Выпьем, мистер президент?

— Как я вообще на это согласился? Суетливая визажистка наспех наносила грим на недовольное лицо Гатса. Если бы Каска пару недель назад не гаркнула на него в духе «этот канал входит в топ-3 самых популярных в Мидланде, прекращай ныть и сделай это ради Гриффита», то ноги бы его здесь не было. Сам Гриффит, как настоящий профессионал, согласился на съемки в выпуске интернет-шоу за секунду — все-таки «стать ближе к народу» и «зацепить молодую аудиторию» всегда входило в его политическую стратегию. Если он чувствовал себя как рыба в воде, то Гатс выглядел неуверенно и зажато, явно непревыкший к камерам и повышенному вниманию. — Волнуешься? — шепотом спросил Гриффит, заметив, как тот непроизвольно нервно дергает ногой. Гатс скривился – вот уж не хотелось бы ему сейчас признаваться в своей слабости! Но врать — не вариант. Читать его Гриффит научился слишком хорошо. — Да не прям уж, – сгладил углы Гатс. — Просто я к такому не привык... — Это нормально, я тоже волновался, когда только начинал, — понимающе кивнул Гриффит. — Забудь про то, что тут есть камеры. Представь, что тут только ты и я. — Если б тут сидели только ты и я, то мы бы уже давно не были такими одетыми. Легкий, невесомый смех Гриффита от шутки сработал для Гатса как успокоительное. Все хорошо. Гриффит рядом. Ему просто нужно пережить эти съемки. — Если что-то пойдет не по плану или ты застопоришься, не переживай — я подхвачу. Уверенность Гриффита во всем всегда поражала Гатса. Она слишком заразительна. Как можно в чем-то сомневаться, когда рядом с тобой такой человек? — Я люблю тебя, — неслышно произнес Гатс одними губами. — Я тебя сильнее, — ответил ему Гриффит тоже одними губами. — Кого ты там нах*й сильнее? – наигранно возмутился Гатс и продемонстрировал внушительный бицепс. И хотя этот же самый диалог происходил между ними чуть ли ни ежедневно, он заставлял Гриффита улыбаться так, будто он слышал его впервые. Их локальный прикол, о котором знали только они вдвоем. — О, вижу, настрой у вас прекрасный! — выдал появившийся из ниоткуда голос. Через секунду перед ними материализовался молодой парень с ярко-синими волосами и блестками на веках. — Пак, ведущий этого шоу, — представился он, протягивая руку поочередно Гриффиту и Гатсу. — Очень и очень рад знакомству! — Взаимно, – дружелюбно ответил Гриффит, пока Гатс кивал, мол, тоже очень рад знакомству (он слышал про Пака второй раз в жизни). – Так, ну что, вы готовы? — Гатс, ты готов? — уточнил Гриффит. Сам-то он был всегда готов. – Как никогда, — брякнул Гатс, посмеиваясь. Изо всех сил он старался последовать совету Гриффита — представить, что они сидят в студии только вдвоем. Хотя абстрагироваться от немыслимого количества техники удавалось с трудом. Все камеры включились одна за другой — в объективах появился Гриффит в винтажной белой рубашке с ярко-красным кулоном на шее, а напротив него за столом – с расставленным алкоголем и рюмками — сидел Гатс в черной однотонной майке. Прямо-таки инь и ян. — Представьтесь, пожалуйста, — прозвучал голос Пака за кадром. Чтобы дать Гатсу время собраться с мыслями, Гриффит сразу же проявил инициативу. Хотя, с учетом его бешенной популярности, в представлении он и не нуждался. — Меня зовут Гриффит, я лидер партии «Сокол», блогер и экс-кандидат в президенты Мидланда. — Я Гатс. Профессиональный военный, тренер по детской самообороне и бывший телохранитель Гриффита. Но, благо, это единственное, в чем я значусь как «бывший». Оба коротко рассмеялись — и плавно подвели к вопросу о природе их отношений. — Мы парт... — Ни к чему эти полумеры, — аккуратно преврал его Гриффит с нескрываемым удовольствием. — Мы пара. Находящиеся в студии «соколы» радостно зааплодировали, присвистывая и улюлюкая. Ко всеобщему гвалту присоединились и участники съемочного процесса — чисто поддавшись порыву. Когда шум стих, по всей студии неожиданно для всех раздался цокот каблуков. В кадр уверенно ворвалась Каска в розовом костюме-тройке. Не спрашивая разрешения, она молча налила себе рюмку текилы и выпила ее залпом. — Да вы, два придурка как будто бы единственные не видели того, что между вами происходит... — под всеобщий смех выдала раздраженная Каска, поморщившись от алкоголя. — Есть, чем закусить? Вырежете это потом. — Ну, так уж прямо «единственные», – фыркнул Гатс, закатив глаза. — Весь штаб сделал ставки, до кого из вас первым дойдет, — словно выплюнула, а не сказала Каска. — Догадайся с одного раза, на кого из вас двоих ставили чаще! — Гатс, но на тебя тоже ставили! — воскликнул Рикерт. — Например, я ставил на тебя! — Спасибо, Рикерт, — засмеялся Гатс, зная, что Рикерт входил в весьма скромный процент тех, кто в него настолько верил. — Ха! – самодовольно гаркнул Коркус. — Я с самого начала обо всем догадался... Ты с моей легкой руки у половины партии еще пять лет назад в списке контактов значился как «первая леди»! — Завидуйте молча, — ухмыльнулся Гатс под очередную волну смеха. — Мы все рады, что вы сошлись, — беззаботно выдал Джудо, откинувшись на спинку стула. — Просто правда удивительно, насколько долго вы в упор не замечали очевидных вещей... Все «соколы» — как один — кивнули. Даже Пиппин, который обычно предпочитал публично не высказывать свою позицию, и тот закивал. — Предатели, – выдал Гриффит, рассмеявшись. — Хоть бы один из вас намекнул... — Я Гатсу прямым текстом говорила, он все равно ничерта не понял, — рявкнула Каска, напоследок опрокинув в себя текилу. — Ладно, черт с вами! Тихо, но так, чтобы это точно услышали, Гриффит бросил «лучшая» в адрес Каски. Она, довольная заслуженной похвалой, ответила «спасибо, я знаю» тоже притворным шепотом. — Простите, можете начинать, — обратилась Каска к съемочной группе и, хлопнув по плечу сначала Гриффита, а затем Гатса, скрылась из кадра и вернулась на свое место. Хотя Каска и извинялась за свою выходку, Пак был в абсолютном восторге — появление членов партии во вступлении (обязательно в черно-белых тонах) идеально впишется в выпуск! — Что ж, начнем, — объявил ведущий. — Правила игры очень простые: участники по очереди задают друг другу вопросы, написанные на карточках. Если не хотят отвечать – выпивают рюмку с любым алкоголем. Правила игры действительно оказались простыми как дважды два. Гатс и Гриффит быстро оценили имеющийся на столе алкоголь — текила, водка, ликер. — Может, не будем ни на что отвечать и просто выпьем это все? — усмехнулся Гатс. — Только представь, какие будут заголовки... «Лидер партии «Сокол» напился до беспамятства и не сказал ни слова правды». — Полагаю, после года тюрьмы любой пиар для меня перестал быть черным. Рассмеявшись, Гатс разлил текилу по рюмкам. Единогласно решили, что будут пить вместе, чтобы пьянеть одновременно. С громким звоном они чокнулись и выпили на брудершафт. Лед перед камерами давно растаял — можно приступать!

***

— «О чем ты подумал, когда впервые меня увидел?» — зачитал вслух Гриффит вопрос с первой карточки. Оба в унисон рассмеялись — вместе с ними то же самое сделали «соколы», которые лично присутствовали при их знакомстве. — Мы точно можем такое рассказать? – выгнув бровь, заискивающе спросил Гатс. — Уже много лет прошло. Думаю, это больше не тайна. — Это было около пяти лет назад, — начал рассказывать Гатс, словно видя перед собой события того дня. — Тогда дороги привели меня в один из популярных клубов в центре Виндхейма, где что-то праздновали выхолощенные мажоры... — Ничего себе «что-то»! — выкрикнул из-за кадра Коркус. — Мы тогда отмечали первую тысячу зарегистрированных членов в партии! — Славные были времена, — улыбнулся Гриффит, предаваясь ностальгии. — Слово за слово, ну я и поцапался с несколькими из них... — Я даже догадываюсь, с кем, — прыснул Пак, кивая на Коркуса. — Первой на подмогу им пришла Каска, – продолжил Гатс. — Ох, поверьте, приложить она может и еще как... Но затем явился Гриффит. И вырубил меня одним ударом. Единственное, о чем я успел подумать перед тем, как вырубиться... «Боже мой, он такой нереально красивый». — Я тебя тоже тогда сразу заприметил. И Гатс, и Гриффит говорили об истории с дракой как о приятном воспоминании! — Потом мы увиделись уже после того, как меня выписали из больницы. Наше знакомство было... Странным. Сначала я подумал, что ты самодовольный и властный хлыщ... Я сильно ошибся. Гриффит уже много раз слышал эту историю в пересказе Гатса. Спрашивать у близких, что они подумали про тебя в первую встречу — вечная классика. — Но в одной вещи я все-таки оказался прав... Я сразу подумал, что ты гей. — О чем «любезно» у меня поинтересовался, я помню, — рассмеялся Гриффит. — Даже я тогда был не в курсе... Выходит, что рыбак рыбака? Ошарашенный Гатс на мгновение застыл, совершенно не зная, что на это ответить. — Да пошел ты, — «по-дружески» выдал Гатс, засмеявшись вместе с Гриффитом. — И как в итоге получилось, что ты стал работать на человека, который тебя припечатал в первую встречу? — спросил Пака из-за кадра. — Он выиграл меня в армрестлинге.

***

Уверенным движением Гатс схватил свой листок с вопросом. — «Как тебе больше всего нравится проводить со мной время?» Гатс с Гриффитом перекинулись многозначительным, понятным всем взглядом. — Ты же понимаешь, какого ответа они все ждут? — спросил Гриффит у Гатса. — Безусловно, то, о чем вы все подумали, тоже входит в список. — О да, — подтвердил Гатс, чем вызвал очередную волну всеобщего смеха. — Не имеет значения, что именно мы делаем, мне просто нравится, когда ты рядом, — начал свой ответ Гриффит. — Вместе готовить, смотреть кино, ходить за покупками... Да даже если я сижу в соседней комнате занимаюсь делами и слышу, как ты громко ругаешься, когда проигрываешь в какой-нибудь из любимых игр – для меня это все равно подобно раю. Гатс искренне рассмеялся — все так и было. — Наша совместная жизнь... — мечтательно произнес Гатс. — Ощущается как бесконечная тусовка с кентом. Мы будто просто на какой-то вечеринке или типа того... — Да, мне тоже именно так всегда и казалось. Поддавшись порыву, Гатс вытянул вперед кулак. — Бро? — Бро, — посмеиваясь, вторил ему Гриффит и отбил кулак. Тот факт, что эти бро жили как супружеская пара, совершенно точно ничего не менял!

***

— «Как ты думаешь, кто из нас двоих привлекательнее?» — П-ф-ф-ф, еще спрашиваешь, — с усмешкой прыснул Гатс. — Ты, конечно. — А мне кажется, что ты. — Да брось, Гриффит, — фыркнул Гатс. — Каждый в этой комнате хотел бы тебя с ног до головы облизать... Чуть подольше задерживаясь на некоторых местах. Ну, или Гатс просто мерил всех по себе. В студии возникла тишина, схожая с киношным замиранием мира перед взрывом динамита. — Я всегда ценил и уважал твою прямоту, Гатс, — стараясь держать лицо, проговорил Гриффит. Вся съемочная группа и зрители в студии прекратили сдерживать смех. Гатс, осознав, что именно он наговорил, тяжело вздохнул и, размазывая грим, устало провел ладонями по лицу. — Бл*ть. Ему самому стало смешно — он слишком сильно последовал совету Гриффита и напрочь забыл о камерах! — Надеюсь, вы этот кусок вырежете потом? — Конечно, — заверил его Пак, заранее зная, что никто ничего вырезать не будет.

***

— «Каким прозвищем тебе больше всего нравится меня называть?» Невооруженным глазом стало заметно, как Гатс занервничал от озвученного вопроса — сразу же с намеком прокашлялся. — Выпьем, мистер президент? — Разумеется, — согласился Гриффит, поняв, что Гатс не хочет, чтобы он отвечал на вопрос. — Но я пока только кандидат. — Упс, — притворно осекся Гатс. — Спойлер. Рассмеявшись, они чокнулись рюмками и залпом выпили текилу. Тот факт, что в домашней обстановке они называют друг друга «босс» и «малыш», оба решили унести с собой в могилу.

***

— «Какая часть моего тела тебе больше всего нравится?» Гатс взглянул на безупречного, ангелоподобного Гриффита и тяжело вздохнул. — Да вы издеваетесь что ли?! – спрыснул Гатс, повернувшись в камеру. — Как я вообще могу выбрать что-то одно? — Тебе не обязательно выбирать что-то одно, — пришел ему на подмогу Гриффит. — Просто назови первое, что в голову придет. Раз уж назвать всего Гриффита целиком не получится — надо выбирать. Тот, не в свойственной ему манере, почти незаметно прикусил губу. И Гатс это заметил. — Губы... — ответил Гатс, завороженно смотря на Гриффита. — Глаза... Волосы. Слишком целомудренный ответ, который можно было бы счесть не до конца искренним — но по влюбленному взгляду Гатса становилось понятно, что говорит он честно. — Гриффит, быстрый вопрос! — ни с того ни с сего выкрикнул Пак из-за кадра. — Мы потом все равно это вырежем, но мне безумно интересно... С любопытством Гриффит наклонил голову набок. Что ж за вопрос там такой? — Вот это, — начал Пак, сильно надув свои губы. — От природы такие? — Все в порядке, — заверил их Гриффит под всеобщий хохот. — Люди часто спрашивают, настоящие ли у меня губы... Но от меня ответ будет звучать неубедительно. Гриффит подпер голову рукой и кокетливо посмотрел на Гатса. — Тебе есть, что на это ответить, Гатс? Как писал великий классик — мальчик поплыл, мальчик попал. — Там все натуральное... — довольно ухмыльнулся Гатс. — За исключением него самого.

***

Дочитав про себя следующий вопрос до конца, Гатс язвительно поднял бровь. — Может, нам еще потр*хаться прям здесь? Пока вся студия в очередной раз умирала от смеха, Гриффит с ребяческим интересом заглянул (глазами и длинным носом) в бумажку. И, взяв ее из рук Гатса, показал в камеру — «Есть ли у тебя какая-то невысказнная фантазия, которую тебе хотелось бы осуществить?». — А вам не кажется, что это слишком личный вопрос? — бросил Гриффит, взглянув на ведущего. — Гатс, давай выпьем? — Спрашиваешь, — прокашлялся Гатс, пытаясь скрыть свое смущение. Звонко чокнувшись рюмками, оба неспешно выпили текилу. — Я тебе потом расскажу, — ни с того ни с сего выдал Гриффит. — Так все-таки есть? — Есть, — игриво ответил Гриффит, улыбаясь во все зубы. — Хочешь, сейчас расскажу? Гатс кивнул — и Гриффит наклонился к его уху через стол. Предусмотрительно он закрыл рот рукой, чтоб никто особо догадливый не прочитал сказанное по губам. В студии как будто все скоропостижно скончались одновременно – настолько каждый замолк и навострил уши. Но, как бы они ни старались, никто ничего не расслышал. Когда Гриффит рассказал ему, что там у него за фантазия, лицо Гатса вытянулось от удивления. — Правда? С озорством в глазах Гриффит кивнул. От ответа улыбка Гатса казалась такой довольной, словно ему торжественно вручили грамоту и медаль. — Я в деле.

***

— «Насколько тяжело тебе было решиться на возобновление нашего общения?» Нахмурившись, Гриффит отложил вопрос в сторону. — Можешь выпить и не отвечать, если не хочешь. — Все в порядке, — успокоил его Гатс. — Просто вспоминать об этом до сих пор неприятно. Все в студии заметно напряглись — будто не затронули больную тему, а сковырнули старую рану. — Это было очень, очень тяжело, — наконец заговорил Гатс. — Мне казалось, что у меня не хватит духу даже в глаза тебе смотреть. Я чувствовал себя виноватым абсолютно за все, что произошло с тобой после моего ухода. — Ты ни в чем не виноват, — покачал головой Гриффит. — Я сам все разрушил. В студии возникла напряженная, неловкая пауза. — Так что произошло между вами? — спросил Пак, пытаясь открыть тайну, которую пытались выведать целые толпы журналистов. — Мне нечем вас порадовать, — развел руками Гриффит. — Мы договорились, что не будем никогда рассказывать публично о причине нашей ссоры. Истинная причина их разлада была столь глупа и банальна, что выставляла их обоих в неприглядном свете. В тот роковой день Гатс случайно услышал, как Гриффит разговаривал по телефону с дочерью действующего президента, Шарлоттой. Никогда бы он не стал подслушивать, если бы не услышал своего имени. — Мой телохранитель Гатс? — переспросил Гриффит в трубку тогда. — Нет, он мне не друг. От услышанного Гатс был настолько шокирован, что остального уже не слышал. Лишь спустя год Гатс узнал, что Гриффит на самом деле сказал: «нет, он мне не друг, для меня он самый лучший друг из всех, что у меня когда-либо были, я доверяю ему, как самому себе». Ситуация вышла поистине комедийная — вот только последствия у нее оказались совсем не смешными. Ничего никому не сказав, Гатс, как и делал это всегда до встречи с «соколами», уехал из Мидланда в очередную горячую точку. На следующий день после его ухода Гриффита арестовали по обвинению в сексуальном насилии, и президенту совершенно ничего не стоило посадить своего главного оппонента в тюрьму по сфабрикованоному делу. — Если говорить в общих чертах... – продолжил Гатс. — Я просто не до конца понял, что Гриффит за человек... И то, насколько сильно он меня ценит. Вздох получился таким тяжелым, словно перед ними сидел не крепкий молодой мужчина, а уставший от жизни мудрец. — Если бы я мог отмотать время назад, то я бы никогда не уходил. — Я знаю. Гриффит протянул Гатсу руку через стол и подбадривающе, крепко сжал его ладонь. «Соколы» ликовали — они не будут успевать лайкать эдиты с этим моментом.

***

— Ну и вопрос... — процедил Гатс сквозь зубы. — Что там, что там? — пододвигаясь поближе, спросил Гриффит. — «Ты когда-нибудь думал о том, чтобы завести со мной детей? Если да, то как бы ты их назвал?» Оба посмотрели друг на друга в легкой растерянности. — Мы с тобой никогда раньше не обсуждали этот вопрос... — Да, как-то эта тема не всплывала ни разу, — подтвердил Гриффит. — Я думаю, что нам и вдвоем очень классно. — Не то слово. Вопрос повис в воздухе. В ожидании Гатс наблюдал за тем, потянется ли Гриффит за рюмкой. Но он все не тянулся. — Я думаю, что да, — после раздумий ответил Гриффит. — Ты хорошо умеешь ладить с детьми. Мне кажется, ты был бы прекрасным отцом. По удивленному лицу Гатса становилось понятно, что он не ожидал такого ответа. — Я даже не знаю, что сказать... — наконец заговорил он. — Я тронут. То, насколько сильно — отдельный разговор. — Как назовем? — стараясь сбить смесь внезапной сентиментальности, задорно спросил Гатс. — Если мальчик, то надо назвать его на букву «Г». — Чтоб был в точности как отцы? — подхватил за ним Гатс. — Да, не нарушать же традицию. — По рукам, — рассмеялся Гатс. — А если девочка? — А если девочка, то я бы хотел назвать ее в честь твоей приемной матери, — ответил Гриффит без колебаний. — Я бы хотел назвать ее Сис. Закрывая переносицу руками, Гатс махнул рукой оператору, чтоб тот пока не снимал. Не для чужих глаз его скупые мужские слезы!

***

— «Если бы ты мог изменить во мне одну вещь, то что бы это было?» На этот раз Гатсу даже не нужно долго раздумывать для ответа. — Ты слишком умный. Вся студия опять полегла. Вот те на! От подобного заявления Гриффит не знал, то ли ему заплакать, то ли рассмеяться. — Нет, правда, – продолжил свою мысль Гатс, дождавшись, когда смех в студии стихнет. — Ты такой начитанный и знаешь столько всего... Я иногда слышу все, что ты говоришь, но не понимаю ни единого слова – и чувствую себя полным идиотом. — Ты явно недооцениваешь себя, Гатс, — возразил Гриффит. — Есть вещи, в которых ты разбираешься намного лучше меня. Тем более, ты никогда не занимался углубленно дисциплинами, которым я посвятил годы. Гатс благодарно улыбнулся — ему было приятно, что Гриффит начал его переубеждать. — Ты так говоришь, потому что не знаешь, насколько глубока интеллектуальная пропасть между нами, — продолжил Гатс. — Короче, вот какая была история... Джудо не даст соврать. — Не дам! — поддакнул Джудо из-за кадра. — Это было около трех лет назад. Из-за суеты в штабе я случайно выяснил, какого числа у тебя день рождения. Ну, и попросил Джудо помочь мне с подарком. Я знал, как много времени ты проводишь за книгами, поэтому спросил у него, какие авторы тебе нравятся. Он перечислил мне штук десять, но выделил среди них... Никколо Макиавелли. Признаваться в собственном промахе — мучительно непросто. Но Гатс точно не из робкого десятка. — У него в имени и фамилии непонятно, где двойные буквы... Мне было неловко спрашивать у Джудо, как это правильно пишется. Поэтому... Я решил вообще все буквы продублировать. Ннииккооллоо Ммааккииааввееллии. Да, тот самый великий политический мыслитель. Блестяще. Камера засняла идеальный кадр — Гриффита от смеха пробило на слезу. — Очень изобретательно, Гатс, — констатировал Гриффит, аккуратно вытирая слезы, чтобы не задеть грим. — Я бы до такого не додумался. — Когда я отдавал список женщине в книжном, она на меня посмотрела как на последнего дурака... — Ты хоть запомнил, как правильно пишется? — Не имею ни малейшего, бл*ть, понятия.

***

— «Если бы стоял выбор между мной и твоей карьерой, что бы ты выбрал?» Послышался звук передвигающейся рюмки — Гатс моментально придвинул алкоголь к противоположной стороне стола. — Все в порядке, Гриффит. Можешь не отвечать. От удивления брови Гриффита подскочили вверх. Рассмеявшись, он отодвинул рюмку Гатсу обратно — не будет выпивать. — Тебя, — ответил Гриффит на вопрос. — И только тебя. Мне нравится то, чем я занимаюсь и я много работал ради того, чтобы добиться всего, что я сейчас имею. Но в тот день, когда ты ушел, Гатс... Все потеряло свой смысл. Я понимаю, что я — лидер, но... Как бы это парадоксально ни звучало, именно благодаря моим усилиям «Соколы» могут успешно существовать и без меня. Подобное заявление в любых других устах звучало бы как политическое самоубийство. Но только не из уст Гриффита. Он точно знал, о чем говорил – под руководством Каски его партия продолжала функционировать на протяжении целого года, несмотря на внешнее давление и внутренний раскол. Создать структуру, которая сможет выстоять и без центральной фигуры — дорогого стоит. Гатс знал, как дорого обошлась Гриффиту его политическая карьера. Сколько труда, пота и жертв было вложено в мечту, в которую он верил всем сердцем. Дело всей его жизни... Казалось Гриффиту пустяком по сравнению с Гатсом. — Гатс... Неужели за все время ты так и не понял, что для меня нет, не было и не будет ничего важнее, чем ты? От очередного признания в любви Гатс буквально потерял дар речи. Поймав в кадр его ошараненное лицо, оператор чуть не начал, подобно мухе, довольно потирать руки. Другая камера засняла влюбленный, обожающий взгляд ярко-синих глаз. Обложка у видео точно уже готова.

***

— О, кажется, последний, — победоносно объявил Гриффит, протягивая руку к листку с вопросом. Перевернув, он показал его в камеру. — Он пустой. — Это специальный финальный вопрос, — пояснил Пак из-за кадра. — Можете задать любой вопрос, который давно хотели друг другу задать. — У меня есть такой, — мгновенно отреагировал Гатс. Вот так сразу, с ходу! Гриффит терпеливо ждал, что же тот собирается спросить. — Пока ты сидел в тюрьме... Ты жалел о том, что вообще меня когда-то встретил? Вся студия, казалось, затаила дыхание от этого вопроса. — Да. Ответ прозвучал как треск от разбившегося стекла. То ли алкоголь, то ли в целом атмосфера раскрепощенности развязала Гатсу и Гриффиту языки. Словно они забыли, что находятся под прицелом камер, а не на исповеди. — Да, жалел, — повторил Гриффит еще раз. — Но не потому, что считал тебя виноватым. Конечно, нет. Ты знаешь, я тебе много раз говорил об этом. Я жалел, что впервые в своей жизни я встретил человека, которого полюбил настолько сильно... И упустил абсолютно каждую возможность дать ему это понять. Это не тот ответ, который Гатс ожидал услышать, но явно тот, который он хотел бы получить.

***

— Теперь твоя очередь, — любезно напомнил Гатс, неожиданно вспомнив, что они вообще-то находятся на съемках шоу. Вопрос, который Гриффит давно не решался задать. Видимо, пора. Вздохнув, он заговорил.

— Ты бы хотел прожить со мной всю жизнь? Вопрос непростой. Щепетильный. Очень болезненный в контексте ухода Гатса. Хотя и Гриффит мастерски справлялся с эмоциями, что-то на его лице едва заметно дрогнуло, когда ответа не последовало сразу же. Гатс вздохнул. Потянулся за текилой. И разлил алкоголь... В две рюмки. Пододвинув одну из них к Гриффиту, Гатс взял свою рюмку в руки и торжественно прокашлялся. — Я поднимаю этот тост за то, чтобы судьба... Или что там вершит судьбу человечества в этом мире? Не суть. Короче, чтобы провидение разлучило нас только тогда, когда нас обоих вынесут вперед ногами... Свой грим Гриффит уже даже не пытался спасти — спасать было нечего. Две слезинки, как по команде, пролились из синих глаз. То были слезы не горечи, а счастья. Перформанс Гатса сработал на ура — Гриффит расцвел, словно ожил после небытия. С нескрываемым обожанием они посмотрели друг на друга. — За нас? — За нас. И скрепили тост чокнувшимися рюмками.

***

— Ну, как тебе? — спросил Гатс, положив Гриффиту подбородок на плечо. — Я хорошо справился? — Как и всегда, ты справился превосходно, — потрепав Гатса по голове, ответил Гриффит. — Когда видео выйдет, я уверен, что ты всем очень понравишься. — Когда видео выйдет, я больше не буду заходить в интернет никогда. Гриффит рассмеялся вместе с Гатсом и сквозь смех услышал звук уведомления на телефоне. — Ребята собираются пойти в бар после съемок, хочешь пойти с ними? — Я пас, — ответил Гатс. — Я и так уже слишком много выпил... Пить остатки текилы на спор — явно не лучшее решение, которое Гатс когда-либо принимал в жизни. — Тогда закажу нам такси. — Обязательно укажи в комментариях, что мы в дороге будем громко слушать классическую музыку и фонк. В такие моменты Гатс чувствовал себя максимально расслабленно — что бы ни случилось, у Гриффита всегда все было схвачено. Ему было спокойно с Гриффитом... Всегда. — Гриффит... — Да? Не проронив ни слова, Гатс тщательно обшарил свои карманы и, найдя нужную вещь, победоносно продемонстрировал ее. Таинственным предметом оказался металлический кружок из-под крышки от текилы. Взяв Гриффита за руку, он надел импровизационное кольцо ему на палец. Синие глаза забликовали как гладь озера, в который бросили камень. — Гатс, ты... — Я понимаю, что момент неподходящий, потому что я в хламину пьяный, — стараясь удерживать остатки трезвого рассудка, выдал Гатс. — Но я бы хотел спросить... Не окажешь ли ты мне честь стать для тебя «первой леди»? Вместо ответа Гриффит снял со своей шеи кулон... И обвязал веревку вокруг пальца Гатса несколько раз. — На самом деле это называется «первый джентльмен», — широко улыбнувшись, рассмеялся Гриффит. — Тебя устроит такое? Взаимное предложение — двойное «да»! Счастливые до одури, они прилипли друг к другу. Им мешали лишь малюсенькие юридические тонкости... Но Гриффит знал, что сделает ради Гатса все, что угодно — выиграет выборы, станет президентом Мидланда, проведет референдум о легализации однополых браков. Делов-то.

***

Правда или выпивка: скандальный гей-политик со своим партнером PuckYou • 3,5 млн просмотров • 3 года назад Комментарии (3067) Если мой будущий муж не будет в день свадьбы смотреть на меня такими же восхищенными глазами какими Гатс и Гриффит смотрят друг на друга то я ОТМЕНЮ ПОМОЛВКУ НАХ*Й я и кто Если они расстанутся, то я перестану верить в любовь какой же все-таки Гриффит секси... кажется, я знаю, как этот качок добирает белок Я прямо физически ощущаю, как по ним массово начинают выкладывать фанфики на AO4 (кто-то из авторов 100% попадет в то, что Гриффит шепнул Гатсу на ухо) Кому нужны эти ваши Гриффиты с Гатсами? Вы вообще видели, какой Каска краш??? Я на выборы никогда не ходил, но в этот раз точно пойду за Юлиуса голосовать. Кандидат от народа! Суровый с виду Гатс оказался таким мягким и ранимым внутри R.I.P. токсичная маскулинность Пака впервые одетым вижу никогда бы не подумала, что буду разрываться между ОТСЛУЖИВШИМ и ОТСИДЕВШИМ POV: ты Сис или (предположим) Грег и слушаешь историю о том, как в первую встречу твой отец втащил другому твоему отцу (и это была история о любви с первого взгляда) 😨😨😨😨😨 Спасибо им большое, что взяли нас вместе с собой на свидание Что угодно поставлю, что эти двое называют друг друга самыми противными слащавыми словечками по типу «дорогой» или «медвежонок» уже столько лет все гадают, что же там за фантазию Гриффит прошептал Гатсу на ухо а я на 99,9% уверена, что он ответил ему про ПРОЦВЕТАЮЩИЙ МИДЛАНД Кто тоже пересматривает это видео спустя 3 года после вчерашних результатов выборов? Это победа!!! Наконец-то в нашей стране президентом стал фембой!!!