Промея... Такая Промея.

Вайз никогда не думал, что обычная прогулка может быть настолько… неуютной. Солнце над Нью-Эриду уже клонилось к закату, окрашивая крыши домов в оттенки ржавого золота. Ветер гнал по тротуару обрывки рекламных листовок, откуда-то издали доносился привычный городской шум, который обычно успокаивал Вайза. Но сегодня всё это казалось каким-то слишком громким, слишком назойливым, потому что тень, шагающая в полуметре слева от него, не издавала ни звука. Промея. Она шла медленно, почти лениво, но в этой лени было что-то хищное, как у сытого зверя, но в то же время готового в любой момент вонзить клыки. Её длинные волосы тёмно-синего, чуть ли ни фиолетового цвета колыхались в такт шагам, а наручники глухо звенели при каждом движении рук. Вайз бросил короткий взгляд на её лицо. Всё такое же бесстрастное, словно вырезанное из куска арктического льда, как и всегда. «Зачем я вообще предложил ей прогуляться?» — мысленно спросил себя Вайз, перебирая в голове события утра. Всё началось с того, что его срочно позвали в штаб Крампуса, не объяснив причины. Встретили его Промея, в этот момент сидевшая в углу дивана, пялясь в стену, и Чжао, которая не могла найти себе места. Мелкая фурри сказал ему тогда вполголоса: «Она третий день не выходит из здания. Даже не ест. Может, вы, Вайз, попробуете её вытащить? Вы же умеете ладить с людьми». Прокси поначалу хотел возразить, но почему-то кивнул. Наверное, потому что этот опыт обещал быть весьма необычным. И вот результат. Они уже прошли три квартала, а Промея не сказала ни слова. Она просто шла рядом, периодически кидая на парня взгляд. — Хороший вечер. — рискнул нарушить тишину Вайз, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. Промея повернула голову и через секунду снова уставилась вперёд. — Обычный. — Ну, прохладно, но не холодно. И небо чистое, звёзды видно. — не сдавался Вайз. Он вдруг почувствовал себя ведущим детской передачи, который пытается развлечь угрюмого ребёнка. — Звёзды – это просто термоядерные шары. — отозвалась Промея. — Они всё равно погаснут. Вайз споткнулся на ровном месте. — Эм. Ну… да. Но не сегодня же. Девушка не ответила. Они свернули в небольшую аллею, где рядами росли самые разнообразные деревья. Здесь было тихо и малолюдно. — У тебя есть любимое место в городе? — спросил Вайз скорее от отчаяния, чем из любопытства. Промея вдруг остановилась. Так резко, что парень проскочил на шаг вперёд и тоже замер, обернувшись. Она смотрела куда-то в конец аллеи, где за деревьями виднелся невысокий парапет, а за ним тёмная вода канала. — Водоёмы. — тихо сказала Промея. — Я люблю смотреть на воду. Вайз удивился. Не тому, что она наконец-то дала что-то похожее на развёрнутый ответ, а тому, что в её голосе вдруг промелькнуло что-то... Вроде теплоты. — Почему? — осторожно спросил он. Промея медленно перевела взгляд на него. На секунду Вайзу показалось, что она сейчас скажет что-то резкое или просто уйдёт. Но вместо этого она разжала губы. — Вода всё помнит. — произнесла она. — И ничего не рассказывает. Повисла пауза. Вайз не знал, что ответить. Ему отчего-то вдруг стало не по себе. — Пойдём к парапету. — вдруг предложил он. — Посмотрим на воду вместе. Если хочешь. Промея долго смотрела на него. Так долго, что Вайз уже начал жалеть о своём предложении. Но потом она едва заметно кивнула и снова двинулась вперёд, но уже чуть медленнее, позволяя ему идти рядом. Они подошли к парапету. Вайз опёрся локтями о холодный бетон, чувствуя, как ветер треплет волосы. Промея встала рядом и просто замерла, глядя на чёрную воду, которая отражала огни противоположного берега. — Вайз. — вдруг начала она. — Да? — Почему ты со мной? Вопрос прозвучал так прямо, что Вайз на секунду потерял дар речи. — В смысле? — Я не разговариваю. Я пугаю людей. У меня нет хобби. Я не улыбаюсь, не шучу и не вожу дружбу. — Промея перечислила это всё монотонно, словно зачитывала список продуктов. — Зачем ты тратишь на меня время? Вайз задумался. Он мог бы сказать что-то банальное вроде «потому что ты человек и заслуживаешь внимания», но это звучало бы фальшиво даже для него самого. Поэтому он сказал правду, насколько мог её сформулировать. — Потому что ты интересная. Мне хочется понять тебя. Я не могу представить, что ты чувствуешь. Но могу просто быть рядом. Чтобы ты не смотрела на воду одна. Промея молчала так долго, что Вайз испугался, не обидел ли он её. Но потом она сделала то, чего он никак не ожидал. Она слегка наклонила голову, и уголок её губ дёрнулся в какой-то тени улыбки, такой мимолётной, что если бы он моргнул, то пропустил бы. — Ты дурак. Они простояли у канала почти полчаса. Вайз уже начал замерзать, ветер с воды пронизывал до костей, несмотря на лёгкую куртку, но ему не хотелось уходить. Промея, напротив, кажется, вообще не замечала холода. — Ты дрожишь. — заметила она, не отрывая взгляда от воды. — Немного. — признался Вайз. — Но ничего страшного. — Мог бы сказать раньше. Она отлепилась от парапета и двинулась назад, к аллее. Вайз поспешил за ней, растирая замёрзшие ладони. Но не прошли они и десяти шагов, как Промея вдруг остановилась у уличного автомата с горячими напитками. — Что будешь? — спросила она. — Эм... Чёрный, без сахара. — машинально ответил он. Промея кивнула. А потом сделала шаг к автомату и… просто замерла перед панелью с кнопками. Вайз смотрел на неё, не понимая, что происходит. Она стояла совершенно неподвижно, глядя на светящиеся кнопки. Наручники тихо звякнули, она, кажется, попыталась дёрнуть рукой по привычке, но тут же остановилась. Потом развернулась спиной к автомату и принялась нащупывать кнопки. — Эээ... Промея, может, давай я? Её палец завис в миллиметре от кнопки «Латте», а лицо осталось всё таким же бесстрастным. Но Вайз готов был поклясться, что где-то в глубине её зрачков промелькнула тень раздражения, как у человека, которого застали за чем-то постыдным. — Я в состоянии нажать на кнопку. — холодно отчеканила она. — Да, конечно! Просто… — Вайз кашлянул в кулак. — Мне показалось, у тебя с автоматами отношения натянутые. Промея медленно повернула голову. Её взгляд был до жути прямым, и Вайз в который раз поймал себя на мысли, что чувствует себя букашкой под микроскопом. Но вместо гневной отповеди она просто сказала: — Ты угадал. И отошла в сторону, уступая место. Вайз облегчённо выдохнул и быстро набрал на панели два напитка: чёрный чай для себя и, после короткого раздумья, горячий шоколад для Промеи. Ему почему-то казалось, что кофе она не любит. А вот что-то сладкое и тёплое... Когда он протянул ей стаканчик с коричневой пенкой, она уставилась на него так, будто он вручил ей не стаканчик, а какую-то живую жабу. — Это что? — Горячий шоколад. — Я не просила. — А ты вообще мало чего просишь. Но раз уж ты решила меня согреть, почему бы нам не согреться вместе? Она посмотрела на стаканчик, потом на свои скованные за спиной руки, и её лицо на мгновение дрогнуло. — Придётся тебе держать. — сказала она почти неслышно. Вайз замер со стаканчиком в руке, переваривая её слова. — В смысле… держать? — В прямом. — Промея развернулась к нему спиной, и наручники снова звякнули. — Руки заняты. Если хочешь, чтобы я выпила, поднеси к губам. Он почувствовал, как щёки наливаются теплом, и мысленно обругал себя. Конечно, как вообще можно было забыть о такой незначительной детали?! — Ладно. Давай. Он поднёс стаканчик к её губам. Промея наклонила голову и сделала маленький, осторожный глоток. — Сладко. — констатировала она без выражения, но Вайз заметил, что она тут же сделала второй глоток. И третий. — Нравится? — спросил он. — Не мешай. — отрезала она, продолжая пить. Парень хмыкнул и промолчал. Когда горячий шоколад закончился, Промея выпрямилась и облизнула губы, быстро, почти машинально. Вайз опустил пустой стаканчик и вдруг заметил капельку, оставшуюся в уголке её рта. Не подумав, он машинально протянул руку с салфеткой. — У тебя тут... Промея дёрнулась назад быстрее, чем он успел договорить. Её глаза сузились, и на долю секунды Вайз снова увидел ту самую хищницу, которую опасались даже бывалые агенты. — Не трогай. — отрезала она. — Прости. Рефлекс. Повисла неловкая пауза, но Вайз не отводил взгляда, и через несколько секунд напряжение в её плечах спало. Она сама потёрлась щекой о плечо, стирая капельку. — У тебя странные рефлексы. — заметила девушка. — Знаю. Они двинулись дальше по аллее, Вайз допивал свой уже остывший чай. Промея шла чуть ближе, чем раньше. Теперь между ними было не полметра, а, наверное, сантиметров тридцать. Парочка вышла к небольшой площади. Здесь было чуть оживлённее: компания подростков сидела на бортике фонтана, пожилая пара выгуливала пуделя, а чуть поодаль уличный музыкант настраивал гитару. Промея, заметив инструмент, замедлилась ещё сильнее. — Вайз. Пойдём ко мне. Она сказала это так буднично, что Вайз сначала не придал значения. И лишь когда они прошли ещё несколько шагов, смысл её слов догнал его, заставив резко остановиться. — Погоди. К тебе? — В мою квартиру. Ты ведь уже был в штабе. Не вижу разницы. Разница была колоссальная. В штаб Крампуса он заходил десятки раз, а личная комната Промеи… Вайз даже не знал никого, кто бы там был. — Я… — он осёкся, поняв, что хочет сказать «не уверен», но это прозвучало бы так, будто он боится. А он не боялся. Ему было любопытно. До чёртиков. — Ладно. Если ты не против. Промея ничего не ответила и просто двинулась дальше. Теперь они шли не к центру, а в сторону Крампуса. По прибытии поднялись на десятый этаж и подошли к неприметной двери с кодовым замком. Промея снова развернулась спиной, с трудом набрала код, пару раз промахнувшись, и дверь с тихим шипением отъехала в сторону. Внутри было на удивление... обычно. Вайз ожидал увидеть что-то вроде пещеры или минималистичной камеры с голыми стенами, но его ожиданиям не суждено было сбыться. На подоконнике громоздились книги, на столе стояла чашка с засохшей заваркой и лежала пара перчаток без пальцев, у стены потёртый диван, накрытый пледом, и торшер с оранжевым абажуром, который горел вполнакала. Но главное, что бросилось в глаза – это пианино. Старое, чёрное, с потускневшей лакировкой. Клавиши кое-где пожелтели, а на крышке лежал слой пыли — везде, кроме тех мест, где пальцы касались поверхности. Инструмент явно не был чужим в этой квартире. Промея сбросила обувь и прошла вглубь комнаты. — Садись. — сказала она, кивнув на диван. — Если хочешь. Он сел. Диван оказался мягким и неожиданно уютным. Промея встала спиной к инструменту, нащупывая клавиши. Наручники звякнули, напомнив о себе, и она поморщилась. — Может, снимешь их? — спросил Вайз. — Ты же дома. И сомневаюсь, что так играть удобно. — Не надо. — сказала она. — Справлюсь. — Как? — Вайз приподнял бровь. — Ты собираешься играть спиной? Звучит как вызов. — Я играла и с большими ограничениями. Вайз почувствовал, как внутри что-то кольнуло. Не жалость, что-то другое, похожее на глухую злость на весь этот мир. Наверное, что-то такое отразилось у него на лице, потому что Промея, бросив на него короткий взгляд, добавила: — Это был мой выбор. Не делай такое лицо. — Твой выбор – это носить оковы всю жизнь? — Мой выбор – не убивать тех, кто рядом. — она снова повернулась к пианино. — Всё имеет цену, Вайз. И я не против её платить. Парень не нашёл, что ответить. В комнате вновь повисла тишина, но теперь она была тяжёлой, как вода в том самом канале. А потом Промея вдруг устроилась перед пианино, подняла руки, насколько было возможно, и положила пальцы на клавиши. Всё задом наперёд. Она собиралась играть спиной. Вслепую. Вайзу хотелось что-то сказать, предложить помощь, но что-то в её позе заставило его промолчать. Одно он знал точно, если у неё получится, это точно нужно будет зафиксировать в истории. Первый аккорд прозвучал фальшиво. Пальцы, скрюченные под неестественным углом, промахнулись. Промея застыла, и медленно выдохнула. Она попробовала снова. Второй аккорд вышел чуть лучше, но когда она попыталась сыграть простую мелодию, наручники впились в предплечья. Пальцы соскользнули. Клавиши взвыли диссонансом. — Чёрт. — прошептала она. Девушка ударила по клавишам ещё раз, уже не пытаясь сыграть, просто вымещая злость. — Промея, может, я… — Сиди! — оборвала она, не оборачиваясь. Она попробовала в третий раз. Нашла нужные ноты на ощупь, выстроила аккорд, медленно, как ребёнок, который только учится. Её лицо, видимое Вайзу в профиль, было сосредоточенным до предела, на лбу выступила испарина. И когда она наконец взяла первые ноты, это было похоже на чудо. Неуклюжее, хрупкое, но чудо. Но длилось оно недолго. Промея попыталась взять широкий интервал и не смогла, ибо руки не разводились достаточно. Мелодия оборвалась на полутакте. Тишина. Она сидела неподвижно, опустив голову, и Вайз видел, как побелели костяшки её пальцев, вцепившихся в край клавиатуры. — Промея… Девушка встала. Резко, одним движением, опрокинув стул. — Я устала. — сказала она дрожащим голосом и с силой дёрнула руками. — Промея? Сквозь это имя раздался звон, громкий, чистый, почти музыкальный. "Браслеты" рассоединились. Промея стояла посреди комнаты, тяжело дыша, и её руки дрожали. Вайз не двигался. Ему, наверное, полагалось испугаться, любой нормальный человек на его месте уже бежал бы к двери, но вместо страха он чувствовал странное, щемящее облегчение. Словно наконец-то случилось что-то правильное. Промея размяла ладони и запястья и снова сделала шаг к пианино. Опустилась на стул, в этот раз нормально, лицом к клавишам, а потом заиграла. Вайз не знал мелодию, но ему явно нравилось. Будучи сначала робкой и неуверенной, с каждой нотой музыка становилась сильнее и живее. Парень слушал, боясь пошевелиться. Мелодия взбиралась всё выше, кружила под потолком, заполняла каждый угол этого помещения. А потом, так же внезапно, как началась, стихла. В комнате воцарилась тишина. Промея встала, всё так же спиной к Вайзу. Её плечи чуть подрагивали. Кончики её пальцев, сжались в кулаки. — Промея? — тихо произнёс Вайз, поднимаясь с дивана. — Ты в порядке? — Не подходи. — выдохнула девушка каким-то хрипловатым, надтреснутым голосом. — Я… я не хочу, чтобы ты видел. — Что видел? Вайз всё же сделал осторожный шаг вперёд, словно приближался к раненому зверю. Он обогнул пианино и увидел её лицо. Оно было мокрым. По бледным щекам Промеи текли слёзы, две тонкие дорожки, почти незаметные в полумраке. Она стояла, зажмурившись, её губы были плотно сжаты. — Ты плачешь. — Нет. — ответила она, хотя слёзы продолжали течь. — Это конденсат. Тут слишком влажный воздух. Парень чуть не улыбнулся, Промея всегда была такой Промеей. Но вместо улыбки достал из кармана чистый платок и протянул ей. — Держи. Промея открыла глаза. Посмотрела на платок, потом на Вайза. — Говорила же не подходить... — прошептала она, но платок взяла. Её пальцы, теперь свободные, чуть дрогнули, коснувшись ткани, и Вайз впервые заметил, какие они длинные и тонкие, с аккуратными, ухоженными ногтями. Она не вытирала лицо, а просто сжимала платок в кулаке, словно не понимая, что с ним делать, словно само действие «вытереть слёзы» было для неё чем-то забытым. Вайз стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу. Ему хотелось утешить её, но все слова, приходившие в голову, казались фальшивыми. «Всё будет хорошо»? Откуда он знает? «Ты справишься»? Она и так справлялась всю жизнь, в том-то и дело. «Я рядом»? Это было правдой, но звучало до ужаса банально. Поэтому он просто стоял. Просто дышал. Просто был. Промея наконец поднесла платок к лицу одним резким, почти сердитым движением. Промокнула щёки, подбородок, потом уставилась на мокрую ткань с таким выражением, будто та содержала ответы на все вопросы мироздания. — Я не плакала двенадцать лет. — сказала она глухо. Вайз мысленно присвистнул. — И как ощущения? — спросил он осторожно. — Странно. — призналась Промея. — Как будто внутри что-то треснуло. — В хорошем смысле? — Не знаю. Она всё ещё сжимала платок. Вайз подумал, не предложить ли ей второй, ведь этот уже промок насквозь, но решил не суетиться. Вместо этого он оглядел комнату, пытаясь найти, чем бы занять руки. Его взгляд упал на опрокинутый стул у пианино, и он поднял его, поставил на место, задвинул под клавиатуру. — Хочешь чаю? — спросил он, обернувшись. — Или шоколада? Или ещё чего? У тебя тут есть что-нибудь? Промея моргнула, словно выходя из транса. — Чайник на кухне. За дверью слева. Вайз кивнул и вышел в маленький коридорчик. Кухня оказалась небольшой, но удивительно чистой. Ни грязной посуды в раковине, ни крошек на столешнице. Только ряд жестяных банок с чаем и кофе выстроился вдоль стены, как солдаты на параде, да электрический чайник, блестевший так, словно его только что распаковали. Парень нашёл две чистые кружки, одна с логотипом какого-то старого фильма, вторая просто белая, без рисунка, и насыпал заварку. Пока чайник грелся, он прислонился к стойке и прислушался. Из комнаты не доносилось ни звука. Это его беспокоило. После такого эмоционального всплеска Промея могла замкнуться снова, и тогда весь прогресс вечера пошёл бы насмарку. Но когда он вернулся с двумя дымящимися кружками, она сидела на диване, поджав ноги. Её поза была неожиданно... обычной. Почти домашней. — Твоя кружка. — произнёс Вайз, протягивая ей белую. — Спасибо. — ответила она, обхватывая кружку обеими руками. — Не за что. Несколько минут они пили молча. Тишина в комнате была уже не напряжённой, а скорее усталой, как после бури, которая наконец стихла. Искусственный свет торшера падал на книги, на пианино, на них самих, и Вайз подумал, что эта комната сейчас похожа на странный натюрморт. Пыль, старые вещи, двое людей на диване. Напиши художник такую картину, её бы назвали претенциозной. Но в реальности это было просто жизнью. Неуклюжей, несовершенной, настоящей. — Вайз. Можно вопрос? — Конечно. — Ты говорил, что хочешь понять меня, — начала она. — но до сих пор не задаёшь вопросов. Почему? Вайз задумался. Действительно, почему? Он мог бы сказать, что боится быть навязчивым, что уважает её границы, что ждёт, пока она сама начнёт говорить. Всё это было бы правдой. Но не полной. — Потому что вопросы – это как ломиться в дверь. — сказал он медленно. — А я предпочитаю ждать, пока откроют. Промея чуть наклонила голову, изучая его, в её глазах промелькнуло что-то похожее на интерес. — А если дверь заперта изнутри и ключ потерян? — Тогда я постучу и буду ждать, пока ключ не найдут. Терпение – это один из моих главных талантов. Девушка почти беззвучно фыркнула, но Вайз увидел, как дёрнулся уголок её губ. Это было ближе к улыбке, чем всё, что он видел от неё раньше. — Терпение и горячий шоколад. — сказала она. — И горячий шоколад. — согласился он с ухмылкой. Промея сделала ещё глоток чая, теперь уже медленнее, смакуя. А потом опустила кружку на колени и посмотрела на Вайза долгим, изучающим взглядом. — Ты странный. — констатировала она. — Мне говорили. — Нет, не в том смысле. — Промея чуть сдвинула брови, подбирая слова. — Ты… нормальный. Но не как все. Другие или боятся меня, или пытаются переделать, или делают вид, что я обычный человек. А ты ведёшь себя так, словно я и есть норма. — Слушай, я знаком со многими странными людьми. Поверь, ты вполне нормальная. — Тогда ещё вопрос. Ты действительно хочешь понять меня? — Действительно. — Значит спроси что-нибудь. Что угодно. Обещаю ответить. У Вайза перехватило дыхание. Это было предложение, которого он не ожидал. Карт-бланш. Что угодно. Он мог спросить о её прошлом, о службе, о хобби. Вопросы роились в голове, сталкиваясь и перебивая друг друга. Но в то же время он не хотел торопиться. Не хотел спугнуть момент неудачным вопросом. Поэтому выбрал что-то простое, что-то, что лежало на поверхности и в то же время уходило куда-то глубоко. — Почему ты согласилась пойти со мной? Мне сказали, ты три дня не выходила из здания. Промея перевела взгляд на окно. — Мне было всё равно. — сказала она тихо. — Идти, не идти, какая разница? Я думала, что это ничего не изменит. А если выйти, то от меня наконец-то отстанут. — Сейчас будет «но», да? — Но... — девушка запнулась на полуслове. — Раньше я думала, что знаю о тебе достаточно. Молчаливый, серьёзный, не задаёт вопросов. А ты всё это представление сломал. — Это плохо? — Это непривычно. Я привыкла, что люди предсказуемы. У каждого есть мотив. А ты… — А я? — Ты просто рядом. И это странно. — Справедливо. — признал Вайз. — Что ты хочешь знать? — М? — Задай мне вопрос. Это же поможет тебе составить картину обо мне? Промея развернулась к нему всем телом. — Почему ты согласился вытащить меня на прогулку? — спросила она. — И не говори «потому что Чжао попросила». Это не вся правда. — Мне было любопытно. — сказал он честно. — Хотелось понять тебя. Вот и всё. — И что ты понял? — Пока не знаю. — парень покачал головой. — Это небыстрый процесс, понимаешь? Люди не раскрываются за один вечер. — Даже если ведут себя как я? — Даже тогда. И тут произошло нечто, от чего Вайз едва не поперхнулся чаем. Промея улыбнулась. По-настоящему. Уголки её губ приподнялись. Исчезла ледяная маска, исчезла хищная настороженность, и на секунду перед ним оказалась просто молодая женщина, уставшая, израненная, но всё ещё способная улыбаться. — Ого. — выдохнул Вайз, не успев подумать. — Что «ого»? — Ты улыбнулась. Промея тут же стёрла улыбку с лица, словно захлопнула книгу, которую случайно открыла не на той странице. Но было поздно. Вайз уже видел. И она знала, что он видел. — Это был спазм. — Конечно. Лицевой нерв забарахлил. Бывает. — Издеваешься? — Ни в коем случае. Просто констатирую факт. Ты улыбнулась. Я засвидетельствовал. Можешь не благодарить. — Ты невыносим. — Мне говорили. — Кто? Девушки? Вопрос застал его врасплох. Он даже не сразу нашёлся с ответом, потому что не ожидал от Промеи подобного любопытства. Обычно она избегала личных тем, а тут вдруг «девушки»? — Эм… — протянул он, чувствуя, как кончики ушей начинают гореть. — Не только девушки. Друзья тоже. — Друзья. — повторила она, словно это слово было иностранным. — У тебя их много? — Ну… не то чтобы толпа. Но есть несколько близких. — И ты с ними так же, как со мной? — По-разному. — уклончиво ответил он. — С друзьями я, наверное, больше говорю. Иногда даже слишком много. — Трудно представить. — Что, настолько не вяжется с моим образом загадочного молчуна? — Ты не загадочный. — Может, и так. — признал парень негромко. — Мне просто нравится быть полезным. Помогать людям, пусть и разговорами. — А кто помогает тебе? Вопрос прозвучал так просто, так прямо, что Вайз на миг потерял дар речи. Промея смотрела на него всё тем же изучающим взглядом. — Ну… — он кашлянул в кулак. — У меня есть коллеги. Мы прикрываем друг друга. — Я не про работу. — перебила она. — Я про всё остальное. Кто помогает тебе, когда тебе плохо? — Я справляюсь сам. Нечего втягивать друзей в этот омут. — Хм... — нахмурилась Промея. — Я не ожидала, что ты такой. — Какой? — Одинокий. Слово повисло в воздухе, как последний аккорд той мелодии, которую она играла полчаса назад. Она назвала его одиноким. Но разве не то же самое он мог бы сказать о ней? Два человека сидели в этой маленькой квартире, затерянной в большом городе и оба были по-своему отрезаны от мира, Вайз своей привычкой прятаться за ролью слушателя, Промея своей ледяной бронёй. Два одиночества, случайно встретившиеся на прогулке. — Меня вряд ли можно назвать одиноким. — Ты знаешь, про какое одиночество я говорю. Не в прямом понятии этого слова. Они замолчали. Тишина в комнате была уже не усталой и не напряжённой, она была задумчивой, как пауза в долгом разговоре, который ещё не закончен. За окном ветер гнал по небу облака, и тени от них скользили по потолку, то наползая на торшер, то отступая. Кружка в руках Промеи остыла, но она всё ещё держала её, словно это был якорь, удерживающий её в реальности. Вайз допил свой чай и поставил кружку на пол, потому что подлокотник был слишком мал для двоих. — Можно ещё вопрос? — спросила Промея через некоторое время. Её голос изменился, стал тише, глубже, в нём появилась какая-то новая, незнакомая интонация. Словно она собиралась с духом перед прыжком в ледяную воду. — Валяй. — Ты девственник?... — Ч-что? — переспросил Вайз осипшим голосом. — Ты девственник? — повторила Промея чуть медленнее, словно он не расслышал. — Сексуальный опыт. Ноль? Не ноль? Это когда мужской детородный орган входит в женский, и они совершают фрикционные движения с целью получения физического удовольствия и, потенциально, продолжения рода. Сказав это, Промея на секунду замолчала, но её взгляд оставался всё таким же пристальным. Вайз почувствовал, как кончики его ушей начинают гореть с интенсивностью промышленной горелки. Он открыл рот, закрыл, потом снова открыл, издав звук, похожий на скрип несмазанной двери. — Промея! — наконец выдавил он. — Откуда… Зачем… Это совершенно не… — Формулировка неточная? — бесстрастно уточнила она, чуть склонив голову набок. — Сексуальный контакт также может подразумевать оральную, анальную или мануальную стимуляцию. Включить это в определение? — Нет! — почти выкрикнул Вайз. — Не надо ничего включать! Всё! Стоп! Ты... ты вообще понимаешь, что такие вопросы не задают вот так, в лоб? — Почему? — она чуть склонила голову, и в её глазах мелькнуло искреннее непонимание. — Это физиологический факт. Как рост, вес или группа крови. Движения, стимуляция нервных окончаний, выброс эндорфинов. Люди придают этому слишком много значения. — Люди придают этому значение, потому что это... личное! Интимное! Об этом не говорят с... — он осёкся, подбирая слово. — с малознакомыми людьми за чаем. — Мы не малознакомые. — спокойно возразила Промея. — Ты сидишь в моей квартире. Ты видел, как я плачу. Ты поил меня шоколадом. Ты заботился. По шкале близости это гораздо выше, чем «малознакомые». — Я… — Вайз осёкся, закрыл глаза и выдохнул. — Да. Хорошо. Да. Ты права. Я девственник. Он ожидал насмешки. Или какой-нибудь реплики в духе «я так и думала». Но вместо этого Промея лишь долго и томительно молчала, и когда он наконец осмелился поднять глаза, то увидел на её лице удивление. Самое настоящее, неподдельное удивление. Её брови чуть приподнялись, губы приоткрылись на миллиметр, а в глазахтпромелькнуло что-то, что Вайз с трудом расшифровал как… любопытство? Изумление? Растерянность? — Ты удивлена? — Да. — признала девушка. — Я думала… учитывая твою внешность, твой характер, то, как ты общаешься с людьми… я полагала, у тебя была партнёрша. Или несколько. Ты, плюсом, всё таки живёшь с сестрой. Глаза Вайза расширились, и он уставился на Промею с таким выражением, будто она только что предложила ему с разбегу нырнуть в ту самую чёрную воду канала. Краска, только начавшая отступать от его лица, вернулась с новой силой. — Я не… мы с Белль не… Это моя сестра! — выпалил парень, чувствуя, как слова путаются в какой-то панической каше. — Родная! Мы живём вместе, потому что работаем вместе и потому что так удобно, а не потому что… фу, Промея! Промея на мгновение замерла, переваривая его реакцию. — Я не это имела в виду. — произнесла она ровно, без тени извинения, но и без вызова. — Я хотела сказать, что ты живёшь с сестрой, а значит, не одинок в бытовом смысле. У тебя есть кто-то, с кем ты делишь пространство, ужин и разговоры. Плюс, это ежедневный контакт с противоположным полом, что даёт набраться опыта. Это не про секс. Я не настолько бестактна, чтобы спрашивать об инцесте. — А-а. — выдохнул Вайз, его плечи опустились, будто с них свалился бетонный блок. — Тогда ладно. Прости. Я просто... ну, знаешь, после предыдущего вопроса я уже был готов к чему угодно. — Я заметила. Ты, наверное, хочешь знать, зачем я спросила. — сказала Промея, будто читая его мысли. — Было бы неплохо, да. — По двум причинам. — она подняла два пальца, и Вайз невольно улыбнулся этому жесту. — Первая – чисто аналитическая. Я хотела понять, какой у тебя опыт. Это помогает калибровать ожидания. — Калибровать ожидания? Для чего? — Для второй причины. — девушка опустила руку и посмотрела на него без тени смущения. — Я хочу заняться с тобой сексом. Вайз моргнул. Потом ещё раз. Слова Промеи повисли в воздухе. Никаких метафор, никаких намёков, никакой романтической дымки. Просто факт. Она хотела его. Физически. Сейчас. Здесь. — Ты… — парень сглотнул. — Ты это серьёзно? — Я редко говорю несерьёзно. Ты мне интересен, Вайз. — Я понимаю. — прошептал Вайз. — Но секс – это… — Большой шаг. Я знаю. Но я не предлагаю тебе жениться. Я предлагаю разделить физическую близость. Узнать друг друга на ещё одном уровне. Разве не этого ты хотел? Понять меня? Вот он, самый короткий путь к пониманию. Вайз смотрел на неё, на эту невероятную женщину, которая полчаса назад рыдала, а теперь сидит перед ним и предлагает ему себя с абсолютной, почти пугающей прямотой, и чувствовал, как внутри борются два противоречивых порыва. Один – броситься вперёд, принять её предложение, забыть обо всех своих принципах и страхах. Другой – отступить, подумать, не наломать дров. — Промея. — произнёс Вайз медленно, — Я… я польщён. Правда. Но ты уверена? После всего, что сегодня случилось? Может, тебе нужно время, чтобы… — Мне не нужно время. — перебила девушка с лёгким раздражением. — Мне нужно действие. Я устала ждать, Вайз. Я хочу жить. Сейчас. Он молчал, пытаясь переварить её слова. Промея была права, она имела полное право на нетерпение. Да и кто он такой, чтобы говорить ей «подожди ещё»? Ко всему этому, парень не мог отрицать, что она была довольно привлекательной женщиной, особенно без своего плаща. — И ещё кое-что. — добавила Промея. — Я не предлагаю тебе это из жалости. Или из благодарности за сегодняшний вечер. Я предлагаю это, потому что хочу тебя. Как мужчину. Твоё тело, твой запах, твой голос вызывают во мне реакцию, которой не было несколько лет. Ты разбудил что-то, что я считала мёртвым. — У меня нет опыта. — сказал Вайз тихо. — Я не знаю, как… как это делать. Я могу всё испортить. — Я знаю. — И это нормально. У меня есть опыт. Я могу… направлять. Если ты доверишься мне. Вайз поднял глаза. Она смотрела на него, не холодно, не требовательно, а с какой-то странной, почти нежной уверенностью. — У тебя уже кто-то был? — переспросил он. — Давно. — ответила она ровно. — У меня были партнёры. Секс был… разным. Иногда хорошим, иногда не очень. Но он был частью моей жизни. И теперь я хочу попробовать снова. С тобой. Вайз глубоко вдохнул. Она выбрала его. Из всех людей в Нью-Эриду, из всех, кто мог бы быть рядом, она выбрала его, неопытного и неуклюжего Вайза. — Хорошо. Я… я хочу. Тоже. С тобой. Промея сдержанно кивнула, но уголки её губ снова дрогнули в той самой полуулыбке, которые Вайз уже коллекционировал. — Тогда иди сюда. — поманила девушка. Она поставила кружку на пол и протянула ему руку. Вайз взял её. Пальцы Промеи сомкнулись вокруг его ладони и она потянула его к себе, ближе, сокращая оставшееся расстояние до нуля. Они встретились посередине дивана. Её лицо оказалось совсем близко, Вайз видел каждую ресницу, каждую микроскопическую трещинку на губах. — Не бойся. — прошептала Промея. — Я проведу тебя. — Я не боюсь. — ответил парень. А потом она поцеловала его. Поцелуй вышел неловким. Губы Промеи были прохладными и чуть суховатыми, и она замерла, едва их губы соприкоснулись. Вайз не торопил. Поцелуй углубился. Промея быстро меняла темп, её губы, сначала застывшие в нерешительности, стали смелее и постепенно начали пропускать язык. Она чуть подалась вперёд, и Вайз почувствовал, как её пальцы коснулись его шеи. И с этого момента что-то изменилось. Парень не сразу понял, что именно. Просто поцелуй стал другим, более жадным, более настойчивым, и её пальцы уже не просто касались шеи, а откровенно сжались. Не сильно. Просто легли по бокам его шеи и замерли. Вайз почувствовал, как под её ладонями ускоряется его пульс и по телу бегут мурашки. Вайз хотел отстраниться, пора было глотнуть воздуха, но рука Промеи не отпустила. Парень издал удивлённый звук, заглушённый поцелуем, и попытался чуть отодвинуться. Хватка стала жёстче. Воздух заканчивался. Перед глазами поплыли цветные пятна. Вайз упёрся ладонью ей в плечо и надавил. Только тогда Промея отпустила его. Резко, словно обожглась. Парень отшатнулся, хватая ртом воздух. Комната качнулась и встала на место. — Прости. — произнесла девушка глухо. — Ничего... просто... — Вайз потёр шею. — Ты немного увлеклась. — Я не немного увлеклась. — она опустила взгляд на свои руки. — Эй. — Вайз наклонился, пытаясь поймать её взгляд. — Всё нормально. Я в порядке. Просто кислород – полезная штука, знаешь ли. — Всё же прости. Надо было сразу предупредить. У меня асфиксофилия. Вайз, всё ещё потиравший шею, замер на полудвижении. Ладонь застыла у горла, и он уставился на неё, пытаясь переварить услышанное. — Чего у тебя? — переспросил он, хотя расслышал прекрасно. — Асфиксофилия. — повторила Промея. — Когда сексуальное возбуждение связано с удушением. В моём случае, когда душат меня или когда я душу партнёра. Зависит от настроения. — Понятно. Ну, теперь я спокоен. Спасибо, что объяснила. — выдохнул парень, всё ещё машинально потирая шею. — Просто в следующий раз предупреждай до того, как у меня в глазах начнёт темнеть. Желательно за пару секунд. Промея моргнула. В её глазах промелькнуло что-то похожее на замешательство. — Ты не… разозлился? — спросила она осторожно. — С чего бы? — Вайз пожал плечами. — Ты меня не придушила до потери сознания, просто немного увлеклась. Бывает. — Я могла причинить тебе вред. — Могла. Но не причинила. Ты остановилась, когда я надавил на плечо. — Ты мог не успеть надавить. — Но успел же. Промея замолчала. Вайз не двигался. Он смотрел на её опущенные плечи, на пальцы, вцепившиеся в колени, на виноватое выражение лица. А потом она встала. — Промея? Девушка не ответила. Вместо этого она завела руки за спину и одним точным, отточенным движением защёлкнула свои наручники. — Зачем? — выдохнул парень. Промея обернулась. Её лицо снова стало бесстрастным. — Потому что я не доверяю себе. — сказала она. — Ты слышал, что я только что рассказала. Я теряю контроль, когда чувствую твоё дыхание. Когда твой пульс бьётся под моими пальцами. Мне нравится, когда становится тихо. Слишком нравится. — Но ты же не... — Не причинила тебе вреда? — она чуть наклонила голову. — Пока нет. Но я не хочу проверять, где проходит граница. Не с тобой. — Ты заковала себя, — медленно проговорил парень, поднимаясь с дивана. — чтобы не навредить мне? — Да. Вайз подошёл к ней. Теперь их разделяло не больше шага. — Ты уверена? — спросил он тихо. — Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя... связанной. — Вайз, — она подняла на него глаза, — я ношу эти браслеты уже давно. Это не наказание. Считай это... протезами. Или очками для близорукого. Я не вижу без них свою безопасность. — Хорошо. — сказал парень. — Тогда... как нам это сделать? — Иди в спальню. — ответила Промея. — Я сейчас. Она развернулась и скрылась за дверью ванной. Вайз услышал, как течёт вода, как что-то тихо звякает. Сам он прошёл в спальню и сел на край кровати, чувствуя, как сердце колотится где-то в висках. Промея вернулась через несколько минут. Она остановилась в дверном проёме, и Вайз обомлел. Она была полностью обнажена. Свет из гостиной падал на неё сзади, очерчивая фигуру мягким контуром. Её тело было таким же, как она сама: точёным, выверенным, лишённым всего лишнего. Бледная кожа, казалось, светилась в полумраке. Небольшая грудь с тёмными сосками, уже затвердевшими от прохлады. Узкая талия, переходящая в плавный изгиб бёдер. Длинные ноги, стоящие чуть напряжённо. — Ты прекрасна. — выдохнул Вайз, и это было единственное, что он мог сказать. Промея не ответила, но её плечи чуть опустились. Словно она ждала чего-то другого и теперь не знала, что делать с этим. Она подошла к кровати и посмотрела на него сверху вниз. Её зрачки расширились, дыхание стало глубже. — Теперь ты. — произнесла девушка. Вайз раздевался быстро, не думая, просто сбрасывал одежду, чувствуя, как воздух касается разгорячённой кожи. Промея смотрела. Её взгляд скользил по его плечам, груди, животу и ниже. — У тебя тоже красивое тело. — Спасибо... — пробормотал парень, заливаясь краской. — Ложись на спину. Вайз подчинился. Матрас прогнулся под его весом, и он уставился в потолок, чувствуя себя до абсурдного уязвимым. Прокси ожидал, что она ляжет рядом, но Промея не легла. Она одним текучим, почти змеиным движением перекинула ногу через его бёдра и опустилась, прижимаясь к его паху. Вайз судорожно втянул воздух, ощутив жар и влажность её промежности сквозь ткань белья, единственнго, что ещё оставалось между ними. Её бёдра сжали его торс. — Ты напряжён. — констатировала девушка. — Расслабься. — Легко сказать. — выдохнул Вайз, чувствуя, как ладони сами тянутся к её бёдрам. — Руки убери. — произнесла она твёрдо. — Пока убери. Ты будешь касаться меня, когда я разрешу. Вайз замер с протянутыми руками, потом медленно опустил их на простыню по бокам от себя. Его пальцы сжались в кулаки, потом разжались. Промея удовлетворённо кивнула. — Хорошо. А теперь слушай. Ты неопытен. Это не недостаток, это просто факт. Поэтому я буду вести. Твоя задача – делать, что я говорю, и не бояться. Понял? — Понял. — ответил Вайз хриплым и низким голосом. Промея чуть приподнялась, и её пальцы за спиной нащупали резинку его белья. Она потянула вниз, Вайз инстинктивно приподнял бёдра, помогая. Ткань скользнула по ногам и была отброшена куда-то на пол. Теперь он был полностью обнажён, прохладный воздух спальни касался его возбуждённой плоти. Промея опустила взгляд. Изучила его член, внимательно, как изучала бы незнакомый инструмент. Её лицо не изменилось, ни удивления, ни смущения, ни восторга. Только лёгкий, почти незаметный наклон головы. — Хорошо. Теперь я. Девушка снова приподнялась, чуть сдвинулась, и Вайз почувствовал, как головка его члена касается чего-то горячего, влажного и невероятно мягкого. Он затаил дыхание. Промея замерла в этой точке, не опускаясь, не насаживаясь, просто позволяя ему чувствовать тепло её входа, и посмотрела ему в глаза. — Я опущусь, когда скажу. Готов? — Да. — прошептал Вайз. — Сейчас. Она медленно села на него и парень погрузился в неё. Ощущение было ошеломляющим: тесно, тепло, влажно, и всё это сжималось вокруг него, пульсировало, жило. Ему потребовалась вся воля, чтобы не кончить прямо в эту секунду. Он вцепился пальцами в простыню и зажмурился, пытаясь взять себя в руки. — Смотри на меня. — скомандовала Промея. Вайз открыл глаза. Она сидела на нём верхом с абсолютно спокойным лицом. Ни дрожи в губах, ни прикрытых век, ни румянца. Только лёгкое, едва заметное расширение зрачков. И постепенно начала двигаться. Сначала медленно, почти лениво, поднимаясь и опускаясь в нерушимом ритме. Её бёдра работали, как поршни хорошо смазанного механизма, без суеты и без лишних движений. Скованные за спиной руки не мешали ей удерживать равновесие, она балансировала, чуть отклонившись назад, и Вайз видел, как напрягаются мышцы её живота, как подрагивают бёдра от усилия. Её грудь чуть колыхалась в такт движениям, соски по-прежнему были сжаты в тугие горошины. Вайз лежал под ней, боясь шевельнуться. Каждое её движение отзывалось в нём волнами такого острого удовольствия, что оно граничило с болью. — Ты хорошо держишься. — заметила Промея всё тем же ровным голосом, продолжая двигаться. — Обычно девственники кончают в первые тридцать секунд. — Я... стараюсь. — выдавил Вайз сквозь зубы. — Старайся. Мы только начали. Она сменила ритм, теперь двигаясь быстрее, резче, и влажные звуки их соития наполнили небольшую спальню. Вайз чувствовал, как её бёдра шлёпаются о его живот, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг него, как каждая пульсация отдавалась электрическим разрядом в позвоночник. Но её лицо оставалось всё тем же. Ни звука, ни стона. Только ритмичные вздохи и чуть дёргающийся веки. Она подалась назад, меняя угол, и Вайз почувствовал, как головка его члена трётся о что-то внутри неё, что-то, что заставило её на долю секунды замереть. Её губы дрогнули на миллиметр и снова застыли. Дыхание ещё чуть-чуть участилось. Мышцы её бёдер напряглись чуть сильнее. — Тебе... нравится? — осмелился спросить парень. — Не разговаривай. — отрезала Промея. — Чувствуй. Она снова сменила темп и теперь двигалась не вверх-вниз, а круговыми движениями, вращая бёдрами так, что его член входил в неё под разными углами, доставая до каких-то потаённых точек. Она словно калибровала ощущения, подбирала нужный угол, нужную глубину, нужный ритм. — Теперь ты. — сказала девушка, останавливаясь. — Двигайся. — Как? — Снизу. Толкайся в меня. Не быстро. Размеренно. Он попробовал. Первые несколько толчков вышли неловкими, он не мог поймать ритм, не мог рассчитать силу, боялся сделать ей больно. Промея сидела на нём с каменным лицом, и отсутствие обратной связи сводило с ума. Она не говорила «так» или «не так», не направляла, не поправляла, просто ждала, пока он сам найдёт нужный темп. И он нашёл. Постепенно, на ощупь, ориентируясь на едва заметные подсказки её тела: на то, как чуть расширялись её зрачки при определённом движении, как напрягались мышцы живота, когда он входил глубже, как она сама чуть подавалась навстречу. — Хорошо. — сказала Промея после пары минут его размеренных толчков. — Ты обучаем. Это было похоже на похвалу от строгого преподавателя, а Вайз, к собственному изумлению, почувствовал прилив гордости и возбуждения. Он продолжал двигаться, чувствуя, как с каждым толчком напряжение внутри нарастает, как удовольствие концентрируется где-то в основании позвоночника, готовое прорваться в любой момент. — Ещё нет. — прошептала Промея, будто прочитав его мысли. — Не кончай. Я хочу попробовать другое. Она слезла с него быстро, без предупреждения, заставив парня почувствовать холодок разочарования там, где только что было её тепло. Его пенис, всё ещё возбуждённый, блестел от её смазки в полумраке спальни. Промея встала с кровати и повернулась к нему спиной. — Теперь сзади. — Что? — Поза сзади. На четвереньках. Это даёт более глубокое проникновение и позволяет партнёру контролировать угол. Девушка опустилась на колени у края кровати, лицом к изголовью, и наклонилась вперёд, упираясь лбом в подушку. Её скованные руки оказались прижаты к пояснице, а бёдра приподнялись, открывая вид, от которого у Вайза перехватило дыхание. Её упругие, подтянутые ягодицы были раздвинуты ровно настолько, чтобы он видел её промежность: влажную, набухшую, с тёмными складками, блестящими в тусклом свете. Её вход, там, где он только что был, чуть пульсировал, а тонкая дорожка смазки уже потекла вниз по внутренней стороне бедра. — Вайз, смелее. Парень поднялся с кровати на нетвёрдых ногах и встал позади неё. Его член почти касался её ягодиц и чувствовал жар, исходящий от её разгорячённой плоти. — Входи. — скомандовала Промея. — Можешь не медлить, я уже растянулась. Вайз взял себя в руку, приставил головку к её входу и начал входить. В этой позе ощущения были совсем другими, будто более интенсивными, и ему пришлось закусить губу, чтобы снова не сорваться раньше времени. Когда он вошёл полностью, Промея сделала глубокий вдох. — Теперь двигайся. — сказала она приглушённо. — Держи ритм. Я скажу, если нужно быстрее. Парень начал двигаться. Его бёдра ударялись о её ягодицы с ритмичным, влажным шлепком. Он смотрел на её бледную спину, с проступающими позвонками, с тонкими лопатками, которые чуть двигались при каждом толчке и заметил, что её пальцы больше не сжимались в кулаки. Вместо этого они чуть подрагивали, а ногти царапали воздух в такт его движениям. Заметил и то, что её дыхание изменилось: стало прерывистым, с микроскопическими задержками на вдохе, а из горла будто норовил вырваться стон. — Быстрее. Вайз ускорился. Его ладони легли на её талию, но она не возражала. Тогда он осмелился на большее – наклонился вперёд, не прекращая двигаться, и провёл губами по её позвоночнику, от поясницы до лопаток. — Что ты делаешь? — Целую тебя. — ответил парень хрипло. — Этого ты не запрещала. — Не запрещала. — эхом повторила Промея. Его рука скользнула с её талии вперёд, вниз, туда, где их тела соединялись. Он нащупал её клитор, маленький, твёрдый, скрытый складками плоти, и осторожно надавил подушечкой большого пальца. Промея дёрнулась, впервые за всё время, и сжала бёдра. — Не отвлекайся. — выпалила девушка дрогнувшим голосом. Но Вайз и не отвлекался. Он продолжал двигаться в ней, быстрее, глубже, и одновременно гладил её клитор круговыми движениями, как гладил бы клавиши пианино, пытаясь извлечь нужную ноту. Её дыхание сбивалось всё сильнее. Наручники зазвенели чаще. Её внутренние мышцы напрягались и расслаблялись в такт его толчкам и Вайз чувствовал, как она снова начала подаваться навстречу. — Возьми меня за руки. — вдруг потребовала девушка. — А? — За наручники. За предплечья. Хочу ближе к тебе. Парень нащупал место, где рядом сцеплялись оковы, и сжал в кулаке место чуть ниже. Он осторожно потянул, её плечи откинулись назад, отрывая лицо от подушки. Теперь она стояла на коленях, выгнув спину, с руками, отведёнными за спину и зафиксированными его хватом. Вайз продолжал входить в неё сзади, глядя на её затылок, на разметавшиеся тёмно-синие волосы, на тонкую шею. — Сильнее! Он потянул сильнее. Теперь она почти касалась спиной его груди. В этот момент Вайз вдруг понял: она полностью в его власти. Он мог бы толкнуть её вперёд, и она бы упала лицом в подушку. Мог бы потянуть назад, и она бы откинулась на него окончательно. Мог бы делать с ней что угодно, а она не могла бы даже выставить руки для защиты. Её тело окончательно поддалось ему. Бёдра с силой подавались навстречу его толчкам всё резче, всё требовательнее. Её дыхание превратилось в частые, рваные выдохи. Влага текла по её бёдрам так обильно, что каждое движение отдавалось хлюпающими звуками. — Давай. — выдохнула она, и голос сорвался. — Ещё. Не жалей меня! Вайз отпустил её предплечья и вместо этого схватил её за плечи, войдя особенно глубоко, до упора, уперевшись мошонкой. Спина Промеи выгнулась дугой, голова запрокинулась назад, волосы хлестнули его по лицу. И тогда он услышал этот звук – низкий, гортанный, почти звериный стон, вырвавшийся из её горла. — Ещё! Ещё! Парень чувствовал, как его собственный контроль ускользает. Её тело под ним, её влажные, сжавшиеся мышцы, её сбившееся дыхание – всё это тянуло его к краю с жёсткой неумолимостью. И тогда она сказала то, чего, возможно, желала с самого начала. — Вайз… — её голос прозвучал низко, гортанно, с какой-то новой, незнакомой интонацией. — Положи руки мне на горло. В ушах Вайза зашумело. — Промея, я… — начал он, но она перебила. — Ты помнишь, что я говорила. Я хочу. Пожалуйста. — Ты уверена? — уточнил парень. — Я никогда не была увереннее. Сделай это. Вайз медленно, словно в трансе, переместил руки с её плеч на шею. Он чувствовал её пульс, частый, сильный, отдающийся в его пальцах, как эхо далёкого барабана. — Не сжимай сразу. — проинструктировала она всё тем же низким, гортанным голосом. — Сначала просто держи. Дай мне почувствовать вес твоих рук. Парень подчинился. Несколько пальцев легли по бокам её трахеи, а остальные обхватили шею сзади, смыкаясь на загривке. Он просто держал, позволяя ей ощутить тепло его ладоней на самой уязвимой точке тела. Промея сделала глубокий, прерывистый вдох. — Хорошо. — выдохнула она. — А теперь сожми. Бока. Не трахею. Медленно. Он сжал и Промея замерла. Её дыхание остановилось на полувдохе, а тело напряглось, как струна, натянутая до предела. Вайз чувствовал, как её пульс бешено колотится под его подушечками и продолжал давить. Её тело понемногу обмякало, но он почувствовал, как она сама продолжает подаваться назад. — Не останавливайся. — прохрипела она. — Продолжай. Вайз сжал сильнее. Лицо Промеи он не видел, только затылок, только разметавшиеся волосы, только тонкую шею, сжатую его ладонями, но он мог представить его: с расширенными зрачками, с приоткрытыми губами, с тем самым выражением тёмного, запредельного удовольствия. — Да. — выдохнула девушка. — Так... Держи... Он держал, продолжая двигаться в ней. Ритм замедлился, теперь каждый толчок был глубоким, размеренным, почти медитативным, и этот контраст создавал странную, почти гипнотическую гармонию. Она стонала, теперь уже постоянно, насколько позволяло её положение. — Отпусти. — вдруг сказала девушка. Вайз разжал пальцы мгновенно, быстрее, чем успел осознать слова. Промея жадно втянула воздух, и этот вдох был похож на всхлип. Её тело содрогнулось, и Вайз почувствовал, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг него в быстром, неконтролируемом ритме. Она кончала, сильно, бурно, а её стон перешёл в долгий, низкий крик, который она не пыталась заглушить. Её бёдра дрожали, спина выгнулась дугой, а пальцы скованных рук впились в собственные ладони так, что на коже выступили белые полумесяцы от ногтей. Вайз держал её за бёдра, чувствуя, как она пульсирует вокруг него и этот ритм утянул его за собой. Он кончил с хриплым, сдавленным стоном, уткнувшись лицом в её затылок, и мир на несколько бесконечных секунд перестал существовать. Они рухнули на кровать и долго лежали молча. Вайз чувствовал, как его сердце постепенно замедляется, как пот остывает на коже, как возвращается способность мыслить связно. Промея не двигалась. Её лицо было повёрнуто к нему, но глаза оставались закрытыми. — Эй. — тихо позвал Вайз. — Ты как? Она открыла глаза. В них была только глубокая, почти бездонная усталость и что-то ещё, что Вайз рискнул бы назвать покоем. — Живая. — сказала Промея хрипло. — И ты жив. Всё получилось. — Получилось? — парень тихо фыркнул. — По-моему, это был оглушительный успех. — Не обольщайся. — ответила она, но губы снова дрогнули. — Ты всё ещё без пяти минут девственник... Навыков не хватает. — Тем не менее, ты кончила. — Вайз позволил себе лёгкую, усталую ухмылку. — А значит, навыков хватило. Промея чуть приоткрыла глаза. — Хватило. — согласилась она наконец. — Не ожидала. — Комплимент? — парень приподнял бровь. — Констатация факта. Но можешь считать комплиментом. Вайз перевернулся на бок, подперев голову рукой, и посмотрел на Промею. Она лежала ничком, всё ещё со скованными за спиной руками, её дыхание постепенно выравнивалось. — О чём задумалась? — О том, что я хочу пить и не могу дотянуться до воды. Вайз тихо рассмеялся и сел на кровати. Он потянулся к тумбочке, где уже предусмотрительно стояла бутылка воды. — Давай помогу. — предложил он, поднося бутылку к её губам. — Ты снова это делаешь. — шепнула девушка. — Что именно? — Держишь для меня что-то. Тебе бы уже официально на эту должность устроиться. — Ну, ты всё ещё не можешь пользоваться руками. — Справедливо. Промея сделала несколько жадных глотков. Капли воды потекли по её подбородку, и Вайз машинально вытер их тыльной стороной ладони. — Ты становишься смелее. — заметила девушка. — Я только что занимался с тобой сексом. — хмыкнул он. — Трогать твой подбородок после этого как-то уже не страшно. — Твоя правда. Вайз накинул плед ей на плечи. Она закуталась, как только смогла и вновь уставилась на прокси. — Вайз. Я хочу дать тебе несколько рекомендаций. На будущее. — Рекомендаций? — он чуть приподнял бровь. — По технике. Ты был хорош для первого раза, но есть нюансы. Если мы продолжим... — она сделала паузу. — ...я хочу, чтобы ты знал. Вайз почувствовал, как уголки его губ ползут вверх. Даже сейчас, после всего, что между ними было, она оставалась собой: аналитичной, дотошной, абсолютно прямой. И он понял, что ему это нравится. Даже очень. — Я весь во внимании. — Первое. — Она чуть выпрямилась, и плед соскользнул с одного плеча. — Когда душишь меня – три-четыре секунды на артериях, не больше. Ты держал дольше, и я почти отключилась. Не то чтобы мне это не нравилось, но в сознании лучше. Особенно ближе к финалу. — Запомнил. Три-четыре секунды. — И наращивай давление постепенно. — добавила она. — Не сжимай сразу до предела. Дай мне почувствовать, как кровоток замедляется поэтапно. Это продлевает... предвкушение. — Понял. — Второе. Ты хорошо двигался, но ты слишком торопился в середине. Сбивал ритм. Женское возбуждение нарастает по другой кривой, не как мужское. Медленно поднимается, потом выходит на плато, потом снова поднимается. Если ты переходишь на быстрый темп слишком рано, ты сбрасываешь меня с плато, и приходится начинать заново. — Так вот почему ты сказала не отвлекаться... — догадался он. — Именно. — Она чуть склонила голову. — Я была почти на пике, а ты поломал темп. Пришлось догонять. — Прости. — Не извиняйся. Ты не мог знать. Теперь знаешь. Плюсом, это можно решить долгой прелюдией, которую мы и вовсе пропустили. — девушка помолчала. — Ориентируйся на мои ощущения. Если чувствуешь, что мышцы сжимаются ритмично, а не хаотично, то ты на правильном пути. Если сбиваются – сбавь темп. Понял? Вайз кивнул. — Третье. Когда ты кончаешь, не замирай. Продолжай двигаться. Медленно, неглубоко, но продолжай. Мне нравится постепенное завершение, плюс так можно растянуть мой оргазм. — Жаль, ручки нет. Я бы записал. — Есть ещё кое-что. — Слушаю. — Твои пальцы. На клиторе. Ты нашёл правильную точку, но давил слишком сильно. Клитор – это не кнопка. Это орган с тысячами нервных окончаний, и прямое давление может быть болезненным. В следующий раз делай круговые движения вокруг, а не прямо по центру. Или стимулируй через капюшон, если он достаточно выражен. У меня средне. — Ага... — И не забывай про смазку. У меня хорошая естественная секреция, но при длительном контакте может не хватать. Если я начинаю подсыхать, используй лубрикант. У меня есть в тумбочке. — Буду иметь ввиду. — Молодец. А теперь обними меня. — Иди сюда. — улыбнулся парень и раскрыл руки. Промея неуклюже придвинулась ближе. Он обнял за плечи, притянул к себе и прижался щекой к её макушке. Они лежали так долго. За окном медленно гасли огни Нью-Эриду, не все, конечно, город никогда не спал полностью, но самые яркие витрины уже отключались. — Вайз. — позвала девушка через какое-то время. — М? — Я не хочу, чтобы ты уходил. Сегодня. Останься. — Я и не собирался уходить. — признался Вайз. — Честно говоря, я боялся, что ты меня выставишь. — Я не выставляю тех, кого... — она запнулась. — кто ...подходит. — Я подхожу? — Определённо. Слишком хорошо подходишь. Это настораживает. — Почему? — Хватит на сегодня вопросов. Ты исчерпал дневной лимит. Вайз улыбнулся в темноту и погладил её по плечу. — Тогда спи. Я буду здесь. — Ты обещаешь? — Обещаю. Промея вздохнула и закрыла глаза. Вайз ещё долго лежал без сна, глядя в потолок и слушая её дыхание. Оно постепенно становилось ровным, глубоким и мирным, как и его собственное. Но когда первый луч рассвета пробился сквозь шторы, окрашивая комнату в оттенки разбавленного золота, Вайз всё ещё не спал. Он смотрел на спящую Промею, на её расслабленное лицо, на чуть приоткрытые губы, на ресницы, которые едва заметно подрагивали, и думал о том, что жизнь иногда делает очень странные повороты.