Служебный роман в нашем исполнении

Стоило розовому пареньку выйти, Обсидиан попятился. Его лицо вдруг нагрелось и запульсировало. Ему самому стало невыносимо жарко и неловко. Хотелось от стыда провалиться под землю… или хотя бы под стол. Обси, спотыкаясь о собственные ноги, доковылял до вроде бы удобного кресла, но от затёкших мышц это не спасло. Он откинулся на спинку. Затылок зачесался. Решением стало стянуть всё с головы. Руки медленно потянулись к капюшону. Пальцы цеплялись за ткань, но края не находили — видимо, он слетел в какой-то момент. Настала очередь противогаза, резинки которого словно намертво вцепились в затылок. И последней слетела балаклава, как раз защищавшая кожу от натёртостей. Впрочем, помогала она не особо. Почувствовав свободу дыхания, тело тоже расслабилось. Теперь Обсидиан словно стекал с кресла, как густая вязкая жидкость. Примерно так же ощущалась и робость, накрывшая его после встречи с «зайчиком». Стоило Душеньке зайти в тёмный кабинет, как тот будто наполнился ярко-розовыми бабочками. Но это лишь зеркала отражали его яркое пальто. В каштановых волосах сержанта прятались, едва заметно подрагивая, розовые, пушистые, словно облачка, заячьи ушки. Их хозяин упорно сдерживал себя, чтобы не дать им взметнуться вверх. А генералу приходилось сдерживать себя, чтобы не вскочить и не затискать этого ушастика. Впрочем, ему было легче — усталость упорно тянула его вниз. Этот розовый ушастый человек вовсе не выглядел ни злым, ни жаждущим вести кого-то прямой дорогой к смерти. Он казался милым и чистым душой. Видеть в нём солдата, да ещё и сержанта, было сложно. Но в уставшей, старой душе Обсидиана всплывали жёлтые пятна радости и розовые — недоверия. Ему представлялись весы: в одной чаше — радость от присутствия рядом приятного человека, в другой — страх за жизнь этого миловидного юноши. От всех этих мыслей он и не заметил, как в действительности оказался под столом. Там он и уснул, свернувшись в клубочек и прислонившись к обитой тканью «стенке» письменного стола.