Образец №3

Образец №3: Феофан Сергеевич Вексель Пол: мужской. Диагноз: множественные поверхностные травмы, сопровождающиеся кровотечением в брюшную полость. Удивительно, как в подобном состоянии экспериментуемый вообще еще жив. И стоит ли тратить на него драгоценную дозу эликсира, если он может отправиться в мир иной от одной только попытки насильственного введения в организм? Если экспериментуемый согласится принять эликсир добровольно, конечно, проблем будет меньше. Может быть, продержится минут пять. Но во-первых, почему-то никто не соглашается, а во-вторых, на данный момент это не представляется возможным — Зандик видел его, точнее, его исполосованное, истекающее кровью безсознательное тело всего час назад. Нет, подопытные поступают не так часто, чтобы можно было вот так просто ими бросаться, а разработка требует опытов на живых людях. Рекомендуемое лечение: Проведение операции по восстановлению поврежденных тканей. После нормализации состояния организма введение препарата. Зандик вооружается скальпелем и привычным движением натягивает медицинскую маску на лицо. Операция проведена успешно. 7 часов было потрачено на наложение швов на поврежденные участки органов и кожного покрова. (Было бы хорошо иметь больше работоспособных рук). Образец пока не приходил в сознание. Рекомендуемое лечение: постельный режим до восстановления организма и последующее введение препарата. Зандик отправляется в палату сразу, как только получает сообщение, что пациент очнулся. Немного профессионального самолюбия — операция прошла как нельзя удачно, далеко не каждый хирург смог бы справиться с таким тяжелым случаем. Пациент тоже попался живучий и умудрился прийти в себя раньше, чем ожидалось. — Не думал, что смогу взглянуть на этот мир еще раз. Кха-кха… Вы совсем не похожи на ангела из Селестии, хотя я и не имею понятия, как они выглядят. Так что, подозреваю, я еще жив. Зандик оглядывает молодого мужчину, чье худощавое тело прикрыто одной простыней. — Уж к Селестии-то я никоим образом не отношусь, — он скрипит зубами неохотно. Тратить время на пустые разговоры не входило в планы. — Нужно провести осмотр. — Так вы и есть доктор? Я подозревал, что тот мальчишка в маске не особенно на него похож. Вы совершили настоящее чудо — по крайней мере, по моим ощущениям я должен был быть мертв раньше, чем получил последнюю треть ударов. — Я знаю. — Пациент отличается болтливостью, хотя и только пришел в себя. Может быть, привык решать проблемы острым языком? Впрочем, это не имеет значения. — Если бы вас оперировал любой другой врач, вы бы действительно были уже мертвы. Мне удалось немного отсрочить это событие, — эго все же поднимает голову от признания. Мало кто оценивает такую ювелирную работу по достоинству. — Чувствуете боль? — Да, ноет и тянет по всему телу… Ай! Зандик поднимает пустой шприц, содержимое которого только что впустил в вену пациента. — Всего лишь обезболивающее. Скоро интенсивность боли снизится. Он откидывает в изножье простыню и приступает к пальпации швов. — Не знаю, как и благодарить вас. Должно быть, услуги такого хорошего хирурга стоят немало. К сожалению, у меня сейчас совсем нет моры… Я даже не могу вам сказать «спасибо», как положено, находясь в таком… кхм, непрезентабельном виде. — Не беспокойтесь, ваша жизнь уже оплачена. — Пациент дергает бровью, но не задает вопросов. — Лучшее, что вы можете сделать, это выполнять все мои предписания и пить все, что я вам даю. Без сопротивлений. — Какие уж тут сопротивления в моем состоянии? — пациент улыбается, косясь на свое покрытое свежими шрамами обнажённое тело. Слишком колко для того, кто видел бы в Зандике доброго доктора, спасающего всех и каждого из любви к людям. И слишком бессильно для намеревающегося бороться или бежать. Возможно, проблем будет меньше. Но пока все еще требуется восстановление. — Швы в порядке. Соблюдайте постельный режим и пейте эти таблетки три раза в день. — Могу я хотя бы узнать имя моего спасителя? Позвольте представиться, Феофан… — Я знаю, — прерывает Зандик. Добавляет неохотно: — Дотторе. Осмотр окончен, он собирает инструменты и направляется к двери. — Позвольте еще один вопрос, господин Дотторе, — прилетает в спину, заставляя обернуться. — Могу я попросить сигареты? Очень хочется курить. Пациент пришел в себя. В результате анамнеза выявлены жалобы на послерперационные боли. Физическое состояние в пределах нормы. Планируемый ввод препарата: через 2 недели. Поступил новый образец, женщина, на этот раз задерживать ввод препарата Зандик не видит смысла. И, кажется, среди новобранцев медицинского отдела ползут разные слухи. О криках в лаборатории и пациентах, которые только прибавляются, но еще никогда не покидали этих стен. Подумаешь, всего лишь незначительная жертва во имя науки, а его уже проклинают шёпотом, стоит войти в палату. Сегодня день обхода. Зандику интересно, как далеко успели распространиться сплетни и какое влияние они окажут на настроение другого его пациента. Зандик кашляет, едва приоткрыв дверь, — в палате нечем дышать. — Не помню, чтобы я одобрял курение. Феофан в больничной сорочке сидит на кровати, зажав сигарету в тонких пальцах. — Удалось договориться с одним из ребят, которые приходят сюда. — Я только подлатал тело, а оно уже калечит себя изнутри. — Задымленные легкие как-то помешают экспериментам, которые вы собираетесь над этим телом проводить? Зандик усмехается. У кого-то действительно слишком длинные языки. — Не советую сопротивляться приему лекарств, — голос, и до этого не блиставший дружелюбием, становится ледяным. Феофан все еще не вжимается в угол кровати и не начинает умолять или не бросается с кулаками, подобно другим. — Сопротивляться? Второму Предвестнику фатуи, в моем-то состоянии? К тому же я не настолько глуп, чтобы решить, будто банда, предавшая меня и пытавшаяся выбить жизнь за долги, вдруг сжалится и отведет после этого на лечение. Мне нечем вам заплатить, кроме своего тела, и я не собираюсь возражать… — Феофан говорит так спокойно, будто это все происходит не с ним. Расслабленная поза, полуулыбка, словно это он собирается сейчас предложить Зандику самую выгодную сделку в его жизни, и тот будет настоящим дураком, если откажется. Что-то в этом пациенте точно не так. — Тем не менее, господин Дотторе, я уверен, ваши эксперименты имеют под собой цель, великую разработку, может быть, новое лекарство, вряд ли такой человек, как вы, будет мелочиться. Конечно, несколько неудач на первых этапах обычное дело. Но возможно, вам пригодится образец для долгосрочных испытаний. Не желающий сбежать или убить вас. Я готов сотрудничать. — Как ваше самочувствие? Поднимите рубашку. Зандик начинает стандартный осмотр. В словах пациента имеется смысл, хотя скорее всего, он всего лишь пытается спасти собственную шкуру единственным доступным орудием — подвешенным языком. Об этом можно подумать после — человек для ближайшего эксперимента все равно уже имеется. — Периодически болит… да, вот здесь. В остальном, вполне сносно. — Хронические заболевания, аллергии имеются? — Нет, насколько мне известно. — Руку. Феофан безропотно протягивает, и Зандик точным движением вонзает шприц в изгиб локтя. — Обезболивающее, — он решает уточнить, хотя пациент и не спрашивал. — И немного витаминов. Восстановление идет превосходно. Вы, похоже, любимец богов. — Богов? — Феофан выплевывает это слово с таким презрением, что заставляет искренне удивиться. — У богов, несомненно, есть любимцы, но я не из их числа. Что толку возносить молитвы и трудиться, не жалея себя, оправдывая свою значимость, если их дар получат лишь те, кому посчастливилось поймать благословенный взор. Уж простите, но будь прокляты боги. — Фатуи разделяют ваше отношение, — Зандик хмыкает и поднимается. — Я лично — тоже. Отдыхайте. Состояние пациента стабильно улучшается. Аллергические реакции отрицает. Введение препарата отложено до получения результатов от другого образца. Все снова идет не по плану. Девушка оказывается недостаточно крепкой и умирает быстрее всех, зато после вскрытия тела Зандик надолго заседает в лаборатории. Результаты крайне перспективные, с внесением последних изменений организм отреагировал на эликсир иначе — заметна регенерация! И если изучить биохимический анализ, пока ткани не начали разлагаться, можно определить, какие именно компоненты отторгаются, для пересмотра состава. Если бы только не… После пары-тройки бессонных ночей неудачное движение приводит к падению микроскопа — выделенный фатуи дорогостоящий инструмент безнадежно сломан, а без него продолжать исследования невозможно. Зандик пишет запросы, но похоже, бюрократическая волокита фатуи не слишком-то отличается от Академии в скорости, и все письма с требованиями, просьбами и угрозами пропадают, словно в бездне, или возвращаются с пометкой отказа. Зандик собирается поговорить с Пьеро напрямую, но того нет в Заполярном дворце, а ехать разыскивать его — точно потерять драгоценное время. Идиоты! Ему просто нужно время и ресурсы, почему он должен отвлекаться на подобные бюрократические проволочки? — Давно ты здесь не появлялся. Я едва не помер со скуки… Ноги сами занесли в отделение пациентов, пока Зандик обдумывал очередное письмо о финансировании. Других подопытных все равно пока нет, и он заходит в знакомую прокуренную палату. — Могу исправить. — Развеять скуку или помочь мне помереть быстрее? — Одно другому не мешает, — Зандик ловит чужую усмешку, отвечая на нее приподнятым уголком губ. Мало кто так беззаботно шутит о собственной смерти. — У меня пока нет времени тестировать эликсир на тебе. Всего через пару дней образец будет непригоден, а эти идиоты не дают мне работать! В следующий раз я проведу опыты на том, кто уже трижды отклоняет мой запрос о финансировании, — Зандик комкает долгожданную бумажку, снова отмеченную крестом, — и я уж найду способ, чтобы он попал на мой операционный стол. — Запрос? Позволишь взглянуть? Зандик недоверчиво приподнимает бровь, но все же протягивает бумажку. Феофан подносит ее к самому лицу, щурясь, и долго рассматривает. Он вообще умеет читать? — И кто так пишет? Ты даже не указал запрашиваемую сумму. — Откуда я ее знаю? Считать деньги — их работа. — И модель микроскопа. Какой именно тебе нужен? — Хороший само собой. Такой же, как был. — Можно было обойтись и без прямых оскорблений в первом предложении. — Кто же виноват, что они такие идиоты? — Зандик скрещивает руки на груди. — С чего я должен слушать советы обанкротившегося неудачника без единой моры в кармане? Феофан не реагирует на колкость, лишь пожимая плечами, только взгляд прищуренных глаз становится острее. — Ты, само собой, ничего не потеряешь, отказавшись. Но если проведешь меня в свою лабораторию и предоставишь бумагу и чернила, могу гарантировать, что к завтрашнему утру новый микроскоп будет на твоем столе. — Хм. До чего самоуверенный тип для того, кто совсем недавно напоминал продырявленное решето на последнем издыхании. Результаты последнего эксперимента дали значительный прорыв. Благодаря новому более мощному микроскопу удалось вычленить все влияющие на отторжение компоненты. (Как он это сделал?? Еще и два запасных окуляра!) Начинаю работу над улучшенным составом. Феофан проводит в лаборатории, точнее, в выделенном уголке с письменным столом, почти всё свое время. Он жалуется на скуку в палате и с радостью берется заполнять все отчетности и прочие бумажки, которые Зандик ненавидит всей душой. Это удобно, больше времени остается на действительно важную работу и необходимые материалы приходят быстрее, чем когда он запрашивал их сам. Единственное условие — курить только на улице. Зандик и так с трудом терпит этот въевшийся в чужую одежду и волосы запах табака. Впрочем, в сочетании с парфюмом, который Феофан недавно себе заказал, выходит не такая уж плохая смесь. — Мора… ничтожные монеты, слишком много от них зависит, — Феофан скрипит зубами, выводя на бумаге очередной запрос о крупном финансировании эксперимента, который Зандику показался интересным. Поразительно, как он ненавидит то, с чем лучше всего умеет управляться. — Столько лишних действий. Если бы всей морой распоряжался кто-то другой, например… я, я бы просто выделил тебе нужную сумму, а остальное разумно распределил. — Полагаю, было бы удобно, — Зандик и сам не в восторге от неизбежных ожиданий. — Но разве всей морой Тэйвата распоряжается не гео Архонт? — Разве это справедливо? — Феофан цедит с презрением. — Чем я хуже гео Архонта? Давно пора хоть кому-то попытаться сместить эту извечную монополию. Так дерзко от человека, больше даже, проданного заключенного. Так высокомерно и алчно по отношению к богам, что граничит с еретичеством. Что-то это напоминает Зандику. Может быть, его подопытный виртуозно блефует, но даже в таком случае его дерзость достойна интереса. — Можешь начать с должности клерка. Шут упоминал, что ему нужен смышленный человек для управления финансами. Я тебя порекомендую, но дальше — сам. Феофан поднимает озадаченный взгляд. — Разве я не продан тебе в качестве подопытного? Хочешь меня освободить? — О-о, и не мечтай! — Зандик склоняется над столом, пронзая острым взглядом. Сминает ворот чужой рубашки в кулаке, и даже сейчас на него смотрят в ответ спокойно, с легким прищуром. — Ты — моя собственность, мой ценный эксперимент. Помни, что только по моей прихоти ты до сих пор жив, и я в любой момент могу это исправить, как бы далеко ты ни сбежал. — Ты предлагаешь мне интересную работу с хорошим жалованьем. Зачем мне сбегать? — Руку. Зандик дергает чужую руку сам, излишне резко, судя по тому как морщится Феофан. Закатывает рукав до локтя и достает ампулу и шприц. Феофан резко шипит от вонзившейся в вену иглы. — Ну и грубость. Можно было просто попросить. — Это улучшенная версия эликсира. В течение двух недель буду брать ежедневные анализы. Началось тестирование второй фазы. Образец стабилен, анализы в норме, отторжения не возникло. Эффект воздействия на целостность сосудов превзошел ожидания. Требуется дальнейшая проверка. Это прорыв! Феофан не сбегает. Может быть, стремительная карьерная лестница и растущее влияние в фатуи слишком тешат его самолюбие. А может, он догадывается, что если Дотторе однажды что-то ввел в его тело, то способен это контролировать и заставить убить носителя. Досье переименовано: «Делец» И, ну, в качестве совсем невероятной причины, возможно, Панталоне нравится ощущать укусы на потрескавшихся губах, оседлав чужие колени и бессовестно заглядывая в пугающие многих красные глаза. Так же сильно, как это начало нравиться Зандику. — Посмотрим, как быстро регенерирует. Феофан провокационно пошло облизывает выступившую кровь с губ. — Почаще бы твои эксперименты были такими. — Чем тебя не устраивает эксперимент по созданию клонов? — Боюсь, этот мир не выдержит больше, чем одного тебя. — А зачем ему выдерживать? Может быть, моя цель — разрушить мир до основания и вывернуть его наизнанку? Жаль, человеческой жизни для этого маловато и приходится искать альтернативы. В любом случае, самое интересное ведь процесс. — Если обеспечишь мне достаточно долгую жизнь, согласен стоять за твоей спиной и подавать тебе мору. До тех пор, разумеется, пока не разрушу финансовую систему Тэйвата. Они всего лишь хорошие партнеры. Может быть, друзья. Может, больше… Два смертных богохульника, решивших бросить вызов всему миру.