, до хрипа, до того, что из горла вылетело что-то чёрное — маленький сгусток, похожий на смолу, упал в траву и зашипел. Борис отшатнулся. Магмен прижал руку ко рту. — Что это? — спросил Борис. — Чернила, — ответил Бенди, вытирая губы. — Сгустки. Новый симптом. Вкусный, блядь, как асфальт. Он попытался встать — ноги не держали. Капхед подхватил его под мышки, придержал, помог выпрямиться. — Не надо, — сказал Бенди, отстраняясь. — Я сам. — Ты не сам, — сказал Капхед. — Ты еле стоишь. — Я... — Бенди сделал шаг и пошатнулся. Борис подхватил его с другой стороны. Волк и человек стояли, держа демона за руки, будто ребёнка, который учится ходить. — В горы не пойдём, — сказал Капхед. Не спросил — констатировал. — Пойдём, — упрямо ответил Бенди. — Я нормально. Просто... подышать минуту. Он отдышался. Минуту. Вторую. Лицо чуть порозовело, хвост приподнялся. Бенди посмотрел на горы — чёрные, огромные, закрывающие полнеба. — Давай ещё немного, — попросил он. Они прошли метров двести. Бенди снова упал. На этот раз — лицом в землю, не успев подставить руки. Борис выматерился, перевернул брата, проверил пульс — есть, ровный, но слабый. — Хватит, — сказал Капхед. — Переночуем здесь. Разобьём лагерь. Утром — посмотрим. — Он будет злиться, — тихо сказал Борис. — Пусть злится. Живой — главное. Они поставили палатки на ближайшей поляне — метрах в трёхстах от тропы. Капхед нарубил веток для костра, Магмен разложил спальники, Борис укутал брата в новую куртку с мехом и усадил спиной к дереву. Бенди сидел, сжимая в руке гаечный ключ — ту самую первую деталь. Не отпускал. Глаза смотрели сквозь огонь в темноту, но ничего не видели. Чернильный Демон в голове молчал. Не подбадривал, не угрожал, не комментировал. Просто был. Тяжёлый, чёрный, выжидающий. — Завтра, — сказал Бенди вслух. — Завтра пойдём. Никто не ответил. Только костёр трещал, и где-то далеко в горах, казалось, катились камни. Или не камни. Или кто-то огромный спал и видел сны. Бенди закрыл глаза, прижал ключ к груди и провалился в темноту. Борис сел рядом, положил голову брату на плечо. И тоже уснул. Капхед остался дежурить. Автомат на коленях, глаза в горы. Ночь обещала быть долгой. Никто не ответил. Только костёр трещал, и где-то далеко в горах, казалось, катились камни. Или не камни. Или кто-то огромный спал и видел сны. Ночь опустилась на лагерь, холодная, злая, с ветром, который пробирал до костей даже через новые куртки. Борис сидел у костра, поджав колени, и трясся — волчья шерсть не спасала от такого холода. Зубы стучали, хвост прижат к боку, уши опущены. — Замёрз? — спросил Магмен, сидевший напротив. — Не то слово, — стуча зубами ответил Борис. Магмен помолчал секунду, потом встал, пересел рядом. Придвинулся вплотную, плечо к плечу, потом наклонился, прижался всем боком. Тепло пошло от него — не сильное, но живое, человеческое. — Так лучше? — тихо спросил Магмен. — Лучше, — так же тихо ответил Борис. Он не решился обнять первым. Но Магмен сам положил голову ему на плечо, свернулся калачиком, почти лёг на волка. Борис замер на секунду, потом медленно, осторожно, обнял его свободной рукой. Прижал к себе. Хвост распушился, уши поднялись — не от холода уже, от другого. На фоне костра они выглядели как одно тёмное пятно — чёрный волк и чёрный человек, слившиеся воедино. Бенди, который сидел чуть поодаль, привалившись спиной к дереву, заметил это. Не сразу — глаза слипались, силы кончились ещё днём. Но когда взгляд прояснился, он увидел брата, обнимающего Магмена. Увидел, как уши Бориса расслабленно лежат, как хвост перестал дрожать, как Магмен закрыл глаза и, кажется, даже дышал тише. Бенди тихо, беззвучно, достал телефон. Нашёл камеру, навёл, нажал. Щёлк — прозвучало слишком громко в ночной тишине. Борис дёрнулся, открыл глаза. — Ты чё сфоткал?! — прошипел он, покраснев так, что даже в темноте было видно. — Ничего, — Бенди убрал телефон в карман, улыбаясь краешком губ. — Для истории. — Удали! — Не удалю. — Бенди! — Тебе же не холодно, — парировал Бенди. — Сиди грейся дальше. Капхед, который сидел на другом конце лагеря, поднял голову. Посмотрел на Бориса с Магменом, потом на Бенди. Помолчал. Потом рыкнул — негромко, коротко, почти по-звериному. — Мне тоже холодно, — сказал он. Голос низкий, без намёка на шутку. Бенди покосился на него. Капхед сидел в одиночестве, поджав одну ногу под себя, автомат на коленях. Куртка на нём была плотная, но лицо застыло — скулы заострились, нос покраснел. — Ну иди сюда, — сказал Бенди, похлопав по земле рядом с собой. Капхед не двинулся. — Я не Борис, — сказал он. — Меня так просто не согреешь. — А я и не предлагаю просто, — Бенди вздохнул, поднялся на ноги — медленно, потому что всё ещё болело. Подошёл к Капхеду, сел рядом. Обнял его за плечи. Дружески. Коротко. Просто положил руку на плечо, придвинулся, создавая хоть какое-то подобие тепла. — Держи, — сказал Бенди. — Не жмись. Капхед не отодвинулся. Не поблагодарил. Просто сидел, чувствуя тяжесть маленькой руки на своём плече, и смотрел в огонь. Молча. Так они и сидели — Бенди с Капхедом, Борис с Магменом, разделённые костром, но всё равно вместе. Ветер стих. Костёр трещал тише. Горы темнели рядом, огромные, как стена. — Мы завтра пойдём, — сказал Бенди. — Обязательно. — Если не сдохнем от холода, — буркнул Капхед. — Не сдохнем, — ответил Бенди. — Я не разрешаю. Капхед усмехнулся. Коротко, почти беззвучно. Но Бенди услышал. — Ты не командир, — сказал Капхед. — А кто? — Никто. Мы команда. — Тогда команда не сдохнет, — поправился Бенди. Они замолчали. Борис уже почти спал, положив голову на макушку Магмена. Магмен тоже дремал, прижимаясь к тёплому волчьему боку. Бенди смотрел на них и чувствовал что-то тёплое в груди — не от болезни, от другого. Чернильный Демон молчал. И это молчание было подарком. — Иди спать, — сказал Капхед. — Сам иди. — Я дежурю. — Поменяемся через час, — Бенди убрал руку, поднялся. — Я первый. — Ты больной. — Я демон, — ответил Бенди. — Мне можно. Он взял автомат Капхеда, повесил на плечо. Сел на его место, спиной к костру, лицом к горам. — Иди, — сказал он. — Я позову, если что. Капхед посмотрел на него. Хотел возразить, но передумал. Встал, пошёл к спальнику, рухнул на него, не раздеваясь. Через минуту уже спал — ровно, тяжело, как солдат в коротком перерыве между боями. Бенди сидел, сжимая автомат, и смотрел в черноту гор. Там, на вершинах, что-то двигалось. Медленно, тяжело, как пробуждение. Или как сон. Бенди не знал. Но чувствовал — скоро они увидят это своими глазами. Чернильный Демон проснулся и тихо сказал: — Великан, — и снова замолчал. Бенди не стал переспрашивать. Он просто ждал рассвета, слушая, как далеко в горах катятся камни. Или не камни. Бенди не спал. Сидел, вглядываясь в темноту гор, сжимая автомат Капхеда, слушая, как где-то далеко катятся камни. Или не камни. Костёр почти погас — остались красные угли, которые освещали поляну не больше чем на пару метров. Холод пробирал даже через новую куртку с мехом. Бенди поёжился, потёр плечи — не помогло. Чернильный Демон в голове молчал. Тяжело, выжидающе. Будто тоже смотрел в горы и ждал. Бенди встал. Ноги затекли, спина болела — приступ отнял больше сил, чем он показывал друзьям. Он перешагнул через пакеты, обошёл тлеющие угли костра и подошёл к Капхеду. Капхед лежал на спальнике, свернувшись калачиком, но не спал — Бенди узнал по дыханию. Слишком ровное для сна, слишком контролируемое. Человек с автоматом не позволяет себе спать глубоко, даже когда рядом свои. — Ты не спишь, — тихо сказал Бенди, садясь на корточки рядом. — Угу, — не открывая глаз, ответил Капхед. — Я тоже. Пауза. Капхед открыл один глаз, посмотрел на Бенди — на его бледное лицо, на тени под глазами, на хвост, который мелко дрожал от холода. — Чего пришёл? — спросил Капхед. — Не могу уснуть, — признался Бенди. — И холодно. Под курткой холодно. Внутри холодно. Капхед помолчал. Потом приподнялся на локте, подвинулся, освобождая место на спальнике. — Ложись, — сказал он. — Чего? — Ложись, не заставляй повторять. Бенди помялся секунду — не привык просить, не привык принимать помощь. Но холод и усталость взяли своё. Он лёг рядом, на узкий спальник, вжался спиной в бок Капхеда. Капхед накинул на них обоих свой спальник — широкий, армейский, рассчитанный на двоих. Потом обнял Бенди за плечи — просто, без нежности, без намёков. Как солдат обнимает сослуживца в окопе, чтобы не замёрзнуть насмерть. — Тише, — сказал Капхед. — Спи. Бенди хотел сказать, что не сможет. Что голова гудит, что Чернильный Демон на задворках сознания ворочается, что горы пугают, что Борис там, с Магменом, и это правильно, и странно, и больно, и всё сразу. Но вместо этого закрыл глаза. Тепло от Капхеда разливалось по спине, медленно, как расплавленный воск. Хвост перестал дрожать, успокоился, лёг на спальник. И тут случилось нечто странное. Тепло от Бенди — не от куртки, не от спальника, а от самого демона — удто внутри него включилась печка. Бенди сам не заметил — он уже проваливался в сон. Он не горит, не обжигает — просто держит температуру. Даёт шанс выжить в любых условиях. Лёг рядом с живым человеком, расслабился — и защита наконец сработала. Капхед почувствовал это. Прижался крепче — не от нежности, от холода, который вдруг стал отступать. Тепло от маленького демона было сухим, ровным, как от хорошей печки. И Капхед, сам того не замечая, уснул. По-настоящему, глубоко, без оглядки на автомат. --- Борис проснулся от того, что ему стало жарко. Он приоткрыл глаза — костёр догорел, угли едва тлели. Магмен спал рядом, свернувшись калачиком, его голова покоилась на волчьем боку. Борис осторожно, чтобы не разбудить, приподнялся и оглядел поляну. И замер. Капхед и Бенди лежали в обнимку на одном спальнике. Капхед — на спине, одна рука под головой, вторая — поверх Бенди, который уткнулся носом ему в плечо. Бенди спал — по-настоящему, без судорог, без метаний. Лицо спокойное, хвост расслабленно лежит вдоль ноги, даже рожки будто светятся теплом в темноте. Капхед тоже спал — глубоко, без привычного напряжения. Автомат лежал рядом, но хозяин его даже не касался. Борис вытащил телефон. Навёл камеру. Щёлк. Вспышка резанула по глазам. Капхед дёрнулся, открыл глаза — мутные, неуспевшие проснуться. Увидел Бориса с телефоном, перевёл взгляд на руку, которая обнимала Бенди. Бенди не проснулся — спал, вжавшись в тёплый бок Капхеда, и даже не шелохнулся. — Ты... — голос Капхеда был низким, с хрипотцой. — Ты удали. — Не удалю, — шепотом ответил Борис, пряча телефон за спину. — Теперь у вас с братом тоже есть совместное фото. Как у меня с Магменом. — Я сейчас встану, — Капхед попытался приподняться — и не смог. Потому что Бенди спал на его плече, и маленький демон, несмотря на свой рост и вес, прижимал его к земле с какой-то нечеловеческой силой. Или дело было не в силе, а в тепле, которое разливалось по телу Капхеда, расслабляя мышцы, лишая воли к сопротивлению. — О, — Борис ухмыльнулся, присаживаясь на корточки рядом. — А ты встать не можешь. — Могу, — буркнул Капхед, но даже не попытался дёрнуться. — Не можешь, — констатировал Борис. — Бенди на тебе спит, а ты как приклеенный. Сладкая парочка. — Заткнись, волк. — Что, правда глаза режет? — Борис уже откровенно ржал, стараясь не разбудить брата. — Бенди на Капхеда навалился, а Капхед и пошевелиться не может. Красота. — Я тебя пристрелю, — беззлобно сказал Капхед. — Из чего? Автомат у тебя под боком, а руку ты не поднимешь, потому что Бенди её придавил. Капхед скосил глаза. Борис был прав — правая рука, которой он обнимал Бенди, затекла и отказывалась слушаться. Левая была свободна, но тянуться к автомату — значит разбудить демона. А будить Бенди сейчас, когда он наконец-то заснул нормальным сном — это подписать себе приговор. — Ты заплатишь, — сказал Капхед. — Обязательно, — кивнул Борис. — Но сначала я покажу это фото Кэту. И Магмену. И всем, кого встречу. — Не посмеешь. — Ещё как посмею. Капхед закрыл глаза. Вздохнул — тяжело, смиренно. — Твой брат — идиот, — сказал он. — Твой тоже, — парировал Борис, кивнув в сторону спящего Магмена. Они замолчали. Костёр догорел окончательно, но холод не возвращался — тепло от Бенди растекалось по поляне, согревая всех. Борис поднялся, отряхнул колени. Посмотрел на брата — маленького, тёплого, спокойного. Посмотрел на Капхеда, который застыл в неудобной позе, но не пытался её изменить. Улыбнулся, пошёл к своему спальнику, лёг рядом с Магменом, положил голову ему на плечо. — Доброй ночи, — сказал он в темноту. — Иди ты, — ответил Капхед. Но в голосе его не было злости. Бенди спал. Чернильный Демон молчал. Горы вдалеке тоже молчали — ни камней, ни обвалов. Только утро приближалось, медленно, нехотя, как всегда бывает перед самым важным. Капхед лежал, глядя в небо, и чувствовал, как маленький демон греет его плечо. И почему-то не хотелось, чтобы это заканчивалось. Но рано или поздно любое тепло кончается. А демон отстраняется. Тишина нарушилась резко, как удар ножом по стеклу. Капхед не спал — дремал, на грани сна и яви, чувствуя тяжесть маленького тела на своём плече. Тепло от Бенди всё ещё разливалось по телу, но что-то изменилось. Капхед почувствовал это раньше, чем проснулся — напряжение, которое не могло принадлежать спящему демону. Он открыл глаза. С края поляны, из темноты между деревьями, на них смотрел монстр. Не такой, как те, что в лесу. Не тварь с человеческими руками и половинчатой головой. Этот был... другим. Он стоял прямо, почти по-человечески. Высокий, во фраке — чёрном, с жёлтым жилетом, с чёрным галстуком. Большие уши торчали в стороны, чёрная борода с бачками обрамляла лицо, голова была почти лысой. Из-за этого он казался ещё более жутким — слишком похожим на человека, чтобы быть просто монстром. Но человека в нём было мало. Левый глаз был зашит крест-накрест чёрными нитками. Правый заполнен чернилами, блестел в темноте, как лужа масла. Рот постоянно открыт, не закрывается, и внутри виднелись человеческие зубы — ровные, белые, слишком чистые для такого существа. Его физическая форма была искажена — длинные руки с неестественно тонкими пальцами, ноги, согнутые в коленях назад, как у саранчи. Но в остальном — человек. Человек, который перестал им быть. Капхед уже тянулся к автомату, когда Бенди — или не Бенди — зашевелился. Сначала рык. Низкий, протяжный, гортанный. Бенди не открывал глаз, но рык шёл из его груди, из его горла — чужой, древний, голодный. Борис подскочил, протирая глаза, не понимая, что происходит. — Чего? — спросил он спросонья. — Кто рычит? Чернильный Демон открыл глаза. Он приподнялся, потянулся — лениво, как большой кот после долгой спячки. Хвост дёрнулся, расправился, ударил по земле. Борис отшатнулся. — Время подкрепиться, — сказал Чернильный Демон. Голос Бенди, но интонация — чужая, с присвистом, с предвкушением. Он ринулся в атаку — резко, без предупреждения. Но на ногах у Бенди были новые ботинки — высокие, с шипами на подошве, купленные для гор. Копыта Бенди, обутые в эту жёсткую конструкцию, не слушались. Чернильный Демон споткнулся, выругался — не бендиным матом, а каким-то древним, нечеловеческим — присел на корточки и начал стягивать ботинки. — Мешают! — рявкнул он. — Эти... человеческие штуки! Мешают копытам! Борис смотрел, открыв рот. Капхед замер с автоматом наготове. Магмен проснулся, прижался к дереву. Чернильный Демон скинул ботинки в сторону, освободил копыта. Теперь он стоял босиком — или босокопытом, — на холодной земле, и ухмылялся. — Так-то лучше, — сказал он. Пайпер, который всё это время стоял и смотрел, наконец двинулся. Длинные руки вытянулись вперёд, рот открылся шире — так, что стало видно нёбо. Из горла его пошёл звук — не то шипение, не то свист, не то плач. Но Чернильный Демон не испугался. Он ринулся навстречу — быстро, намного быстрее, чем мог бегать Бенди. Копыта били по земле, поднимая комья мёрзлой грязи. Хвост расправился, как балансир. Первый удар — копытом. Копыто — твёрдое, раздвоенное, с острыми краями — врезалось Пайперу в грудь. Тот отлетел на несколько метров, рухнул в кусты, но тут же поднялся — невредимый? почти невредимый. — Неплохо, — сказал Чернильный Демон, пританцовывая на месте. — Давай, размялись. Пайпер рванул вперёд, размахивая руками с неестественно длинными пальцами. Чернильный Демон ушёл в сторону, крутанулся, ударил хвостом по лицу монстра. Чёрные нитки на левом глазу затрещали, но не порвались. — Не достаёшь, — усмехнулся Чернильный Демон. Он играл. Откровенно играл — как кошка с мышкой, которую собирается съесть. Позволял Пайперу приближаться, в последний момент уходил в сторону, бил, но не насмерть. Уходил от захватов, кружил, смеялся — голосом Бенди, но смех был чужим, пугающим. — Что он делает? — прошептал Магмен. — Играется, — ответил Капхед, не опуская автомата. — Просто играется. Чернильный Демон развернулся, пропустил удар Пайпера над головой, схватил монстра за руку, дёрнул на себя. Пайпер потерял равновесие — и получил копытом в спину. Хрустнуло что-то — может быть, кости, может быть, ветка под ногой. — Осторожнее, — сказал Чернильный Демон. — А то я тебя сломаю раньше, чем съем. Пайпер зарычал. Из его правого глаза — того, что заполнен чернилами — выплеснулась чёрная струя, но Чернильный Демон уклонился. Струя попала в дерево — кора задымилась, почернела. — Кидаешься? — усмехнулся Чернильный Демон. — Нехорошо. Негигиенично. Он подпрыгнул, ударил Пайпера в голову — с ноги, с разворота. Копыто пришлось в висок, монстра развернуло, он упал на колени. Встал — но медленнее, чем раньше. — А теперь, — Чернильный Демон подошёл ближе, наклонился к самому уху Пайпера, — скажи, кто тебя послал. Пайпер молчал. Только клокотал, из открытого рта текла чернильная слюна. — Не скажешь, — констатировал Чернильный Демон. — Ну и ладно. Я и сам узнаю. Он ударил в последний раз — не копытом, не хвостом, а кулаком. Рукой Бенди, маленькой, тонкой — но вложил в удар всю свою чёрную силу. Пайпер отлетел к дереву, прилип к стволу на секунду — и замер. Чернильный Демон подошёл к нему, присел на корточки. Потом наклонился — и начал есть. Это было жутко. Не кроваво — потому что чернила не кровь, — а само действие. Чернильный Демон в теле Бенди отрывал куски от ещё шевелящегося тела, жевал, проглатывал. Чавкал. Чёрные потеки стекали по подбородку, капали на куртку с мехом. Пайпер дёргался, но не сопротивлялся — уже не мог. Его тело таяло, превращалось в чернильную лужу, которую Чернильный Демон вылизывал языком с земли. Борис отвернулся. Магмен закрыл глаза руками. Капхед смотрел — не отрываясь, бледный, но не отводя взгляда. Когда всё было кончено, Чернильный Демон выпрямился, вытер рот тыльной стороной ладони. Провёл языком по губам, довольно прищурился. На земле осталось только чёрное пятно — всё, что напоминало о Пайпере. — Фу, — сказал он брезгливо. — Вкуса никакого. Просто прислужник. Он повернулся к друзьям. Борис стоял с пистолетом наизготовку, но не стрелял. Капхед держал автомат, но не нажимал на спуск. Магмен выглядывал из-за плеча брата. — Чего уставились? — спросил Чернильный Демон. — Своих не видели? — Ты не свой, — сказал Капхед. — И слава богу, — усмехнулся Чернильный Демон. — Ваш Бенди такого не умеет. Он подобрал ботинки, сунул их в рюкзак. Босиком, но не жаловался. Земля была холодной, копыта стучали по мёрзлой траве. Капхед поёжился, запахнул куртку плотнее — ветер с гор становился всё холоднее. Чернильный Демон заметил это, но ему было всё равно. — Спать, — сказал он. — Утром в горы. И если ещё кто-нибудь придёт — будите меня. Я голодный. Он лёг на спальник, свернулся калачиком. Глаза закрылись — и через секунду Бенди задышал ровно. Своим дыханием, не чужим. Хвост обвил ногу, как всегда. На губах остались чёрные разводы. Борис подошёл, молча вытер лицо брата рукавом. Не разбудил. — Что это было? — спросил он у Капхеда. — Разведка, — ответил Капхед. — Он сказал — прислужник. Значит, кто-то его послал. — Кто? — Не знаю. Но этот кто-то знает, где мы. Идём? — Идём, — кивнул Борис. Они не спали больше. Сидели у холодного костра, сжимая оружие, и ждали рассвета. Капхеду было холодно. Очень холодно. Без тепла Бенди, ветер пробирал до костей, и даже армейская куртка не спасала. Он смотрел на спящего демона — маленького, тёмного, с чёрными разводами на губах — и понимал, что этот странный союз не продлится долго. Рано или поздно Чернильный Демон выйдет окончательно. И тогда никто не сможет его остановить... Даже Бенди. Глава 11 Они проснулись от холода. Не от того, что кто-то разбудил, а от того, что лёд пробрался под одежду, под спальники, под кожу. Капхед открыл глаза — над головой висело серое небо, без солнца, без облаков, просто пустота. Дышалось тяжело, воздух обжигал лёгкие. — Вставайте, — сказал он хрипло. — Замерзнете. Магмен пошевелился, застонал, но встал. Борис вскочил бодрее всех — волчья шерсть с подшёрстком держала тепло лучше любой куртки. Он отряхнулся, повёл ушами, хвост распушился. — Ну и холодище, — сказал он, однако улыбался. Бенди сидел на спальнике, натянув капюшон куртки с мехом почти на глаза. За ночь он привык к холоду, и теперь он чувствовал себя почти нормально. Ноги всё ещё мёрзли — копыта не приспособлены к снегу, — но в целом было терпимо. — Живой? — спросил Борис, протягивая брату руку. — Живее всех, — Бенди взял руку, поднялся. Хвост дёрнулся, отряхнулся от инея. Они собрали лагерь быстро — холод не располагал к раздумьям. Рюкзаки за спины, оружие на ремни, ботинки зашнурованы. Бенди так и шёл босиком — точнее, на копытах, — ботинки болтались в рюкзаке. Копыта стучали по мёрзлой земле твёрдо, уверенно. Холодно, да, но терпимо. Тропа вела вверх, петляя между камнями и корявыми деревьями. Горы приближались — серые, огромные, с белыми шапками на вершинах. Казалось, они дышат холодом, выдыхают его навстречу путникам. Бенди шёл первым, хвост стелился по снегу. Борис — рядом, почти плечо в плечо. Капхед и Магмен замыкали. — Смотри, — сказал Борис, нагнулся, слепил снежок. Бенди не успел увернуться — снежок прилетел в затылок, рассыпался по капюшону. — Ты охренел? — беззлобно сказал Бенди, отряхиваясь. — А ты чего не увернулся? — засмеялся Борис. Бенди слепил ответный, прицелился — и запустил брату в грудь. Борис охнул, пошатнулся, но устоял. — Война! — объявил волк. Они закидали друг друга снежками — быстро, весело, как в детстве. Капхед и Магмен остановились, смотрели. Капхед — с обычным каменным лицом, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. Магмен улыбался, прятал нос в шарф. — Вы как маленькие, — сказал Капхед. — Отстань, — ответил Бенди, отряхивая снег с рожек. — Мы отдыхаем. Они поднялись на небольшой уступ — и замерли. Вид открылся невероятный. Горы расступились, показав долину, затянутую белой пеленой. Внизу, между скал, блестела замёрзшая река. Снег искрился на солнце, которое наконец выглянуло из-за туч. Тени от облаков бежали по склонам, как живые. Где-то далеко виднелась деревушка — маленькие домики, дым из труб. — Красота, — выдохнул Борис. — Фоткай, пока солнце есть. Бенди потянулся к карману — и понял, что телефон остался в рюкзаке, а рюкзак внизу, на тропе. — Борис, дай свой, — сказал он. — У тебя камера лучше. Борис протянул телефон, не глядя — сам залюбовался видом. Бенди взял, навёл камеру на горы, сделал пару кадров. Потом пальцы сами начали листать галерею — не удержался. И увидел. Фотография. Ночная. Он и Капхед, спящие в обнимку на одном спальнике. Бенди — носом в плечо Капхеда, Капхед — рука поверх Бенди. Темно, только угли костра подсвечивают их с одного бока. Борис сфоткал. И не удалил. Бенди почувствовал, как внутри что-то дёрнулось — то ли смущение, то ли злость, то ли ещё что. Он действовал быстро, как учили в гараже: нажал «переслать», выбрал свой контакт, отправил. Потом зашёл в чат с Борисом — удалил всю переписку. Потом в галерее — нашёл фото, нажал «удалить», подтвердил. Потом зашёл в «недавно удалённые» — и оттуда стёр. Навсегда. Остался только один экземпляр. На его телефоне. Бенди сунул аппарат Борису обратно. — Держи. Фото больше нет. — Чего? — Борис взял телефон, не понимая. — Какое фото? — Которое ты сделал ночью. Меня и Капхеда. Я удалил. Борис замер на секунду. Потом посмотрел на брата, на его красные щёки (от холода? от смущения?), на его насупленные брови — и расхохотался. — Ты серьёзно? — сквозь смех спросил волк. — Ты украл у меня телефон, переслал себе фотку, удалил все следы и теперь делаешь вид, что ничего не было? — Я не украл, я попросил. — Ты попросил сфоткать вид! А сам устроил шпионские игры! — Заткнись, — буркнул Бенди, но уши под меховым капюшоном покраснели. — Не заткнусь, — Борис вытер слёзы, успокаиваясь. — Ты думаешь, это была единственная фотография? Я их штук пять сделал. С разных ракурсов. И не все в телефоне храню. Бенди резко повернулся. — Что значит — не все в телефоне? — Облако, Бенди. Интернет. Ты вообще помнишь, что такое облако? Бенди замер. Открыл рот. Закрыл. — Ты... ты чудовище, — сказал он. — Я брат, — улыбнулся Борис. — И я ещё успею нафоткать вас с Капхедом. В обнимку, в разговорах, в ссорах. У нас вся дорога впереди. Бенди закатил глаза — так сильно, что стало страшно, не выкатятся ли они обратно. — Ты невыносим, — сказал он. — Сам знаю, — согласился Борис. Капхед подошёл к ним, посмотрел на раскрасневшегося Бенди, на довольного Бориса. Ничего не спросил. Только взял у Бориса телефон, посмотрел на дисплей — тот успел закрыть галерею — и вернул. — Идём, — сказал он. — До деревни ещё часа два. Бенди украдкой достал свой телефон, нашёл пересланное фото. Посмотрел на него — на себя спящего, на Капхеда с расслабленным лицом. На их переплетённые тела. Спрятал телефон обратно. И пошёл дальше, стараясь не думать о том, что Борис прав. Фотографий будет много. --- Они хотели сделать привал — распаковать еду, перевести дух, просто сесть на камни и посмотреть на горы. Борис уже потянулся к рюкзаку за термосом, Магмен прислонился к скале, Капхед скинул автомат на землю. Бенди оглядывался в поисках ровного места для отдыха. И тут земля дрогнула. Сначала тихо — будто где-то глубоко под ногами вздохнуло что-то огромное. Потом сильнее. Камни заплясали, с вершин посыпалась снежная крошка. Борис ухватился за брата, чтобы не упасть. Магмен вцепился в скалу. Капхед подхватил автомат, вскинул его, но стрелять было не в кого. — Землетрясение? — крикнул Магмен, перекрывая гул. — Нет, — ответил Капхед. Голос его был спокоен, но странно напряжён. — Это не землетрясение. Гора перед ними ожила. Огромная, серая, с белой шапкой на вершине — она вдруг начала шевелиться. От неё отделились куски — сначала Бенди подумал, что лавина, но нет. Это были руки. Огромные, каменные руки, которые отряхнули снег с плеч. Потом поднялась голова — квадратная, грубо вытесанная природой или временем, с глубокими впадинами глаз и трещиной вместо рта. Великан. Он поднялся во весь рост — метров двадцать, не меньше. На нём была залатанная туника, кое-где присыпанная снегом, из-под неё торчал горный панцирь — будто кто-то налепил ему на спину целый склон. Длинная белая борода свисала до пояса, в ней копошились маленькие фигурки — гномы, что ли? — которые не боялись великана, а наоборот, вили в его бороде гнёзда. Великан зевнул. Звук был как отдалённый обвал — низкий, долгий, заставляющий вибрировать воздух. Потом он опустил голову, посмотрел вниз — и увидел их. — О, — сказал он. Голос его гремел, каждое слово отзывалось эхом в ущельях. — Крошки... Какие крошки. Бенди попятился, рука сама потянулась к рюкзаку — там топора нет, топор сломан, есть только гаечный ключ и голые руки. Капхед вскинул автомат, но стрелять не решался — в такого гиганта пули, что комариные укусы. — Не стреляй, — сказал Капхед сам себе, опуская ствол. — Бесполезно. Великан наклонился ниже. Его глаза — огромные, мутные, как замёрзшие озёра — рассматривали маленькую группу людей и одного демона. — Ты... — сказал он, обращаясь к Бенди. Голос стал тише, будто великан боялся спугнуть. — Демон. Маленький демон... Я таких давно не видел. Бенди выпрямился, насколько мог. Хвост замер, рожки блестели на солнце. — Я Бенди, — сказал он. Голос не дрожал, хотя внутри всё тряслось. Великан замер. Долго смотрел на него, склонив голову набок. Гномы в его бороде затихли, тоже выглядывали. — Бенди... — повторил великан. — Бенди... Кого-то ты мне напоминаешь. Кого-то... очень. Смутно. Но очень. Бенди шагнул вперёд, встал между великаном и друзьями. — Я знаю, зачем мы пришли. Пластинка. Она у тебя. — У меня, — кивнул великан. От кивка с вершины посыпались камни. — Но просто так я её не отдам. — Мы можем сражаться, — Бенди сжал кулаки. — Можете, — согласился великан. — Но зачем? Я люблю игры. Загадки. Вот что. Отгадаете мои загадки — получите пластинку. Не отгадаете — уйдёте с пустыми руками. Почему я так делаю? Потому что скучно, крошки. Горы — они красивые, но с ними не поговоришь. А вы — живые. Капхед шагнул вперёд, встал рядом с Бенди. — Я слышал про тебя легенды, — сказал он. — Ты — Глумстоун. Ты говоришь с горами, как с живыми. — Говорю, — кивнул великан. — Ну что, старина, опять ветер с севера? — обратился он вдруг к скале слева. Скала не ответила, но великан, кажется, услышал что-то. Удовлетворённо кивнул. — Не отвлекайся, — сказал Бенди. — Загадки давай. — А ты шустрый, — великан ухмыльнулся — трещина на его лице изогнулась. — Ладно. Слушай, крошка. И слушайте все. Он замер. Весь дрожа, земля под ним тихо гудела. Гномы в бороде спрятались. И тишина стала такой глубокой, что слышно было, как падают снежинки. — Первая загадка, — сказал великан. «Что крепче гранита, но легче тумана над вершиной? И что нельзя взять в руки, хотя оно повсюду?» Он замолчал и уставился на Бенди. Ждал. Бенди нахмурился, почесал рожку. Борис задумался, даже уши прижал. Магмен смотрел в небо. Капхед смотрел на великана, пытаясь прочитать на его каменном лице хоть какую-то подсказку. — У нас есть время? — спросил Бенди. — Время есть, — ответил великан. — Времени у гор — вечность. А у вас — сколько дадут. Он опустился на землю, положил голову на руки и приготовился ждать. Издалека, с его стороны, донёсся звук, похожий на храп. Или на отдалённые обвалы. Великан спал. Но Бенди не обманывался — стоило ответить неправильно, и он проснётся. И тогда будет не до загадок. Бенди слушал загадку и чувствовал, как в голове кто-то ворочается. Чернильный Демон проснулся не от голода — от интереса. Он повозился на задворках сознания, будто устраиваясь поудобнее, и выдал мысленный смешок. Короткий, сухой, почти беззвучный. — Ха, — сказал Чернильный Демон. — Простые загадки для маленьких. — Заткнись, — мысленно ответил Бенди. — Я думаю. — Думай, думай, — Чернильный Демон лениво потянулся. — Я пока посмотрю. Бенди перебирал варианты. «Крепче гранита, но легче тумана». Что это? Камень? Нет, камень тяжёлый. Вода? Вода крепче? Только в виде льда, но лёд можно взять в руки. А тут «нельзя взять в руки, хотя повсюду». Ветер? Но ветер — это воздух. А воздух не крепче гранита. — Время? — тихо спросил Бенди. Великан не ответил — спал. Или притворялся. — Нет, — сказал Борис. — Время можно измерить. Часами. А тут «нельзя взять в руки». — Память? — предположил Магмен. — Слишком сложно для горного великана, — покачал головой Капхед. Бенди нахмурился. Хвост замер, рожки опустились. Он чувствовал, что ответ где-то рядом, прямо перед носом, но не мог его ухватить. И тут Чернильный Демон вздохнул. Тяжело, театрально, будто устал ждать. — Ну и долго ты будешь мучиться? — спросил он. — Или хочешь, чтобы я помог? — Помогай, — буркнул Бенди мысленно. — Попроси вежливо. — Блядь, — сказал Бенди вслух. Друзья обернулись. — Ты с ним? — спросил Борис. — С ним, — кивнул Бенди. Потом мысленно, сквозь зубы: — Помоги, пожалуйста. Чернильный Демон усмехнулся. Довольно, по-кошачьи. — Слово, — сказал он. — Слово крепче гранита — им можно убить, разрушить дружбу, развязать войну. И легче тумана — сказал и забыл. Повсюду, а взять в руки нельзя. Слово. Бенди замер. Открыл рот. Закрыл. — Слово, — повторил он вслух. — Ответ — слово. Великан открыл глаза. Посмотрел на Бенди. Медленно, сонно, но в мутных зрачках мелькнуло что-то похожее на удивление. — Слово, — сказал великан, пробуя на вкус. — Верно. Крепче гранита — слово. Легче тумана — слово. — Он помолчал. — Откуда знаешь, крошка? — Догадался, — соврал Бенди. — Догадался? — великан прищурился. — Или тебе кто-то подсказал? У тебя... у тебя есть кто-то внутри. Я слышу. Горы слышат. Это был не ты. Бенди побледнел. Хвост напрягся. — Не важно кто. Я ответил правильно. Пластинку отдавай. Великан покачал головой — медленно, как скала, которая решила, что ей пора двигаться. — Нечестно, крошка. Не по-нашему. В горах отвечают сами за себя. А ты... ты как с чужаком шептался. — он вздохнул, и от вздоха посыпались мелкие камни. — За это — две штрафные загадки. Отвечаешь сам. Без подсказок. — Что?! — Бенди шагнул вперёд. — Это не по правилам! — Правила гор, — великан не повышал голоса, но каждое слово давило, как земная кора. — Ты хотел получить пластинку — получи, но честно. Или уходи ни с чем. Бенди сжал кулаки. Чернильный Демон в голове молчал — на этот раз виновато. Или делал вид, что виновато. — Ладно, — сказал Бенди. — Давай свои загадки. Великан улыбнулся. Трещина на лице изогнулась, гномы в бороде зашевелились, зачирикали. — Первая штрафная, — объявил великан. «Что не имеет веса, но может заставить горы падать на колени? И что теряют все, но никто не может найти?» Бенди слушал загадку и чувствовал, как в голове кто-то ворочается. Чернильный Демон проснулся не от голода — от интереса. Он повозился на задворках сознания, будто устраиваясь поудобнее, и выдал мысленный смешок. Короткий, сухой, почти беззвучный. — Ха, — сказал Чернильный Демон. — Простые загадки для маленьких. — Заткнись, — мысленно ответил Бенди. — Я думаю. — Думай, думай, — Чернильный Демон лениво потянулся. — Я пока посмотрю. Бенди перебирал варианты. «Что не имеет веса, но может заставить горы падать на колени? Что теряют все, но никто не может найти?» Он сосредоточился, хвост замер, рожки опустились. Но в голову ничего не шло. Внутри нарастало раздражение — на себя, на великана, на Чернильного Демона, который молчал и, кажется, наслаждался его мучениями. — Ну давай, — прошептал Бенди еле слышно. — Помоги. Чернильный Демон не ответил. — Пожалуйста, — добавил Бенди. Ещё тише. И тогда что-то изменилось. Не резко, не с рывком — плавно, как вода заливает низкий берег. Бенди почувствовал, как его сознание отодвигается куда-то вглубь, как будто он смотрит на мир через мутное стекло. Руки, ноги, хвост — всё стало чужим. Он слышал своё дыхание, но не контролировал его. Он видел великана, но не мог пошевелиться. Чернильный Демон вышел вперёд. Незаметно. Друзья не заметили — Борис смотрел на великана, Капхед держал автомат, Магмен переминался с ноги на ногу. Никто не увидел, как изменился взгляд Бенди. Никто не понял, что теперь перед ними не тот, кого они знали. — Есть ответ, — сказал Чернильный Демон голосом Бенди. Голос был бендин — звонкий, с хрипотцой, — но интонация чужая. Уверенная, чуть насмешливая. — Надежда. У неё нет веса, но она может заставить горы падать на колени. И её теряют все, но никто не может найти. Великан замер. Гномы в бороде затихли. — Верно, — сказал он медленно. — Верно, крошка. Откуда знаешь? — Читал, — усмехнулся Чернильный Демон. — Давай следующую. — Следующую? — великан нахмурился. — Не торопись. Ещё есть вторая штрафная. — Давай, не тяни, — Чернильный Демон сложил руки на груди. Хвост довольно вильнул. Великан кашлянул — горы содрогнулись. «Что растёт вниз головой и никогда не падает? Что может наполнить комнату, но не занять места?» Чернильный Демон даже не задумался. — Сосулька, — сказал он. — Растёт вниз головой, не падает, потому что приморожена. И тишина. Наполняет комнату, не занимая места. Великан открыл рот. Закрыл. Гномы в бороде зашептались. — Верно, — сказал он. — Опять верно. — А ты хотел, чтобы я ошибся? — Чернильный Демон склонил голову набок. — Не дождёшься. — Это не ты, — вдруг сказал великан. Его мутные глаза сузились, он наклонился ближе, разглядывая маленькую фигурку перед собой. — Ты не тот демон, который был минуту назад. Другой. Старший. Чернильный Демон не отвёл взгляда. Смотрел прямо в глаза великану — спокойно, даже нагло. — Другой, — согласился он. — А ты догадливый. Для горы. Великан выпрямился, гномы в его бороде испуганно попрятались. Борис дёрнулся, потянулся к брату — Капхед перехватил его за руку. — Не сейчас, — тихо сказал Капхед. — Смотри. — Ты ответил на две штрафные, — сказал великан Чернильному Демону. — Но это было нечестно. Ты не тот, кто должен был отвечать. — А ты не тот, кто должен был устраивать экзамен посреди гор, — парировал Чернильный Демон. — Но мы оба здесь. Играем по твоим правилам. Я ответил — отдавай пластинку. Великан покачал головой. Медленно, тяжело, как обвал. — Не отдам, — сказал он. — Ты умный, старый. Я чувствую. Ты читал книги, которых новое поколение в руки не брало. Ты знаешь ответы, потому что запомнил их давно, когда ещё горы были ниже. Но честно — нечестно. Чернильный Демон усмехнулся. Невесело, с горечью. — В отличии от нового поколения, я книги читал, — сказал он. — А не листал картинки в телефонах. И загадки твои — из детских сказок. Ты бы ещё про репку спросил. — Хамишь, — великан не обиделся. — Но за ум — прощаю. Однако правила есть правила. — Какие правила? Ты их сам придумываешь на ходу! — Правила гор, — повторил великан. — Две штрафные загадки. За то, что ты нечестно ответил на первую. — Я ответил правильно! — рявкнул Чернильный Демон. — Но не ты должен был отвечать, — великан оставался спокоен. — Ты — не Бенди. Ты — тот, кто внутри. А игра для того, кто снаружи. Так что две штрафные. И без подсказок. Чернильный Демон замер. Хвост напрягся, рожки блеснули. — Слушай, каменная башка, — начал он. — Я слушаю, — перебил великан. — И всё равно не отдам пластинку, пока не отгадаешь. Ты или он — не важно. Отгадаешь — твоя. Великан зевнул — звук напомнил отдалённый обвал — и вытянул руку. Из его огромной ладони выпал небольшой предмет, завернутый в старую тряпицу. Упал в снег. Пластинка. Виниловая, чёрная, с блестящей поверхностью. — Вот она, — сказал великан. — Рядом. А ты — отгадывай последние загадки. И она твоя. Чернильный Демон посмотрел на пластинку. Потом на великана. Потом на друзей — Борис сжимал пистолет, Капхед держал автомат наготове, Магмен смотрел на него с ужасом и надеждой. — Давай, — сказал Чернильный Демон. — Свои загадки. Но учти — последние. Великан кивнул. Гномы в бороде зашевелились, зашептались. И тишина снова опустилась на горы. — Первая из двух последних, — объявил великан. «Что можно сломать, не прикасаясь? Что можно потерять, не роняя?» Чернильный Демон молчал. Секунду. Две. Потом усмехнулся. — Обещание, — сказал он. — Обещание можно сломать, не прикасаясь. Потерять, не роняя. Великан кивнул. Глаза его блеснули — кажется, ему нравилось. Нравилось, что есть с кем играть. — Последняя, — сказал великан. «Кто говорит на всех языках, но никогда не произносит ни звука? Кто знает все тайны, но не расскажет ни одной?» Чернильный Демон выдохнул. Посмотрел на небо, на горы, на снег. Потом сказал: — Эхо. Оно говорит на всех языках, потому что повторяет. Ни звука — потому что не своё. И тайны знает все — потому что слышит, как мы шепчемся. Но не расскажет — потому что немая. Великан захлопал в ладоши. Горы вздрогнули, с вершин посыпалась снежная крошка. Гномы в его бороде запищали от восторга. — Верно! — прогудел великан. — Всё верно! Ты умный, старый демон. Жаль, что ты не мой друг — с тобой интересно. — Твоя бы воля — ты бы меня в бороде поселил, — усмехнулся Чернильный Демон. — Поселил бы, — серьёзно кивнул великан. — Ты бы гномам сказки рассказывал. — Не дождёшься. — Чернильный Демон шагнул вперёд, поднял пластинку с земли, сунул в рюкзак Бенди. — Пластинка наша. Мы уходим. — Уходите, — великан не спорил. — Я своё слово держу. Но помни, старый демон: горы видят всё. И они запомнили тебя. — Пусть запоминают, — ответил Чернильный Демон. — Мне не стыдно. Он развернулся, пошёл вниз по тропе. Друзья молча двинулись за ним. Борис оглянулся на великана — тот уже снова превращался в гору, складывал руки, опускал голову, засыпал. Гномы копошились в его бороде, готовясь к долгой зиме. Когда они отошли достаточно далеко, Чернильный Демон остановился. Закрыл глаза. Выдохнул. Бенди моргнул — и снова стал собой. — Что... — начал он. — Что случилось? Я ничего не помню. — Ты выиграл, — сказал Борис. — Точнее, не ты. Он. Но пластинка у нас. Бенди пощупал рюкзак — пластинка была там. Виниловая, тёплая, будто её только что вынули из проигрывателя. — И сколько я пропустил? — спросил Бенди. — Три загадки. И две штрафные. — Все отгадал? — Все, — кивнул Капхед. Бенди помолчал. Потом мысленно спросил: — Ты там? — Здесь, — лениво ответил Чернильный Демон. — Книги читал. В отличие от некоторых. — Спасибо. — Не за что. Пластинка наша. Дальше — по плану. Бенди ничего не сказал. Просто пошёл дальше, перешагивая через камни, слушая, как за спиной постепенно затихает храп великана. Или не храп — отдалённые обвалы. В горах всегда трудно различить. Глава 12 Переносимся в другой регион. Город на востоке встретил утро серым небом и запахом гари. Где-то вчера горели склады, где-то до сих пор стреляли — не перестрелка, просто патрули отгоняли чернильных тварей, которые лезли из канализации. Апокалипсис не объявляли официально — власти боялись паники, — но жители уже знали: мир катится в тартарары. В участке на окраине, в подвале без окон, прикованными к батарее сидели двое. Картун Кэт — чёрный кот в помятом дорогом костюме, с золотым клыком и сбитым галстуком. Рядом, привалившись плечом к плечу, его брат — Картун Дог. Чёрный пёс, крупнее кота, с короткой шерстью и глубокой царапиной через всю морду. Он молчал с самого начала. Не потому что нечего сказать — просто не видел смысла. Их поймали вчера вечером, когда они пытались въехать в город с грузом оружия. Точнее, с тем, что от него осталось. Дверь машины была выбита, окна разбиты, в салоне пахло чернилами и кровью. Патруль принял их за контрабандистов. Кто ж знал, что они везут не для продажи? Дверь открылась. Вошёл Мистер Феликс. Чёрно-белый кот — всё тело чёрное, только хвост и мордочка белые, как снег. Он был высок, подтянут, в идеально выглаженном пальто. На поясе — кобура с пистолетом, на груди — жетон. Сыщик. Главный сыщик. И тот, кто лично вёл это дело. — Ну что, — сказал Феликс, садясь на стул напротив. — Поговорим? — А у нас есть выбор? — усмехнулся Кэт. Усмешка вышла кривой — губа была разбита, под глазом красовался фингал. Не от полиции — от монстров. Феликс не ответил. Достал папку, раскрыл, положил на колени. — Почему не провели контрабанду в другой город? Почему торговались с местными? Что вообще было, между прочим? — он поднял глаза на Кэта. — У нас апокалипсис. Монстры выходят из лесов, из рек, из подвалов. А вы тут — оружие перевозите. Которое могли бы отдать полиции. Которое помогло бы защитить город. Кот молчал. Дог тоже. Потом Кэт глубоко вздохнул — так глубоко, что рёбра заныли — и заговорил. — Наши друзья нуждаются в патронах, — сказал он. — На них напали эти же монстры. Чернильные твари. Они сейчас там, — он махнул рукой куда-то в сторону, — пытаются собрать Чернильную машину. Починить её. Воскресить, если хочешь. Чтобы получить золотые чернила. — Золотые чернила? — переспросил Феликс. — Лекарство. От Чернильной болезни. Если машина заработает — никто больше не заболеет. Те, кто уже болен — выздоровеют. — Кэт помолчал. — Им нужна помощь. Оружие. Патроны. Мы везли не для продажи. Мы везли для них. Феликс скрепя зубами слушал. Его белая мордочка не выражала эмоций, но хвост — чёрный, с белым кончиком — нервно дёргался. — И ты хочешь сказать, что твой поступок можно оправдать? — спросил он. — Я хочу сказать, что я не контрабандист. Не в этот раз. — Кэт посмотрел сыщику в глаза. — Мои друзья — единственные, кто может остановить эту заразу. Без них мир превратится в чернильное месиво. И если для этого нужны патроны — я буду везти патроны. Даже если меня будут ловить, сажать, пытать. Плевать. Феликс молчал. Долго. Листал папку, хотя в ней не было ничего, кроме рапорта патрульных и пары фотографий разбитой машины. — Хорошо, — сказал он наконец. — Вы сказали правду. Сразу. Без утайки. Это... это много значит. Кэт облегчённо выдохнул. Но тут же снова напрягся. — Это ещё не всё, — сказал он. — Что ещё? — Когда мы ехали обратно — с тем, что осталось от груза, — на нас напали. Чернильные твари, те самые. Они бежали рядом с машиной. Со скоростью машины, представляешь? — Кэт усмехнулся нервно. — Я стрелял в них. В упор. Много пуль потратил. Одна, две, десять. А они — нихуя. Всё равно лезут, всё равно хватают за стёкла, за двери. Живучие твари. За мной ходили. Не отставали. Феликс перевёл взгляд на Дога. Пёс молчал, но было видно — ему больно. Царапина на морде запеклась, но не зажила — чернильные раны долго не затягиваются. — А что с Догом? — спросил Феликс тихо. — Почему он молчит? Кэт посмотрел на брата. Взял его за руку — пёс не отстранился, но и не ответил на жест. — На нас напали, — повторил Кэт. — Машину раздербанили в хлам. Двигатель заглох, колёса спустили, стёкла выбили. А потом они добрались до Дога. Поцарапали, покусали, порвали. Он сильные потери понёс. Крови много потерял. Еле отбились, еле сбежали. — И патроны? — спросил Феликс. — А что патроны? — Кэт горько усмехнулся. — Часть ушла на этих тварей. Часть мы спрятали в тайнике. Часть — вот, в машине была, вы всё изъяли. — он посмотрел на сыщика в упор. — Если бы мы отдали эти патроны государству — ничего бы не изменилось. Одним складом больше, одним меньше. А если бы мы довезли их до друзей — может, они бы выжили. Может, они бы собрали эту машину. Может, они бы спасли всех. Феликс закрыл папку. Встал. Прошёлся по кабинету — три шага туда, три обратно. — Отпустить вас я не могу, — сказал он. — Оружие изъято. Протокол составлен. — Нас посадят? — спросил Дог. Впервые за весь разговор. Голос его был хриплым, больным, но твёрдым. — Не знаю, — ответил Феликс. — Но я напишу рапорт. Что вы сотрудничали. Что ваши показания могут быть полезны для расследования о чернильных монстрах. И что вы не враги. — А кто мы? — спросил Кэт. Феликс посмотрел на него. На разбитую губу, на фингал, на грязный костюм, на золотой клык, который больше не блестел. — Вы — идиоты, — сказал сыщик. — Но идиоты с большой буквы. И если ваш план сработает... если эти ваши друзья действительно соберут машину... я буду первым, кто скажет спасибо. Он вышел. Дверь закрылась с лязгом. Кэт откинулся на стену, закрыл глаза. — Дог, — позвал он. — Ты жив? — Жив, — ответил пёс. — Но не факт, что надолго. — Не ной. Выберемся. Всегда выбирались. — А Бенди и остальные? — спросил Дог. — Они там одни. — Они справятся, — ответил Кэт. — Бенди справится. Он... он особенный. Дог хотел спросить — чем особенным? Но передумал. Потому что сам знал ответ. В соседней комнате Феликс сел за стол, взял ручку. Начал писать рапорт. Слова ложились на бумагу ровно, казённо, без эмоций. Но в конце он дописал одной строкой: «Рекомендую освободить задержанных ввиду чрезвычайных обстоятельств и возможной пользы для расследования. Мистер Феликс, главный сыщик». Он поставил подпись, отложил ручку. Посмотрел в окно — там, за серым небом, в сторону гор, где сейчас находились Бенди и его команда, уходила дорога. — Держитесь там, — тихо сказал Феликс. — И постарайтесь не умереть. Он не знал, молится ли он или просто желает удачи. В апокалипсис это было одно и то же. Мистер Феликс задумался. Он отошёл к столу, достал из ящика папку — толстую, потрёпанную, с казённым штампом «Секретно». Раскрыл, начал листать. Досье. Данные. Целых полтора года стёртой информации, полтора года отчётов о нападениях на второй город — тот самый, что разбили чернильные твари. Феликс перечитывал цифры, имена, даты. И чувствовал, как внутри нарастает тяжёлая, горькая усталость. Люди погибали. Города падали. А он сидел в этом подвале, допрашивал кота с псом и думал о том, сколько ещё таких "контрабандистов" пытались просто выжить. — Жалко, — сказал он вслух. Сам себе. — Очень жалко. Он закрыл папку, убрал в стол. Подошёл к Кэту и Догу. Достал ключ, щёлкнул — наручники упали на пол. — Вы свободны, — сказал Феликс. — Больше вы не задержаны. Кэт потёр запястья, поднялся. Дог встал следом, пошатнулся — раны давали о себе знать, но удержался на ногах. — Серьёзно? — не поверил Кэт. — Просто так? — Не просто так, — ответил Феликс. — Я проверил данные. Полтора года нападений. Второй город стёрт с лица земли. Вы не контрабандисты, вы — последняя надежда. — он помолчал. — Если ваши друзья действительно могут остановить это безумие — государство с радостью поможет. Передай им. Мы не враги. Кэт смотрел на сыщика и не верил своим глазам. Впервые за долгое время после начала апокалипсиса кто-то из власти не пытался убить его за идею воскресить Чернильную машину. Не кричал, что это опасно, что это безумие, что чернила убьют всех. Просто сказал: "Мы поможем". — Спасибо, — сказал Кэт. Просто. Без пафоса. Без золотого блеска в улыбке. — Это... это реально хороший поступок. Спасибо. Феликс кивнул. Полез в карман, достал визитку — белую, с чёрными буквами, номер телефона и имя. — Звоните, — сказал он, протягивая карточку Кэту. — Если нужна будет помощь. У вас, мафиозников, денег много, но у государства — ресурсы. Патроны, оружие, транспорт. А я — связной. Договорились? Кэт взял визитку, спрятал во внутренний карман пиджака. Рядом с деньгами, которые он вёз для друзей. — Договорились, — сказал кот. Феликс посмотрел на Дога. Пёс стоял, держась за стену, но глаза его были живыми — усталыми, но живыми. — А ты, пёс, лечись, — сказал сыщик. — Чернильные раны — не шутка. В нашем участке есть хороший медик. Скажи, что от Феликса. — Спасибо, — хрипло ответил Дог. Они вышли из подвала. На улице было серо, холодно, пахло гарью и чернилами. Где-то далеко слышались выстрелы — патруль отгонял очередную стаю тварей. Кэт оглянулся на здание участка. Феликс стоял в дверях, курил, смотрел им вслед. — Удачи, — сказал сыщик. — И вашим друзьям тоже. Пусть у них получится. Кэт кивнул, поправил галстук — кривой, грязный, но на месте. Подхватил брата под руку, и они пошли прочь — к временному убежищу, к тайнику с оставшимися патронами, к дороге, которая вела к горам, к Бенди и остальным. — Ты веришь ему? — спросил Дог, когда они отошли достаточно далеко. — Номеру? — переспросил Кэт. — Позвоню, если припрёт. А пока... пока будем надеяться, что не припрёт. Дог хотел сказать что-то ещё, но передумал. Просто шёл рядом, опираясь на брата, и смотрел под ноги. В участке Феликс погасил сигарету, зашёл внутрь. Сел за стол, взял ручку, дописал рапорт. И в конце — приписал: «Задержанных освободить. Считать сотрудниками по особым поручениям. Оказать содействие при необходимости». Он поставил подпись, отложил бумагу. Посмотрел в окно — на серое небо, на дым, на дорогу. И снова взялся за папки. Работы было много. Апокалипсис не ждал. Глава 13 Вся команда спускалась с гор. Великан остался далеко позади — серая глыба, которая уже сливалась с другими вершинами. Пластинка лежала в рюкзаке у Бенди, тёплая, виниловая, тяжёлая. Четыре детали собрано, осталось две. Но до них ещё нужно было добраться. Спуск оказался хуже подъёма. Тропа осыпалась, камни катились из-под ног, снег превратился в ледяную корку. Борис шёл осторожно, широко расставляя лапы, чтобы не поскользнуться. Магмен держался за брата, Капхед прижимался к скале, проверяя каждый шаг. А Бенди — Бенди спускался иначе. Он не шёл — он скользил. Прыгал с камня на камень, срывался вниз, приземлялся на копыта, отталкивался снова. Копыта почти не ощущали боли — твёрдые, раздвоенные, они вгрызались в лёд, как кошки когти. Хвост работал балансиром, расправлялся, поворачивался, ловил равновесие в воздухе. Бенди не боялся высоты — или делал вид, что не боится. — Ты с ума сошёл?! — крикнул Борис, когда брат перепрыгнул трёхметровый провал и приземлился на узкий выступ. — Убьёшься! — Не убьюсь! — крикнул в ответ Бенди, даже не обернувшись. — Я демон, мне можно! Он снова прыгнул — на этот раз с обрыва прямо вниз, на каменный карниз, который виднелся метрах в пяти ниже. Приземлился на одно копыто, прокрутился, поймал равновесие. Хвост распушился, рожки блестели на солнце. — Идиот, — выдохнул Капхед, глядя на это представление. Но в голосе его не было злости — скорее усталое восхищение. — Он всегда такой, — ответил Борис. — Только раньше у него топор был. А теперь — только копыта и башка на плечах. — И демон внутри, — добавил Магмен тихо. Все замолчали. Потому что это была проблема. Главная проблема. Чернильный Демон. Он уже выходил. Не спрашивая разрешения, не предупреждая. Просто брал и выходил — в бою, в разговоре, во сне. И никто не знал, когда это случится в следующий раз. И что он сделает. Бенди спрыгнул с очередного выступа, приземлился на четвереньки, отряхнулся. Огляделся — горы кончались, внизу виднелась полоска леса. Маленькая, редкая, но настоящая. Ели, сосны, замёрзший ручей. А рядом с лесом — не пещера, но что-то похожее. Выступ в скале, неровный, нависающий, образующий что-то вроде грота. Достаточно глубокий, чтобы укрыться от ветра. Достаточно сухой, чтобы развести костёр. — Привал, — сказал Бенди, показывая вниз. — Там. Под скалой. — Хорошее место, — согласился Капхед. Они спустились. Борис первым залез под навес, отряхнул снег с лап. Магмен собрал сухие ветки — здесь, внизу, их было достаточно. Капхед высек искру, раздул пламя. Костёр получился маленький, почти игрушечный, но тепла давал много — стены скалы отражали его обратно, не давая улетучиться. Бенди подошёл к огню вплотную. Сел, вытянул руки, хвост, копыта. Весь был обсыпан снегом — пока прыгал по горам, на него сыпалось всё, что могло. Снег таял на куртке, стекал за шиворот, пропитывал штаны. Он намок. Сильно. Не до нитки, но достаточно, чтобы начать дрожать. — Ты заболел? — спросил Борис, садясь рядом. — Сильнее, чем обычно? — Не заболею, — буркнул Бенди, пододвигаясь ближе к костру. — Отогреюсь. Я демон, мне положено быть живучим. — Ну-ну, — Борис не стал спорить. Просто сидел, смотрел, как брат оттаивает. Через минуту Бенди пододвинулся ещё. Потом ещё. Потом лёг — прямо на холодный камень, положил голову на колени брату. Закрыл глаза. — Гладь, — сказал он. — У тебя лапы тёплые. Борис улыбнулся. Провёл рукой по голове брата — по мокрым волосам, по рожкам, по шее, где начинался хвост. Бенди замер, выдохнул. Хвост перестал дрожать. — Ты как ребёнок, — тихо сказал Борис. — Молчи, — ответил Бенди. — Я отогреваюсь. Капхед и Магмен сидели напротив, смотрели. Молчали. Не мешали. — Есть что-нибудь? — спросил Бенди, не открывая глаз. — Жрать охота. Борис порылся в рюкзаке. Крошки. Остатки печенья. Несколько кусочков вяленого мяса. Полбанки тушёнки, которую они берегли на чёрный день. И почти пустая бутылка воды. — Не густо, — сказал волк. Бенди сел. Посмотрел на скудные припасы. — Кидай всё в котелок, — сказал он. — Залей водой. Снег растопи, там воды наберётся. Закипяти. — Суп? — удивился Магмен. — Из этого? — Суп, — кивнул Бенди. — Пресный. Вкуса никакого. Но горячий. И желудок полный. А больше нам сейчас и не надо. Борис взял котелок, принялся собирать снег — рыхлый, белый, падающий с веток. Магмен чистил тушёнку. Капхед следил за костром. — Бенди, — сказал Борис, не глядя на брата. — Может, предложим... ему? Ну, тому, кто внутри? Вдруг он хочет пожрать. Не суп, а... тварей каких. Бенди замер. Повернул голову — медленно, будто боялся, что шея треснет. Посмотрел на Бориса. — Чего? — спросил он. Борис понял, что сморозил глупость. Что сказал то, чего не должен был говорить. — Ничего, — быстро ответил волк, отводя взгляд. — Забудь. — Борис, — голос Бенди стал тихим. Очень тихим. — Что значит «тварей»? — Ничего. Я просто так. Не обращай внимания. Бенди перевёл взгляд на Капхеда. Тот смотрел в костёр. На Магмена — тот прикипел взглядом к котелку. — Он ел тварей? — спросил Бенди. Ни к кому конкретно. Просто в пустоту. Никто не ответил. — Он ел тварей, — повторил Бенди уже не вопросом — утверждением. — В моём теле. Без меня. Вы видели. И ничего мне не сказали. В пещере стало тихо. Только костёр трещал, и снег таял в котелке. Чернильный Демон в голове Бенди зашевелился. Виновато. Почти как живой. — Прости, — мысленно сказал он. — Не хотел, чтобы ты узнал. Вот сука, этот Борис. Не мог промолчать. — Заткнись, — мысленно ответил Бенди. И вслух добавил: — Я хочу супчик. — Что? — Борис поднял глаза. — Супчик, — повторил Бенди. — Горячий. Пресный. Безвкусный. И чтобы никто не обделён был. Никто не объяснил. Никто не сказал — что ел Чернильный Демон, как это выглядело, почему они молчали. Все просто продолжили готовить. Борис помешивал варево. Капхед подкладывал ветки. Магмен достал кружки — старые, поцарапанные, но целые. Бенди снова лёг, положил голову на колени брату. Закрыл глаза. — Не говори ему, — тихо сказал Чернильный Демон. — Не надо. — Не скажу, — мысленно ответил Бенди. — Но ты — мразь. — Знаю, — согласился Демон. — Но супчик я тоже хочу. Бенди почти улыбнулся. Почти. Суп разлили через двадцать минут. Жидкий, мутный, с плавающими крошками мяса и размокшим печеньем. Соли не было — забыли купить в городе. Но горячий. Пахло чем-то домашним, забытым, почти счастливым. — Не обжигайтесь, — сказал Борис, раздавая кружки. — Я демон, мне можно, — ответил Бенди, дуя на суп. И это было... нормально. По-своему. — Куда теперь? — спросил Магмен, облизывая кружку. — Вниз, — ответил Бенди. — В город. К Кэту. У него должны быть новости. — Ты уверен, что он не влип в неприятности? — спросил Капхед. — Кэт всегда влипает в неприятности, — усмехнулся Бенди. — Это его талант. Он допил суп, поставил кружку на камень. Хвост расслабленно вильнул. Рожки блестели в свете костра. — Отдыхаем, — сказал он. — Час. Потом — вниз. Все молча кивнули. Чернильный Демон в голове Бенди молчал. Но Бенди чувствовал — он доволен. Не потому что поел. А потому что его не выгнали. Не прокляли. Просто налили супу — и он пил его вместе со всеми, из одной кружки, одним ртом. — Я всё равно тебя ненавижу, — мысленно сказал Бенди. — Знаю, — ответил Чернильный Демон. — И всё равно ты меня не выгонишь. Бенди не ответил. Просто закрыл глаза и начал ждать, когда пройдёт час. Час тишины. Час покоя. Час перед новой дорогой. --- Час тишины превратился в час разговоров. Не о важном — о простом. О погоде, о том, как вкусен был пресный суп, о том, у кого какие планы на жизнь после всего этого. Борис мечтал о большом доме с кухней, где можно будет готовить, не экономя продукты. Магмен хотел тихое место у озера, чтобы читать книги и никуда не спешить. Капхед молчал... Бенди слушал и не слушал. Лежал, положив голову на колени брату, и смотрел в огонь. Хвост медленно перебирал камешки на полу пещеры. Рожки грелись у костра. Чернильный Демон в голове молчал. Не спал — просто наблюдал. Слушал их разговоры, запоминал, может быть. Или скучал. — Бенди, а ты? — спросил Борис. — Что ты хочешь после? — Чтобы всё это кончилось, — ответил Бенди. — И чтобы я мог просто чинить машины. И чтобы ты не лез в драки. И чтобы... Он не договорил. — Тихо, — сказал Капхед, вскидывая автомат. — Слышите? Все замерли. Сначала шорох. Потом — треск веток. Потом — знакомое всхлипывание, от которого по спине бегут мурашки. Из леса, с той стороны, где начинались редкие ели, выползали чернильные твари. Не одна. Не две. Целая стая. Их чёрные тела блестели в свете костра, половинчатые головы поворачивались из стороны в сторону, человеческие руки с длинными пальцами тянулись вперёд. Они были медленнее, чем раньше — холод забирал силы даже у монстров, — но их было много. Шесть. Восемь. Десять. Они выходили из-за деревьев, из-за камней, из-под снега, который хрустел под их тяжёлыми телами. — Твою мать, — выдохнул Борис, хватаясь за пистолет. Капхед уже вскинул автомат, передёрнул затвор. Магмен спрятался за брата, сжимая нож. Бенди вскочил. Не попятился, не замер — вскочил. Хвост расправился, рожки блеснули. Рука сама потянулась к рюкзаку — не за топором, топора нет, — а за гаечным ключом. Тем самым. Первой деталью. Которую он вырвал из груди волка в особняке. Металл блеснул в свете костра — холодный, тяжёлый, с зазубринами на конце. Бенди сжал его в руке, и ключ будто отозвался теплом. Или не ключ — что-то внутри него. Чернильный Демон зашевелился, но не стал проситься наружу. Не стал менять их телами. — Сам справишься? — спросил мысленно. — Сам, — ответил Бенди. — Смотри. Первая тварь бросилась на него — размахивая руками, разинув половинчатый рот. Бенди ушёл в сторону — резко, как учили копыта — и всадил гаечный ключ ей в бок. Металл вошёл в чёрную плоть с чавкающим звуком, и тварь взвыла — не громко, сдавленно, будто у неё перехватило горло. Бенди вырвал ключ, и из раны хлынули чернила. Тварь рухнула на колени, потом на снег, замерла. — Работает, — сказал Бенди. — Отлично работает! — крикнул Борис, стреляя в другую тварь. Капхед дал очередь — длинную, плотную, пули прошили двоих монстров, но те не падали. Только шатались, заливались чернилами, но продолжали лезть. — Живучие сволочи! — выругался Капхед. Бенди не ждал. Он ринулся в гущу — низкий, быстрый, с гаечным ключом в руке, который рвал чёрные тела лучше любого ножа. Ключ входил легко, будто созданный для этого — или будто он уже делал это раньше. Бенди бил в головы, в груди, в руки, которые тянулись к нему. Чернила брызгали во все стороны, пачкали куртку с мехом, заливали лицо. — Береги куртку! — крикнул Борис, прикрывая брата с тыла. — Похуй! — ответил Бенди, всаживая ключ в очередную тварь. Он работал как мясник — без топора, без магии, просто руками. Гибкий, злой, с хвостом, который помогал держать равновесие, и копытами, которые не скользили на чёрной жиже. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что ему нравится. Не убивать — нет. Драться. Двигаться. Чувствовать, что он может. Чернильный Демон внутри наблюдал. Молча. Без комментариев. Последняя тварь — самая крупная, с четырьмя человеческими руками — попыталась схватить Бенди за хвост. Бенди крутанулся, прыгнул, приземлился ей на плечи, вонзил гаечный ключ в темя. Тварь замерла. Потом рухнула лицом в снег. Бенди спрыгнул, вытер ключ о штанину. — Всё, — сказал он тяжело дыша. — Больше нет. Он огляделся. Чёрные тела лежали вокруг пещеры, их чернила впитывались в снег, превращая его в грязную кашу. Воняло палёным, сыростью, смертью. Но живых монстров не осталось. Борис опустил пистолет, выдохнул. — Ты... ты сам, — сказал он. — Без него. — Без него, — кивнул Бенди, опускаясь на камень. Он смотрел на гаечный ключ в своей руке. Металл всё ещё блестел — чернила не прилипали к нему, скатывались каплями, падали на снег. Будто ключ был заговорённым. Или просто качественным инструментом. — Хорошая вещь, — сказал Капхед, подходя ближе. — Не топор, но бьёт больно. — Ещё бы, — Бенди сунул ключ за пояс. — Я его из груди мертвеца вырвал. Он кровью и чернилами пропитан. Другого такого нет. — И демон? — спросил Магмен, выглядывая из-за спины брата. — Он не выходил? — Не вышел, — ответил Бенди. — Я сам. — он помолчал. — Он, кажется, устал. Или просто не хотел. Чернильный Демон в голове не ответил. Но Бенди чувствовал — он там. Гордый, наверное. — Молодец, — тихо сказал Демон. — Знаю, — мысленно ответил Бенди. Они собрали вещи, потушили костёр, вышли из пещеры. Снег падал снова — мелкий, колючий, ледяной. Внизу, где-то за поворотом тропы, ждал город. И Кэт. И оставшиеся две детали. — Пошли, — сказал Бенди. И они пошли. Четверо. С гаечным ключом за поясом и демоном в голове. И с надеждой, что всё получится. Должно получиться. Глава 14 Они пришли в отель за час до полуночи. Ноги гудели, спина болела, глаза слипались. Последний спуск с гор занял почти семь часов — тропа петляла, камни сыпались из-под копыт, снег лепил в лицо. Бенди промок до нитки, замёрз, но не жаловался. Только хвост волочился по земле, и рожки потускнели. Отель оказался маленьким, трёхэтажным, с вывеской «Приют усталых путников» и покосившимся крыльцом. Внутри пахло старым деревом, кофе и чем-то сладким — будто здесь пекли пироги даже во время апокалипсиса. — Четыре места, — сказал Бенди сонной администраторше, выкладывая на стойку мятую купюру. — На одну ночь. Горячую воду дайте. — Даю, — женщина даже не удивилась. Видно, привыкла к странным гостям. Номера оказались рядом — две двушки, через стенку. Борис и Магмен заняли одну, Бенди и Капхед — другую. — Я первый в душ, — сказал Бенди, скидывая рюкзак и куртку прямо на пол. — Угу, — кивнул Капхед, падая на кровать лицом в подушку. Бенди стоял под горячей водой полчаса. Смывал чернила, снег, усталость. Хвост расслабился, рожки снова заблестели. Он вышел в одной майке и штанах, накинул полотенце на голову, сел на свою кровать. Капхед уже спал — или делал вид. Автомат стоял у изголовья, ботинки аккуратно составлены у двери. --- Бенди затащил с собой Капхеда. Странный факт — они не обговаривали то, что Борис и Магмен спят вместе. Просто так вышло. Так проще. Так теплее. Когда они зашли в номер, Борис уже разложил вещи на своей кровати, а Магмен сидел на второй, подобрав колени к подбородку. Увидев брата, Борис усмехнулся. — А мы думали, вы к нам не придёте. — Куда мы денемся, — буркнул Бенди, падая на свободное место. — Так, — Борис хлопнул в ладоши. — Сейчас нам надо отдохнуть. Не телом — головой. У нас нервы как натянутые струны, и если мы не расслабимся, то ночью начнём стрелять в собственную тень. — И что ты предлагаешь? — спросил Магмен. — Игру, — Борис достал из кармана колоду карт — старую, потрёпанную, но целую. Нашёл в гостинице? Украл? Неважно. — Сыграем. — Во что? — спросил Капхед, который на самом деле не спал. Борис ухмыльнулся. — Во взрослую игру. Без дураков. На желания, на вопросы, на раздевание. Картами. Правда или действие, только с картами. Кто проигрывает — выполняет. — Я пас, — сказал Капхед. — Нельзя пасовать, — отрезал Борис. — Мы команда. Команда отдыхает вместе. Капхед посмотрел на Бенди. Бенди пожал плечами — мол, я не против. Хвост вильнул. — Ладно, — сдался Капхед. — Но автомат оставлю при себе. — Оставляй, — усмехнулся Борис. — Нам не жалко. --- Бенди затащил с собой Капхеда — странный факт, они не обговаривали то, что Борис и Магмен будут спать вместе. Просто так вышло. Номера маленькие, кровати узкие, а деваться некуда. Когда они разложили вещи и поняли, что Бенди с Капхедом в одной комнате, а Борис с Магменом — в другой, переглянулись и рассмеялись. Борис покраснел, но ничего не сказал. Капхед пожал плечами — ему было всё равно. Бенди просто махнул рукой: «Отдыхаем». Бенди затащил с собой Капхеда в их комнату, закрыл дверь и только тогда понял, насколько странно это выглядит. Они не обговаривали, кто с кем будет спать. Просто так вышло. Борис и Магмен молча заняли соседний номер, даже не переглянувшись — будто это было само собой разумеющееся. Бенди хотел было сказать что-то едкое, но посмотрел на брата — на его опущенные уши, на хвост, который вильнул, когда Магмен коснулся его плеча, — и промолчал. — Ну и правильно, — сказал Бенди сам себе. — Им вместе хорошо. — Кому? — спросил Капхед, разуваясь. — Никому. Спи. Капхед не стал уточнять. Они разложились быстро. Одеяла на кровати, подушки взбиты, шторы задёрнуты. Бенди сел на свою кровать, поджал копыта. Капхед лёг на свою, заложил руки за голову, уставился в потолок. Тишина висела тяжёлая, неудобная — будто между ними проложили невидимую стену. — Слушай, — сказал Бенди. — Давай во что-нибудь сыграем. — Во что? — В карты. — Карты? — Капхед повернул голову. — В двенадцать ночи? — А что делать? Спать не хочется. Нервы ни к чёрту. Идём к Борису, у них там места больше. Капхед не спорил. Поднялся, накинул куртку поверх майки, взял автомат — привычка. Бенди схватил колоду — старую, потрёпанную, в пятнах от кофе и чернил. Постучал в стенку. — Открывайте! Играем! Борис открыл дверь, заспанный, но улыбающийся. Магмен сидел на кровати, поджав колени, в смешной пижаме с оленями — единственной, что нашлась в рюкзаке. — В карты? — переспросил Борис. — На желания, — кивнул Бенди, проходя в комнату. — Есть категория 18+. Магмен поперхнулся воздухом. Борис покраснел, но не отказался. Капхед остался невозмутим — он вообще редко показывал эмоции. Сели на полу, в кружок. Между ними — одеяло, служившее столом. Бенди тасовал карты — карты летали в его руках, как живые. Пальцы короткие, но ловкие, хвост помогает, рожки блестят в тусклом свете ночника. — Правила простые, — сказал Бенди. — Каждый играет за себя. Проиграл — выполняешь желание того, кто выиграл. Желание — любое, но в пределах разумного и... не слишком жёстко. — Категория 18+ — это что? — спросил Магмен, заикаясь. — Увидишь, — усмехнулся Бенди. --- Первый раунд Бенди работал тихо. Не шулер — но мастер. Карты в его руках двигались плавно, будто сами знали, куда лечь. Он не форсил, не показывал фокусов. Просто играл — и выигрывал. Борис, Капхед и Магмен менялись местами на условном пьедестале поражений, а Бенди сидел на вершине. Его хвост лениво вилял, когда он собирал взятку за взяткой. Капхед хмурился, но молчал. Борис нервничал, но терпел. Магмен просто старался не опозориться. Колода кончилась. Подсчитали очки. — Проиграл Борис, — объявил Бенди. — Я? — Борис вытаращил глаза. — Как? — Математика, — Бенди пожал плечами. — Желание. — Какое? Бенди задумался. Посмотрел на брата — на его кофту, толстую, тёплую, с капюшоном, которую Борис надел ещё в горах и не снимал. — Сними кофту, — сказал Бенди. — Чего?! — Кофту сними. Жарко же. А мы мёрзнем. — Не жарко! — Желание, Борис. Ты проиграл. Борис покраснел. Уши прижались, хвост поджался. Но он стянул кофту через голову — резко, недовольно, — и бросил её в угол. Остался в тонкой майке, которая обтягивала плечи и грудь. Магмен посмотрел на него и быстро отвернулся. — Доволен? — спросил Борис. — Вполне, — кивнул Бенди, начиная тасовать карты снова. --- Второй раунд Бенди не выиграл. Впервые — но не проиграл. Он был вторым. Победителем вышел Капхед — редкий случай. Обычно он не лез в карточные игры, не умел блефовать, не любил риск. Но в этот раз фортуна улыбнулась ему. Проиграл Магмен. — Расскажи главный секрет, — сказал Капхед брату. Не зло, не требовательно — просто. Как будто спросил, что на ужин. Магмен молчал. Смотрел в пол, в одеяло, в свои руки — маленькие, бледные, с обкусанными ногтями. Тишина затянулась. — Ты не обязан, — тихо сказал Борис. — Обязан, — Магмен поднял голову. — Я проиграл. Секрет так секрет. Он выдохнул. Шумно, как после бега. — Я боюсь. Не монстров. Не чернил. А того, что не справлюсь. Что подведу вас. Что моя трусость когда-нибудь приведёт к чьей-то смерти. — его голос дрожал, но не срывался. — Каждое утро я просыпаюсь и думаю: вдруг сегодня тот день, когда я сломаюсь? И вы все умрёте из-за меня. Он замолчал. Комната затихла. Слышно было, как за стеной гудит старый холодильник. Борис пересел ближе, взял Магмена за руку. Не сказал ничего — просто сжал пальцы. Тот не отстранился. Капхед кивнул — принял. Бенди посмотрел на него, но ничего не сказал. Просто начал тасовать карты для следующего раунда. --- Третий раунд Бенди снова выиграл. Карты легли идеально, хвост не отвлекал, рожки не мешали. Проиграл Капхед. Бенди посмотрел на него — на майку, под которой угадывались широкие плечи и рельеф мышц. На спокойное лицо, которое не выражало ничего. — Снимай кофту, — повторил Бенди. Капхед не спорил. Не покраснел, не замялся. Просто стянул кофту через голову, аккуратно сложил, положил рядом. Остался в одной майке — чёрной, тонкой, старой. Майка обтягивала плечи, грудь, живот. Бенди посмотрел. Отвёл взгляд. Хвост дёрнулся. — У тебя всё? — спросил Капхед. — Всё, — ответил Бенди, не глядя на него. Борис заметил. Уши прижались, но он промолчал. --- Четвертый раунд Бенди опять выиграл. Снова — без вариантов. Магмен проиграл. И прежде чем кто-то успел загадать желание, Борис не выдержал. — Ты ни разу не проиграл! — сказал он, глядя на брата. В голосе смешались восхищение и подозрение. — Я редко проигрываю, — ответил Бенди, не отрываясь от карт. — Это факт. — Редко — это не значит «никогда». — А я и не говорил «никогда». Я говорю — редко. — И как часто? — спросил Капхед. Бенди задумался. Почесал рожку. — Если честно — мне даже Кинг Дайс проигрывал. А он — шулер. — Кинг Дайс? — переспросил Борис. — Тот самый, из «Казино дьявола»? — Тот самый, — Бенди усмехнулся. — Он до сих пор не может простить, что его же приёмами обыграли. На его территории. При свидетелях. — он пожал плечами. — Но это другая история. — То есть ты — шулер? — спросил Магмен. — Я — механик, — поправил Бенди. — В картах — просто везёт. — Не везёт, — буркнул Капхед. — Ты карты краплёные принёс? — Обижаешь, — Бенди обиженно дёрнул хвостом. — Это честная колода. А я — честный игрок. Борис скептически прищурился, но спорить не стал. Бенди раздал карты для пятого раунда. --- Между раундами Магмен, раскладывая карты, вдруг спросил: — А ты, Борис... ты любишь кого-нибудь? Борис замер. Карты выпали из рук, рассыпались по одеялу. Уши прижались, хвост дёрнулся, на шее выступили красные пятна. — Что? — переспросил он. — Ты слышал, — Магмен не отводил взгляд. — Просто — да или нет. Без имён. Без подробностей. Борис посмотрел на Бенди — тот делал вид, что поправляет колоду. На Капхеда — тот смотрел в стену. На Магмена — тот ждал. — Да, — сказал Борис. Одно слово. И добавил — тихо, почти шёпотом: — Есть один человек. Магмен улыбнулся. Будто услышал то, что хотел. И не стал спрашивать больше. Бенди переглянулся с Капхедом. Капхед пожал плечами. Никто ничего не понял, но все сделали вид, что поняли. --- Пятый раунд Бенди раздал карты. Игра пошла не так — с первой взятки он понял, что расклад плохой. Хвост напрягся, рожки будто потускнели. Карты не слушались, не ложились, как надо. Он сделал всё, что мог — блефовал, торговался, даже попытался отвлечь соперников хвостом. Но Капхед молча забирал взятки, Магмен пасовал, а Борис... Борис выиграл. Впервые за вечер. — Проиграл, — констатировал Бенди, откладывая карты. — Впервые за пять раундов. — То есть я первый, кто обыграл тебя сегодня? — удивился Борис. — Первый, — кивнул Бенди. — Гордись. — Я и горжусь. — Борис отложил свои карты, посмотрел на брата. — Желание. — Какое? Борис помолчал. Посмотрел на усталое лицо брата, на его потускневшие рожки, на хвост, который нервно бил по одеялу. На Капхеда, который сидел в одной майке и не жаловался на холод. На Магмена, который сжимал в руках «счастливую» карту, хотя у неё уже выцвели краски. — Тебе кто-то нравится? — спросил Борис. Бенди замер. — Не называй имя, — быстро добавил Борис. — Просто — да или нет. Честно. Тишина. Капхед перестал дышать. Магмен замер с картой в руке. Борис ждал. Бенди почесал затылок. Потом хвост успокоился, перестал бить. И он сказал: — Да. Одно слово. Тихий голос. Ни взгляда в сторону Капхеда. Ни поворота головы. Ничего. Только — да. Борис выдохнул. Кивнул. — Ладно, — сказал он. — Хватит карт. Спать пора. Они собрали колоду, свернули одеяло-стол. Борис и Магмен остались в своей комнате. Бенди и Капхед пошли к себе. Уже в дверях Бенди обернулся, посмотрел на Капхеда. Тот стоял к нему спиной, переодевался — снял майку, надел свежую футболку. Спина у него была широкая, с чёткими мышцами, и Бенди смотрел дольше, чем следовало. — Ты чего уставился? — спросил Капхед, не оборачиваясь. — Ничего, — ответил Бенди и лёг на кровать. Отвернулся к стене. Капхед выключил свет. Лёг на свою кровать. Но не уснул. Лежал, смотрел в потолок, слушал, как за стенкой Борис шепчется с Магменом. — Бенди, — сказал он. — М? — Я ещё хочу поиграть. Бенди повернулся на бок. В темноте блеснули его глаза — красноватые, усталые, но живые. — Во что? — Не важно. Во что-нибудь. Чтобы отвлечься. — А мне понравилось, — признался Бенди. — Делиться... чем-то отличным от боёв и чернил. За стенкой послышалось движение. Дверь приоткрылась, в щель просунулась голова Магмена. — Вы ещё не спите? — Нет, — ответил Капхед. — Мы тоже. — Магмен зашёл в комнату, за ним — Борис, взъерошенный, в одной майке. — Слушайте, а давайте ещё во что-нибудь сыграем? Это реальный кайф — просто забыть обо всём этом. Обо всём. Борис хмыкнул, ухмыльнулся. — А давайте в бутылочку, — сказал он. — По приколу. — Бутылочку? — переспросил Капхед. — Ну да. Крутим, на кого укажет — тот выполняет желание. Классика. — 18+? — уточнил Магмен, краснея. — А как же, — Борис подмигнул. Бенди сел на кровати, хвост дёрнулся. — Ладно, — сказал он. — Уговорили. Но без дураков. И если кто-то говорит «нет» — значит нет. Они расселись на полу в той же комнате. Свет прикрутили до минимума — горел только ночник у кровати, создавая тёплый, интимный полусумрак. Посередине положили пустую бутылку из-под газировки. — Первый круг, — объявил Борис и крутанул. Бутылка завертелась, замедлилась, указала на Магмена. — О, — сказал Борис. — Желание: обними меня. Крепко. На десять секунд. Магмен не стал спорить. Подполз к Борису, обнял — неуклюже, но искренне. Борис обнял в ответ, положил подбородок ему на макушку. Десять секунд пролетели незаметно. Они отстранились — Магмен покраснел, Борис улыбнулся. — Неплохо, — сказал Капхед. — Мой черёд. Он крутанул бутылку. Она указала на Бенди. — Желание: обними Бориса. — Чего? — Бенди нахмурился. — Обними. Крепко. Пока я не скажу. Бенди вздохнул, подполз к брату, обнял. Борис замер — уши прижались, хвост замер. Бенди обнимал молча, без нежности, но крепко — по-братски. — Хватит, — сказал Капхед через паузу. Бенди отстранился, сел на место. — Теперь я, — сказал он и крутанул. Бутылка указала на Бориса. — Желание: поцелуй Магмена. В щёку. — Это слишком... — начал Магмен. — Нормально, — перебил Борис и быстро, почти незаметно, чмокнул Магмена в щёку. Магмен покраснел до корней волос. Борис отвернулся. — Крутим дальше, — сказал Капхед. Борис крутанул. Бутылка указала на Бенди. — Желание: скажи правду, — сказал Борис. — Что ты скрывал от меня? Бенди замер. Хвост перестал двигаться. — Я съел твои печеньки, — сказал он. — Те, что ты прятал в верхний ящик. Все. — Чего?! — Борис подскочил. — Это мои были! С шоколадной крошкой! — А теперь мои, — Бенди пожал плечами. — Засранец! — Борис ударил брата по затылку — не больно, но обидно. — Я их неделю копил! — Ты спросил — я ответил, — Бенди потёр затылок. — Не нравится — не спрашивай. Капхед крутанул. Бутылка указала на Бенди снова. — Что ты чувствуешь, когда меняешься с Чернильным Демоном? — спросил Капхед. Бенди помолчал. Хвост напрягся. — Ничего, — сказал он. — Буквально провал. Я даже не слышу вас и не вижу. Зато он прекрасно и видит, и слышит, и чувствует всё то же, что и я. И слышит мысли. — Жутко, — сказал Магмен. — Привык, — ответил Бенди. Магмен крутанул. Бутылка указала на Бенди — третий раз подряд. — Погладь Капхеда по голове, — сказал Магмен. — И взлохмать волосы. Сколько душе влезет. — Что?! — Бенди перевёл взгляд с Магмена на Капхеда. — Слушайся, — сказал Капхед, не двигаясь с места. Бенди подполз к нему. Протянул руку — медленно, будто боялся. Коснулся волос Капхеда — густых, тёмных, слегка влажных после душа. Провёл пальцами, взлохматил. Ещё раз. Капхед закрыл глаза. Бенди убрал руку и отсел на место. Хвост дёргался мелкой дрожью. — Всё, — сказал он. — Хватит. — Не хватит, — сказал Борис. — Новый круг. Повышенные ставки. — Это ещё что? — спросил Магмен. — А то, что желания будут горячее. Без обид. Кто не готов — выходит. Никто не вышел. --- Магмен крутанул первым. Бутылка указала на Капхеда. — Желание: потрогай пресс Бенди, — сказал Магмен. — Ладонью. Не через одежду. Бенди дёрнулся. — Я против! — сказал он. — Твоё мнение не спрашивали, — спокойно ответил Капхед. Он подполз к Бенди, задрал край его майки. Бенди замер. Хвост прижался к полу. Капхед положил ладонь на его живот. Кожа была тёплой, мышцы напряглись под чужим прикосновением. Капхед провёл пальцами — коротко, без лишнего. Убрал руку. — Всё, — сказал он и вернулся на место. Бенди выдохнул. И не понял — от облегчения или от разочарования. --- Капхед крутанул. Бутылка указала на Бенди. — Раздевайся, — сказал Капхед. — Что значит «раздевайся»?! — Сними кофту. Штаны не трогай. Бенди стиснул зубы. Но снял. Стянул майку через голову, остался в одних штанах. Кожа бледная, на груди — пара старых шрамов, на рёбрах — синяки от недавних боёв. Хвост прижат к боку. Рожки блестят в полумраке. — Красиво, — сказал Борис. Почти беззвучно. — Заткнись, — ответил Бенди. --- Бенди крутанул. Бутылка указала на Бориса. Бенди долго молчал, потом сказал: — Поцелуй Магмена. В губы. По-настоящему. — Это... — начал Магмен. — Желание, — перебил Бенди. — Не нравится — выходи. Борис и Магмен переглянулись. Борис подвинулся ближе. Магмен зажмурился. Поцелуй вышел коротким — секунда, две, — но в эту секунду никто не дышал. — Всё, — сказал Борис, отстраняясь. Уши его горели. — Всё, — повторил Магмен, не открывая глаз. --- Когда круг дошёл до Бориса, он крутанул бутылку. Она завертелась, замедлилась и указала на Бенди. — Желание, — сказал Борис, улыбаясь. — Брацкие обнимашки. Крепко. Десять секунд. Бенди закатил глаза, но подполз к брату, обнял. Борис обнял в ответ, положил подбородок ему на макушку. Десять секунд пролетели быстро. Они отстранились. — Всё? — спросил Бенди. — Всё, — кивнул Борис. --- Магмен крутанул бутылку. Она указала на Бенди. — Отожмись двадцать пять раз, — сказал Магмен. — От пола. В майке. Бенди усмехнулся. — Мало, — сказал он. Но отжался. Легко, быстро, без напряжения. Хвост работал балансиром, рожки блестели в тусклом свете. Двадцать пять — и ни одного лишнего вдоха. Он сел на место, вытер пот со лба. — Следующий, — сказал он. --- Капхед крутанул. Бутылка указала на Магмена. — Свари кофе, — сказал Капхед. — Пока идёт круг. На всех. Магмен кивнул, поднялся, вышел в коридор к общему чайнику. Через пять минут вернулся с дымящимися кружками — чёрный кофе, крепкий, без сахара. Раздал всем. Бенди сделал глоток, поморщился. — Горький. — Терпи, — ответил Капхед. --- Бенди крутанул. Бутылка завертелась — долго, нервно — и указала на Капхеда. Бенди задумался. Посмотрел на него — на спокойное лицо, на широкие плечи, на руки, лежащие на коленях. — Расскажи, — сказал Бенди. — Чего ты боишься больше всего на свете. Капхед молчал. Кружка застыла в руке. — Остаться одному, — сказал он наконец. — Не физически. Внутренне. Чтобы все, кто был рядом, ушли. Или умерли. Или забыли. Он не смотрел на Бенди. Смотрел в кружку. — И чтобы брату было больно. И я не мог помочь. — Понятно, — сказал Бенди и больше ничего не добавил. --- Борис встал, потянулся. — Всё, — сказал он. — Закругляемся. Последнее желание — моё. Без бутылки. — Какое? — спросил Бенди, напрягаясь. — Бенди спит с Капхедом на одной кровати до утра, — Борис посмотрел на брата. — В той комнате. Тихо. Без фокусов. Капхед не шелохнулся. Бенди покраснел — первый раз за вечер. — Это ещё зачем? — спросил он. — А затем, что ты мой брат, — ответил Борис. — И я хочу, чтобы ты не спал один. А Капхед — он теплее, чем одеяло. — Неправда, — буркнул Бенди. — Правда, — сказал Магмен, поднимаясь. — Спокойной ночи. Они с Борисом вышли, забрали свои кружки, прикрыли дверь. --- Бенди вздохнул. Потушил верхний свет. Остался только ночник у кровати — тусклый, жёлтый, почти домашний. — Ладно, — сказал он. — Но ты лезь к стене. — Я и так к стене, — ответил Капхед, пододвигаясь. Бенди лёг на край кровати, спиной к Капхеду. Хвост расслабленно лёг на одеяло, не дрожал. Рожки упёрлись в подушку. Спать не хотелось — кофе ударил в голову, мысли путались. Бенди достал телефон, нашёл чат с Кэтом. Начал писать — коротко, отрывисто: о том, что они спустились с гор, что пластинка у них, что завтра надо встретиться, обсудить следующие детали. Кэт отвечал быстро — как всегда, с эмодзи и восклицательными знаками. Капхед лежал рядом, не спал. Смотрел, как свет от экрана подсвечивает лицо Бенди, его рожки, кончики пальцев, быстро бегающие по клавиатуре. — Ты с кем? — спросил он. — С Кэтом, — ответил Бенди, не поднимая головы. — Договариваюсь о встрече завтра. Капхед молча протянул руку, забрал телефон. Бенди дёрнулся, но не стал вырывать — только посмотрел удивлённо. — Ты чего? — Ничего, — ответил Капхед, пролистывая переписку. Читал быстро, без любопытства — деловито, будто проверял отчёт. Дошёл до последнего сообщения Кэта — «Сладких снов, мой демон ❤️» — и замер на секунду. Потом нажал на клавиатуру и напечатал что-то короткое. Не показывая Бенди, отправил. Удалил всю переписку в телефоне Бенди — и входящие, и исходящие. Кинул аппарат на тумбочку. Тот глухо стукнул пластиком о дерево. — Ты... — начал Бенди. — Отдыхай, — сказал Капхед, поворачиваясь к стене. Бенди промолчал. Не хотел думать о том, что сейчас подумают Борис и Магмен за стенкой — они наверняка подслушивали, надеялись на что-то интересное. Но кричать, выяснять отношения, устраивать сцену посреди ночи не хотелось. Он просто взял телефон, открыл чат с Кэтом. Переписка была пуста. Ни одного сообщения. Бенди написал новое: «Что ты написал? Кот, ответь». Через минуту пришло ответное сообщение от Кэта: «Потом. Но учти — ты мой. И этот твой каменный тип... пусть не лезет. Мы ещё поговорим с ним. Лично». Бенди посмотрел на экран, потом на спину Капхеда — широкую, напряжённую. — Что ты ему написал? — спросил Бенди в пустоту. — Неважно, — ответил Капхед, не поворачиваясь. Бенди хотел сказать что-то ещё, но передумал. Положил телефон на тумбочку, отвернулся к стене. Чернильный Демон в голове проснулся, потянулся мысленно. — Ложись спать, — сказал он Бенди. — Вы оба. Завтра будет много дел. А этот кот... разберёмся потом. — Я кофе пил, — возмутился Бенди мысленно. — Я не усну. — Кофе — это вода с горечью. Ты демон. Кофе на тебя не действует, ты просто ищешь повод не спать. — С чего ты взял? — С того, что я — это ты. И я хочу спать. А ты мне мешаешь. Бенди хотел огрызнуться, но передумал. Потому что Чернильный Демон был прав — кофе давно перестал на него действовать, ещё в те времена, когда он работал в гараже по ночам. Он закрыл глаза. Через минуту дыхание стало ровным — Бенди уснул. Хвост сам собой переполз на одеяло Капхеда, обвил его руку — не сильно, почти невесомо. Капхед не убрал. А в телефоне Кэта осталось сообщение, которое написал Капхед, не спросив разрешения: «Не пиши ему больше. У него сейчас другие заботы. Если нужна будет помощь — позвонишь мне. Но личное — вне доступа. Понял?» (Объясняю : типо кап сказал не писать бенди , и если стотобговаривать все с ним .) Кэт прочитал это десять раз. И ответил одно слово: «Понял». На том и разошлись. Ночь тянулась тихая, холодная, полная невысказанного. Но в отеле «Приют усталых путников» никто не спал в одиночестве.