В поисках слов

Было на удивление тихо, хотя это не столько удивляло, сколько выводило из себя. И тут колокольчик над входной дверью пиццерии звякнул, от чего Пеппино, который заканчивал с уборкой зоны готовки, подскочил на месте. Он обратился к вошедшему: – Секунду, пожалуйста, – налюбовавшись чистотой, шеф обернулся и был удивлён увидеть знакомое лицо. Это был Нойз, по иронии судьбы тихий, и это было невероятно странно. Нойз, как твердило его имя, чаще всего был шумным, раздражающим и в целом несносным. Он мог сделать плохой день Пеппино ещё хуже, просто ляпнув и вытворив что-нибудь с злым умыслом, а может быть и без него. Но сегодня: вот он, опустил голову на прилавок с мрачным видом, постукивая пальцами по столешнице, таким образом намекая на свою скуку. – О! Нойз! Я даже не сразу понял, что это ты! – Пеппино и гремлин встретились взглядами. Он издал тихий смешок, подходя ближе. Нойз, кажется не удивлённый шутке Пеппино, посидел ещё немного в тишине, без единого звука, а потом, к интересу повара, достал из-за спины блокнот и ручку, нацарапав что-то и затем показа написанное: «Я потерял голос этим утром». – Поня-ятно… – кивнул шеф. – Но как? Нойз повторил свои действия: «Слишком много кричал». – Мгм. А где твоя жена? Нойзетта, так? Наверняка она обеспокоена и могла бы позаботиться о тебе. «Нет. Я сказал ей не забивать себе этим голову, пусть занимается кафе. Это часто происходит, так что зачем ей лишний раз беспокоиться обо мне?» – Закончив, Нойз бросил ручку на прилавок и отвёл глаза, наполненные некоторой грустью, в сторону. – Ммм… – Пеппино не знал, что ответить. Было ожидаемо, что Нойз когда-нибудь потеряет голос, но эта сладка горечь где-то внутри от смеси его нежелания беспокоить жену, но явной нужды во внимании, была тем, что повар находил в некотором роде очень даже милым. Пеппино спросил: – Так, значит, ты тут ищешь, чем развлечься…я полагаю? Нойз закивал. – Certo che lo faresti, stellina, – Пеппино мягко усмехнулся. Нойз никогда не понимал ни слова на итальянском, но повар произнёс это без единого намёка на что-то плохое и, даже наоборот, как будто он был счастливо-удивлён. И от того, как он это сказал, у Нойза по спине пробежали мурашки и загорелись щёки. – Честно, не слышать тебя – по крайней мере, просто странно. На это гремлин усмехнулся, написав что-то, от чего Пеппино залился краской: «Что, скучаешь по моему чарующему голосу?» – Нойз издал смешок, хотя он и получился беззвучным. Его плечи и тело едва заметно содрогнулись, что было единственным намёком. – Немного, – пожал плечами Пеппино. Теперь краснеть была очередь маскота. Он явно не был готов, что Пеппино ответит, намекая, что он на самом деле хоть немного скучал по этому голосу, если вообще скучал, и в ответ на эти слова сердце Нойза затрепетало в грудной клетке. Он игриво пихнул шефа, на лице была широкая улыбка и явно читающиеся слова «ой, завались!» – Ты первый начал! Чего толкаешься?! – Итальянец парировал с таким же глупым выражением лица. Он поднялся, отправляясь на кухню. – П-пеп… – прозвучал напряжённый и сдавленный голос Нойза. Как только шеф услышал его, настроение чутка поубавилось. – Не напрягай связки, Нойз! И, кстати, ты вдруг не проголодался? – Он обернулся и увидел кивок. – Хорошо. Я приготовлю тебе что-нибудь. – Тут он заметил, что Нойз собирается снова что-то сказать. – И-и нет, я не буду делать ничего «пресного», как ты выражаешься. Нойз так и сидел, опустив голову, пока до него не донёсся сладкий, вязкий, аппетитный аромат шоколада и ещё чего-то подобного, наполняющего воздух. Пицца специально для него была уже готова. Вау. – Держи. Я последнее время экспериментировал, комбинируя пиццу со всяческими десертами, а это с’мор пицца. – Пеппино поставил свежеприготовленный пирог на стол и заметил, что гремлин исходит слюной от одного только зрелища. Повару определённо стоит продолжать свои эксперименты, если от них буквально текут слюнки. Нойз потянулся к блюду, и плевать он хотел, что оно было убийственно горячее. Он взял кусок аккуратно расположив его на маленькой ладной и сделал достаточно большой укус, поражая Пеппино отсутствием реакции на жар. А вот что его немного напугало, так это мычание или урчание, которое издал Нойз с блаженной улыбкой, будучи опьянённым великолепным вкусом. Маскот мог поклясться: если Рай и существовал, то он и в подмётки не годился той пицце, которая сейчас стояла перед ним. Это была основа пиццы, покрытая шоколадом и зефирками, именно тем, чего так не хватало любой пицце, и сколько бы денег у него ни было, ничего бы не хватило, чтобы заплатить за такое чертовски великолепное блюдо. – Ну, как оно, stellina? Вкусно? – поинтересовался повар. Нойз отчаянно закивал с широкой улыбкой, растянутой от уха до уха. Если бы он мог говорить, он бы превознёс итальянца и его великолепную пиццу до самой луны и даже выше. Да хрен с ним – чёрт побери, он бы поцеловал его без всяких раздумий в губы, не будь его рот липким от шоколада и зефира. – Великолепно! Рад, что тебе нравится! – Пеппино вернулся на кухню, после чего колокольчик над дверью зазвонил, заставляя гремлина повернуться проверить, кто это. В помещение вошли Густаво, Кирпич и Бруно, вернувшись откуда-то, где бы они там ни были. Улыбка моментально сползла с лица Нойза. Эти сволочи вечно отвлекали от него Пеппино. Единственный, кого хоть как-то можно было терпеть – Кирпич, долбанная крыса. Как заметил Нойз, он больше тусил с Густаво. Неодобрительно глянув на них, Нойз отвернулся, продолжая есть пиццу и накидывая в голове идеи для следующих шоу. – Ciao amico! Finalmente tornato dalla tua avventura, eh? È andato tutto bene? – поприветствовал их Пеппино. – Eh sì, Пеппино. Bruno ha causato qualche problema mentre passavamo davanti al vicino parco per cani, ma comunque tutto è filato liscio. – ответил Густаво. Их разговор продолжался, но маскот уже не слушал. Бруно неуклюже вскарабкался на стул позади Нойза. Его глупый вид был ровно таким же, как и когда Нойз впервые встретил его в Башне. Гремлин почти ничего не знал про это пластичное существо, только, что оно должно было быть клоном Пеппино, но что-то пошло не так. А ещё это нечто умело быть невероятно жутким в один момент, а в другой уже вело себя как тренированная лягушка или собака и было просто божим одуванчиком. В целом, странное, но невероятно очаровательное. – акчодзёвз яакьнелаМ. – пробубнил Бруно, указывая на слово, написанное маскотом. Этим словом было прозвище, которым его назвал Пеппино пару раз. «Stel-Stel-Lean-Aah» Что это могло значить, чёрт побери? Нойз с удивлением посмотрел на Бруно: его умение читать в целом стало неожиданность, не говоря уже о знании долбанного итальянского. Это существо выглядело, словно в его голове никогда вообще не было ни одной мысли, потому-то умение читать связные предложения было последним, чего ожидал Нойз. Маскот чирканул: «Ты можешь это прочесть?» Бруно покивал. Маскот написал ниже: «Что значит «Stellina»?» – акчодзёвз яакьнелаМ. – повторил Бруно. Нойз посмотрел на него в полном непонимании. «Чего?? Ты можешь нарисовать то, что имеешь ввиду?» Существо взяло ручку и нарисовало каку-то маленькую фигуру. Звёздочку. И самое интересное заключалось в том, что он акцентировал на ней внимание, нарисовав много стрелочек. «Звезда?» – спросил маскот под рисунком. Бруно поднял склизкие руки и сделал жест, как будто пытался сказать «небольшая» перед тем, как указать на звезду. «Маленькая звезда?» Бруно счастливо закивал. Его переполняли эмоции: хоть кто-то смог понять, что он пытался сказать и не забив в процессе. Маленькая звезда... Маленькая звезда... Не поэтому ли Пеппино всегда заканчивает предложение на улыбке, произнося эти слова? – Прости, Нойз! Забыл принести тебе запить. Но у нас только вода. – быстро проговорил Пеппино, но тут же потерял мысль, сбитый с толку: Нойз скомкал листик, на котором только что писал, и судорожно запихнул его Бруно в рот, избавляюсь от улик. Существо тут же проглотило комок, приятно удивлённое внезапно предложенным перекусом. Густаво тихо усмехнулся, а вот шеф, наоборот, был невероятно удивлён: – Лаааднооо... Я не ожидал этого, – после этого Пеппино пожал плечами и вернулся на кухню. Маскот вздохнул, опустив голову на столешницу, а потом проглотил ещё один кусок с’мор пиццы. - È bello vederti, ragazzo. - Густаво мягко похлопал Нойза по спине. - Пеп рассказал мне, что ты сегодня потерял голос. Мне жаль. Нойз поднял на него глаза. Гуспер, или как его там звали, всегда был невероятно добр к нему, и он: А) Не понимал, почему. Он мог понять почему такое отношение было у Пеппино и Бруно, но не у Гуса. И Б) Он был основным препятствием, которое поглощало всё внимание Пеппино. Эта сволочь могла просто дышать, и это тут же отвлекало итальянца. «Все нормально. Часто случается», – написал Нойз, делая глоток. Он не был против воды. В целом, сойдёт. – Понятно. – тут Гус наклонился к уху Нойза и шёпотом произнёс: – Скажи, ты, вдруг, не чувствуешь что-нибудь особенное к Пеппино? Нойз брызнул водой, на удивление, не попав, ни на еду, ни на посетителей, но разлив все на пол, шипя и матерясь, пока Густаво ухохатывался держась за живот. – Mi dispiace, amico mio! Извини! Не хотел удивить тебя настолько сильно! Теперь лицо гремлина покраснело, его безэмоциональность пала, и он издал едва уловимое ворчание. – Дело в том, что…я сейчас заметил твою реакцию и просто хотел уточнить, – мужчина подался вперёд, чтобы его не услышал Пеппино, который с Кирпичом работали над завершением заказов, которые нужно было ещё доставить. – Давай, я верю в тебя. Вы, может, и враги, но каждый раз, как ты появляешься, у него на лице расцветает улыбка. Да и говорит он о тебе очень часто. Ч-что?! Правда?! С какого это все так внезапно–?! А?! О-о боже… О-о-ох, чёрт– Нойз едва ли мог уловить, что говорил Густаво, но от этого всего его тело закипало до температуры солнца. – Я болею за вас двоих, ragazzo. Тут внезапно появился Пеппино: – Эм… Нойз? – Густаво подался назад, и Бруно последовал за ним, держась за спиной. Перед Нойзом стоял Пеппино, держа большую гору пицц, которые нужно было доставить. – Я собираюсь выезжать. Хочешь я тебя подкину до дома? Я как раз буду останавливаться недалеко. Маскот улыбнулся и кивнул. То, что сказал ему Густаво, всё ещё копошилось в голове, и бабочки в животе никуда не делись, но как только они вышли из пиццерии и запрыгнули на маленький скутер для доставки, до Нойза дошла простая истина: Пеппино любил его так же, как и он Пеппино. Их чувства были взаимны, и теперь Нойз был как никогда счастлив.