You don’t know / Ты не знаешь

*Тайлер Просто прекрасно. Из всех свободных комнат его отправили именно к Уэнсдей. Причем он был абсолютно уверен, что в Неверморе есть ещё свободные комнаты, но почему-то судьба решила сыграть с ним злую шутку. Или не совсем? Ведь злости как таковой он не чувствовал. Скорее, усталость от сегодняшнего дня и от жизни в целом. Поэтому он наспех принял дух и лег спать, стараясь не смотреть в сторону Уэнсдей. Сон не шел. Совсем не шел. Но он старался не шуметь, ведь был уверен, что не он, так Уэнсдей точно уже спит. Но все оказалось совсем не так. — Тайлер, — внезапно раздался ее голос, в котором не было и ни намека на сонливость. — Я… я хочу извиниться за то, что сказала днем. Признаю, это было… грубовато. Тайлеру показалось, что он спит. Что на самом деле он все-таки смог заснуть и сейчас проснется. Это же не может быть реальностью. Чтобы Уэнсдей Аддамс просила прощения — нет, это слишком… нереально. — Я не злюсь на тебя, — наконец ответил он. — Но… я не думал, что ты умеешь просить прощения. — Честно, никогда раньше этим не занималась, — призналась Уэнсдей. — Так что же изменилось? Уэнсдей на минуту замолчала, будто обдумывая ответ. — Не знаю, — наконец произнесла она. — Ты всегда был для меня объектом, не подчиняющимся логике. Она помолчала немного, а затем продолжила: — Логично ли, к примеру, сейчас перед тобой извиняться? Здравый смысл подсказывает, что нет. Что я не обязана издеваться над человеком, который затирал мне про любовь, а потом растоптал все это и лишь посмеялся надо мной. Тайлер ненавидел себя за это. Не столько за убийства, сколько за этой. Он ведь понимал, что для Уэнсдей так открыться кому-то — это очень огромный шаг. И очень рискованный. Но он все равно растоптал ее чувства. Заставил почувствовать себя униженной. Мудак, не иначе. И, может, она и не признает, но это наверняка отразилось на её самооценке. Это осознание разъедало его. — Уэнсдей, знаю, звучит жалко, но… Если бы не Лорел, я бы никогда так не поступил. И чуть помедлив, он добавил: — Прости меня. Уэнсдей ничего не ответила. — Ты можешь не прощать. Я пойму, — добавил Тайлер. — Просто, чтобы ты знала, что мне жаль. Она по-прежнему молчала. Но, через какое-то время она встала с кровати и направилась прямиком к нему. — «Что она собирается делать?». Она посидела немного у его кровати, а затем, по-прежнему не говоря ни слова, легла рядом с ним, положив голову и левую руку ему на грудь. Сердце, казалось, сейчас остановится. Черт возьми, что происходит? Уэнсдей же лежала, будто все так и надо. Может, конечно, в мыслях у нее было что-то другое, но вела она себя именно так. Тайлер же решил просто воздержаться от комментариев и обнять её. И, насколько он мог разглядеть в тусклом свете комнаты, её лицо стало чуть менее напряженным, когда он это сделал. — «Неужели это действительно то, что ей нужно?». Тайлер бы еще много какими вопросами мог задаться, но внезапно почувствовал, как сильно его клонит в сон.

***

Тайлер проснулся с первыми лучами солнца. Уэнсдей все еще спала на нём, только во сне её поза стала чуть более расслабленной: помимо руки и головы она закинула на его ещё и ногу, её косы чуть распушились, а лицо было полностью расслабленно. — «Какая же она красивая в этом свете солнца», — на такой мысли вдруг поймал себя Тайлер, легонько поглаживая её по спине. Ну, что есть, того не отнять: Уэнсдай и в правду была очень красивой. Что на солнцем, что без. Она чуть дернулась во сне и что-то невнятно пробормотала. Тайлер лишь улыбнулся. И все-таки, за все время, что он засыпал и с которого успел проснуться, он так и не понял, что побудило Уэнсдей так сделать. Нет, любую другую девчонку он бы понял. Но Уэнсдей не была похожа на «любых других» девчонок. Она была координально противоположна им. И она точно не часто искала приконосвений первой. Да, был один раз. И он закончился плохо и для него, и для неё. Неужели она пошла на это, несмотря на тот опыт? — Ты пялишься, — вдруг сказала Уэнсдей, заставив его вздрогнуть. И когда только она успела проснуться? — И тебе доброе утро, — усмехнулся Тайлер. — Хотя ты, наверное, предпочитаешь ужасное. — Последний вариант действительно ближе к истине, — невозмутимо ответила она, вставая с кровати. Отпускать её было всё равно, что сдирать с себя кожу. — Нам пора просыпаться, если мы не хотим опоздать. Тайлер взглянул на часы. Да, и в правду пора. — Ты права, — лениво ответил он, тоже потихоньку вставая. — Если опоздаем, нас убьют. Лично меня так точно. Ему ещё вчера не до конца прилетело за его прошлые прогулы. Добавлять себе ещё проблем ему точно не хотелось.

***

*Уэнсдей Внутри неё, впервые за, казалось, вообще всю жизнь, была такая каша. Она чувствовала себя и хорошо и плохо одновременно. Что это вообще было? Пошла и легла прямо к Галпину в постель — отлично, показала ему, что она слабая и прожить без него не сможет. Но она не злилась. Вернее, злилась на то, что не злилась на себя. Она же должна злиться! Должна ведь… Он — предатель. Она не должна идти к нему в кровать. А вместо этого заснула с ним, как последняя влюбленная дурочка. И её это не раздражало! Что добавляло ещё больше странности. Она ведь не могла сначала извиниться, потом лечь к парню в постель, проспать так, а затем ещё и не чувствовать по этому поводу раздражения? Услышь она это два года назад, она бы сделала себе лоботомию. Почему ей так не хотелось вставать? Как у Галпина получилось так с ней? Обвести вокруг пальца. Стать другом, а затем обмануть и предать. И все равно он возвращался, будто судьба намеренно это делала. И при этом, что самое страшное, она впервые за долгое время ощущала себя настолько высыпанной. — Выглядишь лучше, чем за все последнее время, — заметил Ксавье за завтраком. — С чего вдруг так? Неужели так видно то, что она банально выспалась? — Ни с чего, — как можно холоднее ответила Уэнсдей. — Просто выспалась. — Да ну не, — протянул Ксавье. — От простого высыпания люди так не меняются. Это не прям чтобы заметно, но ты как будто… ну, чуть-чуть другой стала. Внутренне. Больше стала похожей на ту себя, которая только поступила в Невермор. Черт. Внутри все похолодело. — Не заметила особой разницы, — получилось идеально холодно. И с этими словами она взяла свой рюкзак и направилась в класс.